Сладкий Ад

— Хэл, прошу, не нужно делать это только для того, чтобы я успокоился, правда. Я справлюсь и так, — стало очень сильно страшно, что она точно неправильно его поняла. Все, что ему нужно сейчас, это толику спокойствия, потому что нервы ни к черту уже со всеми этими перипетиями. Просто хотя бы пару суток без происшествий и цейтнотов, он что, так много просит? — Нет, это я тебя прошу, услышь меня. Я вроде корейским по белому тебе уже несколько раз сказала: для меня нет никого дороже тебя. Если судьба поставит меня перед выбором: ты или, например, агентство, или ты или девочки… Юнги, я выберу тебя. Я уже выбрала человека, что первой сигарете и чашке кофе в день предпочтет еще десять минут поспать. Человека, что в каждом блокноте оставляет первые три страницы пустыми, потому что они для самых его выдающихся текстов, что он еще не написал. Человека, что скорее умрет, чем позволит несправедливости произойти на его глазах. Человека, что пойдет против системы и своих же боссов, если это будет противоречить его же собственным умозаключениям и приоритетам. И выбрала я его не потому, что узнала все это о нем из его рассказов, а потому что мне не нужно узнавать, я сама точно такая же. Выбрав тебя, я выбрала себя, — как предательница-слеза скатилась с его щеки он не почувствовал. Как задрожали руки, что все еще прижимали к себе тело его сокровища, он не почувствовал. Все, что сейчас осталось в восприятии, это рухнувший с плеч камень. Если бы он был не метафорическим, разбил бы поддон душевой. Он уже падал с него, но каждый раз, чертов Мин Сизиф водружает его обратно, тараканя по склонам собственного тела с маниакальной упертостью, — если метка в виде кольца, что уже никогда не покинет меня, в отличии от засосов, успокоит твои нервы — я согласна. Это совершенно не сложно для меня, притом, что я уже, кажется, смирилась с тем, что когда-то поставлю свою подпись и, если это так для тебя важно — стану Мин. Айдол наш уже просто не может сдерживаться. Он откровенно рыдает, горючими слезами, что смывает вода, и со страшными всхлипами. Классический приход у мужика за тридцать, что слышит самые важные в своей жизни слова. «Согласна», «Мин», «Подпись» — на повторе набатом сейчас звучат в его голове. Если бы существовала такая возможность, поставить на паузу конкретную секунду жизни, Юнги бы выбрал конкретно эту. Очень много волнующих моментов ему удалось прожить, но именно это мгновение – основополагающее. Это как тату имени любимой под сердцем. Впечатывается в мозг и остается там до последнего вдоха, до самой распоследней мысли в голове. Навсегда с ним. — Успокаивайся, кот. Пожалуйста. Мне неведомы принципы работы мужской истерики, и я сейчас окончательно растеряюсь. Ты хочешь назвать меня своей официально и запротоколировать все это одеванием металлической полоски на мой палец? — Погоди. Это ты мне сейчас предложение делаешь? — всхлипывая, удалось даже не сильно заикаться. — Блять… Получается, что да, — он ее не заслуживает. Никогда не заслужит! Но будет стараться изо всех сил и до самого своего последнего вдоха, — если будешь еще медлить, я передумаю, честное слово. — Хуй тебе! Будешь тут стоять? Мне на колено в душе опускаться? — Зато будет что рассказать всем заинтересованным. На этом он ненадолго оставил ее, чтобы, порывшись в чемодане (положил поближе, чтобы потом подальше взять, ага), выудить черную бархатную коробочку, и, вернувшись, опуститься-таки на одно колено. Смотря снизу вверх на свою богиню мандаринов и иланг-иланга, среди небольших островков пены, такую красивую, свежую и с задорным румянцем, Юнги понял, что вот так опростоволоситься мог только, блять, он! — Какая у тебя фамилия? Воздух прорезал звонкий смех, что должен был появиться здесь намного раньше, дабы окончательно разрядить повисшую серьезность момента. — Ты в жизни не выговоришь это. Давай формальность закончится на моменте с именем, ладно? — Как скажешь. Елена, окажешь ли ты мне великую честь, ответив согласием стать моей женой? – и раскрыл коробку, чудом удержав ее в пальцах, что нехило все еще колотило дрожью. Улыбка сползла с лица верховной, что, мельком глянув на само кольцо, вперилась в него своими черными озерами и сканировала каждое движение его ресниц. Молчание снова воцарилось в комнате, где обычно не принято делать предложение руки и сердца. — Ты запомнил? – продюсер кивнул, не выпуская ее из плена собственных глаз, — да… сто миллионов раз да. Я стану твоей женой, Мин Юнги. Рэпер с такой силой рванул с колена, что не успел затормозить и просто припечатал ее собой к стенке кабины. Хорошо, что догадался подставить руку под ее затылок. Поймал губами ее губы и выдал такой максимум нежности, что израсходовал ее всю и зараз. Всю, что была на планете в этот момент. Согласилась. ОНА СОГЛАСИЛАСЬ!!! Дальнейшая пытка с одеванием кольца, что никак не хотело попадать на место из-за общего тремора рук, их только позабавила. А когда полоска уселась на кожу, вплотную к тому, на котором все еще были его псевдоним и дата рождения, создавая поразительно красивый тандем, Юнги успокоился окончательно. Как мало человеку, оказывается, нужно для счастья. Надолго ли это? Никто не знает, но прямо здесь и сейчас внутри ликовали все, даже социофобушек, что мечтал провести остаток своих дней в одиночестве. У него был шанс на это целый месяц на острове, но даже там он дал маху и позволил всему этому случиться. Обоюдно решили, что помолвочному сексу они оба предпочтут здоровый и крепкий сон, тем более что парой оргазмов они друг друга уже побаловали сегодня. И засыпая в руках со своей будущей женой, слушая ее размеренное дыхание, видя в свете луны, что лилась потоками в окно, как медленно поднимается ее плоский живот в такт ее собственным вдохам, ощущая под пальцами все еще этот бархат ее кожи, а ноздрями втягивая этот адский аромат, что собственноручно втер в нее, понятие «безграничное счастье» приобрело вполне себе житейскую форму. Форму губ его преисподней, что самым соблазнительным образом причмокивали. Форму трепещущих ресниц, что бросали длинные тени на щеки загробной повелительницы. Форму умопомрачительного тела, что составило восхитительный тандем фантастическому разуму. Форму идеально округлой попки, что идеально помещается в его ладонь. Форму всей той красоты, что по счастливой случайности, читай проделки судьбы, оказалась в его руках и, сегодня вот, согласилась стать его женой. Таким неважным стало все остальное, что Юнги позволил себе хотя бы сегодня просто отдаться этому ощущению, получить по максимуму от того, что она, вопреки собственным убеждениям, станет Мин. Больше он просто не сможет себе позволить, у них куча дел впереди. Ей нужно обустраивать студию, ему дописывать и релизить альбом. Она согласилась. Без длительной подготовки, без километров речей и тех самых аргументов, что он так и не нашел еще. А оказалось, что и не нужно. Безусловно, они пригодятся еще для его свадебной речи, и он их потом все же обязательно придумает. Как облачить в слова те чувства, что уже не терзают грудь, не рвутся наружу, не выносят дверь в сознание с петель, а спокойно улеглись на мягкую подушку из ее слов и взглядов. Вот прямо сейчас кажется, что достаточно было простого «да», а само действие, как будто бы, может и подождать. Они не будут торопиться и сделают все так красиво, чтобы веками потом воспевали это событие, как самое невероятное, что когда-либо происходило на планете Земля. Его девочка достойна только самого лучшего! Как он вписался в это понятие – сам себе объяснить не мог, однако, факты – вещь упрямая. Он наконец-то поверил в себя, в нее, в них. В семью, что никогда не будет среднестатистической просто потому, что никто из них не умеет «банально». Она всегда будет бежать, он догонять, хватать за руки и умолять лишний час поваляться в постели. Совместное приготовление пищи или стирка с мытьем полов, что никогда не станет рутиной, он не позволит. Если и занятие чем-то единолично, то непременно недалеко от половины, потому что рука всегда должна иметь доступ к пояснице. Студию он перевезет в ее мастерскую. Уж пожертвует морская богиня ему уголочек? И после трудного рабочего дня в мастерских, они будут ругаться, в шутку, естественно, кто повезет их обоих домой. В их дом, где будет еще семь пар, таких же увлеченных друг другом людей. У них на восемь союзов уже есть пятеро детей. И пара радужных. Осталось только, чтобы кто-то был темнокожим и социальные нормы выполнены в полном объеме. Если считать, сколько Энн прожила в Африке, мы просто спишем бледность ее кожи на альбинизм. Дурацкие, но счастливые мысли, на пару с сознанием, все никак не хотели покидать черепную коробку. Спать не хотелось совершенно, равно как и беспокоить самого дорогого человека, что полулежала спиной на его груди, привалившись, в результате раскрытия из одеяла, потому что жара стоит все еще, хотя за окном уже гребаный час ночи и должно быть прохладно. Просто лежать и любоваться, наслаждаться каждой секундой наедине в руках друг друга. Пусть ему всю ночь глаз не сомкнуть, но он никогда уже не отвернется от нее. Пронесет на обратной стороне век этот образ морской королевы до самого конца. В гроб с ним ляжет, чтобы и в следующей жизни появиться с ним на свет. Найдет ее, снова завоюет и подарит себе и ей еще несколько десятков лет счастья. Не осталось ни одного процента сомнений, что их союз продиктован небесами, и им нести ответ за все, что выпишет им после судьба, за тот подарок, что подарила обоим в середине этого жизненного цикла. Не имея ни малейшего понятия, сколько еще реинкарнаций им предназначено злодейкой фортуной, он уверен, что далеко по планете или вселенным их не растащит, потому что природный магнетизм их чувства это выше физики. Мимо всех существующих законов и поверий. Сильнее мускул ВиГуков и крепче самой твердой стали. Верховная в этот момент болезненно скривилась и разлепив свои соблазнительные губы почти закричала: — Юнги, нет…