Сладкий Ад

Им все реже удается проводить время вместе, потому что работа в его студии кипит, из-под «ножа» вылетают треки один за одним. И это за тот неполный месяц, что им дали на отдых после камбэка. Далее ждет работа над общим альбомом и, вероятнее всего, их вышлют из Кореи. Преисподняя в это время занимается обустройством своей автомастерской. Юнги побывал там в самом начале, где были голые бетонные стены и торчащие из них провода. Прошло две недели, и он заехал за любимой вечером, когда возвращался со студии не совсем ночью. Так получилось, что они рассинхронизировались по ритму жизни. Верховная предпочитала спать по ночам, а он днем. Редкие встречи у плиты или раковины в ванной все еще проходили под эгидой общей страсти и невыраженных эмоций. Все это сдабривалось кучей милых записочек, что вешались на пробковую доску, рядом с мучным хуем. По началу Юнги следил, чтобы кольцо все еще оставалось на пальце, и оно там было, каждый раз. Однако никто его не поздравлял, не хлопал по плечам и не называл старым кобелиной. Все страннее и страннее. Даже девочки, что уже наверняка все знают, подозрительно молчали. С другой стороны, повелительница чертей возжелала помолвку, и кто он такой, чтобы противиться этому желанию. А помещение, что щедро было передано во владение их будущей семьи, приобретало уют с космической скоростью. На все ворота, что выходили на улицу, красовался потрясающий нарисованный спорт-кар, розовый с черными полосками. «Helrepair» гласила неоновая розовая вывеска, и Юнги даже тихонько присвистнул. Масштаб, с которым Хэл подходила к организации, потрясал. Он уже даже перестал гадать, каким будет их будущий дом. Просто перевел почти сто пятдесят миллионов вон по указанному счету. Получил за это полные обожания глаза и очередной крышесносный минет. На этот раз со льдом. Ощущения все еще всплывали в памяти, заставляя его немного ежиться, провожая очередную толпу мурашек. Внутри гремела какая-то музыка, что-то тяжелое, Юнги доселе не известное. А его егоза уже крутила гайки у очередной ламборгини, что явно предназначалась кому-то на востоке, потому что по водительской стороне подсыхал рисунок пустыни и оазиса, небольшой верблюжий караван и просто огроменное солнце. Стены были расписаны какими-то надписями и цветным пятнами. Обустроена кухня, центром которой стал огромный стол, персон на четырнадцать, не меньше. Видимо, Загробная планировала какие-то общие сходки здесь. Юнги не против, они вот реально ни в одну квартиру не влезают больше всем стадом. Единственное место, где худо-бедно можно находиться – это ВиГучье царство похоти и разврата. Они однажды заехали забрать Алекс с Намджуном и обалдели от разнообразия плакатов на стенах, бокалов и просто литров смазки, что покоились буквально на каждой поверхности. Хэл тогда хихикнула в кулачок, быстренько подхватила Мина под руку, и они ретировались. Но места там реально хватило бы, чтобы устроить вечеринку. Теперь же, Юнги молча бродил между стеллажей с краской, инструментами и деталями. Изучение всего этого поддерживало некое спокойствие, обретенное в душевой в Токио. Если все уже на своих местах, паковаться и переезжать снова никто не решится. Да и дом уже строится, по словам Хэл, а после нового года им вроде как дадут добро на переселение. В эти выходные у них наконец-то запланирована поездка в дом отдыха. Пускай уже не так жарко, как было летом, все-таки на дворе почти осень, оттого уютные посиделки у костра с чашками какао или бокалами виски выглядят еще более привлекательно. — Малыш, буквально минут двадцать, и я свободна. Загляни на второй этаж, пожалуйста, там сюрприз для тебя. — Кисуль, ну вот не стоило, правда, — а самого уже любопытство изнутри так распирает, что он почти взлетает по лестнице на пролет выше. Здесь нас встречает уютное пространство, в котором находится большой диван, пара кресел, огромный телек и кровать, здоровенная, как они любят. Еще и черное шелковое постельное белье. Может не стоит сегодня торопиться домой? По мере визуального изучения пространства, глаз цепляется за открытую дверь, судя по всему, в душевую. Еще прекраснее. А далее взор замирает, выхватывая отдельную табличку на следующей двери. «Genius lab 2.0» гласит надпись и не остается никаких сомнений, что находится по ту сторону. Дрожащей рукой он нажимает на ручку, открывая проход, за которым моментально загорается теплый желтый свет. Помещение пустое, только розетки по всему периметру. А еще, прямо напротив входа, черным по серому написано Agust D. С всполохами огня по периметру, в стилистике альбома D-day. Он истуканом замер на пороге, уставившись на эту надпись. — Подумала, что нам удалось бы побольше времени проводить вместе, если бы мы тут вдвоем работали, — руки гончей сходятся на его животе, пока губы любимой собирают мурашки на загривке. А он снова с трудом может дышать от переполняющих эмоций. Как же она его понимает. Он же буквально вскользь задумался о переезде «поближе», а она уже все подготовила. И ее собственный опыт в организации звукозаписывающих студий нереально помог, потому что электричества сюда подведено ровно столько, сколько нужно. То есть – дохуя. — Милая, если я когда-то забуду, какая ты у меня классная, просто тресни мне по затылку, ладно? Тут столько места, боже мой. Сюда влезет вся аппаратура, причем и из нынешней студии, и из дома, — он еще обратил внимание на крохотную дверь и окошко в стене справа. За ним все было в звукоизоляции и висела стойка для студийного микрофона. Даже тон-студию ему сделала. — Вот еще, бить тебя. Я ж ничего в полруки не делаю, а это гарантированный сотряс. На такое я пойтить не могу, знаешь ли. Мне целенький нужен, здоровенький и с полными любви глазами. Мой котеночек, — и снова заурчала ему в шею. Они так и не уехали в тот вечер, потому что ужин, оказывается, уже был готов на месте, после душа преисподняя источала обновленный аромат мандаринов и иланг-иланга, а Юнги просто так впечатлился подарком, что все силы потратил на перечисление эпитетов, какая она у него хорошая и молодец. А когда они вдвоем повалились на матрас, губы нашли друг друга, а руки снова получили доступ к бархату кожи его богини, остальное просто откатилось на последний план. Топить верховную в собственной нежности, лелеять в руках и уделять максимум внимания реакциям в ее глазах. Его личный фетиш, пробуждающий дикое желание обладать. Непорядок — уже все засосы с шеи сошли. Просыпаться здесь было так же уютно, как в их квартире, что окончательно убедило Юнги в том, что, если бы не дом, они переехали бы сюда. Плевать на статус айдола и мировой знаменитости. Жить над автомастерской, где работает любовь всей его жизни и работать тут же, он покупает. Проснулся продюсер, правда, снова по привычке — один. Снизу доносились звуки легкой музыки и восхитительный аромат омлета. Как по заказу, заурчал живот, а рот наполнился слюной. Он нехило потратил энергии сегодня ночью, в очередной раз доказывая бестии, что она сделала правильный выбор. Потери надобно восполнять. Быстрый душ, новая зубная щетка, что покоилась на краю раковины. Мягкое полотенце и чистый комплект из джинсов и майки. Она обо всем уже позаботилась и накупила ему новой одежды. Ну что за милейшее создание ему досталось? Спускаясь вниз, щуря все еще сонные глаза, Юнги нашел повелительницу чертей в плетеном кресле, возле открытых ворот мастерской. Она подставляла моську под уже умеренное осеннее солнышко, попивала кофе и курила. Мин залюбовался этой картиной и чуть не снес стойку с ключами. Уебался мизинцем на ноге, все в лучших традициях, и поднял такой звон металла, что остаться незамеченным не вышло бы уже никогда. А его личный филиал Ада повернула голову, уже блаженно ему улыбаясь и поманила пальцем. Боль в ноге как-то сразу ушла и в два прыжка он оказался рядом, втягивая преисподнюю в очередной утренний поцелуй, что всегда, вообще-то, продолжался утренним сексом. Но воровать ее отсюда как-то расхотелось, и правда, очень уютно и тепло. — Там омлет в тарелке на столе и кофе в термосе. Приятного аппетита, котеночек, — а сама кольцует руками шею, и вся вытягивается ему навстречу, продлевая негу поцелуя. — Фу, срамота, — донеслось с противоположной стороны улицы. Разорвав поцелуй, они оба уставились в сторону звука, замечая там старушку, что ползла по тротуару, толкая перед собой небольшую телегу, груженую какими-то коробками. А бестию его сдуло из объятий, аккурат в сторону аджумы. Он воочию пронаблюдал, как она поклонилась, что-то спросила, проследив за сухим пальцем старушки, подхватила ее телегу и просто пошла рядом. Они о чем-то тихо переговаривались и Юнги просто отпустил ситуацию. Подумал сначала перехватить инициативу, но коробки в тележке были, судя по всему, пустыми, так как напряжения у Преисподней он так же не заметил. Он просто вернулся на кухню, к готовому завтраку и кофе. Пока глоток не сделает – он вообще овощ, способный только на поцелуи и ласку. А открыв крышку и вдохнув аромат свежеприготовленной еды вообще размяк. Опустился слизнем на табуретку, схватил заботливо оставленную для него вилку и принялся голодным зверем поглощать пищу. Сколько ее в итоге не было, он не заметил. Все его внимание привлекали вкус и запахи. Набив пузень и отхлебнув горячей черной жижи, Юнги задумался пойти покурить, как внутрь вошла царица. — Эта старушенция живет прям через дорогу, такая барахольщица, но согласилась иногда присматривать за мастерской, если мы надолго уедем. Телефонами обменялись. — Не проще охранную систему поставить? С видеонаблюдением? — Проще, но ее также просто хакнуть, а у меня тут тачки по миллиарду. Человека так просто не взломать. Всего лишь помогла донести коробки, а уже внученька и лучшая на свете девочка. И это несмотря на то, что ей категорически не понравилось, что мы сосались на пороге. И система, если что, уже стоит. Захочешь видео наших ночных утех – дай знать. — Дрочить на то, как я люблю тебя? Увольте. Как скажешь, старушка, так старушка. Если денег не просит, пусть бдит. Они народ порядочный, дали задание – выполнят. За ленивыми разговорами, новой порцией кофе для адского руководства и парой сигарет удалось скоротать еще минут тридцать. Юнги пора в студию, где его ждет еще несколько незаконченных произведений. Зарекался же по несколько за раз не писать, ан нет, проебал все сроки – изволь танцевать на собственных костях, но сделай. Верховная осталась дособирать последний заказ. По пути в студию, Мин обдумывал, как все же умудриться подсунуть своей преисподней парочку треков на рецензию. Один из них был как раз про то, как она великолепна в постели, и теперь его немного грызла совесть за то, что кое-кто может и обидку кинуть. И решив, что она точно его не убьет, выслал демки ей в какао. Через часа четыре, закончив основной трек будущего альбома, айдол вышел на перекур и достал телефон. Там было всего одно слово. Одно чертово слово, откинувшее его на несколько месяцев назад и заставившее ноги подогнуться. Вот это мышечная память у него образовалась. «Audacious» И да, в том, что он дерзок новостей не было. Однако и никаких других комментариев не поступило. Решив, что это своеобразное молчание можно принять за согласие, докурив, Юнги собрал все треки в одну папку, заархивировал и выложил на внутренний сервер компании. Наскоро накатав ШиХеку послание, мол «Сонбэним, на ваш суд представляю труды последних двух лет, бла-бла-бла», прикрепил к письму ссылку и закрыл ноутбук. Немного трусило, но не так сильно, как, например, после смс «посмотри на улицу» на острове. Этим он занимается уже слишком много лет, чтобы так мандражировать. Собрав все манатки и выключив свет, Юнги отправился к Намджуну, что накануне сообщил, что появились какие-то новости о трудоустройстве БиТиСи. Верховная сегодня сдает свое последнее творение, а это значит, что у него есть минимум пара часов форы. Намджун встретил его в дверях фразой, что он предпочел бы никогда от него не слышать: «Это пиздец, брат. Нас либо угондошат, либо побросают к чертям собачьим.»