Сладкий Ад

Голова не соображала совершенно, вообще никаких мыслей и образов, только чувство тотального удовлетворения. Он уже вроде как даже привык к узости и влажности, откровенно устал восхищаться способностями Загробной, но каждый чертов раз не мог поймать тот момент, когда сдается. В нашем случае – кончает, потому что каждый раз это происходило по какой-то новой причине. То сглотнет как-то удачно, то замычит, то упрется носом в пах и выдохнет. Все эти моменты действуют, как спусковой крючок. Бам, и его самого уже трясет, дышать ровно не получается никогда, и только опустив глаза, удается зацепиться за омуты и облизывающиеся губы. И уже на автомате включается галантный джентльмен, что протягивает своей второй половине трясущуюся руку. — Кхм, — пришлось откашливаться, потому что он, оказывается, снова сорвал голос. На этот раз не в микрофон, — мое почтение, леди. Вы, как всегда, превзошли саму себя. Дайте мне пару минут отдышаться, я не хочу оставаться в долгу. Поднимая Адскую бестию на ноги, Юнги чуть не ушел вместе с ней вперед. Предательские мышцы, не получая должных тренировок – снова расслабились. Пизда им, он их в тренажёрке уничтожит. Потом сам себя будет крыть всеми матами, что вспомнит, но это уже другое дело. У него снова спиздили кубики с пресса, и он-то в курсе чьими стараниями, но как бы не Фэн-шуй. — Расплачиваться будешь уже на месте. Я только на одно надеюсь, что это не палатки и не придется спать жопой на муравейнике. Если что, организую себе люкс в машине. — Обижаешь. Я бы, не согласовав, на такое не пошел. Гарантирую комфорт, уют, тепло, электричество и небо в алмазах. Правда не совсем уверен, что в состоянии сейчас вести машину. Мне бы полежать минут двадцать-тридцать, — предательское тело неуемно клонило в горизонталь, глаза сами собой смыкались. Да он чисто на волевых еще не отключился. Забыл, отвык от того, как же это хорошо. — Давай на кровать, попробую занять Намлексов какой-нибудь ерундой. Полчаса не гарантирую, но минут пятнадцать точно дам. Только постарайся реально не заснуть, мне потом тебя будить, как котят топить. Ты всегда так сладко спишь, что я физически тебя трогать не могу. — Постараюсь, если все же усну, пошли ко мне Намджуна, он лучший мой будильник, после твоих минетов, разумеется. Намлексы? Это что-то новое, я такого еще не слышал, — выходя из кабинки, Юнги выдали в руки пушистое махровое полотенце. Холодная вода под конец даже немного взбодрила, скромно придав сил проползти метров пять. — Блять, спалилась. Ладно, клянись, это должно остаться между нами, — и Верховная так серьезно посмотрела, что даже не желая в принципе никому ничего говорить, Юнги изобразил православное крещение, хотя сам не христианин. Видел, как это делали девочки, — мило. Так вот, у каждой пары будет своя часть дома, чтобы можно было не стесняясь, так сказать, отдаваться любви и прелюбодеяниям. И каждая как-то называется. У этих «Намлекс». Бункер, откуда мы больше никогда не услышим пыхтения лидера и стоны рыжей. — Прикольно. Про остальных можешь не рассказывать. Только скажи, а наш угол как назовешь? – облачение в одежду было неспешным. Совершенно не хотелось никуда торопиться, тем более, что главного ответа на вопрос, за которым он пришел, еще не прозвучало. — Ну кот, это очевидно. Давай угадывай. Надо растормошить твои мозги хотя бы, а то ты так амебой и пробудешь все выходные. — ЮнХэл? ХэлГи? — ну не варил котелок совершенно. Даже стыдно не было. — Еще примитивней. — Да куда уж? — Давай, великий комбинатор, я верю в тебя! – силясь действительно напрячь извилины, Юнги аж замер с одной ногой в штанине джинс. — ШугаХэл? — Почти. Sugar Hell. Дословно — «Сладкий Ад», — как в замедленной съемке, Мин повернулся к своей гончей и застыл. Это же так мерзопакостно прекрасно! Их имена постоянно пишут неправильно, что уже даже вроде как перестало бесить. Это гениально! Не двигаясь ни на миллиметр, айдол прожигал глазами бессовестную, что родила им двоим невероятный образ. Настолько приторно-сладкий, что челюсти склеило. На зубах аж скрипело от карамельности. Белая смерть. Справившись с собой и штанами, рэпер просто молча подошел и обнял Преисподнюю. А когда заглянул в ее глаза – пропустил один жизненно важный сердечный удар. Его утянуло в этот сироп, даже без сопротивления. Там было столько невысказанной любви, что задохнуться в этом было бы не грешно. Она излучала свет черными как ночь озерами. Снова, хотя раньше это был свет пошлости и его собственная отрада. Сейчас же он насмотреться не мог на то, как горят костры под котлами, пока черти танцуют в его, Юнги, честь! Он наконец-то разглядел, как сильно она его любит. Это невозможно сыграть, даже такой великолепной актрисе, как она. Закрывая эту эмоцию в поцелуй, Мин буквально зафиксировался здесь и сейчас, в этой неге и образе из сахарной ваты и единорогов. Она даже на сцене фестиваля на него тогда не так смотрела. С обожанием, но не с такой любовью. Вот бы видеть это почаще, желательно – бесконечно. — Я бы лучше не придумал. — Тебе я оставлю писать сценарий на всю оставшуюся нам жизнь. — Начнем с билета до Гонконга. Первым классом. — Тебе решать. Меня все устраивает. Спускаясь на первый этаж, Юн не мог отпустить руку Верховной, боясь потерять значимость момента. И только сейчас осознал, что колечка-то нет. Тут же успокоил себя, что не время для истерик и вообще, она его любит! Они решили сообщить о помолвке сегодня же вечером — потому и тизера нет. Все просто, гиена ты ревнивая! Потому просто чуть сильнее сжал тонкие женские пальчики, и, притянув ко рту, скромно поцеловал тыльную сторону ладони. Ответом тут же стрельнуло из-под пушистых ресниц. Любит, очень сильно. Моська восседала на коленках слона, не теряя времени даром, и потрошила идеальную укладку Кима. На столе красовались две чашки кофе, что еще даже немного парили в воздух. Не сговариваясь, они с Хэл похватали фарфор и ушли от греха подальше – курить. Поспать так и не удалось, даже лежать он отказался, все еще мысленно пребывая в недрах своих любимых черных омутов. Проходя мимо новенькой и красивенькой тачки, Мин невольно притормозил, отпивая из кружки. Снова загляделся, теперь уже более отчетливо рассматривая розовые узоры под слоем матовой черной краски. Именно их он принял за свечение изнутри. Переливы там просто сногсшибательные. Интересно, чья это зверюга? У нее есть имя? Пантера подошла бы идеально. — Нравится? – дыхание коснулось основания шеи, плавно перетекая ему под футболку. — Очень. Это какая-то неземная красота. Я вообще еще ни разу такой техники не видел. А поглазел я, в свое время, достаточно. Это недавнее какое-то изобретение? — Относительно. Придумали очень давно, но технологии, позволяющие делать этот принт ровным, без волн из краски – совсем свежий. — И сколько таких шедевров гоняет по планете? — Три. Эта четвертая. Я правда и не надеялась, что получится. Самогон варить проще, чем вот это все. — Кого варить? — Ой, не важно, сложно очень, если обобщать. — И кто же теперь будет владеть этой живностью? Далеко уедет? — Ты. Ошарашенно разворачивая голову назад, снова и снова теряя свои родненькие узенькие корейские глаза, Юнги радовался, что не успел глотнуть горячего кофе. Как пить дать, подавился бы. А егоза смотрела, снова чуть опустив голову, и просто навынос таранила его глазами. — Повтори. — Твоя она. Мне ее на сдачу к ламбам впихнули, как брелок. Я думала ее Пуме подарить, но вижу ты на нее основательно так залип. Ей придумаю что-то более женственное. Это, конечно, не твой тарантас и внимание на дороге соберет стопроцентное, но я не смогу ее отдать и смотреть, как ты слюной на нее исходишь. Заберешь в понедельник, краска за выходные точно досохнет. Ставя чашку на пол, Юнги отобрал еще и адский кофе, пристроив вторую кружку к первой. Потом просто сгреб Верховную в охапку и прижал к стене. Если бы не Алекс с Намджуном, он отдал бы долг прямо здесь. До утра бы вылизывал каждую черточку «камсамнида». Как же все не вовремя. Сейчас же, проталкивая язык в смеющийся рот, сам невольно улыбнулся. Как дитя малое. Подарили машинку – он сразу целоваться. Общая истерика закончилась так же быстро, как и началась, уступив место ласке и тонне благодарственных укусов в губы. Руками он уже не стесняясь забрался под худи, исследуя идеальное тело любимой. — Мам, пап, мы так никогда не уедем. Джин звонил, они уже почти приехали. Эн уже загород вывезли. Кэт написала, что они не уверены, что доедут целыми, потому что парни дерутся за руль, но они тоже уже в пути. Одни мы еще даже не в салоне, — пришлось оторваться от блядских губ, обещая себе внутри, что, как только суматоха по поводу обручения утихнет, он сразу выкрадет свой бриллиант и утащит в дом, любить на простынях, параллельно рассказывая предполетную демонстрацию безопасности. Все-таки первым классом человек летит. Закрыв ворота и поставив на сигнализацию, Хэл последней загрузилась на пассажирское сиденье, моментально пристегиваясь. Легкие судороги рук намекали, что она дико устала, но, поймав в очередной раз ее влюбленный взгляд, Мин как мог нежно улыбнулся ей и перевел рычаг на драйв. Им предстоит еще часа три с половиной пути, с горным серпантином в конце, но, успев доглотать кофе из чашки, он обеспечил себе небольшую уверенность, что справится. Увозя свою семью, а по-другому он их уже не воспринимал, в лес с озером на выходные, Юнги планировал тихий и спокойный отдых, праздное ничегонеделанье и ленивое барахтанье по территории. Правда сначала они объявят об изменениях в их статусе, вкусно покушают и он сделает будущую жену на один оргазм ближе к смерти. Если повезет – себя тоже. В голове все еще всплывал образ Пантеры и тут его осенило. Если изначально тачка должна была принадлежать Пуме, почему бы именно так ее и не назвать? А в лучах солнечного света она реально розовой прям будет? Не перебор? Хотя кого это волнует! Надо будет как-то в офис на ней пригнать, чтобы все обзавидовались. И вообще, он на ней Хэл во вторник привезет. Пусть босс Бан сразу видит, что, сколько бы бабла не предложил – это не первостепенная цель. У них все и так на мази. Освещенные улицы сменило шоссе, уютно окружая их желтым светом фонарей. Скорости почти не заметно. На заднем перестали ворковать Намлексы, видимо вырубились. Только его зазноба держит руку на внутренней стороне его бедра, накрытая его собственной ладонью. Не пошло, а так по-домашнему. Хэл так же, как и он, следит за дорогой, внимательно и во все глаза. Интересно, о чем она сейчас думает? Сколько проектов у нее в параллели? Нужна ли ей вообще где-то помощь? Он в принципе может быть ей полезным? Хоть в чем-то? И идея пришла сама собой, он ее не звал. Все, чего он хочет сейчас — это ее спокойствия. Заставить ее позабыть обо всех гонках, реально остановиться и выдохнуть. Он достаточно зарабатывает, но не перестанет это делать. Ей, возможно, и не нужны, а ему наоборот, жизненно необходимы все деньги мира только для того, чтобы баловать свою Загробную. Купить ей все, о чем она хоть когда-то мечтала. Свозить ее в самые удивительные уголки планеты, показать рассвет на Занзибаре, и каскады водопадов в Новой Зеландии, и бескрайние арктические льды. Скупить ей все коллекции последних модных показов, собственный завод по производству косметики, которой она почти не пользуется, только уход. Пусть будут крема, ему не принципиально. Выкупить остров на Галапагосах и приобрести частный самолет. Все в угоду ее спокойному и счастливому будущему. Будущему с ним, рука об руку, глаза в глаза, сердца в унисон и одной кожей на двоих, потому что отпустить ее от себя он уже не сможет. Даже если она захочет уйти. Но она не захочет. Он увидел и наконец почувствовал. Сам, своим сердцем, легкими и кончиками пальцев. Любит.