Сладкий Ад

Была уже почти полночь, когда их благополучно пропустили через КПП и охранник указал в сторону главного корпуса. Паркуясь возле небольшого строения, Юнги надеялся, что все организационные вопросы уже улажены, потому что три автомобиля корешей уже были на месте. Их встретили дружной гурьбой, вываливаясь из дверей здания и сразу разобрали обниматься и тепло приветствовать. Юнги сунули в руки ключ-карту со схемой, где располагается непосредственно их с Хэл гнездышко. Самая окраина, прямо на берегу. Что ж, приятно. Пока народ активно опустошал его багажник, распихивая пакеты по всем рукам, что имелись в доступе, Юнги не уловил, в какой момент Преисподняя исчезла, но пошел почему-то подальше от всех, в сторону леса. Там ее и нашел. Она сидела на поляне, прямо на траве, задрав моську в полночное небо и улыбалась ночному светилу. — Луна сегодня красивая, правда? — Настолько красивая, что умереть можно, — она повернулась к нему, продолжая улыбаться и протянула руки. Моментально забылись все дела, что еще необходимо было уладить. И снова она подтвердила, что любит. Падая рядом, айдол притянул к себе свою будущую жену, усадил на коленки, не хватало еще, чтобы она там себе все застудила, не лето ж все-таки. Кутая в руках и теплоте собственного дыхания русалку, Мин который раз за сегодня, погружался в негу этих эмоций. А заглядывая в глаза, в которых отражалось звездное небо, снова ловил эту любовь, что уже на бешенной скорости неслась в его сторону. Эти невероятные эмоции, что лавиной обрушиваются на плечи, но не давят, а будто бы поднимают над землей. Крылья, они снова на месте, расправлены во всю силу и готовы взмыть своего хозяина с его ношей прямо в небеса, поближе к белому диску, что заливает светом почти все вокруг. — Как же сильно я люблю тебя, — почти прошептал Юнги, ловя губами Верховную и втягивая ее в очередной поцелуй. Ему никогда это не надоест. Раньше все проявления эмоций, тем более такие сильные, были для него чем-то постыдным. Он зубоскалил на все попытки Тэхена его обнять, прилюдно или наедине. Единственный, кому был позволен доступ к телу, это Чимин. Булка лип, как банный лист, но, в отличии от медвежачьих прикосновений Тэ, не раздражал. Он просто позволял Паку греться и нежиться, потому что это его донсен, его маленькая звездочка. Теперь все они оказались максимально далеко, потому что рядом есть она. Замена кислорода, живительной влаги, причина каждой улыбки и каждого биения сердца. Повод закатать рукава, сделать что-то значимое и доказать ей, в первую очередь, что опора в его лице это то, чему можно и нужно доверять. — Пойдем? — Пойдем, — гончая поднялась с колен, правда немного замешкалась, вытаскивая что-то из кармана, — вернешь на законное место? На его протянутую ладонь приземлилось колечко, блеснув надписью по внутренней стороне «Собственность Мин Юнги». Взяв его в пальцы, Мин как мог, торжественно, глядя прямо в глаза Преисподней, натянул его на палец. До сих пор прошибает ознобом от этого действия. И это доверие, что она показывает каждый раз, монолитом заставляет чувства лежать на месте, а не лихорадочно носиться по черепной коробке. Его. Она принадлежит ему. И согласие оформить брак «как полагается» цементирует любые щели для непрошенных переживаний. Мин Хэл. Господи, до сих пор не верится. — Если не хотим весь вечер проходить под осуждающими взглядами Лексика, пора двигаться к нашим. — Будь на то моя воля, я бы к ним в принципе не приходил. Но надо уже закрыть этот гештальт. Девки-то, наверное, все уже знают, а вот парни, кажется, пребывают в блаженном неведении. — Ты зря так. Только Рыжая в курсе, и молчит. Хотя я не просила. Но оно, может, и к лучшему. Меньше нервозности и ажиотажа, — взяв ее за руку, они двинули обратно к административному корпусу. Найти всю кодлу удалось по звуку — шумности их компании может позавидовать даже сверхзвуковой самолет. Четверка голубезных и замужних окучивала барбекю, пока Хосок разводил костер на специально отведенном для этого месте, вокруг были лавки, выточенные из бревен, с подушками, набросанными хаотическим беспорядком. Чимин кружил Пуму на руках возле колонки, откуда лилась Winter Ahead от Тэхена. Намджун возвращался, держа за руку свое сокровище, судя по всему, из собственного домика. Видок был весьма затраханный. Успели, кролики. Джин что-то шумно обсуждал с Галой, при этом ребята смеялись постоянно. Хён нашел ту, что готова гоготать над его шутками вечность. Общая идиллия натягивает улыбку с деснами на лицо, пока рука сжимает пальчики Верховной, ощущая прямо под кожей две полоски металла. Уже теплого и такого родного. На одном его псевдоним и дата рождения, на другом – печать принадлежности. Кажется, пока все в сборе, пора оповестить общественность о главной цели их сегодняшнего визита. — Кхм, товарищи мемберы и их половинки, могу я попросить всех собраться возле костра, что заботливо подготовил Джей-Хоуп? – с нескрываемым удивлением и скепсисом на лицах народ потянулся к огню. Параллельно Юнги достал из пакета пару бутылок шампанского и пластиковые фужеры. Тэхен и Чонгук кинулись было помогать, отбирая попутно друг у друга то бутылки, то стаканы — чуть не разбили. Получили по шеям и дальше каждый из их тусовки получил по формообразователю с пузыриками в алкоголе в руки. Когда все успокоились и встали в круг, Юнги откашлялся: — Ребят, есть одна важная новость, которой я бы хотел с вами поделиться. Мы бы хотели, — взгляд, полный нежности, брошенный на мандариновую королеву вернулся с троекратной отдачей. — Совсем недавно мне выпал невероятный шанс предложить этой скромной девушке стать моей женой. Знаю, что многие из вас были заведомо в курсе, как она относится к этому мероприятию и понимаю весь сарказм, что окрасил сейчас ваши лица. Но, как вы, наверное, уже заметили, мою рожу не украшают синяки, нет царапин, и вообще я цел и невредим. А все потому, что она, вопреки собственным умозаключениям, ответила мне взаимностью, и согласилась носить мою фамилию. Прошу любить и жаловать, будущая Мин Хэл. Он поднял вверх ее руку, на безымянном пальце которого покоилось его кольцо. Второй нежно обнимал ее за талию, стараясь согреть, потому что от озера тянуло свежей прохладой, а она у него в легких джинсах и худи. По вытянувшимся лицам его сокомандников Юнги сделал вывод, что все реально были не в курсе. За что он, вероятно, потом получит по шее, потому что до этого они каждый такой важный шаг обсуждали внутри коллектива. Тонкие писки подружек оповестили буквально о такой же реакции со стороны женской половины. Одна Джинджер улыбалась во все тридцать два, подмигивая Загробной и крутя на пальце собственное кольцо. Намджун, заметив это, ополчился на нее, так как знала и не рассказала, ушел притворно обижаться на другую сторону, пока Алекс бежала за ним с хохотом и просьбами так не гнать, потому что споткнется и сломает шею. Кто из них должен это сделать, не было понятно, но, если помнить о паталогической неуклюжести лидера, все встает на свои места. На них набросились с поздравлениями, Мина хлопали по плечам, Хэл целовали в щеки, девочки рассматривали колечко и причитали «какая же красота». А они ловили друг на друге взгляды, улыбались и глазами заверяли друг друга: «мой/моя». Когда ажиотаж от новости схлынул и все закончили обсуждения на тему превратностей судьбы, что даже таких стальных и уверенных ломает о нежность и ласку, парни утусовались к мангалу, пока девочки, сидя возле костра, о чем-то своем птичьем щебетали, рэпер поймал русалку и, показав пальцем молчать, взял ее за руку и повел в их домик. Сумки стояли на пороге, так как само строение было закрыто. Спасибо ребятам, что принесли. Отпирая ключом дверь, Юнги успел подхватить Верховную на руки и перенести через порог. Смешно, но почему-то отчаянно захотелось так сделать. Опуская ее на ноги внутри, наощупь пытаясь найти выключатель, продюсер ощутил знакомые ладошки на своих боках и дыхание в шею. И как-то само собой расхотелось включать свет. Спасибо панорамным окнам и Луне, что выдавала общие очертания предметов мебели и дала возможность без увечий добраться до следующей двери, за которой оказалась спальня. Здесь уже, в полнейшей темноте, потому что окна были занавешены, они отыскали выключатель, что зажег подсветку по периметру розовым светом. Етить, романтика. А его привлек тихий смешок Загробной и обернувшись он тоже прыснул. Вся кровать была усыпана лепестками пионов. Запах стоял невероятный. На тумбочке возле кровати стояло ведерко, из которого торчало горлышко. Однако, отнюдь не шампанского, а вполне себе вискарь. Знают их, как облупленных. Но Юнги решил, что увеселительную часть этого мероприятия они оставят на попозже, пока же пунктом номер три, после «добраться» и «признаться» был оргазм его бестии. Совместными усилиями они просто завернули пионовое великолепие в покрывало и бросили у окна. Юн тут же сцапал Погибель свою в руки и начав страстно целовать, раздевал, пока они короткими шажками двигались обратно к ложу. Почувствовав под коленками край матраса, Мин опрокинулся на него сам, увлекая за собой Адское руководство. Она уже была без худи и верха от белья, даже джинсы успел расстегнуть. Ток вот не снял. Торопыга. А Хэл уже вовсю царапала его шею, потираясь о вставший член. Ну уж нет. Сегодня его персональное выступление! Переворачивая ее и себя на 180 градусов, Юнги отстранился, чтобы снова взглянуть в ее глаза и поймать это чувство. Любит. Глазами прямо сейчас больше всего, руками, что бесконтрольно тянутся к нему, грудной клеткой, что сбилась в попытке продышаться, пока дали такую возможность. Даже вставшими сосками, что невероятно порочным делают все вокруг. Стягивая с Преисподней штаны сразу с трусиками, Мин не дал ей опомниться и даже дотянуться до себя. Просто опустился перед кроватью на колени, развел ее ноги в стороны и размашистым мазком языка прошелся по складочкам, закончив как раз на бугорке, затягивая оный внутрь своего рта. В ответ так низко застонали, что он чуть не подавился. За такие звуки он готов отдать все, что у него есть. Продолжая нехитрые манипуляции, добавляя поочередно пальцы одной руки, корейский айдол очень четко прислушивался к реакциям своей половины. А потом в голову пришла эта великая идея. Оставив поцелуй прямо на клиторе, Юнги быстро отстранился, скинув собственное худи, в котором было уже жарковато, и перелез за Верховную, укладываясь на спину, головой у изголовья кровати. — Место А1, ваш первый класс, мадмуазель, присаживайтесь. Она не сразу поняла, че делать, а вот когда поняла… С такой проворностью подорвалась наверх, что все, что успел сделать Мин, это широко от удивления распахнуть глаза. Доля секунды, а нога уже перекинута через его лицо, руки вцепились в изголовье и глаза с диким вожделением прожигают его голову. Дальше своими руками он ухватился за ее бедра и просто вгрызся в русалку. То, что она могла контролировать весь процесс: скорость, силу и глубину, даже его завело. Эти ее прогибы, как запрокидывала голову, как стонала, не прекращая и не делая паузы на вдох, как начало потряхивать весь ее корпус, вся эта совокупность факторов уверяла Мина, что он отличный пилот и самолет скоро покинет пространство этой вселенной. Когда же он подвел ее к пику и по всем ощущениям сейчас должен был быть феерический финал, Юнги собрал в руки всю силу и, подняв ее над собой кинул на кровать, тут же накрывая ее собственным телом. В последний момент успел расстегнуть джинсы и достать член. Попал с первого раза и сразу перешел на бешеный темп. В глазах напротив, что периодически закатывались, Юнги ловил не только выход из гиперпространства, но и те самые флюиды и искры любви, что сейчас окрашивались розовой похотью и диким возбуждением. Самое алмазное из всех небес, что он когда-то ей дарил. Она уже даже собственные руки была не в состоянии контролировать, больно вцепившись ему в бицепсы, до синяков. Это его величество королевский оргазм, которого достойна только его Верховная. Достоинство сжало внутри с невероятной мощностью, не оставив ему других вариантов, кроме как излиться в нее, закончив этот этап марафона синхронным финалом. Она точно не здесь сейчас. Внутренняя сторона бедер все еще пульсирует судорогами, дыхание очень неровное, глаза закрыты и только улыбка, настолько ярко выражающая ее эмоции, что Мин просто отпустил себя, уткнувшись ей в потную шею, обнимая за талию. Когда он немного пришел в себя, решив, что все еще в состоянии ее раздавить, поднялся на руки и заметил слезы на щеках. Ни всхлипов, ни каких-то лишних звуков, просто мокрые дорожки. — Милая, все хорошо? Почему ты плачешь? — Плачу? – Преисподняя потянулась руками к своему же лицу и с явным удивлением провела пальцами по щеке, — не знаю, наверно перебор по эмоциям. Кот, ты просто бог. И я готова служить тебе вечность.