Сладкий Ад

Его снова пришлось отпускать. Не то, чтобы первый раз, но с каждым последующим, все больше хочется запрятать его в кармашек, прижать к груди и затискать. И да, он суровый рэпер, чьим флоу можно заколачивать гвозди, а во времена, когда он переходит на грайм – у меня заканчивается жидкость в организме. Моя крепость, моя опора, мой воздух и личный комплекс витаминов. Только с ним, и в его присутствии у меня появляются силы тащить на себе все, что я взвалила. Семью, дом, работу, новых пятерых половозрелых подростков. И слов таких ни в одном языке мира не существует, чтобы передать, что я чувствую, когда он снова опускает глаза в пол и рассказывает об очередной вынужденной командировке. Мы оба понимали, что это неизбежно. Нас будет растаскивать по планете, в угоду процветания бизнеса и пополнения счетов. Наших, между прочим, тоже. ШиХек подарил мне на новый год акции Хайба. До инвестиционного портфеля мужа мне, как до Пекина, но все равно. Это общая прилипающая копеечка, с каждым его вылетом, с каждым томным «прости», озвученным непременно на ухо. Все для семьи, сына, кота и безбедной старости. Так мы прикрывали рвущиеся по швам нервы, мокрые от слез подушки и такое чувство голода, что хотелось реально прогрызть планету, чтобы скорее обнять его. Никогда так Юнги своего не хочу, когда он рядом. Только в разлуке. Страдать будем все, потому что это коллективный выезд. Думаю, уже каждая из нас нарисовала в голове общие вечера в гостиной нашего дома, где в окружении детей мы будем глотать соленые капли. Но мы наконец-то снова под одной крышей, что хотя бы незначительно расширяет легкие в груди. Наличие сестер по несчастью на единой территории еще больше сплотит нас. Хотя кажется, что это уже невозможно. Им пора снимать клипы, готовиться к шоу и туру, генерировать контент, которым будут питаться все без исключения. А на наш век выпала доля Аленушек, коим придется довольствоваться сидением на камнях и томными вздохами скучания. Или… Жены декабристов – это героини, которыми ты невольно восхищаешься, перечитывая их судьбы. Самоотверженность, жертвенность и прочие эпитеты, что свойственны в данном контексте. Может плюнуть на все и рвануть за ними? Всей кодлой не получится, у моих балбесов в разгаре подготовка к выпуску нового альбома. За ними не просто глаз да глаз, а буквально поводок со строгим ошейником. Но Лекса справится, скорее всего даже лучше, чем я. Мини также под присмотром. У него школа и, кажется, первая любовь. Да и Кэт приглядит за будущим зятем, ей лишнюю тарелку на стол поставить, а у пацана моего экстазом всю горечь разлуки с нами перекроет. И у меня, к слову, есть пара дел в Эмиратах. Мне до сих пор масло мое на московский адрес приходит. И моя бедная соседка уже задолбалась таскать его на почту и пересылать мне. Нужно сменить индекс получателя. И вроде бы двадцать первый век, но нет, они не принимают таких заявлений по телефону или в почте. Им необходимо личное присутствие. Ну и еще одна задачка у меня там есть. Не для чужих ушей и глаз, так сказать. В день их вылета погода была приемлемая, не шибко холодно, но и не жара. Напялив свое фирменное пальто почти в пол, натянув на уши связанную мной для ребенка оранжевую шапку, мой кот мурлыкнул мне на ухо, что любит, заглянул в глаза, кивнул сам себе и отправился вместе со своей гвардией в аэропорт. Мы ревели белугами, провожая отъезжающие машины нашей компании. Правда я делала это театрально, внутри согреваясь мыслью, что меньше, чем через сутки, сама проделаю этот путь, и там настигну его, как карма. Мне не хватило тех четырех часов, что мы провели в одной постели, послав к праотцам всех и все. Даже ребенка. Благо парень наш самостоятельный и иногда даже чересчур. Я лечу без багажа. Один рюкзак. Туда без проблем вошло все, что нужно будет на эту пару дней, на которые они и я там задержимся. И мне снова удастся провести их в объятьях своего котеночка. Я даже у руководства отпрашиваться не стала, никто не заметит моего отсутствия. Втайне сгорая от любопытства разглядеть удивление на кошачьей морде, я договорилась с Кэт и Алекс. Остальные узнают постфактум, потому что кто-то по любому увяжется со мной. А я просто хочу немного подышать свободой от обязательств. Это всего на трое суток, одни из которых я проведу жопой в кресле самолета. Слинять удалось по-тихому, даже малой не заметил, увлеченный своей белокурой красоткой. Сидя в салоне такси, я мысленно уносилась на наш остров, где впервые почувствовала его руки на своих боках, когда он впервые выдохнул мне в затылок, и где я впервые в своей жизни поняла, что всю хуйню, что мне пришлось прожить до этого, я сделала как раз для того, чтобы оказаться в том месте. Воспоминания волной прокатились по и без того оголенным нервам, сразу запуская табуны этих мурашек, что подпитывались еще и чувством предвкушения. Богатый жизненный опыт помог просто сконцентрироваться тогда, и не упасть в грязь лицом (читай сразу на колени), выстояв его напор и прямолинейность. Я без проблем умею так же, иначе не была бы той, кем являюсь. Но только не перед ним. Все естественные жидкости, что обильно выделялись – тут же испарялись в той горячности, что от него исходила. А общее наше волнение сошло на нет так же быстро, как мои пальцы впервые его возбудили. Безоговорочно, беспардонно и целенаправленно. Сидя сейчас в машине, я даже боюсь вспоминать, как первый раз потянулась его целовать. Скольких усилий мне стоило держать руки в стабильном состоянии, не трястись, тем самым провоцируя его на ответные уверенные шаги. Это было завоевание, война с азиатским менталитетом и сложившимися привычками. Но я справилась. Теперь ношу на безымянном пальце два кольца: с черепашками, что мое усатое сокровище объявил обручальным и аккуратный брюлик, что он нацепил мне в Токио, в душевой. На другой руке все еще его кольцо, с его датой рождения и псевдонимом. До сих пор снимать боюсь… А тем более сейчас, когда он усвистал от меня на другой континент. Но ничего, милый, я скоро догоню. Сам по себе перелет был невероятно спокойным, будто для Emirates есть отдельная полоса в небе, где нет турбулентностей, непогоды и прочих ништяков. На том отдельное спасибо, потому что я не боюсь летать, но каждый раз, когда железную коробочку трясет в небе, у меня полжизни перед глазами проносится. Посадка была мягкая, толпа на регистрации очень организованная. Все вокруг говорило мне, что я на правильном пути и все будет хорошо. Я не стала сразу заселяться в отель, не рискуя нарваться на своих лоботрясов. Отправилась в магазин, а потом сразу закрыть все мои дела. Удалось подгадать все записи таким образом, что я расквиталась с задачами буквально за 3 часа. Продавщица в лавке с ароматами узнала меня тут же. Усадила, налила чашку божественного кофе, расспросила, как и зачем я попала в Сеул, а когда узнала все тайны, правда без обозначения имен, впала в такой дичайший восторг, что я еле ноги унесла. Зато теперь все посылки будут приходить на адрес нашей мастерской. Далее меня ожидал поход в клинику, где когда-то мне и установили ту баррикаду, на которую сетует Юнги вот уже несколько месяцев. ВМС работал исправно, как часы, но пришла пора его замены. Сам процесс занял еще десять минут, но после меня ожидала получасовая лекция о том, что мне не стоит волноваться. Гормоны исправно поступали в организм, блокируя детородную функцию, и в достаточном объеме присутствуют, но все же. Мне предстоит сутки провести без контрацептива, а завтра, в это же время, мне установят новую и прямо из клиники я поеду в аэропорт. У меня буквально один вечер на то, чтобы сцапать кота из его кустов, отмыть и возлюбить. Только нужно быть осторожными. Забредая в отель, где у бантан был снят целый этаж, я не рассчитывала никого из них увидеть, надеясь успеть принять душ и привести себя в образ благородной леди, достойной своего мужчины. Вылезти из майки и шорт, и надеть тот умопомрачительный шифоновый костюм, что мы тогда прикупили с Кэт, когда удалось сдать на пару часов всю детвору в детскую комнату торгового центра. Его бы еще отпарить не мешало. Под джинсами, что я в спешке стягивала в аэропорту, он наверняка помялся. Там же лежал белый купальник, что однажды свел с ума одного корейского айдола. Зубная щетка, флакон масла и расческа. Ну и паспорт. Вот такой скупой получился багаж. Но вселенная решила, что я уже достаточно пострадала в одиночестве, потому что вся честная компания обнаружилась в холле. В окружении охраны они рассматривали какие-то буклеты, решив, судя по всему, скрасить свой досуг. Первым меня срисовал Чонгук. Он достаточно щедр на эмоции в обычной жизни, но тут аж заискрился весь, начав бегать глазами по округе, вероятно выискивая в толпе Нэсс. Мне же пришлось приложить палец к губам, призывая его молчать. Вторым поднял глаза Хосок и даже успел открыть рот, но был одернут Чоном, за что ему отдельный респект. Остальные находились ко мне спиной, что немного помогло совершить то, что взбрело мне в голову. Мое почтение охранникам, что узнали меня и расступились, пропуская мою неслышимую походку. Оказавшись за спиной моего мужчины, я остановилась и в тайне очень надеялась, что он учует этот аромат. Безусловно, в холле пахло специями и дорогими парфюмами, помимо меня. Но я искренне надеялась, что он узнает. И не прогадала. — Блять, ребята. Скажите, что мне это не мерещится? Я уже настолько соскучился, что даже мандарины свои любимые чувствую. — Ну вообще, не мерещится. Я тоже чувствую, — стоявший рядом Наму поднял голову и начал принюхиваться. Я же старалась в голосину не ржать. — Блин, реально же пахнет Хэл, — Джин, по другую сторону от кота, тоже вытянул вверх голову, пытаясь уловить аромат. Мы бы с Хосоком и Чонгу не продержались бы долго, потому что эти двое были уже на грани взрыва хохота, удерживая себя впившимися в ладони ногтями. И зря я на них засмотрелась, потому что мне весь воздух из груди вышибло, когда меня подхватили на руки и уткнулись носом в сиськи. По инерции я пролетела на нем еще пару шагов, пока он пытался сломать мне ребра, душа объятьями. И, только запустив пятерню ему на затылок, сжав оказавшиеся между пальцами пряди, я смогла привести его в чувство. Безотказный прием, работает в 100% случаев только с ним. Дите на такое обычно ругается и по-отцовски шипит на меня. — Галлюцинация моя, ты невероятно явная сейчас. Я все же где-то успел уснуть? – шептал он мне в декольте майки, не отпуская с рук и втягивая мой запах после каждой пары слов. — Если отпустишь, могу стать твоим эротическим кошмаром, — прошептала я ему в макушку. Мой кот все еще мой кот, потому что образ он практически не сменил. Балахон, верхом на какую-то дизайнерскую майку, обрезанные по середину икры джинсы, и кеды. И эта бесячая рыжая шапка, что вообще-то на детский размер головы, но моя луна и звезды предпочитает носить то, что никто не носит и сочетать то, что в принципе мало кому приходило в голову сочетать. Я попыталась поначалу прививать ему чувство стиля, а потом забила. Я люблю его таким, каким он сам себя сделал. Мне намного дороже его бесконечные майки со сланцами, чем все его наряды от кутюрье. Валентино стабильно присылают ему свои новинки, но он просто хмыкает, вешает в шкаф и открывает его в следующий раз тогда, когда ему снова нужно туда что-то повесить. А я тоннами скупаю средство против моли и прочих паразитов, потому что натуральные ткани – самое лакомство для них. — Ты одна прилетела? Надолго? – король корейского репа соизволил поднять на меня свои глаза, в которых я увидела столько благодарности, что почти накинулась с поцелуями, но вовремя вспомнила «где мы». — Я завтра лечу назад. У меня тут пара делишек, что я уже успела сделать. Так что сегодняшний вечер, ночь и большая часть утра – наши. Вы там уже планов настроили, как я поняла? — Шопинг, Пума Чимина домой не пустит без обновок. Хос мечтает разжиться кольцом для Энн, а ВиГуки саботируют походы в зал, намереваясь сожрать все, что смогут найти в торговом центре. — Твоя роль в этом балагане сильно важная? — Вообще никакая. Мне пообещали какой-то элитный алкоголь, что продается только в Дубай-молле. — Чуется мне, они и без тебя его купят. — Он мне на хрен не нужен. Все, что способно снести мне крышу, уже здесь. И максимально по-свински, как умеет только он, развернулся со мной в руках и пошел к лифтам. Охрана было дернулась за ним, но их остановили ребята, заведомо правильно полагая, что лишние глазки нам ни к чему. Дальше я мало что помню, потому что все мое естество превратилось в голодную самку, что дорвалась до вырезки. Двери лифта почти успели закрыться обратно, когда я на инстинктах высвободила руку и не дала им этого сделать. Моргнула, и я уже держу в руке твердый член, продолжая гулять ладонью по всей длине, пока его хозяин переступает порог душевой. И снова буря, что снесла мне все мыслительные процессы. Не помню и как оказалась на коленях, заглатывая по самые яйца, с таким остервенением заталкивая в себя его достоинство, что чуть не подавилась. Но зрительный контакт он держал молодцом. Я редко когда вижу его таким. Максимально расслабленным. В его черепной коробке вечно варится какой-то бульон, он даже когда спит – думает. И говорит. А я все никак разобрать не могу. Но здесь и сейчас он наркоман, что пускает по вене удовольствие в чистом виде. Лицезреть его таким – это уже моя порнография. Моментальное возбуждение до крайности за считанные секунды. И именно в этот момент, когда все его лицо превращается в гримасу блаженства, больше правда походящую на инсульт, но я знаю, что это на самом деле, я много раз видела, я кончаю сама. Без прикосновений к себе. Просто от вида моего счастливого мужика. Он каждый раз после этого вглядывается мне в глаза, а я теряюсь внутри себя от ощущений. Заставлять его забывать хотя бы на пару минут о том, что он гений, отец, айдол и мечта миллионов возведено мной в такой культ, что в случае краха мирового капитализма я без работы не останусь. Я на таком опыте, что смогу работать в любом борделе мира. А еще, просто поверьте, если кому-то когда-то удастся увидеть его благодарные глаза – вы их в жизни не забудете. Мне же подается рука, о которую я опираюсь, чтобы подняться. Воспитала. Горжусь. Чистенькие и довольные, мы перебазировались в комнату, откуда открывается потрясающий вид на закат. Высота этажа раскрывает оконную панораму почти на все 270 градусов. Я замираю от красоты, что буквально сочится через стекло, пока мой муж аккуратно обнимает меня со спины, все еще оставаясь голым, равно как и я. Так мы и замираем, провожая последние оттенки охры за соседний небоскреб. Оба при этом, я уверена, вытаскиваем из недр памяти все наши общие закаты на острове. Теплее, чем на крыше особняка в его руках, мне никогда не было. — Голодная? Давай закажу что-то? – вот он, его язык любви. Забота. Тихая, незаметная, всегда трепетная и от всего его котячьего сердца. И если бы я, в свое время, не научила его говорить словами через рот, он бы сделал заказ молча. Просто потому что считает, что так правильно. — Вообще, я только что получила порцию белка, но разбавить все это жирами и углеводами совершенно не против, — развернувшись в его руках, я утащила его в новую волну сумасшедших поцелуев. Он просто по-мальчишечьи всегда отвечает. Буквально на любой вызов, что мне взбредет в башку ему кинуть. Нам удалось однажды перепихнуться в курилке Хайба, где вообще-то стоят камеры. Но обоих накрыло тогда страстью с такой силой, что одежда буквально рвалась по швам. Было быстро, но кайфа все равно получили с три короба. Стоя в руках своего мужа, абсолютно голая, перед панорамными окнами, напротив которых полно людей, мне было совершенно наплевать на последствия. Успокаивало еще то, что свет мы заведомо не включали, и нас, вероятно, вообще не видно с улицы. По итогу длинных обнимашек мне выдали гостиничный халат, упаковав свою умопомрачительную попку в полотенце. А я снова залипла на его руках. Эти вены, что голубыми сосудами оплетают его предплечья… Я вот уже несколько месяцев держусь, чтобы не облизать их. Он меня однажды чуть не поймал, когда я ночью, тайком, пока он спал, водила по ним носом, собирая в легкие остатки его парфюма, что он всегда брызгает на запястья. Удалось тогда соврать, что я пыталась что-то унюхать, но контроль за мной он усилил. Теперь же, сидел в моих ногах, на полу, и кормил меня с вилки. Можете пытать, я не помню, что ела, было ли это вкусно и вообще хотя бы как-то. Я просто впитывала его заботу и наслаждалась весом его руки на собственной коленке. Все мое естество вопило о том, что мы счастливы и хотим, заклинаем, чтобы это никогда не заканчивалось. Замереть тут, в его руках, утопая в его глазах, всей кожей впитывая его тепло. Больше ничего не нужно. Прошло какое-то время, прежде чем свет за окном сменился полностью на искусственный, а моя пушистая задница потащил меня на террасу, на которой оказался собственный бассейн. Купальник я так и не успела достать, равно как и костюм. На хрена вообще везла? Знала же, что не долго на мне продержится одежда. Погружаясь в негу подогретой воды, я максимально расслабилась, ощутив на плечах мягкие подушечки пальцев моего продюсера. Планомерно он лишал меня всех зажатостей, полученных за не самое короткое путешествие, расслабляя и погружая в такой анабиоз, что я чуть не уснула. Собственной попой я снова отчетливо улавливала его возбуждение, понимая, что у самой уже водопад между ног. Быстро мы вернулись в строй. Приятно, что я все еще в состоянии вот так скоро привести его в боевую готовность, потому что я с замиранием сердца жду, когда надоем. А он все еще истекает слюной, сидя по утрам за столом и наблюдая, как я готовлю завтрак ему и ребенку. Которому я даже не позвонила. Мамаша года, блять. Но это все мы наверстаем, пока же у меня на дессерт один недолюбитель самокатов, что уже откровенно лапает меня везде, куда дотянется. И ему, единственному на планете, можно это делать. Напор, страсть, огонь, все это сменяется тонной нежности, что мой усатый провокатор для меня припас. Держаться на воде самостоятельно я не шибко в силах, зато с уверенностью обхватываю ногами кошачью талию, моментально испаряясь всей бравадой на его губах. Эти руки, что свели меня с ума еще много лет назад, сейчас с такой уверенностью держат меня, обнимают за спину, плавно передвигаясь по всей длине. Я мгновенно теряюсь в эмоциях, стараясь держать уверенность лишь на лице. Иногда мне кажется, что он не замечает моих откровенных провалов, когда я или залипаю, или просто отдаюсь ему во власть. Я всегда старалась держать марку и лицо. Даже в самых патовых ситуациях. И только принимая его внутрь, я растекаюсь такой лужей, что потом собираюсь совершенно новым человеком. Как и в этот раз, когда меня уже уперли лопатками в борт, собирая губами мои же стоны, потому что то, что творится сейчас ниже пояса – магия, не иначе. Он с разбега взял вдумчивый и основательный ритм, погружаясь в меня, как в масло. Мы буквально позавчера знатно потрахались на прощание, а его уже распирает изнутри от эмоций, которые я считываю с легкостью. Меня же просто гасит от одного его внешнего вида. Влажные волосы, что моими же руками бесцеремонно зализаны назад; припухшие губы, что я готова целовать часами напролет, зная, что он этого не любит, но позволяет; поволока в глазах, когда он, вместе со мной, отправляется на другую сторону галактики, и обязательные укусы. Я вроде как уже даже вписана в его реестр, ребенка общего воспитываем, но ему до маниакальности необходимо заявлять всем вокруг, что я принадлежу ему. Он ни разу не спросил, нравится мне или нет, но я ни разу не возразила. По одной банальной причине: я ношу их с гордостью. Эти метки для меня работают лучше всех колец мира и, видимо, для него тоже, потому что он уже вовсю вгрызается в мое плечо, ускоряя мой оргазменный эскалатор. Я отвратительно отвлекаюсь сегодня, просто путаясь в воспоминаниях и рассуждениях. Так профессор Мин мне двойку в ведомость поставит. А такой экзамен я завалить не могу, я столько готовилась. Концентрируясь на моменте, я будто выныриваю из-под тонны мыслей, обнаруживая себя в руках, что чуть более остервенело, чем обычно меня ласкают. Даже удается считать некоторое удивление на лице моего рэпера. Ладно, не права, сейчас наверстаем. Приходится самостоятельно завести его руку назад, себе на спину, чтобы получить эти гениальные пальцы на своей пояснице. Знает же, паразит, как на меня это действует, а пользуется крайне редко. Все больше в общественных местах. Однако меня снова несет не туда. Выключив всю голову, оставив там только жизненно важные функции как дышать, целоваться и генерировать оргазм, я погружаюсь в процесс. Начинаю правильно воспринимать сигналы, идущие из меня самой, чувствуя каждый его сантиметр, каждую вену, что так правильно входит в меня. Отдаюсь ему полностью, утопая в его силе, в том, как он держит меня, в том, как надсадно сопит, потому что нам нельзя быть громкими, мы на улице. И как шепчет в конце прямо в ухо: «Сожми меня там, ну же, детка». Как я ему честь рукой не отдала в этот же момент, я не знаю. Но решила быть полезной и сейчас. Пришлось вспоминать танцевальное прошлое, кошкой прогибаясь ему навстречу, сводя, насколько это возможно, ноги за его спиной. Заодно расцарапала плечо, в попытке не сорваться с этого пьедестала. Но смена угла проникновения подвела меня к главному. Мне чуточку осталось до момента, когда я готова буду утонуть в этом бассейне, без сожаления и обвинений. И кот мой это почувствовал. Я прямо увидела, как его глаза блеснули триумфом, как раз перед тем, как мой мир окрасился фейерверком. Кажется, что я что-то могла кричать, но это не точно. Когда я пришла в себя, меня крепко и одновременно трепетно прижимали к себе, украшая мою шею очередным бордовым ожерельем. Сил не было от слова «совсем». Я только и могла, что хватать ртом воздух. И просто смириться с тем фактом, что он все еще во мне. Уж не знаю, за что он держался в воде, потому что мою спину стискивали руками, не оставляя между нами ни миллиметра для бога. А фрикций уже нет, однако присутствует некоторое ощущение инородных веществ внутри. Блять. Я забыла. Отпустив ситуацию, которую уже было не изменить, я позволила унести себя на кровать, где меня нежно гладили по спине, пока я пыталась провалиться в сон. Утром, позавтракав с парнями и отправив их дальше, по маршруту, я поехала в клинику, где все-таки поставила спираль. Во мне было достаточно гормонов-блокаторов, чтобы наша шалость имела хоть какие-то последствия. Как мне казалось…