Это возраст такой

      Рорик слегка улыбался на очередной протест сына. Не сложно же было пойти и принести из лавки хлеба. Ну вот что не так? Да, надо сходить далеко, но парень-то молодой, за треть часа бы управился. Но нет, взбунтовался. Это не буду, туда не пойду. Рорик уже и не злился, так уж, понимал всё. Думал выдрать да заставить. Махнул на сына рукой, хмыкнув. — Всё, замолкни, Натал. — Сам закрой свой рот! — Натал топнул ногой от эмоций.       Рорик, который до этого мягко журил сына, сейчас за секунду помрачнел. До Натала сразу же дошла его ошибка. Он взял ладонь отца в свои руки. — Прости, — Натал тут же усмирил свой нрав. — Я не это хотел сказать. Пап, прости.       Рорик медленно вдохнул и выдохнул. Голос стал тише и ниже. — До грани решил дойти? — Прости, я не хотел, — Натал замотал головой, испуганно глядя на отца. — Пожалуйста, не отказывайся от меня. Что ты там хотел? Высечь? Высеки. Только не отказывайся, пап. Прошу, прости. Я сказал не подумав. Умоляю, пап, не смотри так. — Всё уважение к отцу растерял. — Мне очень жаль. Пап, я тебя очень уважаю. Прости меня, пап. Прости, правда. Накажи, ты успокоишься. Да и я заслужил. Принести ремень? Или что-нибудь другое? Пап. — Так легко уже не получится, — Рорик лишь качнул головой. Он не хотел прибегать к чему-то серьёзному, но раз сын дошёл до такого, что может велеть отцу замолчать… — Нет… — Натал сразу всё понял. Почувствовал, о чём отец думает. Прижал его руку к груди. — Ну нет! Ну пап… Ладно, ты прав, я заслужил. Знаю, веду себя ужасно. Пойдём, я заслужил. Я понимаю. Прости. Сейчас туда? Сразу же?       Рорик положил руку Наталу на плечо и чуть сжал. Всё ведь понимает парень, но вот… Чего ему не хватает-то? — Так если понимаешь, что происходит-то? — Да не знаю я! — Натал постоял, посмотрел на мрачного отца, да и прислонился лбом к его груди, бурча под нос: — Оно само. Я тебя уважаю, пап. Хочешь верь, хочешь не верь, но уважаю. — Да вот не верю. — Прости, — Натал зажмурился. Самому тяжело было осознавать, какой он бестолковый. — Я знаю, я плохой сын. Тебя позорю, маме не нужен. Но я виноват, что ли, что вот так оно? Нет же. В общем, прости, не важно это всё. Или… Может, всё-таки сам накажешь, без площади? — Сам я тебя уже донаказывался. И после площади буду каждый день драть, чтобы не расслаблялся. — Это жестоко… — Есть за что. Может, ещё что расскажешь тогда? Чего я ещё не знаю, кроме того, что мне ты не нужен?       Натал задумался. Не хотелось бы выкладывать всю правду, а с другой стороны, сейчас такое ляпнул, что всё остальное мёдом покажется. Стоило признаться. Хуже уже некуда было. — Меч твой продал… — Натал! — Рорик не сдержался, огрел по уху сына. — Прости! — Зачем?.. Куда деньги дел? — Кхм… Маме ожерелье купил… — Зачем? — Чтобы она красивая была. Ну и… Чтобы время её получить. Она меня поцеловала, пап!       Вот мальчик, а. Ради матери отцовскую вещь украл. Да, мама у них мало с сыном времени проводила, но и не должна была. Натал мужчина, им занимается Рорик. — Так тебе мамы не хватает? Ты что, маленький, что ли? — Я не маленький! — А кажется, что да. Чёрт с тобой, маменькин сынок. Ещё что натворил? — Ничего… — Точно ничего? — Точно. — Выродок мелкий, — Рорик выдал подзатыльник, хотя хотелось бы растрепать волосы. Но увы. У лысого отродья трепать было нечего!       Рорику самому тяжко было вести сына на такое, но сказал же, что надо. Значит надо.       Натал вздохнул, глядя на кандалы. Взглянул на отца грустно. — Оно тебе надо? — Тебе очень надо. Заголяйся. — Прошу, только не так, — Натал умоляюще глянул на Рорика. — Пап, давай в одежде, пожалуйста. — Хватит спорить. Вставай, как велел. Ты сам довёл себя до такого позора.       Сложно было Наталу с этим смириться. Пришлось переступить себя в который раз. Может, если бы раньше с гордыней совладал — сейчас бы не было такого ужаса в жизни. — Да… Прости…       Натал скинул кофту рядом и нехотя стянул штаны. Сложно было сохранять достоинство.       Рорик сам его пристегнул. Неприятно было оставлять так парня, но надо было. Если Натал до того дошёл, что отца затыкает, то пусть получит наказание сполна. — Пап! — воскликнул Натал, когда Рорик решил было уйти. — И… Как долго мне тут быть? — Пока я не решу, что достаточно. — Ох… Прости. Лучше бы ты сам наказал, и мы бы не выносили это из дома. — Лучше бы ты думал, перед тем как делать. — Прости, — Натал опустил голову и уставился в пыль дороги. — Мне жаль, веришь ты или нет.       Рорик оставил мальчика, отойдя за угол, чтобы немного понаблюдать. Да, было очень жаль. Но что-то же должно было подействовать на Натала.       Долго смотреть не смог, ушёл, когда к парню подошли. Неприятно всё же было видеть, как страдает сын.       Но что парень сразу осознал, как только сказал — радовало. Что так много извинялся и принял вину — тоже радовало. Значит, не потеряно ничего! Просто возраст такой. Пройдёт. — Натал? Что ты натворил, мальчик?       Так стыдно не было уже давно. Натал уже раскаялся за первую минуту. Уже пообещал себе никогда в жизни так не говорить с отцом и не вести себя так скверно. А когда вот так его учитель спросил… — Велел отцу закрыть рот, — с трудом сквозь зубы процедил Натал. — Случайно? — Конечно… — Как будто стал бы Натал специально так разговаривать с папой! Что за вопросы?! — Хоть что-то, — сухо прокомментировал учитель. — Терпи тогда, раз оплошал. Я первый? — Д-да. — А задница уже розовая. Отец драл? — Вчера. — Всё с тобой ясно.       Натал пискнул от неожиданности удара. Но дальше собрался. — Я не слышу счёт, Натал. — Мы и не на уроке.       Зря. Зря огрызнулся! Натал знал, что не стоило, но слова вылетали из его рта быстрее, чем он успевал подумать! — Передашь этот урок отцу вместе со своим.       Натал покрепче сжал кулаки. Да, он виноват. Всё заслуженно. Но как же больно. — Я изменюсь, — тихо произнёс Натал со сбившимся дыханием. На лбу выступили капельки пота, да и в целом он очень устал. Раскаиваться дальше было некуда, а всё только началось… — Я знаю. И отец твой тоже знает. Он простит тебя. А теперь скажи, за что ты должен быть прощён. — За неуважение. К отцу. И дерзость вам. — Значит, урок вынесен. Я желаю тебе терпения, Натал. — Спасибо…       Стоять было неудобно. Голову не поднять, хотя и не хотелось, всё затекало, особенно руки и спина. Единственное, что Натал мог — сгибать колени и переставлять понемногу ноги. Сколько наказание будет длиться — было неясно, отчего становилось только тягостнее и печальнее. Хотелось плакать, но тогда вся репутация была бы уничтожена.       Натал слышал, что его обсуждают мимо идущие люди. Знал, что и друзья уже видели его таким. Но радовался, что не каждый подходит. Ещё две короткие порки Натал вынес молча. Боль ему давалась куда проще, чем признания и извинения. — Ровно стой давай.       Натал дёрнулся. От этого голоса и просто так мурашки шли, а в таком положении и вовсе живот сводило.       Только не дедушка. — Что натворил? — Может, ты пройдёшь стороной сегодня и сделаешь вид, что меня тут нет? — тихо с надеждой протянул Натал. — Ай, паршивец. Отвечай деду.       Без лишних церемоний Натал прочувствовал на себе тяжёлый пояс деда. — Ау! Я велел отцу закрыть рот… — Вот кому точно не хотелось сознаваться. Дедушка мог и прикончить за такое неуважение. — Если ты меня убьёшь, родители тебе не простят! — Гадёныш такой, отцу посмел дерзить, посмотрите на него.       Натал переступал с ноги на ногу, хотя не стоило. Но не мог. Дед бил всегда без разбора, и поэтому ожидание новых ударов пугало. — Я этого не хотел, я извинился уже сотню раз! — Помолчи и послушай мудрого человека, Натал. Если я ещё раз узнаю о таком, заберу тебя с собой. — Только не это, — шепнул Натал себе под нос.       Удивительно было, когда удары кончились уже на пятом. Натал бы очень хотел посмотреть, что происходит за спиной, боялся, что сейчас рассечёт спину чем-нибудь тяжёлым, но нет. Лицо деда оказалось совсем рядом. — Давай отца не позорь. Дома поговорим ещё. — Прости, — Натал очень не любил извиняться перед дедом, но тут был обязан. Что удручало.       Колодки натирали, давили. Натал смотрел упрямо в землю и просто ждал. И надеялся, что папа смилостивится как можно скорее.       С каждым человеком и каждой новой поркой становилось невыносимее физически, но проще где-то в душе.       Натал уже почти висел без сил. Задница пульсировала и ныла. Это точно был один сплошной заслуженный синяк. Нат уже думал, что проведет и ночь в таком положении. — Вставай, сын.       Натал с трудом поднял голову и поджал губы. Было сложно сдержать слёзы. Папа пришёл! — Прости меня, — выдал Натал очень искренне. — Я знаю, я совсем оборзел. Я больше не стану, клянусь. Пап, прости… — Иди сюда ко мне.       И Натал пошёл. Не побоялся, что засмеют, крепко обнял отца и тяжко втянул воздух носом. — Простил? — Да, — Рорик же придержал. Видно было, как у Ната трясутся ноги, что было неудивительно. — Но ты будешь слушаться. — Буду, буду… — прошептал Натал. — Куда я денусь. Но и у меня условие. — Оборзел? — Да. Я же в тебя.       Рорик было нахмурился, но с другой стороны, на что тут сердится было? Пусть попробует свои условия ставить. А Рорик подумает, принимать их или нет. — Ладно, валяй.       Натал благодарно кивнул. — Дома. — Стыдно? — Нет. Секрет. Это должно быть только между нами. — Ладно, пускай. Одевайся, лысая башка, идём домой. — Ты точно простил? — А ты точно возьмёшься за ум в конце-то концов? Начнёшь следить за языком? Отцу помогать начнёшь? По дому помогать, не отлынивать? Слушаться точно будешь? Стараться?       Натал с трудом натянул штаны, повязал рубаху на поясе и завис, смотря на папу. Обещать Нат не мог, у него не получалось держать себя в руках. — Я обещаю постараться, пап. При условии. — Выродок, — Рорик незло выдал лёгкий подзатыльник. — Шагай домой, бестолочь такая.       Постарается он. При условии. Начитался умных слов, а Рорику живи с этим оболтусом. Но да ладно, если что не так пойдет — после пары десятков поясом — все условия пропадут.