Скрытый на виду

На мгновение Сакура замерла, глядя на то место, где он только что стоял. Затем она медленно улыбнулась и тихонько рассмеялась, прижав пальцы к губам. Она всё ещё чувствовала его тепло и поцелуй, который они разделили. Да, она украла у него поцелуй — незапланированный, безрассудный поступок, который стал её маленькой победой. Рано или поздно это должно было произойти, ведь их отношения развивались и не могли не прийти к этой точке. И, если быть честной с собой, для Сакуры это был своего рода реванш. Если бы он хотел встречаться с ней, ему пришлось бы быть искренним, сбросить маску и принять её такой, какая она есть. Но продолжение этого противостояния могло подождать до следующего раза. А пока Сакура наслаждалась этим мгновением, её сердце продолжало учащённо биться. Поцелуй с Какаши только укрепил её чувства. С тех пор как они начали встречаться, её всегда тянуло к нему, она была очарована его многогранностью, которая проявлялась в каждом его образе, но сейчас всё было по-другому. Её интерес не просто рос — он становился глубже и крепче. Сакура снова хихикнула, покачала головой и занялась своими делами. Уборка комнаты помогла ей отвлечься, хотя румянец на ее щеках никак не желал сходить. Она решила, что десерт послужит ей поводом помириться во время их следующей встречи.

***

Шли дни, но Сакура по-прежнему нигде в деревне не встречала Какаши. Она уже отчиталась перед Наруто и как бы невзначай спросила его, не видел ли он Какаши. Наруто лишь пожал плечами и ответил неопределённо, как всегда: — Ты же знаешь, какой он — словно кот. Появится, когда захочет. Неделя выдалась суматошной: Сакуру ждали пациенты и бумажная работа, но она не оставляла надежды найти этого упрямца. К этому времени стало очевидно, что он её избегает — и как Какаши, и как Сукеа. Сакура не выдумывала, его попытки уклониться от встречи лишь подтверждали её подозрения. Как мог бывший Хокаге вести себя так по-детски? В редкие свободные минуты Сакура делилась с Ино подробностями своего приключения. Реакция подруги была бурной, к большому неудовольствию Сакуры. Задыхаясь, театрально прикрывая рот и бросая преувеличенно шокированные взгляды на каждом повороте истории, Ино являла собой зрелище. Сакура так часто закатывала глаза, что боялась, они так и останутся в таком положении. Но, несмотря на подшучивания, она была искренне рада, что наконец-то может поделиться чем-то из своей личной жизни. И все же ее терзали дурные предчувствия. Находясь где-то между осознанием того, что он ее обманул, чувством вины за то, что она взяла дело в свои руки, и несомненным удовлетворением от своего смелого поступка, Сакура почувствовала, что переступила черту. Её эмоции были запутанным клубком: негодование, сожаление и затянувшаяся привязанность сплелись воедино. Сакура понимала, что прежде чем эти чувства перерастут во что-то более сложное, ей нужно встретиться с ним лицом к лицу. И хотя она приняла это решение, всё же колебалась. Уважение к его личным границам было важно, но не менее важным было и её право требовать ответов. В конце концов, она стала жертвой обмана. У неё были все основания встретиться с ним, когда она будет готова. Сакура выписывала рецепт для маленького пациента, сидя за своим столом. Мысли её были рассеянны. Она вздохнула и сунула ручку в рот, обхватив голову руками и положив локти на бумагу. Девушка решила найти Какаши во время обеденного перерыва. Какаши, как бы ни старался, не мог вечно избегать Сакуру. Она слишком хорошо его знала — скорее всего, он следил за ней, чтобы убедиться, что они не столкнутся. Её забавляло, что он зашёл так далеко. Вероятно, он был таким же потерянным, как и всегда. Удивительно, но она даже не заметила Паккуна поблизости. Когда её смена подошла к концу, Сакура сняла белый халат и аккуратно повесила его в кабинете. Воспоминание о поцелуе осталось здесь, в комнате, настолько яркое, что могло бы заставить её остановиться. Отбросив эти мысли, она решительно направилась вперёд. У неё было всего полтора часа свободного времени, и нельзя было терять ни секунды. На этот раз она обязательно его найдёт.

***

Сакура отправилась на поиски Какаши, держа в руке бутерброд. Она решила проверить те места в деревне, где он часто бывал. Дорога привела её к мемориалу, и там она с удивлением увидела Гая, который сидел в инвалидной коляске с букетом цветов. Сакура поняла, что приближается годовщина смерти Неджи, и Гай пришёл раньше, чтобы почтить его память до того, как соберутся остальные. Её сердце кольнуло чувство вины, когда она вспомнила, как сильно эта потеря повлияла на неё много лет назад. Сакура прикусила губу, ругая себя за то, что забыла о таком важном событии. — Я вернусь позже и помолюсь о Неджи, — тихо пообещала она Гаю. Но сейчас ей нужно было решить еще один вопрос. После изнурительных поисков, которые длились почти полчаса, Сакура оказалась в одной из тихих улочек Конохи. Она остановилась, упёрла руки в бока и посмотрела по сторонам. Тень от нависающих карнизов немного спасала от палящего солнца, но разочарование девушки только усиливалось. «Честное слово, я его поколочу», — раздражённо пробормотала она себе под нос. Сакура сокрушённо вздохнула и потёрла затылок, пытаясь снять напряжение. — «Кто бы мог подумать, что мне придётся играть в прятки с великим и ужасным Хатаке Какаши?». И затем, словно пораженная Райкири, ее настигло осознание. «Ну конечно!» — воскликнула Сакура, и в её голосе зазвенела надежда. Ее кулак встретился с раскрытой ладонью в победном хлопке. Без промедления Сакура запрыгнула на крыши домов и решительно побежала вперёд. Её цель — тренировочные площадки. Она уже заглядывала туда, но не придала этому значения. Теперь же всё стало очевидно. Это было так просто, что совершенно вылетело у неё из головы. Конечно, он должен был прятаться в таком знакомом месте. Какаши часто прибегал к хитрости, чтобы заставить её забыть о самом очевидном ответе. Добравшись до тренировочной площадки, Сакура направилась к третьему полю, окинув зелёными глазами поляну, но его нигде не было видно. Деревья мягко покачивались на ветру, и на их ветвях гнездились птицы. Местность была безмятежной и тихой: в это время дня большинство шиноби были либо на заданиях, либо отдыхали во время обеда. Какаши предпочитал именно этот тихий час за уединение и возможность скрыться от суеты и обязанностей. Сакура приближалась к деревьям осторожно и бесшумно, словно крадущаяся кошка. Она подавила свою чакру, чтобы остаться незамеченной, и методично проверила каждое дерево. Пройдя мимо пары пустых стволов, Сакура уловила слабый след знакомой чакры, исходящий от одного дерева. След был едва заметным — его не заметило бы большинство, но только не её отточенные инстинкты. На её губах заиграла ухмылка, несмотря на раздражение внутри. Стоя у подножия дерева, она подняла голову, разглядывая ветви. На первый взгляд они казались обычными, но потом её острый взгляд заметил нечто странное — ветку, которая отличалась от остальных. Её форма была необычной, что вызывало подозрения. Сакура приподняла бровь. Какаши действительно использовал это? Базовую технику трансформации? Юношески трюк, которому обучали генинов в Академии? На миг её охватило раздражение, но оно тут же сменилось нежностью. Она поняла, насколько нелепо всё происходящее, и волна умиления захлестнула её. Какаши, прославленный копирующий ниндзя, прибег к детской уловке, чтобы избежать встречи с ней. Это было так трогательно — он явно не был готов обнажить свои чувства перед ней. Он убегал, прятался, цеплялся за простое дзюцу уровня генина, словно это могло защитить его от её преследования… На её губах заиграла искренняя улыбка, раздражение бесследно исчезло. Щёки покрылись лёгким румянцем, когда она представила себе его реакцию после поцелуя. О чем он думал сейчас, там, высоко в ветвях? Какие хитроумные умозаключения заставили его поверить, что это может сработать? Сакура на мгновение прикрыла глаза и глубоко вздохнула, чтобы привести мысли в порядок. Затем она повернулась спиной к дереву и сцепила руки за спиной. Её поза была расслабленной, но уверенной. — Я знаю, что ты здесь, Какаши, — произнесла она ровным голосом, в котором было достаточно теплоты, чтобы выманить его из укрытия. Но ответа не последовало. Ни шутки, ни движения, лишь едва уловимый шелест падающих листьев выдавал, что Какаши слегка переместился. Он по-прежнему оставался невероятно неуловимым. Сакура сжала кулаки, борясь с желанием выплеснуть раздражение и ударить по дереву. Она вздохнула, открыла глаза и посмотрела на ветку, где прятался Какаши или, скорее, делал вид, что стал её частью. — Я кое-кого ищу, — произнесла она уже более резко. Её тон сменился на раздражённый, а от прежней теплоты не осталось и следа. — Мне кажется, ты знаешь, где он, — добавила она после паузы со слащавой улыбкой, которая не коснулась ее глаз. — Но если ты продолжишь прятаться от меня, мне придётся применить силу, чтобы получить ответы. Хоть угроза и была шутливой, она была сказана достаточно остро, чтобы пробить брешь в его привычном безразличии. По крайней мере, ей так показалось. Однако молчание продолжалось, с каждой секундой становясь всё более гнетущим. Терпение Сакуры было на исходе. Она взглянула на часы и прикусила губу, заметив, как быстро утекают минуты. Раздражение нарастало при мысли о том, что другого шанса поймать его может и не представиться. Время играло против неё, и, похоже, Какаши тоже был настроен решительно. — Ка… — начала она снова, но слово замерло на губах, когда воздух наполнился внезапной волной энергии. С порывом ветра и потоком чакры, от которого затрепетали её волосы, Какаши появился перед ней, сложив пальцы в знакомом жесте. Его внезапное появление поразило Сакуру, но она быстро скрыла своё удивление. Казалось, время на мгновение остановилось. Их взгляды встретились, и его лицо было омрачено хмурым выражением, которое говорило о недовольстве или о чём-то, что он не хотел произносить вслух. Её сердце предательски заколотилось. «Ну, прости, но мне не жаль, великий господин Какаши», — подумала она, мысленно закатив глаза, хотя сердце всё ещё бешено колотилось в груди. Сакура скрестила руки на груди, расправила плечи и встретила его хмурый взгляд, полная решимости не дать ему запугать себя. Но её щёки выдали её, покрывшись румянцем, который теперь не собирался исчезать, когда они оказались лицом к лицу. — А, вот и ты, — фыркнула она, надувая щеки в попытке скрыть свое волнение. Какаши приподнял бровь, к нему вернулась его обычная беззаботность, и он поднял знакомую оранжевую обложку своей книги. — Чем я могу тебе помочь, Сакура? Я читал, — произнёс он сухим тоном, словно подчёркивая, какие неудобства она ему доставила. Эта небрежная демонстрация лишь разожгла искру раздражения в её груди. Он притворялся. Вёл себя так, будто между ними ничего не произошло, будто она не разгадала его уловку. Цеплялся за этот нелепый фасад, чтобы сохранить свою гордость. Сакура скрестила руки на груди, её самообладание пошатнулось, ногти впились в кожу. Её раздражало не только его притворство, но и то, насколько оно было эффективным. Как легко это заставило её взглянуть правде в глаза: что бы он ни делал и как бы невыносимо себя ни вёл, она не могла игнорировать притяжение, которое испытывала к нему с тех пор, как Наруто притащил его с собой. И всё же он стоял перед ней со своей чертовой книгой, равнодушный и холодный, будто её присутствие было лишь досадной помехой. «Что мешает мне сбить его с ног прямо сейчас?» — подумала Сакура, и уголок её рта дёрнулся. В конце концов, было время обеда… Может быть, вкус грязи пробудит его аппетит. Но сейчас не время размышлять о том, как приятно было бы отправить его в нокаут, какой бы соблазнительной ни была эта мысль. Сакура должна встретиться с ним лицом к лицу. Здесь и сейчас. — Почему ты так себя ведешь, когда между нами было гораздо большее? — спросила она, и ее слова били не бровь, а в глаз. У нее не было времени проявлять терпение или деликатность. Какаши нахмурился еще сильнее, и на мгновение она уловила это: вспышку в его глазах, отблеск смущения, которое он пытался скрыть со вчерашнего дня. Но он подавил это чувство так же быстро, как оно появилось: прикрыл глаза и пожал плечами, словно хотел полностью отмахнуться от неё. — О чём ты? — спросил он с притворным безразличием, уперев руки в бока. Когда Какаши снова открыл глаза, в них читалось раздражение, а всем своим видом он явно давал понять, что надеется, будто стена оттолкнёт её. Сердце Сакуры заколотилось о рёбра, когда её уверенность пошатнулась. Она поморщилась и неуверенно поднесла дрожащий палец к губам в безмолвном жесте мольбы. Его реакция была невыносимо сдержанной. Какаши моргнул с непроницаемым выражением лица, а затем снова намеренно закрыл глаза, словно хотел стереть картинку перед собой. Его веки опустились с такой решимостью, что Сакура чуть не вскрикнула. Какаши стоял, как вкопанный, с невозмутимым лицом, словно не понимал или отказывался понимать происходящее. Ее решимость пошатнулась. Что еще она могла сделать? Сакура отвела взгляд от его пронзительных глаз и посмотрела на траву у их ног. Боль от того, что ее отвергли, скрутилась в груди, тугая и удушающая. Возможно, она все неправильно поняла. Может быть, она его совсем не интересовала — и никогда не интересовала. Возможно, ее нетерпеливость, ее уязвимость были не чем иным, как ошибкой. Сомнения навалились на Сакуру, и её плечи опустились под их тяжестью. Но как же тогда объяснить те круги на ее бедрах в лифте, его руки, подхватившие ее, прежде чем она рухнула в воду, его улыбка, его мальчишеское поведение и его мечты? Сакуру пронзило острое чувство разочарования, готовое вот-вот вырваться наружу. Она сжала кулаки, стараясь сохранять спокойствие, но слова вырвались сами собой, прежде чем она успела их остановить. — Я перешла черту? — спросила она дрожащим от отчаяния голосом. Сакура вновь посмотрела на Какаши, пытаясь найти ответы на свои вопросы. Хоть какой-то ответ. Глаза Какаши слегка расширились от удивления, маска безразличия на мгновение сползла с него. — Тогда почему? — настаивала она, повышая голос. — Зачем ты рассказал мне о своих мечтах? О том, как ты путешествуешь по миру и обретаешь покой с помощью фотографий? — Сакура приближалась к нему, и с каждым словом ее смелость росла. — Это вообще было правдой? Её голос срывался, каждое слово было пропитано искренностью её чувств. Сакура подняла кулак и ударила его в грудь — не для того, чтобы причинить боль, а чтобы он почувствовал её разочарование и страдание. — Почему, Какаши? Почему? — потребовала она срывающимся голосом, и горячие слёзы текли по её щекам. Она слегка ударяла его кулаками в грудь, но эти удары были лишь тщетной попыткой выплеснуть бурю эмоций, бушевавшую внутри. Какаши стоял неподвижно, молча принимая её удары. — Почему ты молчишь? — крикнула она сквозь слёзы. — Это все было ложью? Я была просто отвлечением для тебя? Чем-то, что помогало тебе скоротать время? Её голос окончательно сорвался, гнев сменился беззащитностью. — Зачем ты предложил второе свидание, если никогда этого не хотел? — всхлипнула Сакура, ее руки дрожали. — Зачем ты так поступил со мной, засранец? Слова повисли в воздухе, резкие и откровенные, а слёзы всё текли и текли. Но Какаши продолжал молчать, и его невозмутимость только усиливала боль в её груди. Сакура прислонилась лбом к груди Какаши, не переставая плакать. Стыд закипал в ней, смешиваясь с сокрушительным чувством уязвимости. Как можно быть такой наивной? И всё же сквозь жгучие слёзы она уловила его древесный аромат, который сейчас казался особенно насыщенным. Это было невыносимо: он одновременно и нравился и успокаивал ее, и причинял боль. Если бы её отверг Саске, это было бы не так обидно. Он всегда был прямолинеен и без колебаний называл её раздражающей, его чувства — или их отсутствие — были совершенно очевидны. Но Какаши? Он был теплым, обаятельным, даже ободряющим по отношению к ней. До этого момента. Его холодность казалась более обидной, более личной. Пока рыдания впитывались в его униформу, что-то неуловимое привлекло её внимание, заставив замолчать на полуслове. А? Сакура замерла в нерешительности, вытирая слёзы с лица дрожащими руками. Она склонила голову к его груди и прижалась ухом, схватив Какаши за предплечья. Бум! Бум! Бум! У нее перехватило дыхание. Что-то было не так. Она отпрянула назад, глядя на него снизу вверх, всё ещё держа его за руки. Какаши стоял неподвижно, словно прирос к земле. Его поза была неестественно напряжённой, а руки безжизненно висели по бокам. И тут она заметила — его лицо. Кожа над маской стала тёмно-красной, выражение его лица было чем-то средним между недоумением и откровенной паникой. Их взгляды на мгновение встретились, прежде чем Какаши отвёл глаза, будто разрываясь между желанием остаться и убежать. Что происходило? Или… «Опоздал, как всегда», — прошептала она, прикрыв рот рукой, когда осознание обрушилось на неё, как удар молнии. Запоздалая реакция, взволнованный, беззащитный Какаши — теперь всё это обрело смысл. Сердце, совсем недавно разбитое отказом, снова забилось в груди, на этот раз с проблеском надежды. Эмоции кружились вихрем. Какаши глубоко вздохнул и поднял взгляд к дереву позади неё, словно ища у него поддержки. Он потёр подбородок и прищурился, будто пытаясь подобрать слова, но так и не смог ничего сказать. Атмосфера была напряжённой. Наконец он прочистил горло, издав неловкий звук, и осмелился взглянуть на неё. Но свет надежды в её глазах, казалось, смутил его. Какаши покраснел ещё сильнее и быстро отвёл взгляд. Между ними повисло молчание, которое давило на Сакуру. Она знала, что Какаши не любит громких слов или лёгких признаний, особенно когда его загоняют в угол. Но ей нужно было, чтобы он что-то сказал. Она это заслужила. Аромат, исходивший от него, всё ещё витал в её сознании, успокаивая, несмотря на хаос в мыслях. Сакура поймала себя на том, что любуется солнечными бликами, танцующими в непослушных серебристых волосах Какаши. Это делало его таким раздражающе настоящим, таким Какаши. Наконец он заговорил — тихо и неуверенно: — Я… Мне жаль, Сакура, — начал он, запинаясь, но явно искренне. Стук сердца отдавался у неё в ушах, пока Сакура ловила каждое слово. — Я запаниковал. — Ты запаниковал? — повторила она ровным, безэмоциональным голосом, хотя и усмехнулась абсурдности его признания. Раздражение Сакуры было очевидным, но под ним скрывались замешательство и любопытство. Какаши натянуто кивнул. — Ты заслуживаешь лучшего, чем труса, прячущегося за маской. Внезапно Сакура остро осознала, насколько они близки — ближе, чем казалось вначале. В памяти всплыло воспоминание о том, как он подхватил её, когда она чуть не упала, и от этого в животе приятно заныло. — Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя застрявшей… со мной, Какаши, — неловко начал он, возвращая её к разговору. Сакура оторвалась от своих мыслей и посмотрела на него. Хотя Какаши всё ещё избегал её взгляда, было видно, что он решительно настроен объясниться. — Наверное, я был поражён, когда мы… Как ты вообще догадалась? — он вздохнул и потёр затылок, явно чувствуя себя неуютно. Их взгляды наконец встретились, когда Какаши сунул руки в карманы брюк. От этого жеста он казался одновременно беззащитным и неуверенным, как мальчишка. Вокруг них на тренировочной площадке щебетали птицы, а тёплый ветерок играл с волосами. Жара окутывала их, и тяжесть летнего дня делала этот момент ещё более напряжённым. Сакура убрала руки с его, позволив им легко опуститься вдоль жилета. Её пальцы играли с тканью, пока она обдумывала его вопрос, прокручивая в голове моменты, которые выдали его. Но, прежде всего, это… — Твои глаза, — призналась она тихо. — Твой взгляд, когда мы были близки. — Сакура почувствовала, как её щёки вспыхнули при этом воспоминании. Как глупо это прозвучало! — Может, ты и сменил свой образ, но все равно остаешься собой, как бы сильно ни старался этого не делать. И только мне решать, кто мне больше подходит. Какаши недоверчиво фыркнул, явно недовольный её словами. Судя по лёгкой гримасе на его лице, её слова задели его за живое. Он, вероятно, думал, что был настолько осторожен и отличался от других, что её замечание его разозлило. — У меня тоже есть вопросы, — сказала она, теперь её тон стал более резким, что вывело его из себя. — И мои вопросы гораздо важнее твоих. Сакура выгнула бровь, ожидая его возражения, но Какаши не проронил ни слова, смотря на нее в ответ. Его молчание было красноречивее любых слов. Чтобы успокоиться, она начала выводить маленькие круги на ткани его жилета, позволяя установиться тихой близости между ними. Ее воспоминания вернулись ко всем тем случаям, когда она общалась с ним наедине, когда он был Хокаге. Она знала каждый изгиб его тела по тем сеансам — ширину его спины, шрамы, выгравированные на коже, силу его бедер. Сакура лечила бесчисленное множество шиноби, многие из которых были потрясающими сами по себе, но Какаши… Какаши был другим. Так было всегда. И тут до нее с поразительной ясностью дошло, как долго ее тянуло к нему. Это влечение, незаметно поглощавшее Сакуру, было еще до появления Сукеа и глубоких разговоров, которые они вели под этим его прикрытием. Если Какаши всегда опаздывал, то Сакура, несомненно, была не лучше, отставая от него на много миль. Она такая идиотка. — Во-первых, — начала Сакура, и ее голос стал тверже, — ты когда-нибудь лгал мне, когда мы общались? — Я этого не делал. Ни разу, — быстро и честно ответил он. Ложь здесь даже не рассматривалась. Это была, несомненно, маленькая победа. Сакура склонила голову набок, ее румянец стал ярче, когда ее мысли стали смелее. — Ты сказал, что не хочешь, чтобы я чувствовала себя застрявшей с тобой, но… ты с самого начала планировал выдать себя за Сукеа? Это был просто способ сблизиться со мной? — ее голос слегка дрогнул, но Сакура не утратила решимости. — И ты когда-нибудь собирался сказать мне правду? Каждый вопрос ранил все глубже, ее слова поражали своей интимностью, от которой ее собственное сердце учащенно билось. Лицо потеплело, а уязвимость стала очевидной, но Сакура отказалась отступать. — Сукеа — это я, Сакура. Просто… я с другой внешностью, — пояснил он, неловко кашляя в ладонь. — И нет, Сукеа не был создан для этого. Это просто мой способ убежать от реальности здоровым способом. — Какаши заколебался, словно прощупывая почву. — Я никогда не думал, что это приведет меня к… тебе. Здоровым? Это, конечно, прозвучало не очень здорово, но Сакура поняла. Это было решение Какаши, его способ оставаться самим собой и в то же время не быть самим собой, если в этом вообще был хоть какой-то смысл. Сакура подозревала это, и его подтверждение доставило ей удовлетворение. В конце концов, она хорошо его знала. — В конце концов, я бы все равно сказал тебе, — продолжил Какаши, на мгновение прикрыв глаза, словно собираясь с духом. — но… ну, на этот раз ты оказалась быстрее. — Быстрее?! — зеленые глаза тут же сузились. — Ты недооценил меня! — Сакура легонько стукнула его кулаком в грудь, что было скорее как выговор, чем как удар. — Ты слишком самоуверен, Какаши! Мгновение они молча смотрели друг на друга, напряжение растаяло во взаимных улыбках — маленьких, застенчивых, которые свидетельствовали о том, насколько нелепо они себя вели. Это было почти по-детски. В тянущейся тишине Сакура позволила взгляду блуждать по его лицу, задерживаясь на открытой коже. Несмотря на маску, теперь она могла ясно видеть его, зная, что скрывается под тканью, черты, которые так долго были окутаны тайной: его высокие, изящные скулы, четко очерченный подбородок, идеальный изгиб носа. И еще, его губы. Щеки вспыхнули, когда Сакура перестала сосредотачиваться, мысли вернулись к тому моменту в ее кабинете. Это был такой смелый поступок — поцеловать его вот так, но даже так… поцелуй, каким бы коротким он ни был, оставался поцелуем. Воспоминание о его удивительно мягких губах идеальной формы заставило ее сжать губы в тонкую линию. Сакура была так погружена в свои мысли, что не заметила движения его руки, пока у нее внезапно не потемнело в глазах. — Что?! — взвизгнула она, вскидывая руки, чтобы убрать руку, прикрывавшую ее глаза. — Что ты делаешь? — Перестань так на меня пялиться… — его голос был необычно высоким, почти напряженным и приглушенным. Было очевидно, что другой рукой Какаши прикрывал рот в тщетной попытке сохранить самообладание. Сердце Сакуры тихо затрепетало от этого звука. Его нервозность была редкой и милой, и этого было достаточно, чтобы на мгновение подавить ее собственное раздражение. Она почувствовала, как его рука, прикрывавшая ее глаза, слегка расслабилась, и у нее возникла идея. Если Какаши так взволнован, то, возможно, сейчас самое подходящее время задать вопрос, который вертелся у нее на кончике языка. Сакура безвольно опустила руки — небольшой жест капитуляции, который должен был заверить, что она не станет испытывать судьбу, пытаясь обнажить его лицо. — Хм, — нерешительно начала Сакура, — ты бы… ты бы рассматривал возможность того, чтобы мы продолжали встречаться и назначать друг другу свидания? Она почувствовала, как воздух с его стороны стал тяжелым от напряжения, а его рука дернулась на ее лице, а затем из горла вырвался сдавленный звук, похожий на кашель или судорожное сглатывание, Сакура не могла сказать точно. — Почему ты такая дерзкая сегодня?! — взвизгнул он, его голос дрогнул от нехарактерного смущения. — Но, Какаши, я просто хочу… Прежде чем она успела договорить, к ней вернулось зрение, и Сакура с изумлением наблюдала, как он зажал уши руками и зажмурил глаза, словно готовясь к удару. Все его тело напряглось, его реакция была детской в ​​своем чрезмерном избегании. — Какаши! — Сакура шагнула ближе и схватила его за запястье, пытаясь вернуть его обратно Землю. — Я бы хотела… Но он снова перебил ее, на этот раз громко напевая — нет, невероятно громко напевая — перекрикивая ее голос. — О, ради всего святого! — рявкнула Сакура, свирепо глядя на Какаши. — Ты такой ребенок! Не говоря больше ни слова, она схватила его за другое запястье и, отведя его руки от лица, крепко прижала их к себе. Это движение заставило его наклониться вперед, возвышаясь над ней, и его испуганные глаза, наконец, встретились с ее. Она мягко улыбнулась от произошедшей сцены — Какаши Хатаке, доведенный до такой неловкости. — Ты мне нравишься, тупой сорокачетырехлетний мужчина с мальчишеским сердцем, — на этот раз ее улыбка стала искренней, когда Сакура увидела, как его самообладание полностью рухнуло, а его пределы достигли своего пика. — Пока ты остаешься верен себе — и мне, — мне все равно, какую внешность ты выберешь, — добавила она ровным, но полным нежности голосом. Его лицо дернулось, а защита была полностью разрушена. На мгновение его темные глаза встретились с ее, как будто Сакура только что сказала самую невозможную правду. Затем, резко вздохнув, он изобразил рукой серию жестов. Прежде чем Сакура смогла сказать что-либо еще, Какаши растворился в воздухе. Оставшись одна, Сакура расхохоталась, схватившись за живот и согнувшись пополам. Его реакция была слишком бурной — идеальное сочетание неловкого, застенчивого человека, которого она знала, и легендарного шиноби, которым восхищалась. Все еще хихикая, она выпрямилась, проведя рукой по слегка покрасневшим щекам. Пока Какаши оставался верен себе, джентльменом, мелькающим в мимолетных моментах ее жизни, неловким шиноби, которого знала, она могла смириться со всеми его недостатками и причудами. Потому что, в конце концов, это был Какаши.