Скрытый на виду

Сакура искренне хотела уважать его личное пространство и дать ему возможность открыться, когда он будет готов. Размышляя об этом, она ощутила тяжесть в груди. Была ли эта маска способом проживать более простую жизнь? Избавиться от бремени своего прошлого и стать кем-то более свободным, кем-то, кто мог бы существовать без груза своей истории? Если это действительно так, то разве это так уж и плохо? Но когда она смотрела на него — на его лицо, на котором было написано тихое любопытство, на его непринужденную улыбку в святилище ее кабинета, — Сакура почувствовала неуверенность. Мужчина перед ней был таким же и в то же время… не такой. Как долго она сможет мириться с этим, прежде чем это начнёт казаться предательством их растущей близости? Сможет ли она действительно принять это? Их взгляды встретились, когда Сукеа оторвал взгляд от камеры и между ними повисла тишина. В комнате всё будто замерло, воздух стал напряженным. Мужчина слегка наклонил голову, опуская камеру, словно ощутил силу её взгляда. Он хотел что-то сказать, но в этот момент запищала микроволновка, разрушая тишину и прерывая его попытку. Сакура резко повернулась на звук, неуклюже доставая теплые контейнеры. Несмотря на происходящее, в ее сердце остались вопросы. Она поставила еду на журнальный столик и жестом пригласила Сукеа сесть на диван, а сама устроилась напротив на стуле. Как всегда, Сакура не сумела полностью утаить своё внутреннее беспокойство. Это было видно по её напряжённым плечам и по тому, как она, казалось, сверлила взглядом свою нетронутую тарелку. Сукеа уже приступил к еде, но Сакура никак не могла заставить себя взять палочки. Через мгновение он поднял глаза. Его взгляд задержался на полной тарелке Сакуры, прежде чем встретиться с её глазами. — Тебя что-то беспокоит, Сакура-сан? — тихо спросил он, нарушая тишину. Её внимание привлекло собственное имя. Сакура подняла глаза и нахмурилась, встретившись с ним взглядом. Беспокойство на его лице поразило её: оно было таким открытым, заинтересованным, почти болезненно невинным. Снова этот взгляд. Раньше он приводил ее в замешательство, потом она расстраивалась из-за тяжести собственных мыслей, но теперь в ней вспыхнула искра гнева. Нет. В конце концов, она больше не могла закрывать на это глаза. Хватит. Как бы Сакура ни старалась убедить себя в обратном, её терпение иссякло. Её сердце сжималось, пока она смотрела на него и размышляла. Если они хотят построить что-то вместе, он должен быть с ней настоящим, а не прятаться за этой маской. Когда он был с ней полностью честен с тех пор, как они начали встречаться? Какая-то часть её хотела верить в его искренность. Это не соответствовало его характеру — открыто обманывать ее, манипулировать ею подобным образом. И всё же она не могла отмахнуться от этого гложущего чувства. Сакура пыталась разобраться в происходящем. Она могла понять, почему он выбрал другую внешность — его прошлое оправдывало такой выбор. Это странным образом соответствовало тому, кем он был, каким бы необычным это ни казалось. Но могла ли она верить его словам, пока он оставался в этом образе? Был ли это он, полностью принявший себя таким, каким она не видела его раньше, или это был кто-то совершенно другой? И что самое важное: действительно ли он испытывал к ней то же влечение, что и она к нему? Как ей следует относиться к его чувствам по отношению к ней, если он скрывает свою личность и ведёт себя как обычно, когда одет в свою униформу шиноби? Молчание, повисшее между ними, стало тягостным и неловким. Сукеа отвёл взгляд, сосредоточившись на еде, и это движение лишь усилило её беспокойство. И тут ей пришла идея. Если она что-то и знала о нем, так это то, что он был гением. Это не вызывало сомнений — блестящий ум, аналитический склад ума и невероятная логика. Но его навыки общения? Это была совсем другая история. Несмотря на то, что со временем он стал более дружелюбным, ему всё ещё не хватало тонкости в некоторых ситуациях, особенно когда дело касалось глубоких эмоциональных связей. В общении с женщинами он часто проявлял нерешительность, едва заметную, но все же проявляющуюся, обнажая трещины в его уверенной внешности. Он мог сокрушать врагов железным кулаком, но не мог справиться с вниманием женщин. Всякий раз, когда кто-то из них пытался перейти границу, он сбегал. Это каким-то образом дало ей понять, что у неё есть преимущество, пусть и небольшое. Если она все сделает правильно, то сможет преодолеть пропасть между ними. Не заставляя его немедленно сбросить маску, а проверяя пределы его честности с ней, с ними. Так она смогла бы направить свой гнев в конструктивное русло вместо того, чтобы постоянно злиться на него. Не зная, как подступиться к своей идее, Сакура почувствовала, как в животе у нее запорхали тревожные бабочки. Как он отреагирует? Зная его, если план сработает, ей придется потерпеть несколько дней, прежде чем сможет получить ответы, которые искала. От этой мысли у неё заныли нервы, но она должна была рискнуть. Раньше она никогда не пыталась с ним флиртовать, независимо от того, как он был одет. Сакура всегда была очень застенчивой. Если она начнёт сейчас, это вызовет у него подозрения. Хуже того, он может преждевременно завершить их и без того неудачное свидание и уйти. Её пальцы крепче сжали край тарелки, выдавая её мысли. Тихое жевание Сукеа заполнило тишину, и этот звук казался странно успокаивающим, несмотря на бушующие в ней эмоции. Бросив на него украдкой взгляд, она заметила, что еды у него на тарелке почти не осталось. Её начали одолевать сомнения, нашёптывая, что она сошла с ума. Но нет — ей нужно было это сделать. Она должна была удивить его, встряхнуть настолько, чтобы выбить из колеи, но не напугать. Замешательство могло сыграть ей на руку. Наполненная решимостью, Сакура подавила нарастающее смущение и сосредоточилась на следующем шаге, точно так же, как тогда, когда она собирала в кулак свою светящуюся чакру. Ее взгляд упал на тарелку в руках, и она быстро съела содержимое, испытывая мимолетное удовлетворение: он выбрал то, что ей нравилось. Даже сейчас в его поступках ощущалась забота. Да, это могло стать хорошей отправной точкой: быстро и эффективно. — Это было действительно вкусно, — сказала она, одновременно с ним ставя пустую тарелку на журнальный столик. — У тебя хорошая память на то, что мне нравится. — Я рад, что тебе понравилось, Сакура-сан, — ответил он, прочищая горло и теребя край шарфа. — Хотя раньше ты казалась рассеянной. Сакура прищурилась, уловив его нервозность по резкому жесту и комментарию. Она заметила, что в моменты волнения он цеплялся за свои светлые волосы, заменяя сейчас привычную руку на шее шарфом. Это стало для неё сигналом к действию. Сакура заёрзала на стуле, скрестив ноги и сцепив руки на колене, затем слегка наклонилась вперёд. Она поймала мимолётный взгляд, брошенный на её ноги, прежде чем снова невозмутимо посмотрела ему в глаза, будто ничего не произошло. Её глаза сузились ещё больше, когда Сакура наклонилась вперёд, а пряди волос упали ей на щёки и плечи. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как она последний раз стриглась, и теперь её волосы спускались ниже ключиц. Сукеа опустил взгляд, наблюдая за тем, как её волосы мягко опустились. Сакура внимательно смотрела на него, пытаясь уловить что-то предательское в выражении его лица. Ах, вот оно — едва уловимое изменение в его поведении: под холодной беспечностью скрывалось мужское любопытство. По спине пробежали мурашки. Сердце на мгновение замерло, а затем забилось быстрее. Ей стало неловко. Но, проверяя свою теорию, она откинулась на спинку стула с изящной грацией. Медленно перекинула прядь волос через плечо, нарочито плавно повела рукой. Его взгляд снова последовал за её движением. Победа, однако, принесла ей мимолетное удовлетворение; она знала, что расслабляться не стоит. Он был проницателен и понимал её так же хорошо, как она его. И всё же она уловила этот тихий, резкий вздох, который выдал его напряжение. Атмосфера между ними изменилась. У нее перехватило дыхание. Что это было? Замешательство? Настороженность? Как бы то ни было, она с удовлетворением отметила едва заметную трещину в его самообладании, что не соответствовало характеру Сукеа. Он был сильным противником, но даже у него были слабости, и сквозь маску проглядывали проблески его истинной натуры. Даже ее неуклюжие попытки вызывали реакцию. Она не была Ино, королевой флирта, но на данный момент этого маленького триумфа было достаточно. — Я уберу все со столика, — сказала она, и ее мягкий и низкий голос нарушил тишину. — Нам понадобится больше места для десерта, который ты принес. Сукеа кивнул, старательно сохраняя нейтральное выражение лица, но его выдала поза: он незаметно выдохнул и откинулся на спинку дивана, скрестив руки на груди. Эти беспокойные движения лишь подчёркивали его дискомфорт. Он почесал щёку и прищурился. В этом жесте был весь он. Будь он сейчас Какаши, то уже скрылся бы в облаке дыма, придумав какое-нибудь глупое оправдание. Но Сукеа… Твой вежливый, странствующий фотограф и чувствительная натура взяли над тобой верх. Ты оказался в ловушке собственных правил поведения. Как не повезло. Она встала и потянулась за тарелками. Движения Сакуры были уверенными, когда она наклонилась над столиком, чтобы сложить их в стопку. Её волосы снова упали ей на лицо, и она взглянула на мужчину перед ней. Их взгляды встретились, и Сукеа застыл на полсекунды, затаив дыхание. Его губы сжались в тонкую линию, словно он пытался увеличить расстояние между ними. — У тебя здесь всё очень хорошо организовано, — заметил он, резко указав на бумаги на ее столе. Его голос был спокойным, но комментарий прозвучал неуместно, почти вынужденно. Из-за резкой смены темы Сакура удивленно подняла бровь. Она ухмыльнулась, взглянув на свой стол. Было ли это намеренным уклонением, или она действительно застала его врасплох? Сакура повернула к нему голову, когда его взгляд метнулся к ее руке. Она заметила, как на мгновение в выражении его лица промелькнуло что-то неосторожное, прежде чем он слабо улыбнулся, и вежливая маска вернулась на место, когда их глаза снова встретились. — Давай я помогу тебе с этим, — предложил он, вставая и подходя ближе. Теперь они стояли лицом друг к другу, журнальный столик был узкой преградой между ними, он протянул руки, как будто хотел забрать у нее тарелки. Если бы она чуть наклонилась, то смогла бы… Снова воцарилась тишина, густая и тягостная, которую нарушало лишь их прерывистое дыхание. Его взгляд не отрывался от нее, непроницаемый, как маска, которую он довел до совершенства. Следы беспокойства, которые, как ей показалось, она заметила раньше, исчезли, сменившись выражением такой собранности, что это расстроило ее. Её взгляд задержался на его парике, на лице под ним. Искусственные пряди отражали резкий свет лампы, и Сакуру охватило иррациональное желание сорвать парик. Она мечтала увидеть его настоящие серебристые волосы, увидеть его настоящего. В голове прозвенел сигнал тревоги, настойчивый и резкий. «Сейчас или никогда», — эта мысль потрясла ее, объединив внутренний хаос с решимостью, за которую она боролась. Сакура слегка надула щёки и выдохнула, выпуская сдерживаемый воздух. И затем, с бешено колотящимся сердцем, которое грозило заглушить ее решимость, она медленно двинулась вперед. Не обращая внимания на то, как сжалась в предвкушении ее грудь и как расширились его глаза, Сакура поднялась на цыпочки, наклонившись вперед через узкое пространство, так что ее голени едва не соприкоснулись с журнальным столиком. Время, казалось, остановилось, комната отделилась от всего остального мира, и в ней остались только они вдвоем. Ее мысли путались, разрозненные и дикие, когда она закрыла глаза и чуть наклонила голову. Кончики ее пальцев с силой впились в тарелку, костяшки пальцев побелели от сильной хватки. Ну давай же… И… она почувствовала это — его губы, теплые и твердые, прижались к ее губам, когда она нежно их коснулась. Момент был мимолетным, неуверенным, но в то же время поразительно реальным. На мгновение ее мир перевернулся, и все, на чем она могла сосредоточиться — это ощущение его кожи под своей, синтетический запах его парика и тепло, исходящее от его лица, касающегося ее носа. Сакура заметила, какими мягкими и теплыми были его губы, вопреки общему мнению. Его обычная униформа не позволила бы никому подумать, что он действительно заботится об этой части своего тела. Эта теплота напомнила ей о его защитной ауре, об этой его отличительной черте. Но это длилось недолго. Поцелуй закончился так же быстро, как и начался. Она почувствовала, как он отпрянул назад, издав испуганный, почти комичный звук, когда они резко отпрянули друг от друга. Ее глаза резко открылись как раз вовремя, чтобы увидеть, как он, споткнувшись о край дивана, неуклюжей кучей приземлился прямо на подушки. Густой багровый румянец залил его лицо и уши, а рука взлетела, чтобы прикрыть рот. Его широко раскрытые глаза уставились на нее, в равной степени потрясенные и обвиняющие, как будто она только что сделала что-то возмутительное. У Сакуры дела обстояли ненамного лучше. Смелость, которая толкала ее вперед, испарилась, оставив после себя радостное возбуждение. Она отвела глаза, отказываясь встречаться с ним взглядом. Тишина, воцарившаяся в комнате, была оглушительной, усиливая бешеный стук ее сердца. Сакура услышала, как он заерзал на диване, его дыхание было прерывистым и громким, что явно свидетельствовало о его учащенном пульсе. Несмотря на смущение, в ней вспыхнуло маленькое чувство победы. Она застала его врасплох — полностью. Не в силах удержаться, Сакура случайно взглянула в его сторону и застыла. Он все еще сидел в той же позе, но теперь обеими руками закрыв лицо, и что-то невнятно бормотал. Румянец, заливший его лицо, стал еще ярче и распространился по шее. Он был совершенно ошеломлен. — Су… — неуверенно начала Сакура, но как только это слово слетело с ее губ, он посмотрел на нее сквозь пальцы. — Т-ты… — его приглушенный голос перешел в сдавленное рычание. Прежде чем Сакура успела сказать еще хоть слово, он резко встал, напугав ее, и обвиняюще указал на нее пальцем, сжав губы в тонкую линию. Его выдало прерывистое дыхание и хмурый взгляд, а румянец стал таким ярким, какого она никогда раньше не видела у здорового человека. Если бы у него из ушей мог валить дым, она бы осмелилась подтвердить, что это была бы идеальная картинка. — Т-ты! — он запнулся, его голос был едва слышен и напоминал карканье, а палец дрожал. Не в силах вымолвить ни слова, он повернулся к ней спиной, нервно вытянув руки вдоль тела. Поколебавшись, он осмелился бросить на нее взгляд из-за плеча и застенчиво отвел глаза, когда заметил, что она смотрит в его сторону. — Ну, я… — начал он с визгом, но прежде чем он успел закончить фразу, Сакура увидела, как он делает знаки рукой и исчез в клубах дыма, не оставив после себя ничего, кроме слабого аромата кедра и звука ее тихого вздоха. Вот и ты, Хатаке Какаши.