Гнилая земля

Тёмный и благородный янтарный взгляд высокого мужчины за тридцать — обладателя привлекательной, но не слащавой, а мужественной красоты, что подобна вину (будет только лучше с каждым годом), — с самого первого его появления приковывается к Тэхёну и не собирается отрываться. Король Ушик, в сопровождении своих людей, уверенным и неторопливым шагом, подходит к королю и принцу Солирауса, держа на лице приветливую улыбку и руки за спиной. Стоя перед двумя членами королевской семьи, Пак пристально смотрит на своего будущего мужа, загоняя того в угол и заставляя чувствовать некомфортно. Тэхён сверлит его в ответ нечитаемым взглядом исподлобья и недовольно поджимает губы, тем самым даёт понять королю Эксипиры — он не рад, а многозначительный взгляд того — неуместен. Но видно, что Ушик этого не понимает. Считая, что омега просто его стесняется, он наконец отводит от него глаза, полные обожания, обращая всё своё внимание на короля Кима, который решает начать разговор первым. — Король Пак, — кивает подбородком вниз король Ёнсам и демонстрирует гостю свою любезность, — рад, что Вы прибыли к нам в добром здравии. — Дорога выдалась длинной, но прошла гладко, — хрипит Ушик в ответ. — Мы рады, что Вы проявили такую мудрость и благородство, Ваше Величество, приютив нас у себя во дворце. — Вы мне льстите. Всё это делается во благо наших королевств — это мой долг. Вы, как хороший правитель, меня прекрасно понимаете, — скромно отвечает Ёнсам, сдержанно смеясь на пару с Ушиком. Короткие, но крайне приторные лести вызывают отвращение у юного принца, что дальше теряет заинтересованность в разговоре альф и не слышит их, лишь смотрит на короля Пака, подозрительно прищуривая глаза. Его будущий супруг, видимо, готовился ко встрече с ним: несмотря на долгую дорогу, он выглядит свежо, опрятно и пытается показаться бодрым; его короткие чёрные волосы специально зализаны назад и блестят, а мундир красного, яркого и притягивающего всё внимание цвета. Стоит он гордо, величественно, вздёрнув подбородок вверх, и лишь изредка между разговором с Ёнсамом, кидает на принца Тэхёна взгляд, полный обаянием и попытками привлечь внимание к себе. Омега на такие взгляды лишь криво и совсем незаметно усмехается, и этим тут же притягивает внимание прибывшего короля к себе. — Принц Тэхён, — обращается к нему Ушик, делая короткий поклон. — Ваше Величество, — также отвечает Тэхён, по при этом остаётся максимально отстранённым и незаинтересованным. — Рад наконец видеть Вас. Я весь путь представлял нашу встречу и наяву она оказалась намного лучше. На ещё одну лесть Тэхён натянуто улыбается, уже жалея, что отказался от своей вспыльчивой идеи: запереться в покоях и устроить голодовку. Король Пак протягивает руку вперёд открытой ладонью вверх, явно ожидая, что принц положит в неё свою и тогда позволит поцеловать. Но Тэхён, даже не посмотрев на такой жест, молча и очень демонстративно жмёт руку альфы, встряхивая их рукопожатие. Чем очень удивляет Ушика и тут же чувствует на себе недовольный взор отца, но старается не обращать на него внимание. — Весьма польщён, Ваше Величество, — вежливо отвечает Тэхён, чем радует сразу двух королей. — Жаль, не могу ответить Вам тем же, — добавляет ложку дёгтя, от чего улыбка с лица короля Ёнсама медленно и испуганной спадает. — Мои ожидания были завышены, и наша встреча не оказалась столь красочной. Между ними тремя нависает неприятная тишина, но омега ничуть о своих словах не жалеет. На обескураженного короля Эксипиры он смотрит с вызовом, и, видно, что доволен собой. Однако Пак Ушик достаточно быстро приходит в себя и миролюбиво улыбается, намекая, что слова принца его не задевают. — Я это исправлю, не стоит переживать, — хрипит нежный голос короля. Недовольный такой спокойной реакцией, Тэхён слышит нервозный вздох отца сбоку. Ким-старший любит своего сына, но характер того порой бывает просто невыносим. — Вы, наверное, голодны с дороги, — просто говорит Ёнсам без напряжения в голосе. — Прошу, ужин уже подан. Король Пак согласно кивает, и ещё раз подарив молодому омеге нежность в свих глазах, направляется со своими людьми за старшим Кимом в другую комнату. Тэхён продолжает стоять на месте и с не особой лаской провожает будущего супруга взглядом, однако почувствовав точно такой же взгляд на себе, отвлекается. Среди всех людей из свиты Ушика к омеге прикрепляются глаза одного из них. Крепкий мужчина, похожий даже внешне на ядовитую змею, по виду имеет большой статус, власть и доверие своего короля, а также бесстыдство и неприятный характер. В наглую и со скептицизмом он оглядывает юного принца с головы до ног, а после мерзко усмехается и быстро отводит глаза, будто видит рядом с собой какого-нибудь нищенку, а не наследника престола светлого королевства. Тэхёна это напрягает, но он сдерживается и не показывает своего удивления и небольшого испуга. Кажется, впервые за последние три года стол в столовой заполнен гостями. Еда будто не кончается: как только заканчивается одно блюдо — слуги приносят новое. Высокопоставленные люди Солирауса и свита короля Эксипиры перешёптываются и тихо смеются между собой, не следуя цели помешать разговору двух королей и принца. Пусть последний за весь ужин так и не произносит ни слова, а лишь ест и незаметно наблюдает за происходящим, атмосфера между старшим Кимом и Ушиком вполне приятная. Можно даже сказать, дружеская. — Получается, слухи о том, что Вы собираетесь строить и собирать новый флот — ложные? — с искренней заинтересованностью спрашивает король Ёнсам между трапезой. — Изначально мы и правда планировали постройку новых кораблей, — уверенно отвечает Ушик, отправляя кусок стейка к себе в рот, — но по итогу эта трата не имела бы никакого смысла. Мы уже имеем судна, пусть небольшие и всего пару. Пак усмехается и получает поддерживающую улыбку от Его Величества, в то время как принц, который сидит напротив, даже и не смотрит на него. Это расстраивает, но Ушик старается не отвлекаться от темы. — Этого достаточно, чтобы торговать за пределами моря и перевозить людей, — продолжает рассказывать открыто, нечего не скрывает. — Вариант расширения земель оказался выгодней и полезней. — Вы собираетесь расширить Эксипиру? — удивляется Ёнсам. — Территории уже выбраны, правда… — Ушик осекается на половине фразы и нервно сжимает кулаки. — Что? — На земли, что достаточно далеко от моего королевства, претендую не только я, — расстроено поясняет Ушик и тут старший Ким начинает догадываться. — Мои люди говорят, что принц Чонгук исследует местность и присматривает территории, которые станут частью Палурии. Упомянутое имя наконец привлекает внимание Тэхёна к разговору двух альф. Первым делом он видит, как отец напрягается всем телом, нервно сжимает вилку и нож в руках, в то время как король Пак уже жалеет о том, что всё же упомянул тёмное королевство и его принца. Юный принц с опаской осматривает своего старшего и ожидает хоть каких-то слов от него, после продолжительного и гнетущего молчания. Однако тишину неожиданно прерывает Ушик своим нервным смешком. — Как бы не начали бодаться из-за этого, — пытается отшутиться и свести ситуацию на нет. — Вам пришли вести из Палурии? — сходу начинает закипать Ким. Пак зажимает зубы и напрягает челюсть, чувствуя гнев короля Солирауса, и всё же нехотя отвечает: — Пришли. — Принц Чонгук меньше, чем через три недели станет королём. — Это было ожидаемо, — спокойно отвечает Ушик. — Король Хаын, говорят, слаб. Возможно, из-за возраста. Отчего-то его слова удивляют старшего. Внезапно появившаяся злорадствующая улыбка и короткий смешок ставят его в ступор. — Вы не знаете? — насмешливо уточняет Ёнсам и получает от Пака молчаливый отрицательный ответ. — Король Чон болен вот уже более пяти лет: с постели не встаёт, ест с ложечки и ходит под себя. Не сегодня-завтра его душа отправится на небеса, — говорит всё Ким с явным наслаждением, делая глоток красного вина. — Хотя, скорее всего, намного ниже. Ушик шокировано молчит и сомневается в правдивости таких конкретных слов. А потому переводит удивлённый взгляд на принца, чтобы убедиться, правду ли глаголит король, но ловит лишь грузный и хмурый взгляд. — Откуда такая точность? Мои люди регулярно посещают Палурию, ведут там дела, но о болезни короля в городе ни слова. То, что Пак поставит слова Его Величества под сомнения — очевидно. Но Ёнсама это не волнует. — У нас есть свои источники, — в двусмысленной улыбке говорит он. — Можете нам доверять. Ушик сразу замолкает. Понятно о каких источниках говорит Ким. Факт, что два королевства уже много лет посылают друг другу шпионов, — известен всем. Не самый приятный, достаточно опасный и больная тема для двух сторон, однако это реальность, которую приходится принимать. За столом между королями впервые наступает полное безмолвие. Ким-старший без напряжения продолжает трапезу, пока Пак угрюмо и многозначительно приковывает свой взгляд к себе в тарелку, будто теперь полностью находится в своих мыслях. Но кажется, резкое прекращение разговора волнует лишь его, ведь от Ёнсама не слышно ни слова, в то время как Тэхён с интересом и массой мыслей в голове наблюдает за атмосферой между ними. — Король Пак, — неожиданно для двух альф подаёт голос Тэхён. Ушик резко поднимает голову и устремляет на омегу свой удивлённый взор. — Ваше Высочество. — А как Вы узнали о коронации принца Палурии? — подозрительно тянет Ким. — Получил на неё официальное приглашение, — немного мешкает, но всё же озвучивает правду. — И Вы пойдёте? — с вызовом в голосе задаёт вопрос омега. Король Пак, видно, отвечать не особо горит желанием. Напрягая плечи и нервно вдыхая тёплый воздух, в котором витает запах горелого воска свечей, он кратко смотрит в сторону Ёнсама, оценивая его настроение. Ким остаётся безэмоциональным, не ожидает ответа, который бы его устроил. — Не смею не пойти, принц Тэхён, — отвечает Ушик уверенно и смело. — Отказ может быть воспринят Чоном как угодно, а я не хочу портить с Палурией наши деловые отношения. Неизвестно, для одобрения или просто опасаясь гнева короля Солирауса, Пак кидает на старшего взгляд. К счастью, видит его понимание и мудрость в глазах. Тэхёна, видно, такой ответ не устраивает, и он собирается сказать что-то ещё, но его останавливает незнакомый и весьма неприятный голос: — Нам с Палурией лучше никаких отношений не портить, — насмешливо произносит неизвестный, вызывая согласные смешки сразу у двух королей. Обращая внимание на источник звука, Тэхён переводит глаза на место, что находится рядом с королём Паком и наблюдает перед собой того альфу из королевской свиты, что так нагло и бесстыдно оценивал его ещё при первой встрече. Мужчина, одного возраста со своим господином, с хитрой и неприятной улыбкой смотрит на Тэхёна с таким же вызовом, с каким тот задавал вопрос его королю. Омега недоволен, что в их разговор так просто и нагло влились, не давая продолжить провокационный диалог. Этот человек определённо знал, что наводящими политическими вопросами Тэхён был бы не против испортить дружескую атмосферу между двумя королями и пошатнуть их доверие к друг другу. Особенно доверие отца к королю Ушику зависит от отношения второго к Солираусу и Палурии. Какое королевство он выберет, если придётся. Эксипира долгие годы играет на два фронта. Так было всегда: её войска не были даже на роковой войне сто семнадцать лет назад, что осквернила и в итоге породила Гнилую землю. Однако, если свадьба между Тэхёном и Ушиком всё же состоится, ситуация изменится. Весы сдвинутся и тогда Пак больше не сможет относиться к тёмному королевству так же, как и к светлому. Солираус теперь встанет впереди, получит расположение к себе и больше привилегий, ведь является родиной его супруга, который в будущем станет её правителем. Этого Ёнсам и хочет. Эксипира — лакомый в политике кусочек. Не имеющая запретов и конфликтов ни с Палурией, ни с Солираусом. Счастливые люди, что родились там. У них нет врагов, о них не разносят грязные слухи; все считают их дружелюбными, щедрыми, яркими и абсолютно чистыми; они имеют полное право посещать тёмное и светлое королевство без специального разрешения. В то время, как лично Тэхён знает, как выглядит Палурия только благодаря приукрашенным живописям и серым рисункам. Также, как и жители Палурии знают вид Солирауса только… «Я был в Солираусе». Внезапные и запутывающие слова принца Чонгука застревают в его мыслях и звенят в ушах. Они удивили, как только были услышаны, но вскоре принц старался их забыть — нет ему смысла думать о наглой лжи, что вылетела из рта принца Палурии, нет смысла даже предполагать: правда это или нет. Но что-то всё же заставляет Тэхёна с недоверием посмотреть на отца и начать непрерывно всматриваться в его лицо пытаясь понять: почему его терзают сомнения, и почему впервые за долгие годы слова их врага воспринимаются не как пустой трёп, а как-то, что заставляет его засомневаться в собственной отце и короле. Старший Ким выглядит так же, как и всегда: он холоден, строг и мудр; его голова полна важными делами королевства, идеями защиты его и своей семьи. Он не выглядит так, как человек, который будет врать собственному сыну. Говорил он все эти годы лишь правду. Но, что, если нет? Что если и до этого была ложь? Просто Тэхён не замечал и не знал. Все родители врут своим детям — все правители врут своим подданным. Без лжи никуда. А за первой ложью всегда следует вторая, и так может продолжаться до бесконечности, если человек считает, что ложь эта во благо. Натура Чонгука ему полностью понятна: тот может быть лживым от рождения. Ещё при первой встрече Тэхён понял, что ему просто нравится издеваться и шутить над ним, а потому слова о его официальном прибытии в Солираус, могли быть лишь грязной шуткой и провокацией. Но что, если посмотреть с другой стороны? Что если лжецом здесь оказывается вовсе не Чонгук? Сама мысль того, что он может поверить принцу Палурии, пугает и заставляет усомниться в собственной адекватности. С какой поры он перестал верить тому, кто все эти годы воспитывал его, учил и вкладывал часть себя? Может с той, когда осознал, что отец обманывает его регулярно с самого его рождения? Вся его мнимая уверенность в своей свободе рухнула, когда отец заговорил о браке, совсем позабыл о своём обещании: сделать всё, чтобы тот был счастлив. Таким образом король потерял доверие своего сына. И сейчас, смотря на этого человека и вспоминая его мелкие и незначительные обманы, Тэхён понимает: этот человек может и умеет врать. С любой удобной для себя целью. Даже если омега спросит у него насчёт Палурии, и даже если тот ответит, он не будет уверен в правдивости его слов. Однако окидывая полный стол людей и задерживая внимание на короле Эксипиры, Тэхён понимает, что, возможно, король Ушик знает правду. А врать перед ним королю Киму будет практически невозможно. Совсем незаметно настрой юного принца меняется. Он не подаёт виду, продолжает делать вид, что увлечён ужином и полностью в своих мыслях, но спустя безопасные секунды его глубокий вдох привлекает внимание Его Величества. — Отец, — принц приковывает к себе взгляд сразу двух королей, — если мы начали разговор о Палурии… — скромно и совсем тихо намекает Тэхён. Такой невинности и милому взгляду снизу-вверх король отказать не может. Понимая всю суть начала разговора, Ёнсам, хоть и напряжённо, но ласково улыбается, согласно кивая. — Я слушаю. — Я знаю, что с момента окончания войны на Гнилой земле королевская знать из Палурии никогда не посещала наше королевство, — омега почти пищит и старается не подавать виду, что что-то знает, но всё же любопытных глаз на себе избежать не может. — Это точно так? Несмотря на все усилия быть аккуратным, его вопрос всё же напрягает присутствующих. Теперь в их разговоре заинтересован и король Пак, который перестаёт есть и прислушивается. — Не понимаю твоего вопроса, — строго уточняет Ёнсам. — Могло ли быть такое, — невинно продолжает омега несмотря ни на что, — что помимо шпионов в Солираус прибывали члены королевской семьи Чон? Несмотря на упущение подробностей об официальном приёме, вопрос приводит Ёнсама в неприятный шок. Он бы с превеликим удовольствием посоветовал сыну не говорить таких глупостей, но присутствие третьих лиц не позволяет ему так сделать. — С чего такие подозрения? — Это не подозрения, — пожимает плечами, — а обычный вопрос. — Я не могу понять: к чему он? — король старается быть терпеливым. — Вся история написана на бумаге, о ней говорят наши предки, и описано там всё в подробностях. Визит людей из Палурии не остался бы незамеченным. — Не может быть так, чтобы больше века Палурия и Солираус не пытались наладить отношения с друг другом, не устроить такой же, как сейчас, вечер. Осознавая, что он начинает говорить лишнее, юный принц останавливает себя, не проговаривая и половины того, что планировал. Подробности о примирении двух королевств и визите друг к другу зарождают в короле Киме подозрения. Тэхён настойчиво давит на него своим взглядом, стараясь вынудить сказать что-то ещё, что-то конкретное, но Ёнсам лишь ответно прожигает дыру в сыне, стараясь понять, к чему тот хочет его подвести. — Поверьте, принц Тэхён, если бы Палурия и Солираус решили заключить новый договор, Вы бы были одним из первых, кто об этом узнал. Продолжить разговор Тэхёну не дает уже знакомый, но очень смутно, голос. Его глаза вновь приковываются к неприятному приближённому короля Пака, от чего ему вновь становится не по себе. — Прошу прощения, Вы… Уверенно и даже высокомерно подводит незнакомого альфу, но в разговор вливается король Ушик. — Хочу представить вам моего верного друга и правую руку, Ли Богом, — с гордостью Пак представляет своего друга, тот получает вежливый приветливый кивок только от Ёнсама. — Идея предпочесть расширение Эксипиры за счёт нового флота принадлежит ему. — Это было нашим общим решением, — с доброй, но неестественной (по мнению юного принца) улыбкой уверяет Богом, приглушая приятное удивление короля Кима. — Не все тайны и подробности королевства, особенно старые, могут дойти до наших годов, — нагло пропускает восхваления этого человека Тэхён и настойчиво продолжает тему разговора. — Поверьте, Ваше Высочество, сто семнадцать лет — это не так много; такие громкие события, как взаимодействия Палурии и Солирауса никто бы не смог скрыть. Ли Богом отвечает уверенно, без сомнений, и даже с улыбкой, будто насмехается над наивностью Тэхёна. — И договор нарушен быть не может, — защищает своего друга Ушик, — если люди из Палурии без разрешения проникнут на ваши земли и об этом узнаю — войны не избежать. — Шпионы не считаются? — усмехается принц. — Для этого нужны имена и существенные доказательства, — гордо произносит десница, будто приоткрывает юноше завесу тайны. — А их нет, да и пока что эти люди не приносят вам особых проблем. Вещи, которые Тэхён и так прекрасно знает, но согласен прикинуться глупым, ничего не понимающим в политике омегой — лишь бы отвести подозрения, — недовольно закатывая глаза. — Они правы, Тэхён, — уверенно заявляет король и становится спокойным, когда находит поддержку. — Мои дела государства — и твои дела, поэтому ничего скрыто от тебя быть не может. Напоследок Ёнсам по-доброму и со всей любовью улыбается сыну и уводит от него своё внимание, предпочитая начать разговор с десницей короля Пака. Тэхён согласно кивает, но уже готов взорваться от злости, сдерживая себя: поджимает губы, закусывает щёку изнутри и вдыхает полной грудью. Волнующий его разговор размыт и уведён в никуда, а значит незакончен. Это приводит в бешенство. Ему нужна конкретика и ответы, а не цитирование законов и правил. По итогу конец ужина проходит для каждого по-своему: свиты заканчивают свои увлекательные беседы, слуги убирают и продолжают иногда приносить алкоголь, уважаемые короли вместе с Ли Богомом обсуждают дела королевств, старший Ким рассказывает о свои планах, успехах и даже успевает несмешно пошутить, но вежливый и тихий смех всё же за этим следует. Вечер удачен для всех, кроме того, кто, по сути, является его причиной. Знакомство короля Пака и Тэхёна — единственный мотив этого ужина, но второй этого не чувствует. Словно тень, юный принц проводит остатки ужина у себя в грустных мыслях, не имея возможность уйти прочь и избежать отцовского гнева. В какой-то момент Тэхёну хочется исчезнуть, стать прозрачным — компания незнакомых людей на него давит, заставляет чувствовать отвращение, мучит его, пытает. У него ломит всё тело, голова вот-вот расколется, будто из него высосали все жизненные силы и соки. Если бы не слова короля Солирауса о том, что ужин окончен, терпение принца иссякло бы и вся боль вышла наружу вместе с истошными криками. Прекрасно видя состояние своего принца и несмотря на его уговоры оставить, Чимин всё-таки приносит ему отвар от лекаря, когда тот уже находится в покоях и готовится ко сну. Негоже так поступать, но слуга буквально заставляет выпить принца содержание чаши до последней капли, а уже только потом направляется с ним в купальню. На его душе становится легко, когда он видит, как уже спокойный принц мирно сидит на кровати, укрывшись большим одеялом и держа в руках толстую книгу, будто и не помнит, какие вещи с ним происходили после ужина. С мирной улыбкой Чимин ходит по просторным покоям и тушит свечи. Ким не обращает на него внимание и продолжает внимательно читать, а потому младший омега решает начать разговор непринуждённо во время того, как разглаживает его одеяло и поправляет подушки. — Всё прошло не так уж и плохо, — монотонно говорит Чимин. — Да, наверное, — юный принц тяжело вздыхает. — Мне захотелось вонзить себе нож в горло всего раза три за вечер. — Не говорите так, мой господин, — твёрдо, но ласково просит его слуга. — Король Пак, видно, не плохой человек: он очень вежлив и галантен, а замужество — не повод лишать себя всего и ставить на себе крест. — Конечно, за меня же это уже сделали. Хоть юный принц сейчас и спокоен, но видно, что переживания насчёт всей ситуации не отпустят его никогда. Чимин устало вздыхает, поджимает губы и соглашается со всем, кивая головой. Внушать Его Высочеству что-то бесполезно, здоровый же сон ему в такой ситуации показан. Утро вечера мудренее. Подойдя к принцу плотнее, Пак молчаливо протягивает руку ладонью вверх и в ожидании смотрит на своего господина. Недолго Тэхён фиксирует свой взгляд на нём, а после послушно отдаёт ему книгу и глубже залезает под тёплое одеяло — не собирается перечить обычной заботе. Прочитывая обложку, Чимин наблюдает, что это обычные исторические записи о вечном противостоянии тёмного и светлого королевства. — Решили повторить историю? — Знаю там всё наизусть, но захотел перечитать. Может, что-то пропустил. — И как успехи? — с добротой усмехается Пак. — Никак. Всё то же самое, — грустно пожимает плечами принц, разочарованно смотря в одну точку. — Поэтому кое-что не сходится. Чимин смотрит на своего господина с некой жалостью. — Хотите поговорить об этом? — Нет… — опускает глаза Тэхён и начинает нервно драть кутикулу на пальцах. Не видит юный принц, как слуга смотрит на него глазами, полные любви и понимания, но слышит, как тот отходит от него к книжному шкафу и небрежно кладёт книгу поверх других. Быстро Чимин возвращается к нему, садится на край кровати и трепетно берёт руку Тэхёна в свою, некрепко сжимая и нежно поглаживая горячими пальцами. — Мой принц, — шёпотом обращается и заставляет взглянуть себе в глаза, — в мире полно несходств и несправедливости. Порой они происходят не из-за ошибок или вранья, а потому что жизнь всегда с нами жестока, а Бог не волен в это вмешиваться, — после слов прислуги принц выглядит ещё более разочарованным, грустным и будто лишённым надежды. — Есть вещи, которые просто происходят, и они необязательно являются следствием чего-то хорошего. А потому иногда о них приходится умалчивать. — Но есть вещи, которые слишком важны, — взрывается и повышает голос Тэхён — не может сдерживать ярких эмоций. — Их нельзя просто так стереть из истории. — Я тоже так думал. Как ребёнок, потерявший родителей, — произносит Чимин, смотря на их скрепленные руки, в то время как у принца перехватывает дыхание. — Я не видел их с маленького детства и мне раньше казалось, что невозможно стереть из памяти тех, кто привел тебя в этом мир, кто дал возможность дышать, кто был с тобой первые годы жизни, — вновь возвращает взгляд на принца и неожиданно одаривает его улыбкой. — Но я забыл. Потому что так нужно, потому что это был единственный правильный путь, чтобы выжить и не хвататься за прошлое, — слуга наклоняется ближе и почти бесшумно говорит: — Ваше Высочество, Вам тоже необязательно ставить под сомнения то, что было раньше. Главное то, что у Вас есть сейчас. Насильно Тэхёна погружают на дно, в глубокие размышления. Уместны ли его сомнения насчёт того, чтобы было в прошлом? Стоит ли это его отношений с отцом? И достоин ли принц Палурии его доверия? Определённо нет. Но не может он всю жизнь жить в недоверии и подозрениях. Ему нужна правда. Есть ли смысл забыть о лжи и существовать в неведении? Достойны люди, которые ему врали, того, чтобы он обо всём забыл и начал доверять им вновь? Стоит ли Тэхёну закопать уважение к самому себе под землю и сделать вид, что он ничего не понимает и не знает? Определённо нет. За монолог Пака у юного принца успевают похолодеть руки, а весь жар уходит в грудь и щёки. Пальцами он остро ощущает тёплые прикосновения и пот в ладонях; чувствует ту нежность и спокойствие, что пытается ему передать Чимин. Тот младше его, но мудрее — обладает способностью держать свои эмоции в руках, надеть маску и спокойно пережить трудное. Тэхён же этого не может, как бы не старался. Всё, на что у него хватает сил: устало взглянуть на слугу и слабо ему улыбнуться, уже ощущая приближающийся сон. — Спокойной ночи, Чимин. — Спокойной ночи, Ваше Высочество, — шепчет в ответ омега. Вставая с места, Чимин тушит последние три свечи на подсвечнике, который стоит на тумбочке у кровати, и, наблюдая за тем как принц почти с голой погружается под одеяло, уходит из покоев со спокойной душой. По коридору, покрытому тьмой и освещённому факелами и свечами, Чимин неторопливо направляется в свою комнату, не думая ни о чём. Конечно, он переживает за принца Тэхёна, но его беспокойство скорее связано с состоянием господина. Хоть и замужество, как сказал Пак — не самое плохое, что может случится в их время, это изменит жизнь Его Высочество навсегда. И Чимин не знает, сможет ли он когда-нибудь избавить своего господина от апатии и вечного несчастья. Резко омега тормозит, так и не закончив путь в свои покои. По его спине проходит холодок вкупе с неприятными мурашками, а в груди начинает играть страх, дыхание замирает. Всем телом Чимин чувствует присутствие ещё одного человека, прямо за собой. Спустя секунды он слышит сзади себя тихие и медленные шаги, но при этом тяжёлые, страшные и опасные. Напряжение, что пронзает даже кончики пальцев, машинально двигает его руку к спрятанному под одеждой кинжалу. И как только неизвестный подходит к нему впритык и неожиданно кладёт сильную и горячую ладонь на омежье плечо — от чего животный страх тут же наполняет всё юное тело, — Чимин резко оборачивается, готовясь дать отпор и пустить в ход своё оружие. — Тихо, не пугайтесь, это я, — в лёгком испуге басит Юнги, придерживая омегу за плечо. А Чимин в полном шоке — у него чуть не остановилось сердце. — Ах, сир Юнги, что ж Вы так пугаете! — шёпотом кричит Пак, ведь находится почти в истерике. — Ночь же на дворе! — Прошу прощения, не подумал, — раскаивается альфа и отходит немного назад, чтобы парень успокоился, но тот всё ещё возмущён. — Не стоит подкрадываться к омегам в такое позднее время, тем более в темноте. Я же Вас убить мог! — Вы? — рыцарь скептически усмехается, сохраняя холод в глазах, но улыбка тут же спадает с его лица, как только Пак приподнимает край своей жилетки и показывает спрятанный под ней кинжал. — Тогда мне следует быть осторожным, — Юнги неловко прокашливается, но быстро возвращает серьёзный настрой. — С Его Высочеством всё хорошо? Ужин прошёл напряжённо. Вопрос слегка удивляет слугу и ставит в тупик. Он задумывается, но, по крайней мере, больше не напуган и не в бешенстве от необдуманных действий рыцаря. — Он был немного на взводе, но сейчас всё неплохо, — отвечает в полголоса. — Принц выпил отвар и уже должен крепко спать. Мин облегчённо выдыхает, слегка подрагивая грудью и одобрительно кивает. — Рад это слышать. Альфа задерживает взгляд на лице Пака, всматриваясь в его глаза, останавливаясь губах, опускаясь дальше на шею. Но как заканчивает и возвращается к глазам напротив, приходит в себя. Делает вид, что ничего ему больше не нужно, что в разговоре больше не заинтересован: опускает глаза в пол и будто собирается уходить. Осматривая рыцаря Королевской гвардии с ног до головы, Чимин, будучи абсолютно спокойным и непринуждённым, планирует продолжить путь в свои покои, оставив альфу одного. Однако он не успевает этого сделать, ведь Мин резко хватает его за предплечье и сминает пышные рукава белой рубахи. — С Вашим плечом всё нормально? — отвечает на немой вопрос старший. — Что? О чём Вы? — Чимин искренне не понимает, о чём речь. — Я сбил Вас сегодня утром в коридоре, — мужчина пытается быть спокойным, но слова из его уст вылетают быстро и с запинками. — Прошу прощения, что не попросил прощения тогда, просто я очень спешил. Напор, что исходит от этого человека, мягок, а просьбы простить вполне серьёзны. Похоже, его эта ситуация и правда волнует. Но Чимин ничего страшного в ситуации не видит, ничего у него не болит. Но от понимания, что рыцарь тогда его проигнорировал не специально, становится легче. — Всё в порядке, — очаровательно смотрит на альфу в ответ и нежно тянет уголки губ вверх, — спасибо, что беспокоитесь обо мне. Рыцарь плавится от его обаяния, и улыбка на лице Пака становится хитрее, но она всё так же сдержана. Дожидаясь того, что его руку отпустят, Чимин не пророняет лишнего слова и опускает голову, пряча своё удовлетворение на лице, и, наконец, уходит прочь.

***

Тонкими, но грубыми пальцами Чонгук перебирает немаленькие листы белой бумаги, на которых чёрным карандашом расчерчены планы построек, что в будущем им пригодятся. Рядом сидит крупный и короткостриженный альфа, Ким Намджун — его любимый и самый близкий друг детства; умелый воин, стратег и добродушный, преданный человек, которому Чон готов доверить свою жизнь и даже жизнь народа Палурии. В руках его также находятся листы бумаги, только более старые, серые, относящиеся к прошлым делам государства. Сейчас они находятся в тёмном кабинете принца уже глубокой ночью. Как сели днём, так и продолжают — никак не могут себя заставить идти спать. А ведь глаза уже начинают краснеть и щипать: комнату, покрытую тьмой, освещают лишь два подсвечника, закрытые шторы не пропускают свет, а окна — свежий воздух. Намджуну кажется, что он и Его Высочество понемногу начинают сходить с ума, что отчёты и чертежи будут ему сниться, но перечить воле принца не может. Раз уж тому необходимо закончить все планы на сегодня здесь и сейчас, то так тому и быть. Он его прекрасно понимает. Волнения принца насчёт дел государства сейчас, когда времени до его коронации остаётся ничтожно мало, возрастают в несколько раз и ощущаются намного острее. Чонгук хочет быть хорошим правителем, всегда стремится стать лучшей версией себя, не переставая избегать ошибок своего отца и других предков. Намджун не хочет задеть чувства принца и сбить его с пути, а потому никогда не говорит того, что тот похож на короля Чона. Если быть честным, тёмная тень короля Хаына всегда будет и тенью Чонгука: она никуда не денется и чёрные глаза Чона-старшего всегда будут видны в зеницах его сына. Замечая, как внимание Чонгука приковано к местам на карте, которые не принадлежат Палурии, Намджун отвлекается от своих дел. — Уверены, что присвоение этих земель уместно? — хмуро проговаривает старший. — Вокруг них постоянно ходили люди Эксипиры — вероятно, король Пак хочет их себе. — Мне теперь нужно следовать любым капризам и желаниям Ушика? — не поднимая головы, низко бубнит Чонгук. — Не знаю, готовы ли Вы согласиться на войну, как только вступите на трон, — Намджун пытается отшутиться, но в его словах слышно беспокойство. — Не драматизируй. Пак слишком заботится о наших политических отношениях — из-за куска земли плакать не будет, — вполне спокойно и отстранённо говорит будущий король, на что его друг может лишь поджать губы и молча согласиться. — Чей это чертёж? Из множества бумаг, заинтересованностью принца удостаивается лишь одна. Чонгук протягивает её Намджуну: тот недолго смотрит, хмурится, вспоминает, после чего делает выводы: — Эти сборки создал один из строителей второй Вашей школы, — Ким рассматривает план большого корабля, в который умело введены все детали, что могут понадобиться Его Высочеству, при этом не имея лишнего, благодаря чему будет иметь достаточную скорость, пространство, но всё так же будет оставаться прочным. — Он из не очень богатой семьи, поэтому и осмелился предложить свою идею. — Заплати ему сколько нужно. — Как прикажете, — Намджун откладывает выбранный принцем чертёж поближе к себе и пытается вернуться к своим бумагам, однако не может этого сделать спокойно — затронутая Чонгуком тема нового флота, а также то, что принц отвлекается от планов кораблей и теперь его взгляд полностью прикован к пустым местам на карте, вновь начинает его тревожить. — Всё ещё хотите отправиться за туман? — как бы невзначай спрашивает он. Тёмный принц прекращает любые свои действия и резко застывает, сжимая карту в руках. В тоне друга он слышит надежды на то, что ответ будет отрицательным — не таким, как всё это время. Но Чонгук такого предоставить ему не может. Да, хочет. И он это сделает. Меж высоких гор Палурии, за королевским дворцом, в полной тьме есть воды, которые невозможно рассмотреть, которые так и остаются неизученными. Закрыты они полностью большим и густым туманом, который никогда не рассеивается, да и вообще, будто бы не двигается с места. У берегов вода чёрная и мутная — неизвестно: озеро это или выход в море; может, там скалы, большая глубина или неизвестные огромные чудовища. Единственное, что об этом месте известно, — что из него ещё никто не возвращался. Долгие века правители тёмного королевства отправляли туда небольшие судна с немалым количеством людей: воинов, мореплавателей, учёных и историков. Но никто из них так и не смог вернуться. А потому, так и не поняв, что забрало у Палурии этих людей, — сами воды или то, что в них обитает — разведку решили прекратить. Многие годы ни один из королей тёмного королевства не осмеливался даже затрагивать тему плавания через эти воды, а Чонгук решил нарушить эту традицию. Палурия никогда не станет великой, так и останется простой тёмной землёй, тенью Солирауса, если не начать двигаться. А правление отца Чонгука и вовсе привела их к тому, что они сделали несколько шагов назад. Стыд и позор. — Думаю, это судно — прекрасный вариант для первого отплытия в неизвестность, — отвечает сразу на все вопросы Чонгук и ставит своего друга перед фактом. Намджун напряжён, но ничего против не говорит. Пытался отговорить того от безрассудной идеи ещё в самом её зарождении, но не получилось ни тогда, не получится ни сейчас. В кабинете вновь наступает глухая тишина, которую нарушает лишь звук шуршащих документов и карты. Чонгук старается лучше сосредоточиться, продумать свои будущие планы королевства, а Намджун отгоняет от себя дурные, навязчивые и тревожные мысли и пытается не фокусировать внимание на теме их разговора. Неожиданно, от тусклых туч внутри, его спасает стук в дверь. Двое альф отвлекаются и поднимают свои глаза на проход в кабинет, в котором уже находится один из слуг. — Ваше Высочество, — делает короткий поклон невысокий омега. — Что случилось? — спрашивает Чонгук, видя напряжение молодого человека. Слуга зажимается ещё больше, мешается, не знает, как начать и с опаской поглядывает на присутствующих в кабинете, но всё же сообщает: — Король желает Вас видеть. Слова пронзают тёмного принца со спины, от чего в его жилах сразу холодеет, а во всём теле появляется необъяснимая тревога. Чонгук переводит свой взгляд на друга, который напряжён не меньше. Молчание затягивается, и оно напрягает. Чон терпеливо прикрывает глаза и глубоко вздыхает, собираясь с силами. Намджун его не останавливает: молча он наблюдает, как Чонгук с тяжестью встаёт и, шумно шагая, направляется к выходу их кабинета, после чего громко хлопает дверью. Старший знает причину такой реакции принца: тот не видел своего отца почти год. Чон уже и успел забыть дорогу к покоям короля. Возможно, из-за частоты приходов туда, а возможно, причиной этого является ярое нежелание знать, что в стенах дворца Палурии лежит живой труп, которого Чонгук обязан называет отцом и королём. А ведь просторные королевские покои уже давно забыли, что такое шум и веселье. Омеги-хохотушки, развлекающие Его Величество, сменились на лекарей и сиделок, вместо вкусных ужинов и алкогольных напитков королю впредь позволены лишь лекарства и жидкая пресная еда, а спальня, которая раньше была самым ярким и богатым местом во дворце, теперь является пустой серой комнатой без единого намёка на яркий цвет. Чонгук так давно не стоял перед этими большими дверьми, так давно не стучал в них и не заходил, что рука, собранная в кулак, при поднятии холодеет и немного подрагивает. Как только несмелый стук эхом ударяет по каменным стенам, дверь в комнату без замедлений распахивается и предоставляет вход внутрь. Чонгук делает шаг и оказывается среди толпы сиделок и врачей, которые при виде принца отходят от постели и преклоняют свои головы. Король Чон скрыт за просвечивающим тюлем, который полностью покрывает кровать, спрятан в темноте, поглотившей его покои. Он закрыт ото всех. И от своего сына — тоже. Медленно альфа подходит к постели короля, опуская глаза вниз; с опаской он встаёт с той стороны, где белый балдахин раздвинут, и только спустя секунды осмеливается поднять взгляд на человека, который прикован к этой несчастной постели. И хоть Чонгук старается это упорно скрыть, но ужас и отвращение накрывает его с головой. Чон Хаын за этот год и правда превратился в живой труп: красные язвы на теле приобрели серый оттенок и покрывают теперь практически его всего, кожа мужчины почти зелёная, имеет трупные пятна и рельефные, крупные морщины, седых волос на голове почти нет, а лицо… Опухшие и красные глаза под собой имеют большие синие мешки, щёки впали, а губы сухие и потрескавшиеся с засохшими капельками крови. Опуская глаза чуть вниз, Чонгук замечает руки короля, которые слабо сжимают одеяло: сморщенные, худые, как у скелета, и практически чёрные в кончиках пальцев с поломанными ногтями. Его отец перестал быть похожим на человека. Но он это заслужил. Бог разгневался на Хаына и наказал за жадность, тщеславие, блуд, обжорство и пьянство. За нарушение клятвы оберегать, защищать и быть верным своему народу, своему королевству и своей семье. Уставшие чёрные глаза, налитые нездоровой краснотой, смотрят Чонгуку прямо в душу, пытаются пробить насквозь. Он знает этот взгляд: презрительный, брезгливый, наполненный ненавистью и стылом за своём чадо. Годы идут, а отец всё так же пытается принизить его без слов. — Ты не изменился, — тихо подаёт свой слабый и хриплый голос король, прикладывая немало усилий. — Зачем ты позвал меня? Чонгук груб и холоден — любезничать с отцом он не собирается. — Даже не поинтересуешься, как я себя чувствую? — криво усмехается мужчина. — Ты не заходил ко мне год. — Ты сам в этом виноват. — Неужели? — Хаын с трудом тянет уголок губ вверх и тяжело вздыхает, будто ему не хватает воздуха. — В чём же повинен слабый, больной старик, чтобы собственный сын не заходил к нему год и оставил наедине со смертью? — Ты сейчас смеёшься надо мной? — младший альфа возмущён от обвинений в свою сторону. — Возможно, Чонгук, я чем-то обидел тебя… — Ты в бреду. Болезнь забрала у тебя весь здравый смысл, — Чонгук смотрит на отца с ещё большим призрением. — …но я умираю, — кряхтит старший. — Моя душа покинет тело в скорые дни, и последние часы свей жизни я хочу посмотреть на тебя. Посмотреть на своего наследника, на того, в ком я вижу себя, — на лице больного короля видна и боль и злость. Он шумно прокашливается и теперь ему говорить ещё сложнее. — Ты же всё-таки мой сын, Чонгук. Принц меняется в лице за считанные секунды. В глазах видна сталь, но всё тело напрягается и будто готовится к бойне. — Я не твой сын, — без сожалений отрезает он, — и ты мне не отец. — Не говори так. Старший Чон выглядит отчаянным и даже искреннем, но Чонгук не верит ни единому его слову. Медленно он подходит ближе и покрывает лицо отца своей тенью, нависая над ним сверху и смотря словно хищник на умирающее, беззащитное животное. — Ты ведь ненавидел меня всё это время, отец. Ты ненавидишь меня до сих пор, — Чон видит в глазах снизу что-то, напоминающее боль, но ему не жаль — он говорит лишь правду. — Раньше всем говорил, что я — несносный мальчишка и глупый ребёнок, которым невозможно управлять, и из которого ничего путного не вырастет, а теперь разносишь слухи о том, что я планирую начать войну, — злостно выплёвывает он, находясь на взводе, на что Хаын неприятно морщится, — что я жесток и беспощаден. — Не всегда своей головой управляю я, сын. Порой демон на моих плечах оказывается намного сильнее. От жалких попыток оправдать себя у Чонгука вырывается нервный смешок. Демон, о котором заговорил его отец вновь, — стена, стоящая между ними много лет. Кажется, с самого рождения тёмного принца. — Не переживай, оправдывай себя сколько хочешь, я найду всех твоих крыс, которые помогают тебе и твоим чертям, — кривит улыбку молодой альфа и оглядывает худощавое тело отца вновь, испытывая теперь не страх, а что-то, напоминающее удовольствие. — Это умно, но так жалко. Ты жалок и не перестаёшь быть беспощадным, даже когда при смерти. — Кто бы говорил, — неожиданно для Чонгука отец усмехается. — Посмотри на себя, Чонгук: был таким невинным, пушистым львёнком, а стал в итоге гордым и злым львом, который не видит перед собой ничего, кроме того дня, когда трон будет твоим, — слова и нахальная ухмылка бьют принцу в самое сердце. — Даже сейчас в твоих глазах я вижу ненависть и гордыню, хотя ты стоишь над умирающим и слабым отцом. — Ты называешь меня злым? Меня? — альфа взрывается, его тон становится агрессивней и выше. –Ты ненавидел меня, призирал и бил. Ты стыдился показывать меня, не считал своим сыном, не потратил и дня на то, чтобы воспитать, — с трудом он сглатывает ком в горле, но останавливаться не намерен. Ему есть, что сказать. — Ты изменял папе, поощрял взяточничество, ты открывал бордели, где насилует омег и детей, пропивал, проедал и проигрывал все деньги государства, что увеличивало бедность и кражу в Палурии, ты прилюдно казнил тех, кто был с тобой не согласен, кто осмеливался пойти против тебя, ты богохульствовал и считал, что ты — и есть тот самый Бог. И ты смеешь меня называть злым? Внутри его груди горит огонь, эмоции бьют через край, а Хаын, похоже, этого и добивался, ведь ни капли не удивлён. И несмотря на свою слабость, мужчина понимающе кивает. — Ты обижен, Чонгук. Обижен на меня, на этот мир, на его несправедливость. Эта ненависть будет расти в тебе, и в один из дней она тебя погубит, причинив боль твоим близким, — король прокашливается и набирается сил. — Не буду спорить: я был плохим отцом и не самым лучшим королём, — Хаын прожигает сына острым взглядом, заставляет его напрячься, а после нападает и шипит младшему в лицо: — Но это не значит, что ты будешь лучше, — слова, от которых принц цепенеет. — Взобраться на трон может каждый, а быть достойным его всё то время, когда вокруг тебя столько власти и соблазна, — единицы. Говорит ли Хаын из-за ненависти и зависти к молодому альфе, или же от попыток предостеречь того — непонятно. В глазах его Чонгук видит боль и злобу, накопленную за все эти годы, но он — больше не маленький и беззащитный мальчика, а потому прятаться от отцовского гнева не намерен. — Ты проиграл, отец, признай это. Что бы ты не делал, но все на моей стороне, все ждут смены короля в Палурии, а после твоей смерти ни один не опрокинет ни слезинки. — После этих слов будешь верить и убеждать себя в том, что не похож на меня? — усмехается король, уже не замечая того, какую боль наносит своими издевательствами и тем, что подписывает приговор на провальное правление собственному сыну. — Наслаждайся победой, но помни мои слова. Кажется, что король заканчивает всё, что хотел сказать, Чонгук также не собирается продолжать разговор с этим человеком и чувствовать боль при каждом взгляде на него. Однако неожиданно Хаын вновь поднимает на сына взгляд и тяжко протягивает ему руку. — Дай мне руку, Чонгук, — почти умоляет старший альфа, — в последний раз, дай прикоснуться к тебе. Просьба, похожая на самую настоящую мольбу, ставит принца в ступор и приводит в шок. Распахивая глаза, он осматривает мужчину и убеждается: это не его отец. Это один из тех самых демонов, что сидит на его плечах. Не зная, чего ожидать дальше, Чон-младший выпрямляется и отходит от королевской кровати, собираясь поскорей убраться из этой комнаты. Но резкая и на удивление крепкая хватка старческой, грубой руки, заставляет его остановиться и опустить свои глаза на короля вновь. Впервые за долгое время он видит лицо своего отца настолько близко. — Бойся власти, Чонгук. Иначе она разгневается и обернётся против тебя, — Хаын выдыхает и снова закашливается, падая на подушки назад и отпуская сына. В ладони Чонгук чувствует тепло и что-то постороннее. Опуская глаза на раскрывшуюся руку, он приходит в ещё больший страх и ужас. Теперь ему понятно, для чего отец позвал его. В свой кабинет альфа буквально врывается, находясь в непонятном для себя состоянии. Всё его тело будто пробито током, сердце в груди стучит так, словно ему не хватает место и ему нужно быстрей вырваться наружу, в лёгких не хватает воздуха, а глаза расширены в ужасе и страхе. — Господин, — обеспокоенный Намджун, при виде своего принца, тут же подрывается с места, — что с Вами? — Иди к себе, Намджун, — с бешенством в глазах говорит Чонгук куда-то в пустоту, — закончим завтра. Резкая перемена настроения и отмена всех их планов вводит в замешательство. Намджуна с головой накрывает беспокойство о принце, ведь состояние, в коем сейчас тот находится, сравнимо с тем, что называют безумием. — Конечно, но… — нехотя соглашается верный друг, держа в себе массу тревожных мыслей и беспокойств. — Всё в порядке, Чонгук? — пытается подойти ближе и заглянуть в глаза. Намджун редко называет Его Высочество по имени — ему это не положено. Но сейчас все формальности разрешено опустить — редко можно увидеть Чонгука в такой растерянности и животном страхе. Но, кажется, переживания друга только гневят альфу, и тот вмиг пронзает его дьявольским взглядом исподлобья. — Нет, не в порядке, — огрызается Чонгук, тяжело вздыхая и требовательно кивая назад. — Просто оставь меня одного. Спиной он чувствует поникшее настроение Кима. Ему жаль, что он вымещает сейчас всю злобу на нём, но управлять этими эмоциями не в силе. Намджун аккуратно и медленно подходит к нему, поддерживающе кладёт тяжёлую ладонь на плечо принца и чуть его сжимает. Чонгук не знает почему, но ему немного становится легче — понимание того, что в такие моменты рядом есть кто-то, приводит к надежде и правде этого мира: он не один. В ответ Чон дотрагивается пальцами к руке друга и похлопывает, давая понять, что он это выдержит. Без лишних слов Намджун всё же скрывается из тёмного кабинета, оставляя принца наконец наедине с самим собой. Глубоко вздыхая, Чонгук расслабляет плечи и крепко зажмуривается, чувствуя и свободу своей слабости и усиление неизвестной боли в груди. С трудом он сглатывает тяжёлый комок, что пытается вызвать слёзы, и буквально заставляет себя привыкнуть ко всему этому, лишь бы оно не вырвалось наружу. Чувствуя сомнительное облегчение, он выходит через чёрную дверь на небольшой балкон, надеясь на, что свежий воздух ему поможет. Слишком наивно. Ему кажется, что он уже почти час стоит на холодном воздухе, облокотившись локтями о перила, опустив голову вниз и зажмурив глаза до белых пятен перед собой, просто думая ни о чём. Ему сейчас плохо, вот-вот и его стошнит — отец знает, в какие точки нужно бить, чтобы вывести его на эмоции. Всю жизнь Чонгук ненавидел и боялся быть похожим на того, кто зародил в нём самый большой страх — не оправдать собственным ожиданий и повторить ошибки людей из прошлого. Первым, что он видит, когда наконец открывает глаза, — мерцающий блеск в руке. Медленно он крутит серебряный, с чёрным камнем внутри перстень пальцами, всё ещё сомневаясь в мотивах отца, когда тот его отдавал. Сделал он это насильственно, его целью изначально было — передать сыну перстень, который передаётся наследникам. Но ещё слишком рано. По правилам: кольцо снимается уже с покойника и передаётся его приемнику, когда тот произносит клятву и вступает на трон. Король до конца свих дней должен оставаться королём. А Хаын это правило нагло и намеренно нарушил. Посмотрев на Палурию с высока, Чонгук вспоминает его слова. «Был невинным, пушистым львёнком — стал гордым и злым львом». Не ощущая больше никакой тяжести внутри, Чонгук опускает взгляд на чёрный перстень, а после без сомнений надевает его на безымянный палец левой руки, сразу потом разминая кисть, чтобы привыкнуть. Он тоже нарушил правило, но это первый и последний раз. В этом есть смысл. «Бойся власти, Чонгук. Иначе она разгневается и обернётся против тебя». Чонгук будет боятся, он будет вспоминать об этом при каждом своём взгляде на этот перстень. Он станет его оберегом.

***

И так беспокойный и дискомфортный сон на письменном столе Чонгука, что заснул в своём кабинете на куче бумаг, нарушает громкий и настойчивый стук в дверь. Из уст принца доносится недовольный стон, ему хочется продолжить спать, но мешающий звук достаточно громкий, чтобы заставить его подняться. — Да, — спросонья басит Чон, протирая заспанное лицо руками. В комнату, что еле освещена пасмурным, бессолнечным утром за окнами, врывается один из слуг. Он весь запыхавшийся, испуганный и в панике, однако, как только он видит перед собой только что проснувшегося, и видно, не в самом бодром состоянии, принца Чона, тушуется, встаёт смирно и опускает взгляд. — Простите, что потревожил Ваш сон, господин. Но Чонгук же ругаться и не планирует, несмотря на переживания молодого парня. У него нет на это сил. — Сколько время? — хмуро спрашивает альфа, пытаясь до конца проснуться. — Ещё только раннее утро, — быстро отвечает своему господину. — Зачем пришёл? — достаточно уныло и незаинтересованно спрашивает Чонгук, но когда видит, как парень перед ним зажимается и вновь начинает нервничать, сам настораживается. — Что-то произошло? — Меня прислал Ваш папа, — осторожно доносит он и вызывает у принца лёгкую панику и беспокойство. — С ним всё в порядке? — Да, Чон Якхо в норме, — тут же успокаивает принца, — но он просил сообщить Вам, — слуга находится в страхе, но Чонгук его не торопит несмотря на то, что сам теперь переживает не меньше. В какой-то момент юноша всё обдумывает и резко поднимает голову, решительно посмотрев на принца. — Его Величество, король Чон Хаын, в результате продолжительной болезни скончался этой ночью. Должен ли Чон испытывать грусть и скорбь? Или же в его случает понятней будет радость и облегчение? А может, ему стоит промолчать и сдержать все эмоции в себе? Как под стать будущему королю. Однако Чонгук ещё не король. Трон теперь полностью свободен. И хоть он ждал этого момента долгие годы — никогда бы не был к этому готов. Смерть ненавистного ему отца вызывает шок и заставляет одинокую, но крупную слезу стечь по бледной щеке, после которой принц закрывает глаза. От облегчения или от боли это всё происходит — понять не может. Но знает лишь одно: Чон Хаын знал, что умрёт и перед этим оставил за собой большое пятно на душе своего сына.

***

— Его смерть была ожидаема, — спокойно и без всякого намёка на слёзы проговаривает Намджун. — Даже долгожданна, — хоть и грустно, но всё же усмехается Якхо, не отводя взгляд от пустой королевской постели. Теперь покои короля свободны: прислуга продолжает избавлять из от вещей покойника, приводя в приличный и негнетущий вид. Но Чонгук смотрит на них и всё ещё сомневается: осмелится ли он когда-нибудь занять их. Принц чувствует, как теперь в этой комнате пусто и до сих пор мрачно. До сих пор здесь пахнет смертью, пахнет присутствием предыдущего правителя, пахнет его гневом, его гнилью. Но при этом Чонгук продолжает выглядеть непринуждённо, не источая никаких эмоций, даже не поддаваясь той соблазнительной радости и чувству победы, что ощущает за своей спиной. — Стоит ли нам проводить похороны? — всерьёз задумывает Ким. Чон Якхо недолго думает над его размышлениями и вскоре показывает свою умиротворённую улыбку. — Думаю, это будет решать Чонгуку, — не предлагает, а ставит перед фактом, а потому Намджун кивает. — Это будет первым приказом нашего нового короля. Улыбка на лице старшего омеги становится ярче и шире. Он ждёт слов от своего сына, от своей гордости, от будущего правителя Палурии, но тот молчит и продолжает стоять, смотреть в одну точку. От его молчания Якхо неприятно, но он пытается понять состояние сына, поэтому продолжает держать лицо. Но улыбка его слезает моментально, когда глаза его падает на руки сына, что он завёл за спину и сцепил в замок. Гладкий чёрный камень в серебряном перстне отражается в его глазах и, кажется, останется перед ними надолго.