Инь и Ян. Одержимость.

Спустя три года. В этот раз устраивать всеобщее собрание мафиозных кланов Азии досталось Минхо. Он не был в восторге. И проигнорировать его он не может. Не тогда, когда подмял под себя весь бизнес в стране. Он понимал, что выход на большую арену несет за собой определенные риски и последствия, и осознанно на них шел. Однако все эти формальности, забирающие слишком много сил и времени, которые можно было пустить на важные дела, требующие больше внимания, здорово выматывали. Это его раздражало. Как и вести бесполезные светские беседы. Он не пьет, но по правилам этикета вынужден крутить в пальцах бокал игристого, наблюдая как гость перед ним хлещет его, не зная меры. Он давит в себе отвращение, чтобы не скривится на публику и не дать папарацци запечатлеть это на камеру. За столь долгий срок к постоянному их присутствию привыкнуть он так и не смог. Лениво скользя взглядом по гостям, он замечает как в другом конце зала о чем-то оживленно спорят Ким и Со. Он видит на их лицах растерянность. Видит как они начинают выискивать кого-то в толпе. И судя по тому как раскосый взгляд Чанбина поймал его, искали они именно его. Минхо выгибает бровь и они оба тут же направляются к нему. Однако все его внимание быстро переключается на другого человека. До боли знакомого. Он проходит мимо, совсем его не замечая и не смотря в его сторону. Минхо столбенеет. Ноги прирастают к полу. Звуки исчезают. Он будто в вакууме, где есть только они вдвоем. Он смотрит на него непрерывно, не моргая, сверля чужой затылок. Минхо не понимает как он здесь оказался. А точнее кто допустил! В прошлый раз ему пришлось многим пожертвовать, чтобы выбить для Чана право существования под ненавистным солнцем. Ему буквально пришлось отойти на те позиции, которые он занимал до того рокового события на Комиссии. На меньшее Якудза согласны не были. И что он видит?! Чан следует по пятам за сыном Якудза! Что это, если не плевок в душу? Не пинок в живот? Минхо сделал все, чтобы не видеть и не знать, где находится Чан. Думал так будет проще. А на деле оказалась… Черт! Тогда Бан уехал из страны и он сделал все, чтобы не появился вновь. Иначе была бы велика вероятность сорваться. Он бы убил его. И это мысль даже не пугает. Внутри все кипит, бурлит словно лава в жерле вулкана, но взгляд он не отводит. Смотрит на него исподлобья. Многие оборачиваются на него, но ему откровенно плевать. Со и Ким молча стоят рядом, пытаясь лишний раз не привлекать его внимания. Знают, что проебались и получат за это. Чан, чувствуя чужой тяжелый взгляд, который, была бы возможность, прожег в нем дыру, оборачивается, сразу находя обладателя. Минхо. Их взгляды пересекаются. Его холодный, наигранно безразличный. И младшего – злой и хищный, на дне которого плещется омерзение. Чан держится из последних сил. Он хотел одного. Увидеть его. Минхо не выдерживает первым. Бокал в сжатой руке предательски скрипит и он пихает его стоящему рядом в руки. Отворачивается и быстрым, резким шагом пересекает зал, скрываясь в глубине здания на глазах изумленной его поведением толпы. Он убегает. Хочет спрятаться. Но не от надоедливых любопытных взглядов. Даже не от Чана. От самого себя. От гребаных мыслей, что словно тьма заполонили голову. Он их боится. Под их натиском тяжело сдержаться. Он надеется лишь на то, что Чану хватит ума не сунуться к нему. Залетев в уборную, он настежь распахивает окно, наполняя легкие промозглым январским воздухом. Он даже не ежится. Его трясет, лицо горит, а грудь ходит ходуном. Он не в силах взять себя в руки. Минхо старался выбросить Чана из своей головы. Если бы он мог, вырвал бы и сердце, что принадлежит одному ему, из груди. Он бы вернул время назад и пустил бы ему пулю в лоб. Он бы стер его из своей памяти. Он бы сделал все, лишь бы не проживать те чувства и эмоции раз за разом. Минхо, правда, пытался. Погрузился с головой в работу настолько, что удалась подмять под себя даже правительство. Он вышел на новый уровень. Это другая арена. Отчасти, у него получилось. Потому что времени думать у него просто не было. Были просто чувства и эмоции подавленные до такой степени, что он и вовсе забыл о их существовании. Однако сейчас, встретившись с наглым взглядом круглых глаз, он понимает, что все это было зря. Потому что все оно вылазит сейчас. Разрушает его в моменте. И подобное хуже в тысячи раз. Дрожащими пальцами он достает пачку сигарет из внутреннего кармана пиджака. Прикуривая, Минхо тут же крепко затягивается. Голова идет кругом и он прикрывает веки. Обхватив сухими губами сигаретный фильтр, он наполняет легкие ядовитым дымом. Не замечает как заканчивается пачка. Лишь бросает досадливый взгляд на подоконник, об который тушил сигареты. Хлопает дверь. Он слегка поворачивает голову в сторону, чтобы увидеть того бесстрашного, что посмел его потревожить, и замечает сына Якудзы, направляющегося к кабинкам, чтобы справить нужду. Он поджимает губы, и, не закрывая окно, направляется к выходу из уборной, встречаясь лицом к лицу с тем, кто, не церемонясь, оставил глубокие раны на душе и сердце. Дважды. Он слишком погрузился в себя, пытаясь успокоиться, что совсем забыл, что Чан следует по пятам за наследником японцев. В голове что-то щелкает. Громко и неприятно. Его поглощает тьма, заботливо обвив лианами, чтобы утянуть на самое дно. Пустота. Он не чувствует даже собственной крови, что с каждым ударом, сочится из лопнувших костяшек, смешиваясь с чужой. Он не встречает сопротивления. А может, в приступе ярости, просто его не замечает, продолжая наносить сильные удары. Перед глазами пелена, он не видит чужого, залитого кровью, ненавистного лица. Кто-то настойчиво пытается его оттащить. Он чувствует на себе незнакомые руки. Но получается у него с трудом. Минхо слишком зол, чтобы позволить сделать это так просто. Прекрасные глаза налились кровью. На шее и лбу выступили вены. Но его все-таки оттаскивают. Чанбин обхватывает его поперек талии, но он даже не думает вырваться. Стоит, тяжело и шумно дыша, смотря невидящим взглядом под ноги. Он хочет дернуться, чтобы оставить сильный пинок, но Со предугадывает его действие, оттаскивая назад. Он слишком хорошо его знает. В коридоре витает густое напряжение, оседая на языках. Одна искра и вновь разразится буря. — Вы в курсе, что причинение вреда моим людям - это оскорбление нанесенное личное мне? — буднично интересуется японский выродок, прикрывая Бана спиной. Минхо, часто моргая, выходит из транса. Скидывает с себя руки Со и одергивает белоснежный пиджак, поправляя забрызганные кровью рукава. — Да пошел ты, — выплевывает он, проходя мимо. Японец провожает его спину взглядом и вновь поворачивается к своему телохранителю, с беспокойством рассматривая чужое лицо. Бан, привалившись к стене, еле стоял на ногах. Подставив свое плечо, он заводит его в уборною, где гуляет сквозняк. Садит на подоконник и, отмотав бумажных полотенец, принимается вытирать чужое лицо от крови. Бан шипит от не очень аккуратных касаний, но послушно принимает чужую помощь. — Почему не сопротивлялся? — проявляет любопытство парень. — Разве я мог? — спрашивает он риторически. Тот неопределенно дергает бровями, — К тому же, вы сделали это специально, — ловит с поличным его старший. Японец, пихнув ему в руки, полотенца, отходит. — Не понимаю о чем ты. — Согласитесь, что хотели побесить Ли Минхо, — тихо и хрипло произносит Бан, — Именно поэтому вы пошли против воли отца и взяли меня на роль своего телохранителя на эту встречу. Он смотрит на мальчишку одним глазом, но тот абсолютно беспристрастен. Он не оправдывается и не соглашается. — Хочешь сказать, что сам не воспользовался мной? — подтверждает он все догадки старшего, оказываясь ужасно проницательным. Бан невесело хмыкает. Он прав. Ему жизненно необходимо было увидеть Минхо. Но попасть в Корею он не мог. Все его попытки провалились. А вот с японцами шанс был. Он до последнего сомневался, что получится, но в итоге ставка проигралась. Японцам Ли отказать не мог. Жалеет ли он об этой встрече? Нет. Хочет ли он все исправить? Чан не ответит на этот вопрос. Он одержим Минхо. Одержим кошачьим взглядом, что больше никогда не взглянет на него с нежностью. Кулаки младшего дали ясно это понять. Он всегда будет искать встречи, даже секундной. Какой бы ответ не получил. Этот Минхо может сделать с ним что угодно. Но он не боится. Он покорно примет любой приговор некогда ласковых рук. Его никчемная жизнь не стоит и копейки. Вытирая бумажным полотенцем сочившуюся кровь из разбитого носа, он упирается взглядом в пол. Допускает ли он мысль, упасть в ноги младшему и молить о прощении? Нет. Ему не за что извинятся. Найти компромисс у них не получится. Гордость и упрямство не дадут этого сделать. Даже несмотря на то, что сердца обоих болят и стонут друг по другу. Они разбиты на миллионы осколков. Их некому излечить. Они не в силах помочь сами себе. Они не в силах помочь друг другу. Обиды никогда не пройдут. Раны никогда не затянутся. Каждый из них сыпет сладкую соль, чтобы не забыть ни мгновения. Ни редких минут спокойствия, ни бесконечных часов горечи. Они обречены быть одержимы друг другом. Даже если это калечит душу и отравляет изнутри.