Танатология.

Но из всех только треть дураки

Могли узреть сорняки в себе,

Но вообще не полоть

Обрати умерщвление плоти, 

Господь, назад..

Часы тянулись медленно, и с каждой минутой Джон чувствовал себя хуже. Ему казалось, что еще немного и от поднявшейся температуры череп треснет, а затем и вовсе расколется надвое. Суетившийся вокруг него Лололошка тоже не радовал: его попытки  улучшить ситуацию заставляли Джона чувствовать себя максимально ущербно, поэтому вскоре тот прогнал деревенщину спать и без сил рухнул на кровать.  Сколько он так лежал, Джон понятия имел, но в какой-то момент глаза открылись сами. Парень тут же встретился взглядом с абсолютной темнотой, окутавшей весь дом, и это вызвало смешную ассоциацию с черным котлом на адском огне. А именно так Джон себя и ощущал — ему было донельзя жарко.  Молодой человек сбросил с себя одеяло, которым непонятно почему оказался укрыт, а затем собственный белый пиджак, жилетку такого же цвета и развязал клетчатый шарф, оставшись в одной тонкой рубашке и брюках. Несмотря на затруднительные обстоятельства для того, чтобы соображать, Джону пришла на ум одна идея. Он собрал в стопку всю свою одежду и потопал на кухню, ориентируясь в темноте наощупь.  Пару раз стукнувшись об кровать, влетев в дверной косяк и спотыкаясь об каждый порог, парень наконец-то доковылял до кухни. В окно светил серебряный лунный свет, поэтому недолгая эра вечной тьмы оказалась закончена. Джон бросил одежду на спинку кресла и огляделся в поисках ведра воды. Он явно помнил, что Лололошка носил их в дом с улицы, скорее всего из колодца.  Идея окунуть свои вещи в ледяную воду и заново надеть, чтобы постараться сбить температуру, таяла на глазах. Ведра нигде не было, а желаемого содержимого и подавно. Джон вздохнул и устало прислонился к столу. Что делать? Все равно он сейчас не сможет уснуть.  На смену одной идее пришла другая. Юноша усилием воли заставил себя пойти искать Лололошку. Джон знал, что тот уступил ему свою спальню, только вот где сейчас он сам? В моменте было так плевать на то, в каком углу будет спать хозяин этого дома, параллельно это было и сейчас, если бы он срочно не понадобился. Джон вышел из кухни и снова перестал что-либо видеть. Рука прислонилась к стене, скользя по обоям и пытаясь нащупать дверную ручку.  Удача ему улыбнулась. Почти сразу Джон нашел дверь и, придерживаясь за нее, вошел в комнату. Здесь было посветлее, чем в его спальне. Слабый свет проходил сквозь незакрытое окно, а вместе с ним и свежий прохладный воздух. Лололошка разложил себе старый диван и мирно спал на нем, уткнувшись лицом в стенку. Джон, не задумываясь не на секунду о правильности своего поведения, подошел к нему и потряс за плечо.  — Лололошка. — требовательным шепотом позвал он. — Вставай и принеси воды.  Ответила лишь тишина. Спящий не шелохнулся. Джон выдохнул и вцепился в чужую руку крепче. Она показалась ему странно жесткой.  — Ло, не нужно делать вид, что ты меня не слышишь. — продолжил настаивать на своем Джон, уже громче. — Я не знаю, откуда вы тут воду берёте. Скажи мне хоть…  Юноша дернул лежащего за руку и заметил, как она неестественно выгибается, будто кости внутри нее переломаны, перемешаны в кашу. Джон замер. Непонимание и шок медленно сменялись тревогой. Он инстинктивно сжимал чужую кожу сильнее, пытаясь успокоиться и остановить поток неприятных мыслей. Вдох-выдох. Просто кажется. Просто температура слишком высокая. Джон знал, что такое бывает. Убеждая себя в собственной ненормальности, юноша через силу медленно разжал пальцы. Рука Лололошки с хрустом рухнула на поверхность матраса, и в ту же секунду Джон резко развернул его лицом к себе, намереваясь убедиться в том, что все в порядке, и наконец-то разбудить соседа.  Не тут то было. Его встретил мертвый, абсолютно пустой взгляд открытых голубых глаз. Кожа лица двойника была серо-синеватого оттенка, а с головы лилась вязкая, темная жижа, стекая на подушку. Лололошка был мертв.  Джон отскочил от трупа как ошпаренный. Пара секунд ему потребовалась на то, чтобы прийти в себя, после чего он затвердил себе с новой силой, по кругу гоня одну-единственную мысль: "Это все нереально". Юноша усилием воли заставил себя выйти из комнаты и плотно закрыл за собой дверь. Ему надо сбить температуру, и он это сделает, пусть даже придется окунуться в колодец с головой. Просить о помощи Лололошку он больше не может, и даже пытаться не будет. Джон верил, что происходящее — плод его впечатлительного сознания, но уж слишком все вокруг было реалистичным.  Молодой человек забрал одежду с кухни и быстрым шагом вылетел из дома — оставаться там было невыносимо. Его тут же обдало ледяным холодом. На дворе всё-таки осеняя ночь, а Джон был без верхней одежды и даже обувь забыл надеть. Впрочем сейчас это было последнее, что его волновало. Чуть ли не бегом парень принялся обходить всю деревню в поисках источника воды. Колодца он не нашел. Зато отыскал спуск к реке.  Сбежав к воде по старым, кое-где поломанным деревянным ступенькам, Джон сел на какое-то подобие пирса и опустил ноги в воду по колено. Да, какая-то его часть была яро против происходящего — вода же грязная, холодная, мало ли что в ней вообще водится — но ее просто заткнули. Джон чувствовал, как постепенно теряет контроль, становится ведомым у собственных эмоций и интуиции. Ему бы это не понравилось вчера. Ему это не понравится завтра с утра. Но сейчас… сейчас ему было все равно.  С чувством тревоги от ощущения совершаемой в данный момент катастрофической ошибки, Джон принялся по очереди окунать свои вещи в воду. Сначала жилетку, затем пиджак. Несмотря на холод, юноша тут же надел их на себя. Температура постепенно спадала — по-крайней мере ему так казалось.  Шарфик до последнего оставался сухим. Джон долго не мог решить, хочет ли он окунать его в воду, но, уже собираясь уходить, решил на всякий случай перестраховаться. Молодой человек нагнулся к воде и, внезапно, встретился взглядом с собственным отражением.  — «В изумлении смотрит он на свое отражение в воде, и сильная любовь овладевает им..» — всплыла в памяти недавно прочитанная Лололошкой легенда и заставила слабо улыбнуться.  Джон никогда не считал себя самовлюбленным до такой степени, как его воспринимали окружающие, но вид собственного лица почему-то успокоил и даже приподнял настроение. Он провел пальцами по своим аккуратным чертам, обвел контур носа, скул и губ, вгляделся в темные глаза. Красиво. Выразительно.  Внезапно в глубине них сверкнула голубоватая искра. Джон нахмурился и вгляделся в поверхность воды получше. А зря. Спустя несколько секунд под ней заблестели два больших, ярко-голубых глаза-огонька. Отражение ожило. Его волосы начали колыхаться под водой, а синие губы расплылись в улыбке. Джон не поддался порыву здравомыслия — не отшатнулся, а наоборот, наклонился ближе, рассматривая теперь это лицо, такое похожее на его отражение, но им отнюдь не являющееся. Тоже красивое. Тоже выразительное. Послышался слабый всплеск и из воды вынырнула мокрая голова. Джон почувствовал, как сильные руки крепко хватают его за плечи и тянут вниз, на дно. Он спохватился, но слишком поздно. Попытка вырваться не увенчалась успехом. Его притянули ближе и вкрадчиво прошептали на ухо:  — Наклоняется Нарцисс к зеркалу вод…чтобы поцеловать свое отражение.  Джон не успел ответить. Его сдернули с досок пирса и утащили под воду. Резкий холод сковал все тело. Задержав дыхание, юноша открыл глаза и посмотрел на возникшую перед ним сущность. Глаза голубые, волосы длинные… Джон хотел было попытаться выплыть, но снова совершил прежнюю ошибку — не смог отвести взгляд, рассматривая собственные черты лица напротив. Какое-то странное, извращенное чувство симпатии поглощало его разум несколько мгновений, однако нехватка кислорода заставила прийти в себя. Джон резко схватил свое голубоглазое отражение за волосы и дернул прочь от себя, освобождаясь, после чего принялся быстро выплывать на поверхность.  Лицо того исказила обида, и в догонку раздалось возмущенное шипение. Парень знал, что времени выиграл совсем ничего. Пальцы схватились за край пирса, Джон успел сделать глоток спасительного воздуха, и его снова дернули под воду. Однако в этот раз утащить себя на большую глубину молодой человек не позволил. Он был быстрее. Накинув на шею этому существу собственный шарф, который все это время держал при себе, Джон затянул его потуже и принялся душить отражение со всей оставшейся силой. Тот изворачивался, скреб пальцами по шее, но ничего сделать не смог. Заметив, что противник ослаб, Джон резко размотал его и пнул ногой в глубины речки, после чего наконец-то смог спокойно выбраться на сушу.  — Ну и дела.. — потерянно пробормотал парень. Он сидел на деревянных досках, пытался прийти в себя, и лишь через какое-то время сообразил, что находиться так близко к воде может быть опасно. Пришлось направиться обратно в дом. Джон уже забыл, почему стремился так скоро покинуть его — все мысли крутились вокруг случившегося, однако из-за сильной усталости он не мог выдать абсолютно никакой адекватной эмоциональной реакции. Единственное в чем он себя убедил — все с ним происходящее результат его физического здоровья, которое оставляло желать лучшего. Однако, как тогда это выглядело со стороны? Джон понадеялся, что ни одна живая душа не видела, как он засмотрелся на самого себя и нырнул в речку, а то деревенщины явно будут не в восторге.  Впрочем, никого вокруг не было. За время, проверенное на улице, молодой человек, вопреки всем трудностям, почувствовал себя лучше, как физически, так и морально. Джон понимал, что минимум должен быть в ужасе, а максимум — лежать утопленником на дне реки, однако оба эти варианта к нему и на пушечный выстрел не могли подойти. Он был горд собой и радовался тому, что может противостоять даже собственной больной фантазии.  Поднявшись по ступенькам крыльца, Джон зашел в дом. Если на улице ярко светила луна, то здесь не светило абсолютно ничего. К тому же, было душно, и неприятные воспоминания о недавних событиях, развернувшихся здесь, начали покалывать тревогой где-то на уровне подсознания. Парень, впрочем, решил это игнорировать. Кое-как отыскав свою комнату, Джон улегся на кровать и не сразу понял, что она какая-то слишком жесткая. Пролежав так некоторое время, юноша развернулся лицом к потолку и почувствовал, как по телу проходится дрожь, толи от холода, то ли от нахлынувших эмоций. Над ним склонился косматый, бородатый силуэт, который Джон узнал моментально. Глаза священника сверкнули в темноте и он замахал рукой на прощание. В ту же секунду парень осознал, что лежит вовсе не в кровати, а в гробу, но было уже поздно. Крышка со свистом полетела вниз и захлопнулась намертво. Щелкнул замочек. 

***

Джон резко вскочил, сжимая в руках одеяло и пытаясь выровнять дыхание. Всего лишь сон. Рядом с ним трезвонил будильник. Парень схватился за телефон, проверяя время. Семь вечера. Завтра с утра он должен быть на конференции.  — Присниться же. — раздраженно высказался Джон прямо в экран телефона и вырубил будильник. Пора было собираться.  — Нет, ну, я конечно не верю в вещие сны… — убеждал себя парень, ходя туда-сюда по собственной обширной городской квартире. — Но всё-таки, исходя из предыдущего опыта мозг способен моделировать возможное будущее… да нет, бред какой-то, не ехать куда-то из-за сна. А что еще, Джон? Может, к гадалке сходим на дорожку?  Парень нервно усмехнулся и зашел в ванну. Накинул белый халат, быстро помыл голову, почистил зубы, и, стоя перед зеркалом попытался грамотно уложить непослушные волосы. На удивление выходило в разы хуже, чем обычно.  — Отросли. — недовольно заметил Джон, не выходя из диалога с самим собой, и уставился в зеркало, оттягивая пряди. — Надо к парикмахеру записаться, как только обратно приеду. На утро послезавтрашнего дня…  Что-то было не так. Джон вгляделся в зеркало и чуть не выронил расческу из рук. Почему у него такая странная кожа? Парень попытался дотронуться до собственной щеки, но рука почему-то не послушалась. Джон перевел на нее взгляд и понял, что она вывернута под неправильным углом. Однозначна сломана. В панике юноша снова уставился на свое отражение и заметил, как с головы бегут струйки крови, окрашивая воротник халата в красный. А глаза.. глаза медленно, но верно теряли свой насыщенный оттенок. Выцветали до какого-то мутно-голубого. Джон попытался инстинктивно закрыть их, чтобы не видеть надругательства над собственной внешностью, но понял, что не в силах сделать даже этого. Его тело постепенно умирало. Кожа покрывалась трупными пятнами, лопалась и обвисала на костях лохмотьями. Ткани разрушались, глаза высыхали и наблюдать за всем этим становилось невыносимо. Не хватало больше сил для логического объяснения происходящему.  Шейные позвонки хрустнули, и сморщившиеся глазные яблоки внезапно загорелись синим. Уродливая улыбка разложившихся губ исказила остатки лица отражения и, подняв переломанную руку, оно потянуло себя за волосы и сняло верхнюю часть черепа вместе с ними, обнажая содержимое головы. Вместо мозгов внутри головы копошились белые трупные черви.  Это было слишком. Джон не помнил, как снова обрёл над собой контроль. Схватившись за лежащий рядом фен для волос, юноша со всей силы запустил его в зеркало. Послышался громкий звон, и стекло рассыпалось на множество осколков. Абсолютно в каждом из них отражалась ужасающая картина.  Джон понял, что лишь усугубил ситуацию — выпустил из-за стекла эту сущность. С осколков тянулись части изображений, собирая воедино силуэт, идентичный владельцу квартиры. Парень прикрыл глаза — чтобы там не было, он не хочет этого видеть. Он слышал, как по стеклу проходятся чьи-то шаги. Этот кто-то остановился совсем близко с ним, и Джон почувствовал ледяное прикосновение пальцев на собственной щеке. Он невольно открыл глаза — если неизвестный собирается что-то делать, то Джон хотел быть способен дать хоть малейший отпор, и секундная слабость не должна этому помешать. Однако, вопреки ожиданиям, перед ним стоял не разложившийся труп, а его красивая, стройная голубоглазая копия. Знакомое лицо. Лицо, преследовавшее его с самого начала этого пути. Лицо, у которого есть имя.  — Лололошка. — выдохнул Джон, чувствуя, как в глубине души вместо облегчения просыпается злость. — Что все это значит? Ты можешь объяснить, почему… почему я везде вижу тебя!  — Меня? — удивленно приподнял брови юноша. — Ты просто везде где только можно пялишься в свое отражение.  — Но ты не похож на меня! — Джон отбросил чужую руку, которая все еще находилась у его лица. — Скажи.. зачем ты выходишь из зеркала? Я не просил тебя об этом.  — Ты не готов встречаться со своим отражением, Нарцисс? — усмехнулся Лололошка.  — Ты не моё отражение. Я — это я. Ты — это ты. — А мы вместе тогда кто? — непринужденно поинтересовался Лололошка.  — Нет никакого "мы". Есть я, и ты. Ты, который не представляет из себя ничего и думает, что может являться моим отражением! Это слишком большая честь для тебя. — заметил Джон. Этот парень его раздражал. Раздражал до безумия.  — Джон..  — Нет. — юноша развернулся и вышел из ванны прочь, идя непонятно куда по своей квартире. Что вообще происходит? Джон думал, что проснулся, но явно ошибся. И как теперь избавиться от навязчивого Лололошки, выползавшего в его сознании из любой отражающей поверхности?  Джон чувствовал, что тот следует за ним. Он прошел всю свою квартиру и оказался на кухне. Дальше идти было некуда.  — Почему ты никогда не хочешь меня слушать? — спросил Лололошка, остановившись в паре шагов от Джона.  — Потому что ты меня раздражаешь. — признался тот. — Уйди из моего сна.  — Сна? — удивился Лололошка. — Разве мы во сне?  — А как еще объяснить весь творящийся вокруг, простите за выражение, пиздец, умник? Наяву такого не бывает.  — Джон, эти понятия довольно…  — Я сказал тебе уйти. — устало проговорил Джон. — Я не хочу тебя видеть. Я не хочу тебя слышать.  — Почему? Боишься? Этот вопрос стал последней каплей. Джон не помнил, чем руководствовался, когда его пальцы сомкнулись на кухонном ноже, так кстати оказавшимся рядом. В одно движение парень воткнул его в плечо стоящему рядом Лололошке. Брызнула кровь, послышался сдавленный крик, и Джон, для верности, провернул лезвие на триста шестьдесят градусов.  — Я сказал, что не хочу тебя слышать. — процедил он. — Уходи.  Джон вытащил нож и выкинул его в раковину. Он видел, как лицо напротив искажается в гримасе боли. Лололошка злобно сверкнул глазами и, прижимая руку к кровоточащей ране, проговорил:  — Не пожалей, когда придется отвечать за свои слова.  Джон хотел было возмутиться, но не успел — чужой силуэт растворился в воздухе, оставляя его в одиночестве.