Танатология.

Камо грядеши, родной

Стало быть, грешен род мой.

Резко распахнув глаза, Джон очнулся на кровати. Голова раскалывалась, сердце колотилось, как сумасшедшее. Молодой человек сжал в руках простынь, будто это должно было ему как-то помочь и почувствовал, как последние силы покидают его. Темно, хоть глаз выколи. Юноша попытался восстановить в памяти события, произошедшие после того, как ему открылся вид на чужое ранение, но не сумел — всё было как в тумане. Джон скользнул рукой по своему телу — одежда была на месте. Может быть служба, похороны и все, что было после — тоже сон? Насколько же он повредился рассудком в таком случае?  — Лололошка.. — тихо позвал Джон, удивляясь тому, насколько отчаянно звучит его голос и замолк. Он никогда раньше не просил помощи, но сейчас единственное, что хотелось услышать были слова поддержки. Нет, не в привычном их понимании — Джон был бы рад любому слову, взгляду, который бы подтвердил, что он не сходит с ума. Лололошка был единственным, у кого можно получить ответ.  — Ло! — позвал Джон уже громче. Ответа не было. Тогда юноша сел на кровати, и, продираясь через тормозящее чувство безысходности, принялся двигаться прочь из комнаты.  *** Он обошел весь дом, все комнаты, но никого найти не смог. Отчаяние уступило место злости. Раздраженно толкнув входную дверь, Джон вышел на крыльцо. Сквозь облака пробивались лучи восходящего солнца. Позднее утро.  Однако время — последнее, что волновало Джона. Наконец-то выйдя на свет, он обнаружил, что пространство перед ним плывет, размывается и трескается по швам, будто кто-то рвет тонкую материю этого мира. Он потер глаза, но наваждение никуда не ушло. Балки крыльца качались, земля под ногами дрожала с каждой секундой все сильнее, а люди на улицах походили на бесформенные, размытые тени. Джон помнил, что вчера не мог различить ни одно лицо — сейчас же абсолютно все силуэты представляли собой черные пятна.  — Бля-ять. — протянул Джон, инстинктивно закрывая лицо руками. Голова кружилась от происходящего. Юноша прислонился к двери, раздумывая о том, чтобы спрятаться обратно в избу Лололошки — там хотя бы не так хорошо было видно весь творящийся пространственный бардак. Однако… была идея получше.  Словив в одну секунду сильнейшую мотивацию, Джон, сосредоточившись на нужном пути, потопал к сараю. Тот тоже ходил ходуном, однако это было не так важно — парень поставил себе цель справиться во что бы то ни стало. Он зашел внутрь — здесь было поспокойнее, примерно также, как в доме — и с необычайным энтузиазмом принялся доделывать, пожалуй, самое важное дело из всех. 

***

За короткое время Джон пришел к выводу, что ему абсолютно плевать. Он сейчас же починит машину и уедет прочь отсюда, забыв о всем происходящем, как о страшном сне. Что же касается Лололошки… Джон в усилием выкинул мысли о нем из головы. Пусть ему казалось в моменте, что они сблизились, однако сейчас он понимал, что все это было ошибкой. Подумаешь спонтанный секс по пьяне — с кем не бывает. Да и тем более, как можно быть уверенным в реальности всего происходящего?  Джон прислонился к машине, утыкаясь лбом в ледяную поверхность, ощущая, как к горлу снова подступает отчаяние, на этот раз рука об руку с паникой. Вдруг все, что он сейчас делает тоже нереально? Может, он не чинит машину, а все еще спит? Молодой человек устало сполз на пол, сжимая в ладонях спутанные волосы и резко дернул их в сторону, на всякий случай попытавшись себя разбудить.  — Я не хочу терять рассудок.. — проговорил он в пустоту, будто умоляя все это страшное место о милости. — Я хочу обратно домой. В город.  Джон уткнулся лбом в колени, сдерживая тихую истерику. Надо собраться и делать хоть что-то — бездействие точно сведет его с ума. А так.. есть шанс уехать. Пятьдесят на пятьдесят, но хотя бы не ноль. Он снова заставил себя подняться на ноги и погрузился в железяки. Работы оставалось совсем немного. 

***

— Гребанный Лололошка! — Джон шагал по лесу, пиная случайные камни. — Где мне тебя искать?  Он недавно закончил работать над починкой машины — все было готово. Не хватало лишь бензина, да ключей. Джон бесцеремонно перерыл всю избу, в поисках нужного — он собирался уехать как только, так сразу, не прощаясь, однако судьба была настроена иначе, посему молодой человек был вынужден отправиться на поиски своего компаньона.  Существовало целых два варианта развития истории, и ни один из них не располагал на дальнейшее взаимодействие с Лололошкой. Если вчерашняя ночь была реальна, то предыдущая, наполненная зловещими галлюцинациями и увенчанная чуть ли не поножовщиной — тоже. Этому не было бы никаких объяснений, но в таком случае Джон мог выдохнуть на тему собственного психологического здоровья. Однако, если все происходящее является плодом больной фантазии, то ни о каком здоровье речи и не шло. Джон за эти несколько часов впервые понял, каково это — чувствовать страх. Он боялся сойти с ума даже больше, чем стать участником какой-то мистической Санта-Барбары, в которую никогда не верил.   — Ау! — крикнул он в очередной раз. Как обычно, никто, кроме птиц, не отозвался. Джон устало прислонился к дереву и вздохнул — не потеряться бы зазря. Он изначально шел по дороге, но затем постепенно свернул, теряя всякое направление. Хорошо, что какая-то воображаемая карта в голове оставалась, и как вернуться назад, Джон примерно понимал.  Неожиданно юноша уловил краем уха шум воды. Подобие ориентира — все лучше, чем шататься по глухому лесу. Джон направился на звук, чтобы пойти хоть куда-то, и постепенно начал узнавать эти места. Да, где-то здесь они с Лололошкой не так давно подрались — значит, рядом был монастырь. И не только.  Джон вспомнил историю, которую ему рассказал Лололошка, и отыскал взглядом маленькое надгробие. Он не знал, почему этот камень вызывает в нем неприятное ощущение потерянности — трагедия этого деревенского паренька никаким образом не должна его волновать. Однако, сам не зная, почему, Джон подошел к надгробию, замедляя шаг и, будто войдя в бессознательный транс, коснулся рукой поросшего мхом старого камня. Интересно, Лололошка выбил здесь имя своего питомца в лучших человеческих традициях? Почему-то Джону стало принципиально выяснить этот момент. Он присел перед надгробием и, протерев поверхность ладонью, смог прочесть имя и даты. Рука дрогнула и сползла вниз. На камне было высечено женское имя, отозвавшееся жгучей, позабытой болью в глубине души.  — Александра. — прошептал Джон, отчаянно пытаясь подавить разъедающую изнутри грусть. Он не знал, не помнил, не хотел даже думать о том, как все происходящее относиться к нему, но, пробиваясь сквозь все выстроенные стены, наружу лезла жестокая правда. 

***

— Привет! — раздался смутно-знакомый детский голос. Джон от неожиданности подскочил на месте и встретился взглядом с кареглазым мальчишкой. На улице уже было темно. Он что, снова уснул, раз встретился с этим несносным наваждением из монастырских коридоров? Или же это был реальный мальчик? Впрочем, видеть его Джон не хотел — еще один дополнительный, ходячий вопрос не к месту.  — Что ты здесь делаешь? — устало проговорил парень, не надеясь получить ответ.  — Ой! — мальчик огляделся по сторонам, будто ища подвох. — Это секрет.  — Не сомневаюсь. — заметил Джон и, хотел было привалиться спиной к камню, но, с удивлением понял, что рядом нет никаких надгробий. Впрочем, нет, он уже не удивлялся, а равнодушно принимал искаженную реальность.  — Ты расскажешь остальным взрослым и меня накажут. — сообщил мальчик и пожал плечами.  — Какой ты честный! — закатил глаза Джон. — Небось, родителям соврал, что спать пошел, а сам по лесу шляешься?  — Я… — мальчик замялся. — Ну… да, да! Врать плохо конечно, но иначе мы бы никогда сюда не сходили самостоятельно!  — Мы? — поинтересовался Джон, не пытаясь строить никакие догадки.  — Да! Я… ладно, я расскажу тебе. Только ты молчи, понял?  — Больно мне нужно портить тебе жизнь. — невесело усмехнулся Джон. — Тем более, я даже не знаю, как тебя зовут.  — Тц, вообще-то знаешь! — Я… забыл. Но буду рад, если напомнишь.  — Ну… — неуверенно начал мальчик. — Меня зовут.. Лололошка. Нелепое, ужасное имя. Батя дурак, мог бы что-то покрасивее придумать.  Джон уныло оглядел мальчика. Лололошка значит. Маленький Лололошка. Допустим. Надо просто перестать искать логику в происходящем — это все сон. Просто очередной правдоподобный сон.  — То ли дело сестре моей красивое имя дали.. — продолжал мальчик. Видимо, имена были больной темой. — Александра. Я даже узнал — в переводе с греческого будет "мужественная", "защитница"! Почему младших детей всегда любят больше?!  Джон припомнил имя, высеченное на надгробии, и воспоминание отдалось в голове сильной, мгновенной болью. Он был готов поклясться, что всю свою жизнь знать не знал ни Лололошку, ни эту Александру, ни это чертово место, но почему тогда все это кажется ему настолько болезненно знакомым?  — Самого всегда интересовал этот вопрос. — пожал плечами Джон. — Получается.. ты здесь с сестрой?  — Да! Она меня упрашивала сводить ее купаться ночью, а я не смог отказать.. пришлось соврать родителям… но мы ненадолго!  Джон нахмурился. С каждой секундой в нем крепчала уверенность в том, что вся эта история закончиться плохо. Он поднялся на ноги, отряхивая одежду и огляделся. Почему-то было не все равно.  — Слушай, тут опасно купаться. — заговорил молодой человек, — Я все понимаю, но вам лучше бежать домой. Где твоя мелкая?  — Сашка? Вниз спускалась, к воде.. — в голосе мальчика скользнула растерянность. — В смысле опасно?  — Течение, да и местность болотистая. — сообщил Джон. — Пошли, заберем ее и отправитесь домой! — Хорошо!  Чуть ли не бегом они бросились к воде — Джон явно помнил, что там должен быть обрыв, однако вместо того их встретил пусть крутой, но всё-таки спуск к пляжу. На песке лежала девичья деревенская одежда — серая, ночная сорочка, стояли черные резиновые сапожки. От них до воды тянулись маленькие отпечатки детских ног. Однако самой девочки нигде не было. Только мутная, зелено-черная вода зловеще плескалась и хлюпала в тишине, да завывал ветер похоронным маршем.     "Не успели." — пронеслось в голове у Джона. Он перевел взгляд на маленького Лололошку и тяжело вздохнул.  — Ты главное не нервничай.. — начал было Джон, однако на его голос никто не повернулся. — Ты меня слышишь?  Молодой человек не сразу понял, что перестал входить в число действующих лиц — какая-то сила выдала ему роль стороннего, безмолвного наблюдателя. Джон смотрел, как маленький Лололошка растерянно перебирает одежду сестры, слышал, как тот, зайдя в воду по колено, зовёт ее по имени, с каждым разом все отчаяннее. Бесполезно. Ему так никто и не отозвался. 

***

Очнувшись от ледяного, сковавшего все тело холода, Джон обнаружил себя на прежнем месте в лесу, у камня. Никакого ребенка нигде не было, однако темно также, как в недавнем… сне? Наваждении? Очередной галлюцинации или фантазии? Джон не знал, но для верности снова осмотрел камень. В прошлый раз он прочитал всё-таки верно — Александра.  — Сашка. — сообщил он безмолвному камню, будто желая вызвать продолжение трагичной истории. — и маленький Лололошка.  Но лес молчал. Вода по-прежнему журчала недалеко, но слушать ее не хотелось, поэтому Джон снова начал диалог сам с собой.  — Ладно, мне нужен взрослый Лололошка и ключи от его машины. — продолжил он. — Только вот, где его искать?  Джон поднялся на ноги, подмечая с немалой толикой раздражения, что его некогда белоснежный чистый костюм теперь весь измазался в земле. Немного подумав, молодой человек решил вернуться обратно в дом — шататься в темноте по болоту ему совершенно не улыбалось. А Лололошка, возможно, уже вернулся.  Расспрашивать его об этой загадочной Александре Джону не хотелось, а думать об утонувшей девочке — тем более. Кое-как доковыляв до деревни — благо, помять не подвела — он издалека заметил горящий в окнах нужного дома свет. Значит, Лололошка вернулся.  Джон ускорил шаг — его ужасно злило осознание того, что из-за отсутствия владельца машины приходиться до сих пор торчать в этом проклятом месте. Ну ничего. Через пару часов ученый снова будет в городе и заживет как прежде.  Лололошка стоял на крыльце. В его пальцах была зажата дымящая, тлеющая сигарета. Джон издалека заметил ее и поморщился. Как только ему в голову пришло ночью докуривать окурки за этим деревенским пацаном? Он вскочил по деревянным ступенькам к входной двери и поймал на себе сияющий взгляд голубых глаз. Лололошка хоть и выглядел радостным, однако на нем будто стояла черная печать глубинной скорби. Джон чувствовал это, ощущал витавшую в воздухе трагедию, но предпочел не совершать предыдущих ошибок — не поддаваться чужим эмоциями.  — Джон! — с нотками облегчения выдохнул Лололошка. — Ты где был все это время?  — Это ты где был? — с претензией отозвался Джон, замечая, как радостные огоньки в голубых глазах постепенно потухают. — Я тебя весь день искал.  — Да? — растерянно пробормотал Лололошка. — Я тебя не видел в доме…  — Ты все это время здесь сидел? Ты издеваешься? А я по лесу шатался и ловил приходы! — раздраженно повысил голос Джон. — Про девочку Сашку и ее брата Лололошку! Ничего о таком не знаешь??  Несмотря на нежелание поднимать эту тему, слова вырвались сами собой. Джон заметил, как изменяется лицо Лололошки — от недавней радости не осталось и следа. Глаза снова заледенели, а лицо приняло бесстрастное выражение. Двойник встал в защиту.  — Молчи, ничего знать не хочу. — оборвал его Джон, прежде чем тот начал говорить. — Кроме того, где взять бензин и ключи.  — Мы уезжаем? Уже? — удивленно спросил Лололошка, и Джон услышал, как чужой голос дрогнул.  — Нет. Я уезжаю. Ты останешься. — холодно отчеканил Джон. — Я не хочу больше иметь с тобой дел.  — Чего.. — голубые глаза расширились и заблестели. Казалось, еще немного, и они разобьются вдребезги вслед за сердцем.  — Что слышал. — грубо отозвался Джон, пресекая в себе малейшее сострадание.  — Ты серьезно? После всего, что было.. я думал..  — Ты плохо думал. Ты мне не нравишься — все что между нами было сделал алкоголь, и моё желание не сойти с ума от скуки.  Джон снова соврал — главной причиной, по которой он не мог спокойно взаимодействовать с Лололошкой был страх перед ним и теми странностями, в которых они оба оказались замешаны. Если Лололошка тоже помнит прошлую ночь, значит все реально. А если все реально, то пора бежать как можно скорее. Джон допускал мысль о возможной симпатии к Лололошке — но причину видел лишь в одинаковой внешности, не более. И оно не стоило того, чтобы держать с собой рядом невесть кого.  — Отдай мне ключи. — настойчиво потребовал Джон. — Твой короткий осенний роман закончен. Прощай, Лололошка, и не держи зла. Всё-таки не я виноват в том, что у тебя такая влюбчивая натура.  Повисло напряженное молчание. Сигарета истлела до фильтра, поэтому Лололошка поджег новую, делая глубокую затяжку, всеми силами подавляя горечь и злость. Недавнее обожание и радость за долю секунды сменялось ненавистью. Все это время он давал Джону вторые шансы — всю жизнь этим занимался. И вот, казалось бы — наконец-то он стал вести себя как человек, а не как эгоист, испортивший ему всю жизнь, но нет. Лололошка в который раз ошибся, но на этот раз исправлять ситуацию было некогда. Да и не хотелось. Он больше не будет винить себя — он будет винить только Джона. Мстить только Джону. Скрывать правду больше не имело смысла — осталось лишь эффектно ее преподнести.