Танатология.

Ты уже не жива, моли в тишине

С нами Иешуа и ШУЕ лезет под купола. 

— Завтра, Джон. — холодно сообщил Лололошка и выдохнул дым прямо в чужое лицо. — А сейчас я иду спать и тебе того же советую.  — Я не могу больше здесь находиться, поехали сейчас. — гнул свою линию Джон.  — Да плевать мне! — неожиданно сорвался тот и щелчком отправил сигарету под ноги. — Я не буду искать тебе бензин ночью!  Лололошка толкнул парня в плечо и прошел в дом, хлопая дверьми. Его трясло от злости, от разочарования, от осознания, что он в очередной раз ошибался, поспешил с выводами и теперь обязан пожинать плоды своей наивности. Он зашел на кухню, выпил стакан воды и направился было в гостиную на диван, однако на половине пути передумал и свернул в спальню. Пусть Джон спит на диване — никаких больше уступок ему не будет.  Лололошка залез на матрас, накрываясь тонким одеялом с головой и уткнулся лицом в подушку. Интересно, сколько еще Джон будет отрицать очевидное? Глупый, самоуверенный идиот. Зачем он вообще провел всю свою сознательную жизнь в поисках чужого одобрения? Лололошка часто ловил себя на мысли о том, что терпеть не может своего двойника, свою жизнь, свою судьбу и роль в этом мире, но решил дать Джону последний шанс, который тот с треском провалил. Лололошка вжался в поверхность кровати, сдерживая слезы. Мысли скакали, в голове была полнейшая неразбериха.  Почему он не может его полюбить? Даже пусть не любовь, кому она сдалась — хотя бы принять. Хотя бы дать право на полноценное существование, а не вечную роль "принеси, подай, сходи нахуй и не мешай! А еще, желательно, принимай на себя все удары, защищай меня от этого жестокого мира, а я даже ни разу о тебе не вспомню, и буду считать себя самым сильным, волевым, гениальным человеком!".  — Я не хочу быть тенью.. — проговорил Лололошка, сжимая в руках подушку. — Он же… он же мог быть таким внимательным, таким хорошим.. он же умеет! Или я снова себе все придумал?  Лололошка вздохнул, успокаиваясь. Нужно было разобраться, однако ответ скрывался далеко не за понравившимся ему вариантом, посему разбираться совершенно не хотелось. Джон просто ходячее разочарование. Эгоист и нарцисс, который умеет лишь на публику играть! Идеальная машина, безупречный образ, личность которого построена на лжи. Лололошка не знал, как еще стараться исправить ситуацию, и, наконец-то, сдался. Единственное, что желало его измотанное сердце — мести. Грамотной, четкой, чтобы отыграться за все. 

***

Всю ночь, или день, или вообще непонятно что, парень провел в раздумьях. Он не знал, сколько времени прошло, не знал, где шлялся Джон. Интересно, что будет, когда он все поймёт, когда не сможет уехать? Насколько же взбеситься? Лололошка чувствовал, как ему хочется на это посмотреть, и не только посмотреть — подливать масло в огонь тоже не помешает, ведь в конце концов все происходящее не имеет никакого смысла.  Кое-как успокоив свою нервную, нестабильную натуру, Лололошка сполз с кровати и вышел из спальни. Комнаты были погружены в ледяной, синеватый цвет. На улице светло, но юноша был готов поклясться, что эта ночь длилась от силы пару часов. Очередные декорации — это уже смешно. Попав сюда, Лололошка не ожидал, как оно всё будет странно, и донельзя очевидно. Для тех, кто, конечно, хочет видеть. А Джон… кстати, где он? Если пропал куда-то, будет даже обидно — грандиозный эффектный план мести, выглядевший сейчас идеальным, останется лишь очередной несбывшейся мечтой. Хотя, называть не утихающий рой своих мыслей, рвущих остатки сознания планом — преступление против этого слова. Джон бы точно над ним посмеялся, или, как оно было всю их жизнь — не стал бы слушать. Проигнорировал, подобно пустому месту.  Лололошка снова почувствовал, как начинает злиться, и постарался нацепить на себя надменную, ледяную маску, за которой можно прятать все эмоции. Он прошелся по коридору, вышел на крыльцо — плотная, синеватая дымка окутала окрестности насколько хватало глаз — и убрался обратно в дом, продолжая поиски. Джон нашелся на кухне. Тлели угольки камина, на столе стояла почти пустая кружка с чаем, а сам виновник происходящего с невозмутимым лицом листал свою научную книжку на немецком.  Ученый не шелохнулся, оказав Лололошке ноль внимания, активно демонстрируя свое безразличное превосходство. Тот, в свою очередь, присел за стол напротив — он не будет угождать Джону и пытаться привлечь его внимание. Пусть этот умник первый начинает диалог — в конце концов, ему же нужно "домой". Лололошка подпер голову руками и принялся ждать, с каждым шорохом страницы чувствуя, как его подталкивают к проигрышу в игре "кто-кого-переупрямит". — «И хотя люди с научным складом ума не называют это душой, именно это они и имеют в виду.» — наконец-то прозвучал монотонный голос Джона, зачитавший очередной абзац из книжки. — «Они ищут что-то таинственное, необъяснимое и удивительное, что-то, что сделало бы их существование особенным.»  — К чему это сейчас было? — моментально спросил Лололошка с неким раздражением, чувствуя за собой небольшую победу.  — Даю тебе напоследок крупицы занимательных знаний. — отозвался Джон и с грохотом захлопнул книгу. — Зачем ты пришел? Мы что, уже можем ехать?  — А я думал, ты соображаешь головой. — пренебрежительно бросил Лололошка, на что Джон лишь закатил глаза. — Когда по-твоему я должен был достать тебе бензин для тачки?  — Мало ли ты не тратил время зря! — недовольно заметил тот. — Зачем ты тогда сейчас пришел? Мог бы…  — Я не буду скакать вокруг тебя. — отчеканил Лололошка. — Хотя бы помоги мне дотащить канистру.  Джон недовольно нахмурил брови. Ему не улыбалось выходить на улицу — в прошлый раз эта затея закончилась не особо хорошо. Конечно, с приходом Лололошки, почему-то, окружающий мир шатало не так сильно, однако все равно пространство и время не внушали Джону никакого доверия. Он бы лучше посидел здесь — подождал, но выбора будто бы нет.  — Жаль, что ты не можешь справиться сам. — нагло заявил Джон. — Ладно. На что только не пойдешь, дабы поскорее покинуть твою компанию.  — Почему с тобой можно нормально общаться лишь в нетрезвом состоянии? — зло поинтересовался Лололошка.  — Нормально общаться? — Джон нервно усмехнулся. — Ты имеешь ввиду трахаться на поминках? О да, если ты привык со всеми общаться таким образом, то сложно тебе будет…  — Да замолчи ты уже, сил нет! — оборвал его Лололошка. То, как грамотно Джон показывал, что между ними на самом деле ничего не было из того, что парень себе напридумывал, вызывало болезненную ненависть, которую Лололошка еле-еле мог успокоить.  — Какой-то ты нервны-ый. — протянул Джон, игнорируя чужое настроение. — Что, еще хочется свой член кому-нибудь в рот засунуть?  Лололошка резко встал и направился к выходу из кухни. Его слегка трясло от негодования. Господи, почему он такой наивный! Почему свято уверовал в то, что Джон поменяется в одно мгновение? Он прислонился к деревянной стене и сполз по ней на пол, закрывая лицо руками. Давно ему не было так больно, а ведь казалось бы, Джон не может ухудшить ситуацию. Однако, Лололошка недооценил его способности.  Послышался скрип половиц. Юноша резко поднял голову и встретился глазами с вышедшим следом. Джон стоял рядом — молчал, видимо о чем-то думал. Лололошка даже сейчас хотел верить в то, что тот способен на настоящее сострадание, эмпатию, понимание, но уже отчаялся от бесконечных попыток увидеть в нем что-то кроме безразличного равнодушия вкупе с насмешливым пренебрежением.  — Ну и чего сидим? — чуда не произошло. — Пошли за бензином. Я жду тебя на крыльце.  Лололошку обдало сквозняком и дверь захлопнулась. Джон снова прошел мимо и вышел на свежий воздух. Он прислонился к перилам, разглядывая посиневшую природу и тяжело вздохнул. Почему все так сложно? Почему единственный человек, к которому Джон почувствовал хоть что-то, которому в моменте, да, пусть по пьяне, пусть под давлением гнетущей атмосферы и потерянности, но всё-таки захотелось доставить удовольствие, как-то порадовать, провести с ним время, представляет из себя черти что? Джон чувствовал шевелящийся в душе страх. Он не хотел понимать происходящее, так как знал, что обратного пути не будет. А Лололошка… Лололошка был главной частью всей творившейся неразберихи, поэтому легче было списать свои эмоции на внешние факторы и уехать, бросить все на произвол судьбы, и гори эта деревня синим пламенем вместе с населявшими ее людьми.  Тяжелые размышления прервал скрип двери. Джон обернулся — Лололошка прикрывал от света слегка покрасневшие глаза, и выглядел так, будто у него отобрали смысл жить. Молодой человек сразу же отвернулся — почему этот деревенщина так любит все драматизировать? Может, Джон и разбил ему сердце, но кто в здравом уме будет убиваться по человеку, с которым не провел вместе и недели? Хотя, Лололошка говорил обратное… Джон вздохнул и выбросил мысли из головы — он отчаянно сопротивлялся тому, чтобы хоть что-то пытаться понимать.  — Куда идти? — поинтересовался он. — У нас на складе на краю деревни было пару канистр. — безразлично отозвался Лололошка. — Можем там взять, если остались.  — Пошли тогда. — Джон сошел по ступенькам. — Нечего сидеть и время тратить. 

***

Под ногами шуршала пожухлая трава. Оранжевые, золотистые краски осени будто насильно оказались заморожены синей дымкой. Было холодно, пусто, и от царившего кругом давящего молчания все ощущения выкручивались на максимум. Они шли рядом. Мысли обоих вертелись вокруг личности друг друга, и, несмотря на все случившееся, их объединяло нежелание расставаться.  Ее природа, однако, была абсолютно разной: Джон сожалел о том, что жизнь так несправедлива. Собственная копия была бы идеальным вариантом для попытки разнообразить свою повседневную жизнь, возможно построить какие-то… хорошие взаимоотношения? Будь этот мир другим — будь Джон другим человеком — все было бы иначе. Лучше. Ученый ненавидел думать о себе, как о проблеме, но сейчас эта мысль не уходила. Особенно под осуждающими взглядами голубых глаз, то и дело прожигающими его какой-то эмоциональной болью.  Лололошка не хотел отпускать то счастливое наваждение, ту превосходную фантазию, которая настолько быстро разбилась о суровую реальность. Он тоже думал о том, что все могло сложиться иначе, но ему было в разы тяжелее. Злость, ненависть подталкивали на то, чтобы решать все здесь и сейчас, но он планировал быть эффектнее, жестче, добить личность, испортившую ему жизнь до конца. Однако Лололошке с каждой секундой становилось сложнее удержаться в этом состоянии. Он то и дело сказывался в сожаления, в сомнения, изо всех сил подавлял вспыхивающую надежду, страдая от собственного всепрощающего характера. Джон хочет его бросить. Джон не принимает его, не принимает себя — Лололошка видел это с непередаваемой точностью, и ему становилось грустно.  Они почти вышли из деревни, когда на глаза попалось невысокое, полуразрушенное деревянное здание. Лололошка заприметил его почти сразу, как только попал сюда — желание вылить весь бензин, чтобы Джон не смог даже попытаться уехать, было велико, однако свобода выбора всегда в приоритете. И раз дело приняло такой оборот, то уже ничего не изменить. Заходя внутрь, отряхивая пыльные канистры — даже сейчас Лололошка неосознанно пытался уберечь Джона от грязи, хотя, казалось бы — юноша все больше ощущал безысходность. Времени налаживать отношения больше не осталось. Пришло время открывать правду и пожинать ее плоды.  — Нам хватит доехать до ближайшей цивилизации? — поинтересовался Джон, придирчиво оглядывая канистры. — Может, стоит две штуки взять? Лололошка одарил его погасшим взглядом — во всем этом не было смысла. Его роль распадалась на атомы, его личность постепенно терялась. Джон должен был тоже чувствовать нечто такое, но, видимо, хорошо подавлял в себе абсолютно все, что его не устраивало. Даже когда это был голос разума.  — Возьми. — равнодушно пожал плечами Лололошка. В ответ Джон закатил глаза, но всё-таки сделал, как хотел. Одну канистру кинул компаньону, другую взял сам и, все в том же молчании, юноши отправились обратно. 

***

— Ты точно все починил правильно? — скептически поинтересовался Лололошка, оглядывая машину. Она выглядела лучше, чем изначально, но все еще не внушала никакого доверия.  — Да расслабься. — уныло усмехнулся Джон, заливая бензин в бак. — Обратно докатишься.  Лололошка вздохнул. Ситуация уже расстраивала настолько, что даже смешно становилось. Джон же интерпретировал чужой вздох по своему.  — Да хватит уже ныть. — сообщил он. — Не нужно стоять с таким лицом будто бы я не знаю… конец света произошел! Лололошка! Ну не бывает долго и счастливо, понимаешь?  — Понимаю. Счастливо с тобой — название для комедии. — отозвался тот. — И почему до меня это раньше не дошло?  — Потому что думать головой иногда надо. — слегка оскорблено заметил Джон. Бензин был залит полностью. Парень отставил канистру и подошел к Лололошке.  — Давай ключи. — он требовательно протянул руку. — Я и так здесь слишком много времени потерял.  Лололошка не ответил. Пренебрежительно осмотрев Джона, он развернулся и, под возмущенный взгляд, залез в машину на водительское сидение.  — Эй! — хлопнула дверь переднего пассажирского места, и на старом, потрепанном кресле нарисовалась недоумевающая физиономия. — Давай-ка лучше я за руль сяду, а ты мне просто дорогу подскажешь и всё.  — Не-а. — отозвался Лололошка, вставляя ключи. Машина затарахтела, закряхтела, подобно старому умирающему, но всё-таки завелась.  — Почему? Я не думал, что ты вообще умеешь водить…  Джон прикусил язык, а Лололошка почувствовал, как в голове снова застучала ярость. Двойник не уставал напоминать о собственном эгоистичном характере.  — То есть ты… в таком случае даже не подумал, как я буду возвращаться после того, как отвезу тебя, и… Джон, да ты просто… — Лололошка от возмущения чуть не задыхался, сжимая руль в руках. Ну ничего. Еще немного потерпеть. Еще чуть-чуть…  — Успокойся, истеричка. — холодно бросил Джон. — Почему я должен о тебе думать? Если ты согласился, то…  — Замолчи. Просто… замолчи. — перебил его Лололошка.  — Дай я сяду за руль. — начал прежнюю шарманку Джон, и ответом ему стал негодующий взгляд ледяных глаз.  — Я сказал нет. Я нас повезу. Понял?  — Нет, не понял! Почему это? — Джон скрестил руки на груди. — Я не доверяю твоим навыкам вождения.  — Тогда встал и вышел! — повысил голос Лололошка. — Либо делаем как я сказал, либо вообще… ничего не делаем.  Джон страдальчески вздохнул и потер переносицу.  — Ты невыносим. Бестолочь деревенская.. Ладно, поехали! Надеюсь, не до ближайшего дерева. — О нет. — сквозь зубы отозвался Лололошка. Рука дернула коробку передач, и машина начала медленно сдавать назад, выезжая из сарая. — У меня есть точный маршрут, по которому я тебя повезу.  Джон одарил Лололошку красноречивым взглядом. По большей части тот сомневался не в его навыках вождения, а в том, что этот неуравновешенный мальчик с разбитым сердцем может совершить необдуманные действия, которые выйдут им обоим боком. А также Джон, хоть и старался выкинуть всю происходящую паранормальщину из головы, в глубине души продолжал опасаться Лололошку, хоть и не хотел себе в этом признаваться. Перед глазами стояли два горящих голубых огня, отражавшихся в зеркале, в ушах звучали сплошным роем все мутные, зловещие намеки, адресованные ему. Непонятные сны, оказавшиеся реальными, неведомо откуда взявшийся мальчик, которого тоже звали Лололошка, могила щенка у речки, который в итоге стал утонувшей девочкой, и красной нитью идущая сквозь всё его приключение загадочная смерть в лесу — вопросы витали в воздухе, а чтобы дать на них ответ, Джону требовалось либо глубоко-глубоко заглянуть в самого себя, либо получить безжалостную информацию прямо в лоб.  Лололошка хмуро глядел вперед, кусая губы. Дорога предстояла недолгой, но чтобы Джон ничего не понял раньше, чем то было задумано, юноша принялся наматывать круги по лесу. Он будет поддерживать иллюзию, чтобы затем жестко убить и швырнуть ее истерзанный труп прямо под ноги Харрису, заставив его смотреть на правду. Слыша утверждение Джона о том, что он не врет, Лололошка сдерживал истерический, отчаянный смех, и с каждым днем делать это было всё труднее. Их жизнь была пропитана ложью, в которую Джон сам свято уверовал, и даже сейчас, будучи в безвыходном положении, ходил в розовых очках. Лололошка злился, а вернее, завидовал — почему его розовые очки разбили вдребезги без капли жалости, а Джон все еще живет спокойно? Непорядок. Они должны быть равны. Хотя бы в самом конце. 

***

Мотор верещал и гудел уже достаточно долго. Джон молчал, уставившись в окно, а Лололошка сосредоточился на дороге. На втором часу такой езды стекло поползло вниз, и в машину прорвался свежий ветерок, касаясь серьезных лиц и трепля спутанные прядки волос. Джон вдохнул побольше кислорода и, наконец, решился сделать крутившееся долгое время в голове замечание:  — Мы ездим кругами. — вымученно сообщил он.  — Нет. — нагло, невозмутимо соврал Лололошка. — Мы едем туда, куда нам надо.  Джон поднял на напарника усталый взгляд — в нем уже не было сил спорить, огрызаться или сопротивляться. Единственное, что хотелось Харрису — домой, в город.  — Мы потерялись. — ученый откинулся на спинку кресла. — Признай очевидное. У нас скоро закончиться бензин, машина заглохнет посреди леса, и что тогда? Будем жить в дряхлом салоне?  "Звучит в разы лучше чем то, что с нами будет на самом деле…" — пронеслась в голове у Лололошки горькая мысль. Он перевел на Джона унылый взгляд, встретился с его темными глазами, и понял, что в данный момент каждый из них надеется на лучшее, но в глубине души понимает — это конец.  — Да, мы с тобой потерялись, Джон. — согласился Лололошка. Он больше не мог играть в эти игры. Пора было ставить жирную точку.  — И что теперь делать? — спокойно поинтересовался Джон. Ощущение, что Лололошка говорит совсем не про дорогу, а в общем и целом, о нечто большем, не покидало его. Ученый сам уже не знал, на какую тему ведет диалог, но вновь воцарившееся молчание избавило его от необходимости продолжать. Вопрос остался без ответа — Лололошка не затормозил, не поменял маршрут, и Джон махнул рукой. Куда-нибудь они точно должны приехать.