kcuf

Dude, this is creeping me out, turn it off!

  Комната светит с верху до низу тошнотворным синим цветом, и уже Богом забыто, чья затея то эта была. Схватывая рюмку клюквенной настойки, жидкость отправляется прямо внутрь, перевариваясь в желудке неспеша, градус в крови ловко повышается, а в глазах кривихтся до несносности окружающий горизонт помещения и люди в нем. В ушах звон от резких битов грядущего вульгарного альбома, ведь Лиаму внезапно захотелось чтобы его новое создание оценили с должностью не только его товарищи по группе, но и куча знакомых пришедших сюда. Руки облокачиваются на стол, пятки невольно врезаются в стиральную машинку, гулко издав стук о пол, зрачки с зеленой радушкой прикрытые солнцезащитными очками, неестественно смотрят вперед, выискивая кого-то не менее яркого чем он сам. Хмуря брови, нелепо двигая головой и снимая свои очки, тяжко высмотреть хоть что-то с таким-то резким, густым светом. Сбоку слышно как кто-то мямлит:   — Ли-и-ам, чего один стоишь? Броско хватая его плечо, а потом уже приобнимая. Это же Максим! Модник, любитель шуб и длинных,  клетчатых юбок, с цветными линзами и механическими перчатками, от которых он не меньше без ума. Яркий, сценический образ не только на сцене так цветаст и необычен, но и впринципе в любой день жизни Реалити. Сейчас он красуется своей теплой, коричневой, длинной шубой вместе с массивным ремнем и короткими штанами с очередными серо-черными кроссовками.  — Просто не хочу быть в центре движухи. Тот держит в руках любимое шампанское Хоулетта, отпивая с горла пару больших глотков, рассматривая на пару с ним людей. Блондин нервно пожимает плечами, повернув голову в сторону темноволосого, подметив ту самую заветную бутылку. Чуть ли не облизываясь от предвкушения этого греющего горло вкуса спиртного, тот посчитал грехом не спросить разрешения. — Можно? Указывая на стеклянное изделие пальцем, темнокожий аккуратно протягивает ему бутылку, продолжая стоять в неловкой тишине сжимая руку на плече парня, пока Лиам отпивает большую часть сожержимого. Останавливаться с алкоголем нет желания, ведь эффект будто даёт большего спокойствия в тревожной для Хоулетта обстановке, а наличие друга рядом успокаивает немного больше. — Кстати, ты случаем не видел Кита? Глаза зелёные смотрят прямо в душу тем зрачкам за очками, пытаясь не терять этот контакт между ними. Лиам, уже по ощущениям, совсем не в уме, и всё что может делать, это ехидно улыбаться, пока сам Палмер чувствует себя неестественно, и немного непривычно, ведь такое состояние блондина он видел редко. — Лиам, он буквально за другой стороной стола, обернись.  Заглатывая содержимое рюмки, Кит облегченно выдыхает, засмотревшись куда-то вперед, даже не заметив парней. Хоулетт смотрит пару секунд на Флинта, пока тот наконец не обращает на прожигающий его взгляд внимание. Глаза поджимаются, создав взгляд полный доброты, а улыбка сама натянулась на лице. Тяжко описать ничтожными словами, насколько блондин любит то, как зеленоволосый безумец лыбится ему особенно по-озорному, когда тот не трезв, что щеки красятся в розовый блик, а будто-бы «неловкая» улыбка сама напрашивается не вынося прелестности того. Лиам вырывается из обьятий Реалити, и что любитель шуб может делать, немного расстроено наблюдать, как Пэрис отходит от него, просто потому-что как дурачье влюблен в Кита. И, Макс конечно знает, что это черт возьми до невозможности взаимно, но они этого не хотят признавать уже перед Лироем и Максом лет пять. Стоило ему отойти, как мысли скрылись на задний план, растворяясь в неведомом тумане нетрезвости, продолжая развлекаться как ни в чем не бывало, пока играло начало Climbatize. — Как тату на животе? Связывая пару слов, Лиам облокотил свои руки назад, согнув локти, с горящими щеками и зором замудренным направленным на своего потенциального возлюбленного. Хотя, что уж греха таить - отношения и правда существуют между ними. — Это первое что ты решил, блять, спросить? Недопонимающе вымолвил Флинт, поднимая руку и жестом обернув ее так, чтобы дополнить образ «я не догоняю» в этом моменте.  — Ну, все таки, ты ее пару дней назад сделал, понимаешь. Покажи хоть, что там. Я же всё таки придумал её для тебя, неблагодарный кусок дерьма, а показывать не хочешь… Скрытно приблизившись, жестом беря того на слабо, светловолосый слегка начинает трогать краюшек рубашки, медленно дергая его, и пронзительно смотря, намекая на что-то.    Нежданным было то, что намек был понят, а вызов дерзко принят, и Флинт уже растегивает свою рубашку, начиная с самого верха. Всё вокруг такое же синее, а его тело мягко освещается пастельно-желтым светом лампочек в стенах, что чуть больше завораживает.  — Вот смотри, не обдрочись. Узрев огромную надпись “inflicted” вдоль его брюха, что-то закололо в груди, а тепло спустилось резко вниз, трогаясь каждой внутренней части тела. Пальцы тянулись к пока ещё заклееной пленкой надписи, и без стеснения, всё-таки коснулись тела чужого. Глаза забегали от растерянности, и обилия этого тела перед ним, рассматривая выступившие ключицы, затем видный пресс, явные предплечья, и изгибы, ведущие прямо к паху. Терпение истекает. — Ты думаешь, я это бы тут сделал?  Подняв одну бровь вверх, игриво поджав губы и улыбаясь, тот опустил руку чуть ниже, на мгновение застревая где-то у изгиба бока. Сейчас стоило и правда задуматься о том, что они зайдут слишком далеко, проявляя откровения рядом с толпой людей, и несколькими приятелями, но это как азарт.    Хочется пробовать больше прям здесь, и неизвестно, с чем ты останешься в конце - со следом пощечины, потому-что все таки кто-то остался в уме, или же ворвешься в объятия с сырыми и грязными желаниями сделать все на лоскутах чужой кровати, пока другие будут слышать подавленные стоны. Но, в этой ситуации, второй вариант беспроигрышный, ведь оба парня любили играть в «дразнение друг друга», когда совсем не трезвы.   Секс-это как слияние душ, чувствуется какая-то  жгучая близость тел. Нагое тело одного, резко врезается во второго, прислоняя одну грудь к другой, сплетаясь руками, и вылизывая небрежно волнистые ключицы, задевая клыками бугристую поверхность. Уже стоило бы остановиться делать это так часто, но Лиам жаждет ещё, а тело Флинта начинает гореть когда он только думает об этом.                 Это зависимость. Жажда тел друг- друга мерзко сушит горло. — Очень даже возможно, Пэри. Я знаю, что ты ебнутый когда хочешь меня.  Застегивая обратно несколько пуговиц, он решил оставить немного открытого места под рубашкой, для Хоулетта.    Сейчас, игра начинается. Блондин облизывает засохшие губы, выплевывая безмятежный стон, и сжимает бока зеленоволосого сильнее, пододвинув к себе ближе. Он любил ту пору, когда Флинти был в его власти, и мог контролировать его, пока тот резвисто изгибался под ним. Возможно, это звучит слишком по-извращенски, но это и было тем, что они называли «любовь».   Любовь - это отдаться в его руки, доверить свою личность и тело ему. Довериться ему во всем, не боясь, что об этом узнает хоть кто-то. Рассказать о том, что на душе ураган, и быть принятым со всеми минусами. А так же, позволить оставить отметины синяков на шее, и слегка прокусить ее, от чего будет слышен стон, превращающийся в прожигающий слух крик, при этом хрипя, и умоляя не останавливаться сейчас. — Я не ебанутый, а просто тебя слишком сильно люблю.  — Ну-ну.  Наклоняясь чутка ниже, а руки переставляя на талию, Лиам коротко, но нежно поцеловал его в губы, после чего с прикрытыми глазами улыбнулся. — Не смущает ничего?   Язвя задал вопрос явный панк. Уже он улыбался ему в ответ. — Сними эти идиотские очки. Я хочу посмотреть тебе в глаза.   Пальцами прикоснувшись его лица, пока находился в добротных обьятиях, он стянул очки, пялясь в зелёные глаза.    Взгляд был каким-то иным, и он не был уверен в том, что Хоулетт не употребил какого-то порошка, пока никто не видел.  — Ты нюхал блять что-ли?   Уже хватаясь его щеки, Флинт оскалился, и показывал свое явное недовольство. — Ты смешной. Хватит хуйню на меня думать, придурок.- Вырвалось у Хоулетта. — Ага блять, а как ещё! Ты же любитель мне присунуть под крэком. Говорил, мол, «меня это возбуждает».    Обиделся он почти сразу, но в любом случае, Пэрис осозновал, что если сейчас они продолжат орать друг на друга, грубить и язвить, то даже сквозь громкие биты брейкбита будут слышны их и без того грязные и интимные разговоры. А если кто-то попытается добавить вишенку на этот торт из грязи, додумаясь как-то запечатлить такое — обоим будет дано по щам. — Стой, Флинти, не нужно таких проворных выводов делать. Стараясь успокоить Флинта, тот продолжил свою речь. —  Во первых, я просто уставший, расслабленный, и очень даже пьяный. А во вторых, свет тут слишком мерзкий, что меня сейчас вырвет.    Доброта во взгляде расстворяется, сменяясь на лицо полной капитальности. Лиам и в правду может быть «миссис серьезность» временами, и становится слегка не по себе. — А ещё, это ебаное место на кухне не для обсуждения нашей личной жизни, когда рядом Лирой, Макс, и ещё хренова туча наших общих кентов.  Заявляет Лиам, отдаляясь от демоненка, кладя свою ладонь в его. А второй рукой он активно что-то ищет в кармане. — А закончим тем, что я тебя хотел все эти три грёбанных часа, пока мы были в одном ебаном помещении.  Чуть ли не переходил на крик Хоулетт. И в правду, терпение того было совсем на пределе, и он уже успел нащупать контрацепцив в кармане своих тугих джинс, ибо стоял он с неприятной эрекцией с того момента, как подошел к Флинту. — Ха-ха, все с тобой ясно, пубертатная девочка с недотрахом.   Уже подходя к комнате к которой его направил Хоулетт через длинный коридор, тот вцепляется в его губы, твердо сжимая и просовывая язык внутрь рта светловолосого. .                .                .     — Черт возьми, я чуть не грохнулся на пол из-за тебя! — Ахах, главное что ты на кровати, и я не выронил тебя, а «чуть» не считается!    Неловко копашился уже блондин, устраиваясь над ним. Он удобно уселся между его ног, рукой нащупывая окаменелый член. Касался его нежно, но уверенно, забегая второй рукой под рубашку. Слышен смиренный выдох Флинта, который только и мог наслаждаться этим вульгарным, но жгучим видом Лиама.   В Хоулетте ему нравилось всё. До тех тонкостей, который никто бы и не смог подметить.   Он помнит свой откровенный восторг, когда впервые познакомился с ним. Помнится, как Флинт смотрел на него с низу, вздернув свою голову к верху, чтобы наблюдать получше. Вспоминает о волнистых, длинных на тот момент волосах, облитые бликом светодиодов, пальцы с кучей колец, в ботанской рубашке, и с красивыми, золотыми сережками.    Хранит воспоминания о том, как Лиам протягивал кассету с музыкой через окно своей машины, и помнит этот блик в его колдовских глазах. С того же мгновения его сердце колотилось настолько учащенно при одном лишь промелькивании в его чертовом воображении Лиама, что иногда казалось он мыслил совсем не о том.   Столь резкие эмоции Флинт ощущал всегда когда видел его вокруге. Даже пока тот был под кайфом, он прикуривал шмаль с ним, раздирая горло до крови от того, насколько ему было весело с ним в уходящии в никуда секунды, а потом лез целовать губы, шею, доходя до ключиц. Чувство любви возникло почти в один момент. Они оба знали, что для друг-друга являлись тем, чего было в дефиците. Они были чувством любви друг-друга.  — Кит? Ты в порядке?   Подметив голубые глаза смотрящие прямо по душу Хоулетта, тот щелкает пальцами пару раз перед ним, пока не возвращает с облаков фаерстартера. Ширинка уже растегнута, дело за малым. — Да-да… Вспоминал тут, тебя. Да.   -    Неуверенно прожевал последние слова Флинт. — М. Неплохо ты. Часто о прошлом заботишься?  -   Безразличие он попытался выдавить максимальное, но по его сведенным домиком бровям казалось обратное.  — Всё в порядке, не часто. Просто, я задумался о том, как сильно я тебя люблю.  —   Смущаясь как в первый раз, тот наровит устроится на локти,  лишь бы стать ближе к Лиаму. — Ты вовремя конечно признаешься, чувак. Но ты знаешь, что я люблю тебя не меньше.  — Мягко целуя того в губы, валит его обратно, ложась прям на него. Недолго прижимаясь телами, руками сжимает щеки, а пальцы давит в скулы.   Быстро облокачиваясь на ладони, тот трогает холодными руками рубашку, растегивая пуговицу за пуговицой. Словно заново открывает подарок, который так долго ждал, и жар от радости все тот же. Член трется о другой, от чего воздыхания Хоулетта становятся более бурными. — Лиам, не медли уже, а… - Невольно молит Флинт. —  Тише, принцесска, потерпишь.   Блондин думал о том, насколько он хотел заполучить это тело пару-тройку часов, а теперь дразнит не только его, но и себя. В этом он и горел азартом, ведь хотелось, чтобы его тело молило о дозе близости со своим любимым человеком, а Кит уже начинал вымаливать этого от него.  Всё же, слишком долготно ждать не требовалось, и  Лиам остался всего лишь в своих боксерах, пока Кит был совсем нагишом.  — Дверь закрыл? - В самый неподходящий момент интересуется панк. — Да, да я закрыл, не нужно наводить панику. — Вырвалось у неосознано-напуганного блондина, пока тот открывал квадратную упаковку презерватива.   Не прошло и минуты, как Хоулетт пристраивался к отверстию Кита с натянутым на член презервативом. Эффект алкоголя явно кривил его движения, но даже при этом, у него вышло устроиться поудобнее. В горле все пересохло, мысли собрались в одну помойную кучу, а послевкусие клюквы все равно не давало покоя. — Кит, привстань-ка. — Вежливо попросил тот, пока Флинт послушно встает в излюблиную позу Лиама, поднимая к верху зад. — Че-е-ерт, Флинти. Ты так, ебанный в рот, горяч. Лицо оттенком бордовым покрывается от вылетевшей из уст фразы, ибо была она явно неуместна здесь. Прикрыв одной рукой краснеющее лицо, тот тихо хихикает себе в ладонь, а второй держит член у отверстия.  Сначала стоило бы ещё чутка подразнить, поэтому блондин увлекся тем, чтобы провести слишком близко к аналу, но потереть ткани вокруг него, что вызвало порывистый крик у Чарьлза. — Блять… Лиам… Ну-же, прекращай издеваться…  Поскуливал панк себе под нос, и слышен шум сжимающейся ткани одеяла, а передней частью тела тот прогибается вниз, вдавливая с силой свое тело в смурую постель. По его телу бежит скользкая дрожь, которая ведёт за собой сырой холод. Лиам любил так играть со своим возлюбленным, ведь эти мольбы лишь зажигали в нём пылающий ад. — Проси о том, чтобы я тебя отодрал… — Вытрахай меня уже, ну пожалуйста, молю! Хватит тяну-…   Слишком медленным оказался фаерстартер для единого и неповторимого Хоулетта, пока сочувственность доминанта совсем затерялась. Он вошёл без стыда, по самое основание, от чего следовало ждать сдавленый выдох, и громкий, протяжной стон обоих. Прошло слишком много времени с последнего раза их близости, так как разделял их сам диджей.     Сколько-нибудь месяцев были для музыканта слишком загружеными, сложными, и последнее о чём он мог вспомнить, так это о сексе. Вместо последнего, на своей двуместной кровати, тот скользил рукой по изгибам своего тела, нащупывал окаменелый член, и с именем «Флинти» на своих устах вспоминал, и скучал по нему…   Хоулетт толкался вперёд, делал с каждым разом это все больше небрежнее и больнее. Свои руки он вцепил покрепче в задницу, надавив до белых отпечатков на ней. Наблюдение такой картины и в правду ощущалось как склизкий, теплый мёд на душу, и выбить еще несколько криков помог сильный но доблестный хлопок по заду. — Мгм, ну чё, нравится? — Уже с издевательской улыбкой тот сухо выдыхает, интересуясь. — Пожалуйста, не останавливайся, я прошу.. Лиа-а-ам.. Боже мой… Ещё сильнее вымаливал Флинт. Губы уже засохли, и рефлекторно тот откусил тонюсенький слой губ, пока пытался удержаться от резких толчков сзади. Вроде бы, черт возьми больно, но так хорошо.    Хоулетт вдавливает пальцы в челюсть тому, поднимая Флинта повыше, прижимая спиной к своему животу и груди. Тепло исходящее от них пронзительно жгло друг-другу туловища, от чего становилось невыносимо дышать. Оба вдыхали как собаки, жадно заглатывая воздух, и жалобно постанывая чуть ли не в уши друг-другу. — Я тебя люблю, блять, люблю больше всего. Я та-а-ак скучал по этому…   Признался тихо на ухо своему любимому, пока Хоулетт рвано дышал ему в затылок. Блик от света в  комнате изящно распологался на прессе двоих, и даже в тусклости восхищаться красотой друг-друга это не мешало.           Рука, жестоко сжимающая челюсть, ведётся прямо к члену, обхватывается пальцами, и большим пальцем Хоулетт давит на верхушку. Течёт мизерная капля жидкости, поэтому тот решает чуть ускорить этот процесс, делая движения вверх, вниз. Флинт вопел от удовольствия, перемещая свои руки на бедра блондина, которые все так же сурово двигались, вдавливаясь в Флинта. Сейчас момент, когда ничего не нужно, кроме тел друг друга. Мысли заполнены только изгибами любимого, красотой его обнаженности, и тонкости его души. — Кит я.. Я сейчас закончу…    На выдохе сказал Лиам, как ощутил что-то склизкое на своей правой руке, и сопроводилось это последним, полным влюбленности стоном Чарльза. Через несколько уже ленивых толчков, он излился, медленно выходя из Кита.    Тот устало упал на кровать, ложась на спину, а взор его устремлен на Лиама, который заглядывается на свою правую руку, и что было удивительным даже на Флинта, слизывает жидкость со своей руки. — Хоулетт, это даже для меня мерзко. Фу блять, ну ты и ублюдок. С несерьезностью озвучил лежащий. Пока блондин стягивал презерватив, который успешно закинул в мусорник около небольшого столика, то полез на четвереньках к панку, надвисая над ним. — Давай поделюсь с тобой такой вкусностью. Озвучил тот грубым голосом, и настойчиво соприкоснулся губами с ним. Поцелуй вышел не долгим, но эта пакость удалась, ведь пару липких пятен уже красовались на лице Флинта. — Бля-ять, ФУ! Ты долбоебище! Быстро вытирая с подбородка и губ сие искусство, не смотря на гадостность ситуации, тот всё равно находит в себе силы залиться лучезарным  смехом, отталкивая не менее развеселившегося Хоулетта от себя.