Говорят, в богатстве несчастных не бывает

      Flashback       — Ара? Ты плачешь? — услышала вдруг голос маленькая девочка среди ночной темноты. Она боязливо натягивала одеяло поверх головы, используя его и как способ защиты, и как укрытие для своих редких всхлипываний. Малышка ведь впервые осталась ночевать где-то вне дома, пусть даже и в доме своих любимых сестёр. Девочки резвились вместе весь день и совсем не хотели расставаться, от чего и попросили тетю Дасоль, которая была ближе всех со строгой и неприступной мамой Ары, отпросить её на первую в жизни детскую шалость. Только вот она не учла одного: в комнате близняшек Ко нет ни единого намёка на ночник, ведь младшая из них, то есть Йонха, не может уснуть даже с небольшим источником света. Это был один из самых тяжёлых страхов Ары — необъятная темнота, которая может сожрать в любую минуту. Ей часто мерещилось, будто оттуда вот-вот кто-то выскочит и затянет с собой. Детское воображение вырисовывало самые неприятные рожицы, словно внимательно наблюдающие за девочкой и ждущие своего часа.       — Я-я хочу домой. Хочу к маме… — продолжила она хныкать и натягивать одеяло обратно.       — Уже слишком поздно, ты же знаешь. А ну подвинься, — ответила Йонха, которая проснулась среди ночи от звуков, исходящих из постели рядом. Ара почувствовала лёгкий толчок, а затем уже и увидела сестру, которая тоже залезла под одеяло к ней и обняла её, крепко прижимая к себе. — Я знаю, что тебе страшно, просто попытайся уснуть, пожалуйста. Обещаю, так утро наступит быстрее. Не плачь. Я с тобой, так уже не страшно, правда?

***

      «Я с тобой, так уже не страшно, правда?»       Гостиный холл отделялся от входного холла коротким широким проходным коридором. Как только Ара повернула голову в ту сторону, она тут же увидела их. Их, стоящих и ярко улыбающихся. Такие одинаковые и такие разные одновременно. Самые близкие к душе и сердцу. Разделившие с ней прошлое, разделяющие с ней настоящее; и девушка была уверенна в том, что они непременно разделят с ней и будущее. Чемоданы располагались ещё позади их спин, что означало одно — они сами буквально только с рейса. Сёстры Ко. Близняшки Ко. Ко Сонха и Ко Йонха. Какие только имена им не были даны в этом кругу. Младшие дочери госпожи Ко Дальми — родной тети Ары по папиной линии.       — Чего застыла Ара-я? — услышала она голос Йонхи и тут же сморгнула шок и наваждение. Ко Йонха, как требует от них всех статус и положение в обществе, была одета прилично, присуще её собственному шарму немного строго. Образ был полностью тёмно-синим, включающим в себя тёплую укороченную водолазку и классические брюки на высокой посадке. Её тёмные волосы были собраны в низкий хвост, пальцы — украшены парой колец из белого золота, одно из которых было инкрустировано мелкими бриллиантами. А завершала образ маленькая черная сумка бренда Jacquemus.       Сонха же, словно подбирая их под свой собственный характер, предпочтения отдавала в основном нежным, слегка кокетливым и женственным образам. На девушке была светло-бежевая кофта на золотых запонках и классические брюки на пару тонов темнее. Талию стягивал коричневый кожаный ремень, в то время как шею украшал золотой кулон, а завершала образ маленькая, переброшенная через плечо сумка Lady Dior. Её волосы были распущены и спадали на плечи лёгкими волнами.       Ара в пару широких шагов пересекает расстояние, разделяющее их, и бросается в объятья сестер. Они мимолетно отрываются, оглядывая друг друга, а затем снова обнимаются, не веря своим глазам. Девушек вдруг резко пробирает на искренне счастливый смех. Они здесь. Они снова вместе. Теперь, когда они втроем, ни одна проблема не кажется такой уж и серьёзной. Вместе они со всем справятся.

***

      Гостиная была местом, в котором вся семья, а порой и приглашённые гости собирались за одним столом. Это было большое пространство, выполненное, как и весь особняк, в светлых тонах, визуально разделенное на зону столовой и зону отдыха у камина. Зона столовой была ближе к дальнему окну, выходящему на задний двор, в то время как зона отдыха с мягким диваном и креслами, была ближе к окну, выходящему на передний двор. Огромный резной стол из белого дерева буквально валился от изобилия и разнообразия еды, а сервировка дорогой фирменной посудой, что так обожала мамы Ары, придавала ужину нужное изящество. Ведь изящество — это стиль жизни, который не купишь ни за какие деньги.       Почти все присутствующие сидели в зоне отдыха, дожидаясь, чтобы сесть за стол. Это был беспрекословный закон, который девушка помнит с самого детства. Так считал правильным её дедушка и так отныне считает правильным её отец, ставший главой их огромной семьи.       — Наша команда снова в полном составе, — начинает шутить тётушка Мёнхва (мама Ёнгана и Сонгана), как только замечает вошедших парней и девушек. Женщиной она была доброй, хоть порой стервозной и острой на язык. Она относилась к тем людям, которые говорят громко, заполняют собой всё пространство, но на жизнь взгляды имеют довольные и прямые. Отчасти её можно было назвать классической моделью светской домохозяйки, которая любит дорогие занавески и поговорить о важности брака в обществе.       — Юнги-я, сынок, ты, наверное, так рад видеть Ару, прошло довольно много времени с вашей последней встречи.             — Да, да, тётушка, конечно, рад. — скорчив доброжелательную гримасу, ответил парень. Йонха, глянув на его выражение лица, немного прыснула, от чего получила вбок от своей близняшки.       — Добро пожаловать домой, моя принцесса, — сказал глава семьи, как только Ара подошла в первую очередь к нему для приветствия. Когда он прижал к себе дочь, обхватывая её хрупкие плечи, его возрастные, грубые и волевые черты лица вдруг стали нежными, а лицо украсила удовлетворённая улыбка.       — Каждый раз удивляюсь тому, как она на тебя похожа, До Джин. С годами будто всё больше и больше. Ара похожа на тебя так же сильно, как ты похож на покойную матушку, — сказала тётушка Дальми, улыбаясь и тоже прижимая к себе своих дочерей.       — Да, я там просто мимо проходила, — вставила свою фирменную шутку мама Ары, от чего все присутствующие засмеялись. — Не то что мой Джебом, вот моя копия, — гордо произнесла она, кидая взгляд на старшего сына. Девушка почувствовала небольшой укол от того, как мама снова перевела тему на братьев, но, как всегда, не подала виду. Она уже вполне себе привыкла.       — Мамочка, а мы? Мы на тебя похожи? — делая голос по-детски ласковым, спросила Сонха.       — Конечно, похожи, как две капли воды, — вмешалась в разговор старшая сестра близняшек Ко Сунджа, которая, как и Джебом, закончив несколько степеней высшего образования за границей, возглавляла одну из высших должностей финансового отдела семейного холдинга. Сунджа онни была от природы доброй, по-детски простой и умной. Наверное, именно поэтому к своим 25 годам ей всё ещё удавалось лавировать от предложенных партий и не выходить замуж.       Наконец, закончив с объятиями и приветствиями, все спокойно прошли к столу и заняли свои места.       — Где Хенджин? Почему он опять опаздывает? — бросив взгляд на жену, задал свой вопрос глава семьи, когда к столу подали горячее.       — Он сказал, что ему сегодня нужно задержаться в офисе. Важные дела, видимо, — укладывая на свои колени салфетку, ответила она, даже не взглянув на супруга в ответ.       — Какие у него могут быть дела? Вроде ничего срочного я не припоминаю, — вмешался в разговор Джей Би, пока одновременно с этим взял с коленок Суы их дочь и пересадил к себе.       — А какие у него могут быть дела? Подцепил, наверное, очередную девушку из новых стажёров. Клянусь, Мисук, если его имя ещё хоть раз всплывёт в газете, я за себя не ручаюсь, — строго отчеканил отец Ары, выражение лица которого в секунду поменялось из расслабленного в напряжённое и даже слегка агрессивное. — Жалеешь его? Вот и от рук отбился совсем.       Второй сын Мун До Джина и Мун Мисук, то есть второй по старшинству брат Ары — Мун Хенджин в их семье и в светских кругах прославился своим легендарным разгильдяйством. Прожив тяжёлое до 5 лет детство из-за проблем со здоровьем и даже риском умереть, он был до жути избалован их мамой. Хенджину можно всё! Поменять 7 школ из-за плохой успеваемости, хулиганства и хамства в сторону учителей? Вполне простительно, он же ещё совсем ребёнок. Еле как сдать проходной экзамен и поступить в университет лишь из-за пожертвований, которые отец сделал высшему учебному заведению? Да, конечно, спасибо. Все 4 года учёбы тратить неимоверные суммы, устраивать самые масштабные вечеринки, гулять по клубам и распробовать каждую девушку, которую душа пожелает? Хенджин жил так, как считал нужным, проживая каждый день словно последний и совершенно не заботился о наследии их отца. Богатенькие друзья и знакомые семьи лишь вздыхали и качали головами. На фоне Джебома и Ары он правда меркнул, от чего к своим 22 годам перестал получать от отца какого-либо рода поддержку, кроме материальной, так как стал его величайшим разочарованием.       — Когда же ты перестанешь к нему так относиться? Он тоже твой ребёнок, так же как Джебом и Ара. Неужели ты не можешь быть более снисходительным? — укоризненно ответила старшая госпожа Мун, сбрызгивая свой салат рядом стоящим лимонным соком и нервно поправляя браслеты на руках.       — Папа, не нужно. Хенджини же всё-таки работает, скорее всего, и правда дела, — вмешалась Ара, разрезая ножом закуску на своей тарелке и обращая внимание отца на себя. Мужчина лишь улыбнулся и мягко кивнул. Девушка сделала это не потому, что ей было жалко страдальческое выражение лица мамы или не потому, что она правда хотела выгородить брата. Хенджин тот ещё идиот, и они с Джебомом абсолютно солидарны с поведением отца. Ни достойного сына, ни, тем более, достойного брата из него не вышло. Она сделала это лишь потому, что совершенно не хотела выносить очередную ссору отца и мамы на эту тему в первый день её приезда, так ещё и перед другими родными. Подобного рода концерты происходят часто, поэтому сегодня можно обойтись и без них.       — И вправду, братец, он всё ещё молод, может быть, перерастёт, — добавила тётушка Мёнхва, уклончиво улыбаясь. — Дохён ведь в молодости тоже немного разгильдяйствовал, — закончила она, погладив спокойно ужинающего мужа по плечу. — Кстати, девочки, а что вас привело сюда в середине семестра? Неужто учиться перехотелось? — бросила очередную шутку она, параллельно накладывая что-то рядом сидящему сыну. Ёнган, кинув короткий взгляд на маму, закатил глаза на её реплику.       — А что? Неужто им нужен повод, чтобы возвращаться в родной дом? — тут же ответила ей тётушка Дасоль, оглядев её строгим взглядом. Она была самой близкой по характеру к отцу Ары. Тётушка Дасоль была очень схожа со своим старшим братом в своей проницательности, хватке к бизнесу и чуйке в том, как разбираться в людях. Замуж она так и не вышла, отстояв свою свободу ещё при покойном дедушке, поэтому они с тётей Дальми, после того как та развелась с мужем, стали жить вместе. Посвятила себя семейному бизнесу, саморазвитию и путешествиям. Женщиной она была хоть и порой резкой, но зато честной, умной, самодостаточной и искренней, отчего мягкой была не со всеми. Подход к ней мог найти далеко не каждый. Вот как раз-таки жену своего младшего брата Дохёна Мёнхву она не воспринимала от слова совсем.       — Онни, ты же знаешь, что я не это имела в виду, — снова отшутилась женщина. — Я просто подумала, может, наши девочки устали, всё-таки не женское это дело так себя мучить. Зачем эта учёба за границей? Всё равно потом замуж выйдете. Вот моя Ёнджа, например, вышла себе замуж и живёт счастливо, — гордо закончила она. Всё троих девушек, а также Суу, просто передёрнуло от её слов. Муж вышеупомянутой Ёнджи онни (старшей дочери дяди Дохёна и тёти Мёнхвы), которую так отчаянно пытались сбагрить в брак, был редкостным ублюдком. Это стало ясно уже на их свадьбе по его отвратительному к ней отношению. Очередной богатенький избалованный сынок, который женился лишь потому, что они были вместе 4 года, и все вокруг твердили, что пора. Честно говоря, Аре, Йонхе и Сонхе показалось, что их двоюродная сестра буквально вымолила у нерадивого жениха кольцо.                          — Как поживает онни? Как протекает беременность? — спросила вдруг Йонха, переглянувшись со своими сестрами и умело переводя тему разговора.       — Айгуу, моя девочка уже на 7 месяце, совсем округлилась. Зятёк-то весь сияет, ждёт не дождётся сына. Я вам позже, за чашечкой чая, покажу их фотографии с недавней фотосессии для какого-то журнала, такая красота получилась, — радостно подхватила тётушка Мёнхва.       — Да уж, наша Ёнджа скоро станет матерью. Вот что значит иметь дочку, не то что мои два сорванца, — наконец вставил свою реплику не особо многословный дядя Дохён, поднимая свой бокал с шотландским виски и чокаясь со старшим братом. Ёнган и Сонган на реплику своего отца лишь ухмыльнулись, переглянувшись между собой. Сорванцами он их называл с самого детства и продолжал до сих пор, наверное, не желая принимать, что его сыновья уже давно выросли для этого прозвища.       — А ты станешь дедом, Дохёна, как же время летит. Как будто только вчера малышку Ёнджу к себе на колени садил, — продолжает глава семьи, обняв брата за плечо, слегка встряхивая. Что отец, что дядя сразу же после первого бокала виски стянули с себя галстуки, повесили пиджаки на стулья и закатили рукава на своих идеально выглаженных рубашках, отложив золотые запонки на стол. Ара и её двоюродные братья лишь весело хмыкнули, поглядывая на своих отцов.       — А ты, Юнги-я? Как дела в вашем холдинге? Я слышал, ты заезжал к нам сегодня, правда, стоило Аре приземлиться в Инчхоне, ты сразу же помчался сюда, — спросил дядя Дохён, обращаясь к Юнги. Парня, что с детства таскался с его сорванцами, он уже тоже воспринимал как сына. Порой даже и отчитать мог наравне с Ёнганом и Сонганом.       — Всё в порядке, дядя, просто наши юристы сейчас загружены в связи с новым крупным договором, поэтому я попросил у Ёнгана переговорить с вашими. Буквально пару пунктов, поэтому и быстро закончили, — ответил парень, параллельно нарезая слегка жесткий стейк для Ары, которая не выносила мясо с кровью, отчего и яростно мучилась каждый раз, пытаясь нарезать сама свой well done. Юнги даже не считал нужным спрашивать; парень просто забрал приборы и тарелку у подруги, принимаясь за дело сам. Ловкие пальцы быстро справлялись с мясом, отрезая аккуратные кусочки и накладывая в тарелку довольно кушающей девушки. Мужчина лишь утвердительно кивнул в ответ.       — Стоит пригласить Кихуна и Бору на ужин, пусть Ара-я с ними поздоровается. Они довольно-таки давно её не видели, — вставляет свою реплику Мисук, делая глоток красного вина и поглядывая на дочь.       — Да, мама права, нужно повидаться с твоими родителями, Юнги-я, — тут же согласилась девушка, поглядывая на друга.       — Я им обязательно передам, думаю, они будут рады. Мама недавно только говорила, что соскучилась по тебе, — улыбнувшись Аре, ответил Юнги. Он аккуратно чокнулся со своим виски с главой семьи, который протянул к нему свой бокал, утвердительно кивая.       — А по мне она не соскучилась? — подала свой голос Суа, насмешливо оглядывая младшего брата, пока маленькая Наён, всё ещё сидевшая на коленках у Джей Би, обратила своё внимание на говорящую маму.       — О, поверь, нуна, по тебе она каждый божий день скучает, — саркастически ответил парень, оглядывая сестру. — Хотя, думаю, по своей принцессе она скучает больше, да? — ласково обращаясь к племяннице, сказал он.       — Даа! — радостно ответила малышка, жуя свой ужин. — Я тоже скучаю по бабуле, — искренне проговорила она.       Идиллию семейного ужина прервал дворецкий, вошедший в гостиную с двумя конвертами в руках. Выражение его лица было совершенно непонятным, он был словно шокирован и напуган одновременно. От чего будто даже слегка побелел. Он сразу же подошёл к старшей госпоже и что-то прошептал ей на ухо, передавая конверт трясущимися руками. Лицо мамы вдруг странно вытянулось, казалось, что она тщательно пытается что-то проанализировать, понять или, возможно, вспомнить. В итоге она лишь приняла один конверт с его рук и кивнула, нахмурившись. Мужчина быстро обошёл стол и передал второй конверт тётушке Дальми, которая приняла его с удивлением.       — Мисук, что это? — спросила она, оглядывая совершенно простой, без всяких надписей, но довольно-таки увесистый белый конверт.       — Сказали, что просили передать нам: белый тебе, чёрный мне, — отрешённо проговорила женщина. Атмосфера за столом была настолько напряжённой, что казалось, будто её можно порезать ножом. Никто не мог понять, что это всё значит и что вообще происходит. Ара оглядела сестер, которые не сводили глаз с мамы.       — Джебом, сейчас же напиши охране и попроси дать отчёт о системе безопасности, в этом конверте может быть что угодно, — глава семьи словно тут же протрезвел, принимая серьёзный вид. Он внимательно оглядел всех присутствующих. — Суа, доченька, возьми малышку и идите наверх. Юнги, иди с сестрой. Если почувствуешь что-то неладное, сразу же уводи их из особняка, — быстро раздал указания он. Суа тут же встала, забирая дочку с коленей мужа и покидая гостиную вместе с младшим братом. Все остальные же неподвижно сидели за столом.       — Отец, всё на своих местах, — подал голос Джебом, утвердительно кивая в подтверждение своих слов.       — Хорошо, раз все на своих позициях, то значит всё в порядке. Дорогая, ты открывай первая, — как только женщина быстро разрывает конверт, на стол тут же ссыпается куча фотографий и одна небольшая записка. Вот только госпожа Мун настолько удивляется содержанию фотографий, что совсем не обращает внимания на записку. Это были фотографии её дочери. Куча совершенно разных фотографий Киеми и Ары, некоторые были из тех, что были и на её телефоне, некоторые же были словно сняты со стороны. Отец девушки сначала застывает, а потом так же, как и ошарашенная жена, принимается брать в руки одну за другой и рассматривать. Дядя Дохён неоднозначно оглядывает фотографии, а тётушка Мёнхва лишь открывает рот от удивления, тут же прикрывая его рукой и качая головой из стороны в сторону. Все, кто не смог увидеть содержимое конверта, потихоньку поднимаются со стола, тоже желая увидеть.       — Всем сидеть! — повышает свой дрожащий голос Мун Мисук, резко ударив по столу. — Сидите на своих местах, — добавляет она, оглядев всех безумными глазами. Ара знала этот взгляд, и он никогда не означал ничего хорошего. Он означал лишь то, что совсем скоро ярость мамы достигнет такого предела, что она перестанет держать над собой контроль. Быстро отошедший от шока Джебом, единственный, кто встал со своего места и подошёл к ним, взяв в руки записку, читает её вслух.       — «Включите национальное телевидение, я думаю, вы на многое откроете глаза. Увидите, как долго вас водили за нос. Какая же жалость. Малышка Ара просто хотела быть счастливой», — озвучил старший брат.       От последнего предложения девушку вдруг бросило в дикий страх, кажется, она начала понимать, что происходит. Она начала понимать, кто станет жертвой этой дикой злости. Не успевает Ара отреагировать, как Сонха тут же резко встаёт и пытается выхватить второй конверт из рук своей матери. Только вот не успевает. И тут время будто замедляется, отпечатывая в голове каждый кадр, будто записывая на плёнку, когда тётушка Дасоль, сидевшая рядом с тётушкой Дальми, оказывается быстрее. Этот момент они запомнят надолго. К этому моменту они мысленно будут возвращаться очень часто. В этой гостиной они будут оказываться снова и снова, превращая воспоминания об этом дне в кошмар. Дне, когда иллюзия счастья рассыпалась, словно детский песчаный замок. Тётя Дасоль резко выхватывает конверт, тут же разрывает его и выливает всё содержимое на стол. Только вот теперь на фотографиях не Ара, а Йонха и Сонха. Точно так же. Вместе со своими парнями. Женщины в шоке переглядываются, начиная лихорадочно перебирать фотографии.       — Твою ж мать, — выдыхает Сонган, который точно так же, как и Ёнган с Юнги, были в том малом числе людей, которые знали один общий секрет их сестер. Знали и старались помогать им в том, чтобы скрывать его как можно дольше. Пока все присутствующие, словно парализованные шоком, никак не могут даже пошевелиться, госпожа Мун резко встаёт и направляется к телевизору. Она тут же включает его и замирает. То, что далее озвучивает телевизор, заполняет всю гостиную.       *Младшая госпожа семьи Мун, Мун Ара — дочь чеболей во втором поколении, была разоблачена в скрытии своих отношений. Как оказалось, молодая девушка уже год, а может быть и дольше, мы не можем знать наверняка, состояла в отношениях со своим сонбе, который так же учится в Миланской академии искусств. Молодой человек по имени Сакуса Киеми является прямым наследником и старшим сыном известного миллиардера Сакусы Ашуры, который также принадлежит к одному из самых знатных кланов Японии. Мужчине принадлежит сеть строительных компаний, известных по всему миру. Эта сеть, как раз-таки является одной из главных конкурентов холдинга Мун на международном рынке. Теперь можно понять, почему они так старались скрыть свои отношения. Очередная история запретной любви? Неужели мы увидим Ромео и Джульетту в современном мире?*       На экране вновь высвечиваются многочисленные фотографии и видео Ары и Киёми вместе. Некоторые опять же сняты со стороны, вплоть до частных мероприятий, где пара была вместе. Как только ведущая новостей продолжает передачу, переключаясь на другие новости, Ара тут же встаёт и подходит к маме. Женщину буквально полностью трясёт, она согнулась пополам, жадно глотая воздух и хватаясь за сердце.       — Тебе есть что сказать в своё оправдание? — словно и вовсе неживым голосом задаёт она вопрос дочери.       — Мама, я… я могу всё объяснить, — начинает было она, но её тут же обрывает хлёсткой пощёчиной по лицу. Настолько сильной, что её немного откидывает назад. Девушка хватается за горящую щеку и чувствует, как слёзы скатываются по лицу.