professional liar

Лунный Новый год - самое важное событие во многих азиатских странах, и Южная Корея не исключение. В этот день семьи собираются вместе, чтобы отметить праздник, наполненный теплом и традициями. Но не все празднуют его по привычному сценарию. Сокджин и Намджун суетились в доме, стараясь подготовить всё к вечеру. Пока одни наслаждались семейным уютом, они вдвоем спешили создать атмосферу праздника для Вон Иля. Джин не был привязан к этой традиции так же, как другие. Когда он жил в Штатах с матерью, они не отмечали Соллаль - для нее он был просто очередным днем в календаре. Но теперь, будучи отцом, он хотел подарить сыну чувство радости, которого сам был лишен в детстве. Намджун помогал не потому, что его просили, а потому что понимал, как тяжело Джину быть отцом-одиночкой. Он сам вырос без матери и знал, как его отец старался сделать все возможное, иногда даже чрезмерно. Возможно, именно это сейчас двигало им. Джин раскладывал блюда на стол, а Намджун украшал дом. Конечно, тот хотел помочь и с готовкой, но Джин твердо знал: кулинария - не та область, где хирург Ким мог бы быть полезным. Ведь однажды Сокджин поплатился своим желудком попробовав еду Намджуна. - Ты мог бы отдохнуть, - бросил Джин, расставляя тарелки. - Ты же работал три смены подряд. Намджун лишь пожал плечами, прикрепляя последнюю гирлянду. - Мне несложно. Да и без меня ты бы не справился. Не помнишь прошлый год? Джин вздохнул: - Помню. Тогда я ничего не успел, и мы праздновали на следующий день. Вон Иль обиделся, хотя сам же уснул раньше времени. - Ну вот, - усмехнулся Намджун, усаживаясь за низкий стол, уже заставленный традиционными блюдами. Вон Иль подбежал к столу, его улыбка была до почти до ушей. - Я рад, что дядя Намджун всегда с нами празднует, - сказал мальчик, устраиваясь рядом с ним. - Неделю назад , ты мне твердил о том что больше не хочешь меня видеть. - Потрепав волосы парниши возмутился Намджун. - Это из-за того что мы не пошли в детское кафе.- буркнул Вон Иль. Ему нравилось, что хирург Ким проводил с ними так много времени. Он даже оставался, когда няня не могла прийти. Но больше всего Вон Илю нравилось видеть отца не уставшим от работы, а расслабленным. И он замечал, что таким Джин становился именно в присутствии Намджуна. После ужина они поиграли в юннори, как и полагалось в этот день. Затем Джин и Намджун, следуя традиции, подарили Вон Илю конверты с деньгами. Мальчик с восторгом принял их и после нескольких зевков отправился спать. Конечно же Сокджин уложил его. Когда он уложил сына спать, и вышел и за ним закрылась дверь спальни, взрослые начали убираться. Намджун мыл посуду, а Джин раскладывал остатки еды по контейнерам, часть из которых предназначалась для самого Намджуна. — Я сложил тебе еды, чтобы ты не питался только заказной едой и раменом, — сказал Джин, ставя судочки на стол. Намджун как раз вытер руки и, вместо ответа, достал красиво упакованную бутылку. - Выпьем? Джин мельком взглянул на упаковку и понял, что это мёнсуль - редкий алкоголь из женьшеня. Он хмыкнул, но спорить не стал. - Умеешь же выпендриться. - Выпендреж мое второе имя,–бросил Намджун. Взял две рюмки и, укрывшись пледом, вышел следом за Намджуном на веранду. На улице было холодно, но диванчик, плед и обогреватель создавали уют. Они сели рядом, рюмки наполнились янтарной жидкостью, и тишину прорезал голос Намджуна: - Мне иногда кажется, что ты пригласил меня работать сюда не потому, что была вакансия. А потому что ты не мог без меня. Джин усмехнулся, поднеся рюмку к губам: - Даже если так... Ты бы все равно приехал. У меня почта разрывалась от твоих писем. Намджун засмеялся, прикуривая сигарету. - Думал, связь оборвется. Затянувшись, он ненадолго замолчал, а потом заговорил снова: - Знаешь, у меня ведь есть младший брат. Джин повернулся к нему, слегка удивленный этим признанием. - Я уехал из Кореи в начале девяностых, тогда мы с ним были детьми. Обещал писать. Мы переписывались, но потом все оборвалось.Думал, что Чонгук на меня обиделся, а оказалось, что отец просто не отправлял мои письма. Он считал, что это в прошлом, ведь мы только наполовину братья. Я понимаю, он хотел лучшего. Но... мне пришлось годами думать, что Чонгук не хочет со мной общаться.Сейчас уже нет смысла оправдываться. Джин молча налил себе еще. - Ты же не виноват, — сказал он, покрутив рюмку в пальцах. — Я понимаю. Помнишь, почему я уехал в Штаты с матерью? Намджун кивнул, глядя на друга сквозь тонкую пелену дыма. - У нас была похожая ситуация. Мама не хотела, чтобы я отправлял письма. Боялась чего-то — то ли отца, то ли последствий. Но я отправлял. А мой отец делал то же самое, что и твой: прятал их, иногда выбрасывал. Но мой брат их находил. Так что я понимаю тебя. Джин глубже закутался в плед. Его щеки раскраснелись от алкоголя, а волосы немного растрепались. Намджун заметил выбившуюся прядь и, не задумываясь, аккуратно заправил ее за ухо. - Тебе повезло, что вы смогли сохранить связь, - пробормотал он, выпуская дым. Они встретились взглядами. Долго. Намного дольше, чем следовало бы. - Мы как-то слишком привыкли друг к другу,- неожиданно произнес Джин, нарушая тишину. Намджун усмехнулся, потушив сигарету в пепельнице. - Так бывает, когда человек становится частью твоей жизни. Я ведь почти живу у тебя. - Это точно,тебе пора аренду мне платить. - хмыкнул джин. — Иногда я даже не успеваю понять, ты тут по работе или просто остался ночевать. Намджун не ответил, только улыбнулся, поднося рюмку ко рту. Они еще немного посидели, пока не опустошили выпивку до конца. Позже, когда Джин уже спал, а Намджун устроился в гостевой комнате, он долго смотрел в экран телефона. В конце концов, он набрал короткое сообщение. Соллаль — время начинать с чистого листа. Не знаю, нужно ли тебе это, но... С Новым годом, Чонгук. Отправлено. Ответа не было. И вряд ли будет. Хотя надежда умирает последней. После отправки сообщения Чонгуку, Намджун какое-то время смотрел на экран, словно ожидая ответа, но затем просто выдохнул и опустил телефон в карман. Тишина дома Джина была мягкой, окутывающей, но в ней сквозило что-то, заставляющее сердце биться чуть быстрее. Он тихо приоткрыл дверь в комнату Сокджина. Тот уже спал, укрывшись пледом, а на ночной тумбе горела небольшая лампа, отбрасывая теплый свет на его лицо. Намджун не знал, проснется ли Джин, но рискнул. Он вытащил из кармана небольшую коробочку и аккуратно положил ее на прикроватную тумбу. Внутри лежал золотой браслет Cartier — дорогая, но не вызывающая вещь. Символ, который говорил больше, чем могли бы сказать слова. Намджун даже не был уверен, что Джин сразу поймет смысл подарка, но это не имело значения. Вместо того чтобы идти в гостьевую комнату,Намджун накинул пальто и вышел на улицу. Морозный воздух бодрил, а городская ночь жила своей особенной жизнью - тихой, наполненной редкими огоньками окон, отражающимися в лужах растаявшего снега который казалось и вовсе не выпадал. Он не знал, что именно заставило его выйти. Мысли о Чонгуке? О Джине? О том, что привязанность - это нечто большее, чем просто привычка или дружба сквозь года? Намджун сунул руки в карманы и пошел по пустынным улицам, наслаждаясь редкими моментами одиночества в городе, который когда-то был для него чужим, но теперь начинал ощущаться как дом.