A Good Day

Уилл перебрался с инвалидного кресла на кровать, и плюхнулся на нее. — Я больше никогда не буду покупать с тобой столовое серебро. — Думаю, мы можем пока довольствоваться купленным, — Ганнибал разжег камин и опустился перед ним на колени, подбрасывая тонкие сухие ветки хвороста. — Нет. Я серьезно. Больше никогда. Если нам когда-нибудь понадобится еще — ты пойдешь один. — Тебя не должно удивлять, что я прилагаю усилия при выборе. Мы будем использовать его каждый день, при каждом приеме пищи. Важно и то, как оно выглядит, и то, как ощущается, и вес, и баланс в руке. — Я понимаю. Честно. Но ты обласкал сегодня, должно быть, сотни вилок. И каждую ложку в последнем наборе, — Уилл вытянул руки над головой и позволил им свисать с матраса. — Там было так много ложек. — Теперь все сделано, — Ганнибал сел рядом с ним. Рубашка Уилла задралась, и Ганнибал поднял ее еще выше, чтобы оголить его живот. Он провел пальцем от пупка Уилла до нижней части грудной клетки, а затем повторил путь ногтем, оставляя неяркий красный след. Уилл наблюдал за его действиями. — Хочешь, чтобы я ее снял? — Если ты не против. И брюки тоже. — Есть какая-то особая причина? — Очень особая, да. Уилл стянул рубашку и бросил ее на пол. Со штанами пришлось повозиться. Он вынужден был пожертвовать несколькими парами брюк и разрезать их сзади из-за гипсовых повязок. Либо так, либо постоянно носить спортивные штаны, в которых у него было ощущение, что он выходит на улицу в пижаме. И все же требовалось немного постараться, чтобы стянуть их с повязок. Еще несколько недель. Он не мог дождаться. Когда брюки также были сброшены на пол, Ганнибал поднялся и положил все в корзину для белья у двери. Он вернулся и положил руки на талию Уилла. — Белье тоже? — спросил Уилл. — Да. Уилл приподнял бедра и позволил Ганнибалу стянуть с него боксеры. Они также исчезли в корзине. Уилл скрестил руки над головой. — Что теперь? Ганнибал осмотрел его и положил руку на внутреннюю поверхность его бедра. Он медленно двинулся рукой вверх. — Думаю, я могу нарисовать тебя, — сказал он. Уилл сдержал улыбку. — Раздеваешь меня под ложным предлогом. Не знаю, должен ли я позволить тебе. — Но ты позволишь. — Возможно. Сначала покорми собак. Я подумаю об этом. — Как пожелаешь. Он вышел из комнаты, а Уилл остался лежать на кровати, ощущая тепло, радость и покой, слушая шаги Ганнибала и топот лап по деревянному полу. Он закрыл глаза и потянулся, выгнув спину над кроватью, а затем вновь опускаясь на нее. Он слышал, как Ганнибал включил воду, чтобы наполнить собачьи миски, тихое бормотание его голоса, когда он отчитывал Виг за прыжки на его лодыжки. Вновь послышался звук бегущей воды. Вероятно, Ганнибал мыл их новое столовое серебро, чтобы они могли использовать его во время ужина. Уилл бездействовал, готовый ждать. Уилла разбудила рука на его колене. Он открыл глаза и моргнул. Перед ним стоял Ганнибал с карандашами и скетчбуком. — Как ты меня хочешь? — спросил Уилл. — На боку, пожалуйста. Лицом к огню. Устройся поудобнее. Уилл вытянулся на боку и подложил под голову подушку. Он подтянул одно колено и положил руку на бедро. — Нормально? — Очень хорошо, да. Уилл слышал треск огня и скрип карандаша Ганнибала по бумаге. Он смотрел на пламя. Через некоторое время прибежали Уинстон и Виг и плюхнулись на пол у ног Ганнибала. Уилл зевнул и закрыл глаза. Он думал, что Ганнибал как-то это прокомментирует, но тот просто продолжал рисовать. Должно быть, он знал глаза Уилла достаточно хорошо, чтобы нарисовать их без образца. Уилл подумал, что к настоящему моменту Ганнибал не менее хорошо знает и все его тело. Эта мысль заставила его немного сдвинуться и сжать бедра, почти ощущая воспоминания о прикосновениях Ганнибала к его коже. — Начинаешь вертеться? — спросил Ганнибал. — Нет. Я в порядке. Не торопись. Но, подумав об этом, он не мог остановиться. Он вспомнил, как Ганнибал позволил повалить себя на кровать, оседлать его и прижаться к его губам. Член Уилла начал твердеть. — Уилл. Пожалуйста, постарайся не двигаться, — позабавленным голосом попросил Ганнибал. — Я пытаюсь, — ответил Уилл, подавив улыбку. — Ничего не могу с собой поделать. — Значит, хорошо, что я почти закончил. В какой-то момент я собираюсь заняться изучением твоего стоящего члена, — он вытянул руку и провел гладким концом карандаша по стволу члена Уилла. Это ощущалось слишком хорошо. Уилл перевернулся на спину и раздвинул ноги. — Да? — Да. Но я не буду торопиться. Тебе придется набраться терпения. Ганнибал провел карандашом вверх и вниз, от головки и до самого основания. Уилл прижался бедрами к матрасу, а затем вскинул их. — Но не сегодня, — сказал он. — Нет. Не сегодня. Думаю, сегодня ты уже был достаточно терпелив. Уилл потянулся к нему, и Ганнибал позволил втянуть себя в поцелуй. Его рот был теплым, а губы мягкими. Скольжение его языка заставило Уилла вспомнить их разговор несколькими неделями ранее. «В следующий раз можешь не спрашивать. Расположи меня так, как тебе хочется. Встань на колени надо мной. Прижми свой член к моему рту». Это воспоминание заставило его возбудиться еще сильнее. Он практически чувствовал губы и сжимающееся горло Ганнибала на своем члене. — Ты чего-нибудь хочешь? — спросил Ганнибал. Он уткнулся в челюсть Уилла, прижимаясь языком и зубами к его коже. Уилл решил воспользоваться его разрешением. Он сел. Когда он положил руки на плечи Ганнибала и нажал, тот легко скользнул на пол. Ганнибал поднял голову и посмотрел на Уилла — яркие глаза, приоткрытые губы, розовые от трения о бороду Уилла. Член Уилла дернулся. Он обхватил рукой шею Ганнибала и глубоко поцеловал его. Он сжал зубы на нижней губе Ганнибала и потянул ее. Ганнибал наклонился к нему, податливый, держащийся за бедро и верхнюю часть руки Уилла. Кровать скрипнула, когда Уилл придвинулся к ее краю. Он развел ноги и притянул Ганнибала ближе, держа одну руку в его волосах. Ганнибал передвинулся, стоя на коленях и глядя на него. Его глаза были широко распахнуты, будто вид Уилла был чудом, чем-то, чем он хотел упиваться и помнить всегда. Его волосы скользнули между пальцами Уилла, теплые от долгого сидения у огня. Уилл провел большими пальцами по щекам Ганнибала, и почувствовал жар и на них. Он был слегка раскрасневшимся — либо от тепла, либо от возбуждения. Его член выделялся явной выпуклостью на его брюках. — Тебе это правда нравится, — сказал Уилл. — Да, — ответил Ганнибал низким и переполненным желанием голосом. Уилл прижал большой палец к его нижней губе и скользнул в рот. Ганнибал посасывал его, горячо и влажно. Его глаза были прикрыты. Было сложно сдержаться, и не толкнуться в его рот и трахнуть. Это было бы так хорошо. — Почему? — спросил Уилл. Ганнибал медленно моргнул в ответ. Его язык скользнул по подушечке большого пальца Уилла, когда тот вытаскивал его изо рта Ганнибала. — Это захватывающий опыт, — сказал он. Слова звучали медленно и густо, между каждым была пауза, а голос Ганнибала стал еще ниже. — Запах. Вкус. Твои руки. Твой контроль. — Мой контроль. Тебе это нравится? — было сложно отвести взгляд от влажного блеска губ Ганнибала. — Тебе нужно, чтобы я ответил на этот вопрос? — Мне не нужно, чтобы ты делал что-либо. Если хочешь, можешь пойти приготовить ужин. Ганнибал посмотрел на него снизу вверх сквозь ресницы. — Я ведь уже говорил это, не так ли? — Говорил? Не уверен, что запомнил. Возможно, мне нужно услышать это вновь. — Я бы предпочел быть объектом, из-за которого ты утратишь контроль, — пробормотал Ганнибал. — Но, да, я также наслаждаюсь твоим контролем. Уилл схватил волосы Ганнибала одной рукой, а другой взял свой член. Он прижал головку к губам Ганнибала. Скользнул внутрь. Он продолжал двигаться, пока не увидел, что Ганнибалу становится тяжело, а затем надавил еще немного сильнее. Он почувствовал, как головка его члена проскользнула в горло Ганнибала — охватывающий ее жар, вибрацию от почти беззвучного стона Ганнибала. Он хотел опустить ноги на пол и толкнуться. Вместо этого он воспользовался хваткой в волосах Ганнибала, чтобы оттолкнуть его, а затем вновь потянуть на себя, ощущая тугое кольцо его губ и скольжение его языка. Он притянул Ганнибала ближе и удержал в таком положении. Пальцы Ганнибала впились в бедра Уилла. Уилл ощущал его прерывистое дыхание через нос горячими тяжелыми выдохами. Уилл оттолкнул его. — Ложись на кровать. На спину. Так, чтобы я мог сделать это правильно. Ганнибал даже не снял обувь. Он заполз на кровать и растянулся на ней. В ожидании. Его губы были влажными и приоткрытыми. Уилл на мгновение опустился на колени рядом с ним и погладил выпуклость его члена через брюки. Рот Ганнибала приоткрылся шире. Он посмотрел на Уилла с пристальным вниманием. — Мы собирались поговорить об этом, когда я вернусь, — сказал Уилл. Ганнибал кивнул, слегка наклонив подбородок. — Чего конкретно ты хочешь? Я знаю, что речь не только о моем члене в твоем рту. — Я уже сказал тебе. — Утрату мною контроля. Это не очень конкретно. — Я хочу всего, что ты хочешь дать мне — чем бы оно ни было. Уилл посмотрел на него сверху вниз — на мятую одежду и волосы, легкий румянец, широко распахнутые глаза. Он должен был бы выглядеть уязвимым, но для Уилла он всегда был самым сильным, когда выглядел как сейчас — открытым, демонстрирующим всю свою мощь. — Ты хочешь, чтобы я причинил тебе боль? — спросил Уилл. — Ты хочешь причинить мне боль? — Иногда. Теперь уже не так часто. — Возможно, мне стоило спросить раньше. Уилл не закатил глаза, хотя это было сложно. Вместо этого он перекинул ногу через грудь Ганнибала и оседлал его. Ганнибал обеими руками обхватил его задницу. Член Уилла все еще был влажным, и он провел им по губам и подбородку Ганнибала, прежде чем опять толкнуться. Одной рукой держась за изголовье кровати, другую запустив в волосы Ганнибала, он двигался вперед до тех пор, пока не почувствовал тугой обхват горла Ганнибала. А затем он остановился, мысленно ведя отсчет, ощущая, как тело Ганнибала борется, чтобы принять его. Пальцы на его заднице впились сильнее, до синяков. Глаза Ганнибала были темными. Он не сопротивлялся и не издал ни звука протеста. Когда Уилл отстранился, Ганнибал судорожно вдохнул и, тяжело дыша, замер. — Чего ты хочешь от этого? — спросил Уилл. — Что ты хочешь сделать со мной? Уилл прижал два пальца к губам Ганнибала и позволил ему посасывать их, пока сам раздумывал. Что он хотел сделать с Ганнибалом? Если бы мог сделать что угодно. А он подозревал, что может сделать что угодно. Ганнибал однажды сказал ему, что он бы вручил ему нож и позволил бы вырезать свое сердце. Уилл не хотел заходить так далеко, но ему нравилось давить на Ганнибала. Всегда нравилось. Просто не физически. Уилл крепко схватил Ганнибала за волосы и держал его голову неподвижной, чтобы тот не мог отвести взгляд. — Однажды ты сказал мне, что фантазировал о том, как будешь сосать кровь из моих пальцев. Ты все еще думаешь об этом? Минутная пауза. — Нет, — ответил Ганнибал. — Ты дрочил, пока меня не было? — Да. — С мыслями обо мне? — Да. — О чем именно ты думал? — глаза Ганнибала закрылись, и Уилл шлепнул его по щеке. Не сильно, но достаточно, чтобы звук ошеломил обоих. Уилл сглотнул, его член пульсировал. Ему это нравилось больше, чем он ожидал. — Держи глаза открытыми, — сказал он. Ганнибал посмотрел на него и высунул язык, чтобы лизнуть головку его члена. Тот качнулся, и нить предэякулята потянулась вниз, упав на воротник рубашки Ганнибала. Уилл смотрел на это — его покрасневший член на фоне бледно-голубого хлопка и серых пуговиц. Он вновь перевел взгляд на самодовольное выражение лица Ганнибала. — Это был ответ? — спросил он. — Это был неполный ответ, — Ганнибал наклонил голову, чтобы вырваться из хватки Уилла. Невольное сжатие руки Уилла, казалось, доставляло ему удовольствие. — Я думал о многих вещах. В том числе и об этом. — Получить от тебя прямой ответ — это как вскипятить океан, ты знаешь это? Когда ты дрочил впервые после моего отъезда — о чем ты думал? Взгляд Ганнибала скользнул в сторону. — Тебе это не понравится. — Это твоя фантазия, Ганнибал. Она не должна нравиться мне. — Это было после того, как он причинил тебе боль. Я представлял, как продержу тебя в постели целый день. Или дольше. Возможно, все время, пока ты будешь выздоравливать. — Не очень практично. И не особо вероятно. — Фантазии обычно такими и бывают. — Что еще? — спросил Уилл. — Что ты планировал сделать со мной, пока я неделями находился в постели? Ганнибал быстро сглотнул, сухожилия под его кожей выделились четче. Он пошевелился. — Я кормил тебя с руки. Мыл тебя. Обнимал тебя. — И я просто позволял тебе все это делать? Ганнибал опустил взгляд. — Позволял. Ты наслаждался этим. Это была суть, точка опоры фантазии. Не удерживание его в постели против воли, а то, что он сам останется в ней, захочет остаться. Что он хотел того, что Ганнибал мог ему дать. Уилл видел это в беспокойном движении головы Ганнибала, в том, как он вдавился плечами в матрас, в отказе встречаться взглядом с Уиллом. — Это то, чего ты хотел бы в реальности? — спросил он. Ганнибал медленно моргнул. — Ты бы это сделал? — Не на недели, но я бы обдумал это. Что еще? Должно быть больше. Мне трудно поверить, что ты дрочил, представляя, как кормишь меня виноградом. — Трудно? Думаю, для меня это было бы довольно легко. Но нет, это не все. Ты держал меня, как сейчас. Или перевернутым. Там был элемент… полезности, полагаю. Я был тебе полезен. Практически или сексуально. — И ты наслаждался этим. — Да, наслаждался. — Так же, как сейчас тебе нравится быть полезным мне? Ганнибал под ним пошевелился, скользнув языком по нижней губе. На ней остался влажный блеск. — Да. Возможно, мне стоило догадаться, что ты предпочтешь вскрывать меня таким образом, а не физически. Это в твоем характере. И подходит твоему аппетиту. — Что это за аппетит? — спросил Уилл. Он все еще смотрел на губы Ганнибала. Его член никогда не был тверже. — Любопытная разновидность жестокости. Чистый срез вивисектора. Боль для тебя побочный результат, а не цель. Уилл отодвинулся и наклонился, чтобы поцеловать его. Он укусил его нижнюю губу и крепче сжал волосы. — Только с тобой, обещаю, — он посмотрел на Ганнибала — на беспорядок волос, тень его губ, на мятую рубашку с распахнутым воротником. — Боже. Я хочу съесть тебя живьем. Ганнибал прерывисто выдохнул. Его глаза закрылись. Уилл потянул его за воротник и тянул до тех пор, пока пуговицы рубашки не поддались и не оторвались, обнажив часть груди. Он наклонился и впился зубами в кожу на плече Ганнибала — то же место, где Ганнибал когда-то укусил его. Его зубы вонзились в мягкое тепло. Он укусил сильнее. И еще сильнее. Когда он прорвал кожу и почувствовал вкус крови, Ганнибал под ним выгнулся. Уилл поднял голову, чтобы посмотреть на него. Они оба тяжело дышали, оба были твердыми. — Уилл… — Ганнибал потянулся к нему, и Уилл надавил на него сверху. Он расстегнул брюки Ганнибала и стягивал ткань вниз, пока не вытащил его член. Они двигались вместе, кожа к коже, губы к губам. Ганнибал лизнул край зубов Уилла и издал низкий, дрожащий стон. Уилл обхватил рукой их члены. Он погладил оба, и прижал другую руку к ране на плече. Бедра Ганнибала раздвинулись и сжались вокруг него. Его губы и щеку омыло горячее влажное дыхание. Ганнибал обеими руками прижал его к себе, и кончил первым, его тело было напряженным и дрожащим. Уилл продолжал поглаживать его, и липко-скользкое ощущение его спермы и его низкие, отчаянные звуки, заставили Уилла кончить спустя несколько секунд. Когда туманная дымка рассеялась, и он смог увидеть больше, чем лишь темные глаза Ганнибала и его красные губы, он сосредоточился на его плече, на следе укуса, пятнах крови. — Не извиняйся, — сказал Ганнибал, таким низким и грубым голосом, что Уилл почувствовал жар остаточного возбуждения в животе. — И не собирался. Ты не извинялся, — на плече выступила тонкая струйка крови. Уилл прикоснулся к ней и посмотрел на ярко-красную подушечку своего пальца. Он облизнул ее. Ганнибал перекатился на него и прижал его к кровати, распластался на нем, прижимая всем своим весом. Он поцеловал шею Уилла, с приоткрытым ртом и странным трепетом. — Болит? — Ты бы хотел, чтобы болело? — Ганнибал. — Да. Не сильно. Кажется, я чувствую не так остро, как ты. — Ты не прорывал кожу, — сказал Уилл. Ганнибал поднял голову и мягко поцеловал его губы. — Ты мог бы разорвать любую часть меня, какую хочешь. «Мог бы», не «можешь». Просто констатация факта, не разрешение. — Мне достаточно этого, — сказал Уилл. Ганнибал устроился, положив голову Уиллу на грудь. Уилл скользнул руками по мятому хлопку его рубашки. — Прости за пуговицы. Я могу пришить их обратно. — Забудь о них. У меня много рубашек. Я бы предпочел оставить эту как есть. — Сентиментальность, — сказал Уилл ему на ухо. Ганнибал лишь прижал его крепче и закрыл глаза. Ни один из них не предпринял попытки пойти помыться. Позже это будет неприятно, но прямо сейчас это не казалось достаточно важным, чтобы двигаться.

***

Уилл проснулся в одиночестве и чистоте. Виг свернулась на изгибе его спины, ее крошечная голова лежала на его плече. Должно быть, Ганнибал положил ее туда. Она все еще была слишком маленькой, чтобы запрыгнуть самостоятельно. Уинстон проникновенно смотрел на него с пола. Уилл потянулся, чтобы почесать его уши. — Эй, приятель. Я знаю. Это нечестно. Он проверил время: чуть больше семи, что объясняло запахи и звуки готовки с кухни. Он натянул пижаму, оставленную на краю кровати. Собаки последовали за ним и усложнили резкий поворот из временной спальни в коридор. Он чуть не наехал колесами инвалидного кресла на хвост Уинстона. Когда он добрался до кухни, Ганнибал наклонился, чтобы поцеловать его. — Ты бы хотел что-то конкретное на ужин? — Ты уже готовишь. — Я делаю французский луковый суп. Он останется на потом, если ты предпочитаешь нечто иное. — Я просто получу все, что хочу сегодня? Ганнибал секунду смотрел на него сверху вниз с теплым выражением глаз. Он все еще был одет в рубашку с оторванными пуговицами. — Да, — сказал он. На мгновение Уилл подумал о макаронах с сыром Kraft, которые он привез из Вашингтона, но это было бы жестоко. — Ты сделаешь тот тарт с козьим сыром опять? И мы можем съесть его с супом? — Разумеется. Поможешь? — Конечно. Что делать? Ганнибал дал ему масло, которое нужно было нарезать в муку для теста, а сам занялся начинкой. Звучание ножа для резки теста по краям миски создавало тихое, ритмичное тиканье, приглушенное мукой. Он сливался с шипением лука, цоканьем собачьих когтей по полу и ветром снаружи, создавая звук, который, как внезапно подумал Уилл, будет сопровождать его всю жизнь. Передвижения Ганнибала по кухне сопровождались стуком дождя и звоном металлической лопатки по сковороде. Уилл наблюдал за ним, нарезая масло вслепую, пока Ганнибал не посмотрел в его сторону. — Что такое? — Как твое плечо? — спросил Уилл. Ганнибал стянул свою рубашку, чтобы показать белый квадрат бинта, приклеенный на место укуса. — Хочешь посмотреть? Уилл кивнул. Ганнибал опустился на одно колено у инвалидного кресла, и снял повязку. Рана была покрыта слоем антибактериального крема, но Уилл все еще мог увидеть красные следы его зубов. — Не могу поверить, что сделал это. — Я могу, — Ганнибал посмотрел на него сияющими глазами. Уилл заклеил рану. — Иди помешай свой лук. Уголок губ Ганнибала дернулся вверх. — Да, Уилл. Как скажешь.

***

В салате был инжир, фуа-гра и украшение из переплетенных веточек тимьяна. Ганнибал принес тарелку Уилла первой, и стоял рядом, пока тот откусывал кусочек. Выражение его лица, вызванное довольным звуком, который издал Уилл, было не совсем улыбкой, но оно удовлетворенно смягчилось. — Что случилось с птичьими черепами и прочим, что ты клал в тарелки в Балтиморе? — спросил Уилл, когда они перешли к супу. — Думаю, они в какой-то комнате для вещдоков в ФБР. Вероятно, они стали частью выставки Джека, посвященной Злым Разумам, — он выглядел довольный этой идеей. — Ага, спасибо. Я не имел в виду что с ними случилось буквально. — Ты имеешь в виду, почему я не делаю этого здесь. Уилл кивнул, его рот был полон расплавленного сыра и темного землистого привкуса карамелизированного лука. Ганнибал протолкнул ложку сквозь ломтик тоста, накрывающего его миску с супом. — Я считал это забавным. «Помни о смерти» к ужину. Предлагая моим гостям пир, что поддерживает жизнь и одновременно напоминая им о том, что ничто не длится вечно. — Тебя это больше не забавляет? — Напоминание излишне, — он встретился с Уиллом взглядом. — Я стал хорошо осознавать течение времени. — Не думаю, что кто-то из нас собирается отойти в мир иной. — Ты скучаешь по ним? Я планирую приготовить улиток в конце месяца, как только мы перевезем оставшиеся вещи и откажемся от арендованного дома. Возможно, я сохраню ракушки. — Не стоит ради меня, — сказал Уилл. — Мне просто было интересно. Когда Ганнибал принес тарт с козьим сыром, тот был еще теплым. Он поместил в центр две изогнутые веточки красной смородины, словно отпечатки зубов на бледной коже. Ганнибал разрезал его, и Уилл почти ожидал, что тарт начнет кровоточить. Ганнибал положил ломтики на тарелку и остановился. Он оторвал одну ягоду с веточки в центре. — Могу я? Уилл посмотрел на него. — Можешь что? Ганнибал прижал смородину к нижней губе Уилла. Уилл открыл рот и взял ее. Он чувствовал, что краснеет, пока жует — исключительно от интенсивности взгляда Ганнибала. Ганнибал провел большим пальцем по всей длине горла Уилла. — Спасибо. Он разложил ломтики тарта и сел.

***

После ужина Уилл со вздохом устроился на диване. Ганнибал опять приготовил им обоим ирландский кофе, на этот раз без взбитых сливок. С разливающимся внутри теплом и поднятыми ногами, Уилл прижался к боку Ганнибала. — Так я могу теперь увидеть твой рисунок? — Если хочешь, — Ганнибал посмотрел на него сверху вниз. — Если я двинусь, ты упадешь? Уилл легко ударил его по бедру и сел. — Иди. Ганнибал достал скетчбук. На рисунке Уилл растянулся у изножья кровати, на его коже отражался свет огня, но это было менее романтизированное изображение, чем ожидал Уилл. Его лицо было подано настолько точно, что разглядывая его, он мог вспомнить, что чувствовал, наблюдая, как Ганнибал переносит его на бумагу. Ему было неуютно быть объектом такого пристального изучения, но ему это также нравилось, нравилось внимание Ганнибала — как и всегда. Уголок его губ был приподнят в легкой ухмылке, но глаза, наблюдая за рисующим Ганнибалом, были мягкими и нежными. Его тело было передано правдиво — от шрамов и синяка на его колене от злополучной попытки забраться на кухонную стойку, до веса, который он набрал из-за готовки Ганнибала. Он ожидал смягчения через призму эмоций Ганнибала, но на рисунке был лишь он, как есть: лежащий на кровати с неловко расположенными гипсовыми повязками, смотрящий на Ганнибала не с обожанием, но с привязанностью и терпимостью. Уилл сделал глоток кофе. — Я думал, ты уберешь гипсовые повязки. — Почему? Ты думал, что я нахожу их уродливыми? — Может, не уродливыми. Нескладными. Не очень подходят, разве нет? Обнаженность и повязки из целлокаста. — Я предпочитаю реальность фантазии. — Ты предпочитаешь изменять реальность в соответствии со своими фантазиями. Ганнибал обнял его одной рукой и положил подбородок на макушку Уилла. — В большинстве случаев это правда. Но не с тобой. В фантазии нет ничего неожиданного. Ты продолжаешь удивлять меня каждый день. Уилл согнулся так, чтобы запрокинуть голову и посмотреть на него. Он изучал лицо Ганнибала. — У меня ощущение, будто я что-то упускаю. — И почему же? — Ты ведешь себя… — Уилл покачал головой. Нечто среднее между влюбленностью и опьянением. Он бы посчитал, что это из-за укуса, из-за того, что Ганнибал наконец получил нечто близкое к тому уровню жестокости, который он хотел от получить Уилла, но это началось раньше. — Возможно, у меня просто был хороший день. День. Легкое ударение, которое Ганнибал сделал на этом слове, заставило мысли Уилла заметаться в поиске зацепки. Это не заняло много времени. — Это день, когда мы встретились. Два года назад. Это… — Уилл замолчал. — Наша годовщина, — Ганнибал произнес это с удовольствием и легкой улыбкой, обнажившей его зубы. Уилл опустил взгляд на свой кофе. Даже если считать с даты, когда они впервые занялись сексом, а не встретились, он был с Ганнибалом дольше, чем с кем-либо в своей жизни. Он полагал, что это должно ощущаться катастрофичным, но нет. — Два года. — Да. Они быстро пролетели, тебе так не кажется? — Ага, за исключением того года, когда ты бросил меня и сбежал во Францию. Ганнибал поцеловал его макушку. — Есть причины предполагать, что мы проживем еще тридцать или сорок лет. Ты все еще будешь припоминать мне это, когда мы оба постареем? — Возможно, — сказал Уилл. Он обеими руками обхватил чашку. — Сорок лет. Я мог бы провести половину своей жизни с тобой. — Мог бы. Надеюсь, ты так и сделаешь, — Ганнибал взял со столика книгу, открыл ее и приступил к чтению. Уилл смотрел на огонь и пил кофе. Он обращал внимание на тяжесть обнимающей руки Ганнибала, жар его тела, мягкий хлопок его рубашки и то, как она ощущалась на щеке Уилла. Он попытался представить их через сорок лет. Если им повезет, то, возможно, даже в этом же доме, на этом диване. Пьющими кофе из этих же чашек. От этого у него заболело в груди, но это было хорошее ощущение. Он положил руку на нее, выше грудины, на несколько дюймов ниже горла. — Я тоже надеюсь, — сказал он. Ганнибал не ответил, но обнял Уилла крепче и притянул его ближе.