Поэзия душ

      Туман стелился над полем, тихо кутая Морвенну, чьи руки хватко перебирали стебли трав. Она двигалась осторожно, словно боялась потревожить сон природы, её плащ касался земли, не оставляя за собой следов. Глубокие зелёные глаза изучали каждый листок, словно искали в нём скрытую тайну. Шёпот ветра играл в её рыжих волосах, а холодное утро оставляло росу на её пальцах. В её руках плетёная корзина постепенно наполнялась дарами земли, и тихий, почти неуловимый вздох вырвался из её губ — смесь утомления и спокойствия. Тело уходило в пляс с пейзажами. Действия столь плавными и нежными, словно она и была всем этим миром.       — Очаровательная погода, не так ли? Напоминает вас — такая же таинственная и загадочная, — раздался мужской голос, заставив её вздрогнуть. Морвенна обернулась, держа корзину перед собой как щит, и встретила взгляд молодого человека, что стоял на границе поля.       — Сеньор, Ваш шаг, как шёпот темноты. Пугает тень, что ищет вечный вечер. — тихо произнесла она, поправляя кружевную вуаль. — Что привело Вас в этот час ко мне? Ведь не случайна наша встреча здесь.       — Жаль, что вам приходится прятать такую красоту, — ответил он, слегка улыбнувшись. Отложив свои вещи на землю, он взглянул на нее, улыбаясь, продолжил: — Если Вы не спешите, позвольте мне запечатлеть этот момент — он заслуживает остаться в веках. — С самой первой их встречи, он был обворожен красотой что видел перед собой. Ее вид заставлял его сердце гореть, слог — полностью пеленал, и ее нежный, полный инерции тембр.       — Вы добры ко мне, но этот свет слепит глаза, что привыкли к тьме. Прошу Вас, за что такая милость? Как я отражаюсь в глазах Ваших? — Не привыкая ко вниманию людей к своей персоне, скрываясь подальше от социального общества, мягко розовела от слов художника. Этьен был восхищен ее изящностью, она была его эталоном, его музой, спокойствием среди этих вечно обеспокоенных героев. Морвенна уселась на недалекий пенек, наблюдая за его плавными движениями кистей по холсту. Слов было немного, но и разговоры они не считали важными во взаимоотношениях между собой. Когда нужно было, они всегда пользовались моментом. Он стремился запечатлеть её загадочность, её отстранённость от этого мира на своём холсте, выразить всю прелесть своей покровительницы искусств. Риторический вопрос сливаясь с туманом был проигнорирован, однако она видела ответ в его повадках уже давно.       — Вы знали путь, что стелет мрак ночной? Иль звезды Вам сказали, где я скрыта? — Вдруг поинтересовалась ведьма, по-птичьи припуская голову в бок.       — Я достаточно общаюсь с Вами, чтобы знать о посещаемых Вами местах, мисс Морвенна. — Ларош не мог налюбоваться ею, постоянно замечая, как слишком долго осматривает натурщицу, нелепо отводя глаза. — Травы для нового зелья, не так ли?       — Вы правы, травы зреют для руки, что знает суть их горечи и силы. Они найдут свой путь в мои рецепты — Восстанет жизнь или уснёт навек. — Этьен иногда был обеспокоен не сползающей улыбкой с лица Морвенны, такой неуверенной и притягательной. — Сегодня зал собрал к себе танцоров вновь, и звуки лютен нежно пели в зале. Мне снилось платье шелковое тонко, но я лишь гостья, опустившая лик. — Он понимал ее ситуацию, тяжелую судьбу что ей пришлось испытать, мир и вправду был жесток к людям отличающимся. Даже ее глас был не всеми понят, создавая барьер в общении между жителями. Хотя и без того, она оставалась незамеченной.       — Надеюсь когда-то застать Вас плясавшей на площади. — Чаровница ухмыльнулась с тоской, мягко снимая свои черные перчатки, оголяя руки.       — Мне странно, что Вы видите меня. Будто в сердце нет ни страха, ни упрека. Но разве Вы поймете тихий шёпот тьмы, где я давно скрываю душу? — Изоляция утомляла ее, было приятно вести диалоги в компании Лароша, даже запинаясь в высказываниях и порядке собственных мыслей. Приподнимаясь с пня, неторопливыми, вальяжными шагами дама прошлась к парню.       — Может, Вы разделите со мной в танце шаг? Мечтает сердце, скрытое в тени. Я танцевать хочу в ночной тиши.       — Обязательно, мисс Белмар. Однажды мы обязательно увидим, как танцует ведьма на площади. — Опасно близко находившиеся лица, однако никто из них не отступал. Ларош внимательно смотрел на нее. Его глаза, как никогда, пытались разглядеть скрытое за словами. Тень от деревьев медленно ползла по траве, и свет, проникающий сквозь листья, мягко касались ее лица. — И, быть может, тогда и сама площадь станет её сценой… — Тихо произнес он, больше размышляя вслух, нежели отвечая. Его руки нервно опустились, роняя кисти на край мольберта, будто боясь разрушить этот момент. Скользящим взглядом взглянула на того Морвенна, ее губы чуть приподнялись в привычной, таинственной улыбке.       — Могу ли я и вправду танцевать перед толпой? — Тихо поинтересовалась девушка. Голос был полон загадочной нежности. — Или мое место лишь в тенях ночи? В объятиях тишины? — Этьен молчал, поглощённый её словами. Он не мог оторвать взгляд. Она была невозможна для полного понимания, и это привлекало его ещё больше. Он не знал, было ли это просто восхищением или чем-то большим. В её глазах скрывалась бездна, и он понимал: их танец — это не просто встреча тел, а настоящее соприкосновение душ.       — Я более чем уверен, что Ваша сцена — не просто музыкальное пространство. Хотя замечу, мир так слеп к тем, кто остается в тени. Я рад, что однажды заметил Вашу красоту. — Его взгляд внезапно затуманился. Слова затерялись в воздухе, как невидимый покров вокруг них. Он не мог не вспомнить, как впервые встретил ее. Скрытая, такая загадочная и недосягаемая, прямо как и сейчас. Блуждая одной ночью по уличному рынку, взгляд скользил по старинным вещам: по блеску металлических украшений, ярким тканям и дымкам из сладких специй. Он был в поиске вдохновения, искал нечто необычное, нечто иное, отличительное. Морвенна, закрытая мраком, холодно и внимательно засматривалась к проходящим. Перед ней, на старинной деревянной полке лежали различные бутылки, странные травы и сухие цветы. Тихий, непримечательный торговец лечебными зельями, но ее присутствие обладало особой магией, что манило взор. Этьен с осторожностью подошел к ее столу. Глаза остановились на ее ловких движениях рук, перебирающие колбы.       — Что за зелья? — Юноша аккуратно подошел к разговору. Он не был уверен, что она захочет общаться, но интерес был слишком велик. Морвенна подняла голову, ее зеленые глаза, скрытые под черной вуалью, теряли свой истинный оттенок, путая собеседника. Появившаяся на губах еле заметная улыбка заставило Этьена вздрогнуть: Она будто знала то, чего не знал он.       — Зелья, скрытые от глаз, лишь ночью освещенные. Сокрытый тайный вкус во мгле, в глубине его — лишь пучины мрак. В их темных водах тайн живет безмолвие, их секрет с одной души раскрытия ждет. — Ларош почувствовал, как нечто внутри откликнулось на ее слова. Он был художником, и знал, что такие люди как она, были его вдохновением. Он наклонился ниже, не переставая смотреть на утаенные очи. С того момента их встреча не была случайной. Он знал, что это начало чего-то нового, а от воспоминаний его тело приятно отдало в жар. К моменту осознанности, она сделала шаг в сторону, её движения плавные, как у водяной феи, скользящей по поверхности пруда. Собирая свои оставленные на зелени вещи, любовалась уходящим солнцем.       — Приглашаю, чай остыл. Темень вечера настиг, в тени мыслей тает свет, тишина несёт ответ. — Оставляя столь интимные мгновения позади, направились к ее дому, скрытые в тени деревьев, на краю города. Ветер утихал, и лишь слабый свет луны освещал их путь. Живя по суевериям, она тщательно следила за календарем, пропуская в неделе три рабочих дня из-за возможной неблагоприятной продажи. В подобные дни выходя лишь за новыми товарами. Морвенна шла тихо, как призрак, её платье скользило по земле, не оставляя следов. Их шаги привели к небольшому жилищу, который, по всей видимости так и должен был остаться незамеченным для большинства. Край старого сада, кроющийся под высокой изгородью, дополняли основную ведуту.       — Торопиться не к чему, — Сказала она, отпаривая дверь дома, оглядываясь к живописцу. — Пусть ночь пройдет как вольный звук, скорей, чем час, исчезнет след. — Этьен покачал головой, несмотря на всю странность ситуации. Давно замечая, как вечер наполнялся особым спокойствием, не был готов к приглашению в очаг от травницы. В её присутствии он чувствовал себя одновременно потеряно и уютно: будто кто-то все время был рядом, не показывая себя до конца.       — Вы не ожидайте, что я буду вести разговор во время чая. Трапезничать мне в радость окутанным тишиной. — Его умиляла ее мелодичная речь, будто стихи, написанные самой ночью. Этьен улыбался, переступая порог дома. Он давно не ощущал собственную искреннюю, полной безмятежности улыбку. Пьянящий аромат внутри отдавал травами и древесиной. Забитые стеклянными колбами полки, засушенными цветами и стопками старых книг придавали этому месту атмосферу уединённого алхимического святилища. Морвенна, не отвечая зажгла свечи на столе. Плавные, отточенные движения ковали внимание. Кажется, человек, полный гармонии с собственным окружением. Жестом указывая другу на небольшое, однако не менее уютное, мягкое кресло, скользнула к камину, где стоял медный чайник.       — Ваши слова, как и взгляд, ищут ответы в тенях излома. Мой чай горчит, как яд, но Вам, быть может, по душе его безмолвие.       — Горечь мне по душе, если она искренна. — Ответил художник, устроившись за столом. Привыкшие к кистям пальцы потянулись к привлекающим внимание предметам, лежащие рядом. Белмар следила за его своеволием. Наполняя керамические чашки горячим чаем, поставила одну перед ним.       — Знаете, Морвенна, — Он отпил налитый раннее напиток. — Вы…наверное, мой самый сложный портрет. — Девушка замешкалась, останавливаясь в движениях, подняла на него свой взгляд. Наконец, не затаенные глаза от мира, сиянием отдавали обаятельным зеленовато-золотистым. Глаза, как окно в совершенно новый для него мир. Только больно грустные, заточенные, больше не пробивающие жизненный отблеск. Сплошное существование.       — Не каждый портрет стоит завершать. Есть образ, что лучше оставить в тени, чем в стихах запереть в рамки свои. — Тихо произнесла она. Но даже так, сердечно приняла сказанное художником. Этьен наблюдал за ней, как она отпускает лико, закрывая смущение. Минута, заполнявшая его вдохновением. Он, как никто другой понимал, что она — не только тайна, но и невидимая граница, которую не каждому дозволено пересечь.