Неперевариваемая правда

Суббота

Настенные часы давно протикали цифру девять, следом число десять да и в заключение двенадцать. В квартире, словно коменданты, вышагивали тишь и безмолвие. Когда Айзава сошёлся с Сущим Миком, он забыл, что значит тишина. Каждый божий день был наполнен звонким голосом поначалу однокурсника, затем напарника, друга, после бойфренда и в конце концов супруга. Хизаши был везде и всегда. Собой он освещал тернистый путь Шоты столько лет, что это стало чем-то повседневным, естественным. Да, Ямада Хизаши не был идеален. Но Шоте и не требовалось, чтобы его мужчина был идеальным. Достаточно было просто быть рядом, с чем Мик отлично справлялся. Утренняя ссора была просто накипевшим недоразумением, чем-то, что таилось и назревало глубоко внутри долгие годы. В четыре утра оно вылезло наружу. Шота не знает, почему он сорвался. Это было так по-детски глупо. Вероятно, в чём-то Заши был прав, но не падать же теперь перед ним на колени и молить о прощении? Нет, Сотриголова не будет заниматься такой ерундой. Он знает, что всё выровняется за несколько дней. Хизаши слишком мягок, чтобы злиться долго. Айзава лениво спустил ноги с дивана, дотрагиваясь до холодного паркета. Вчера, после склоки с Ямадой, он умылся и лёг спать. Он ожидал, что на утро Хизаши покажется дома, они поговорят, и всё будет, как ни в чём не бывало, но, прислушиваясь к могильно-бессловесному ладу квартиры, он осознал, что его предположение осталось лишь предположением. И только. Черноволосый поднялся, осматривая собственную пустую квартиру, словно видел её в первый раз. Он недоверчиво прошагал на кухню, находя и изучая остатки ссоры. На полу всё так же мирно лежали осколки разбитого стакана. — Надо бы прибраться... — нахмурился Айзава, после чего отправился в уборную. Заходя в ванную комнату, мужчина, привычно столкнулся со своим отражением в зеркале. Его вид никогда ни у кого не вызывал восторга, а сейчас тем более, ведь он выглядел основательно помято. Хотя есть один человек, который любит его в любом обличии. Естественно, что это Хизаши. Когда Сотриголова по утрам так неспешно приходил в себя, почёсывал появившуюся вновь жёсткую щетину, медленно моргал покрасневшими глазами, Хизаши называл его какими-нибудь ласковыми прозвищами, сравнивал его с неожиданно милыми вещами, пускай Айзава и выглядел больше устрашающе, чем мило, а Шота давно научился пропускать это мимо ушей. Иногда Ямада так часто твердил о своей любви, что эти слова теряли должный смысл. Зато Айзава в полный противовес говорил это редко. Редко настолько, что Ямада начинал сомневаться в прочности их чувств. Шота почесал щёку, скула которой до сих пор почему-то жгла. Сильно же Сущий Мик ему вмазал. Кто бы мог подумать? Айзава провёл по щетине, размышляя бриться сегодня или нет. Кажется, он уже брился в четверг, поэтому это дело можно отложить на утро понедельника. Мужчина нерасторопно взял резинку, лежащую на полке рядом с органайзером под пасту и зубные щётки, и затянул неуклюжий хвост на макушке, чтобы убрать мешающие пряди. Он вновь обратился к своему отражению. — Я не виноват. Нагло соврал себе он. — Я предупреждал его. Он раздражанно выдохнул, держась за раковину. — Как же меня всё это... Прохрипев, Айзава включил ледяную воду, чтобы умыться и сбросить с себя отзвуки вчерашней ругани. Он не чувствовал себя излишне виноватым за то, что сказал. Ямада сам довёл его. Он мог бы просто спокойно ответить, где и с кем он был в ту ночь, поцеловать и успокоить Шоту, что любит его, и мирно лечь в кровать вместе, но нет же. Им обоим нужно было всё испортить. Черноволосый с недовольством почистил зубы, промассировал виски под холодной струёй и закапал глаза из флакончика, что стоял на полке. Эти дорогие глазные капли выписали ему в профессиональной поликлинике, но он бы никогда в жизни не стал тратиться так много на лекарства, если бы Хизаши не настоял на том, чтобы заказать ему сразу несколько десятков этих флаконов. Надо бы было сказать за это супругу спасибо, ведь капли и вправду работали на ура, но Шота лишь ворчал по поводу стоимости панацеи. Покончив с делами по приходу в себя, Айзава взял из угла комнатки совок и веник, чтобы избавить паркет кухни от наглядных следов скандала. Он прошагал до места происшествия, быстро смёл всё в совок, а затем выбросил в мусорное ведро. Теперь квартира не выглядела так убого. — Ничего, — встряхнул руками Шота. — Пара дней и он сам прибежит обратно, — «ведь Заши не умеет долго дуться». Сотриголова был твёрдо уверен в том, что он прав.

Воскресенье.

На сегодня Сотриголова отказался от патруля. Воскресенье – дорогой день для него. Это единственный выходной, который он может провести дома вместе с любимым. В этот день он хорошенько высыпается, вставая ближе к середине дня. Открывая глаза по воскресеньям, первым, что он видит это Ямада, что невесомо гладит его по смолистым волосам и нежно улыбается, приглашая на завтрак. Обычно именно Заши распределял их досуг выходного дня. Если Шота сильно уставал за неделю, то это был вечер фильмов или романтический ужин, а если Сотриголова оставался в хорошем настроении, то его удавалось вытащить на любовное рандеву. Стоит ли говорить, что последние месяца два они не ходили на свидания? Айзава открыл глаза в половине третьего. В лицо слепили жгучие солнечные лучи, пробивающиеся через светлый тюль спальни. Мужчина недовольно поёрзал, закрывая голову подушкой. Собравшись с мыслями, он обратил внимание на электронные часы на тумбе. На секунду он даже искренне удивился тому, что неугомонный супруг не разбудил его несколько часов тому назад. Спросонья осознание пришло отнюдь не быстро. Вспомнив об острой распре, Сотриголова прорычал. Блондин до сих пор не явился домой. Тогда какой был чёртов смысл оставаться в квартире? Шота так ждал этого выходного, чтобы наконец остаться вместе с Хизаши, заказать домой чего-нибудь вкусного, посмотреть какой-нибудь глупый американский фильм и в завершение всего заняться сексом. Да, он скучал по Ямаде каждый день, каждое мгновение, однако никому об этом не было ведомо. В том числе самому Хизаши. Айзава не умел выражать свои чувства в достаточной мере. Ни в словах, ни в подарках, ни в прикосновениях. Но он безусловно любил этого мужчину. Ему казалось, что Мик понимает это без слов. И, вероятно, он это понимал. До какого-то момента. Айзава встал с кровати, подвязывая грязные волосы в пучок. На кухне по-прежнему царил старый покой. Ничего не изменилось со вчерашнего дня. Шота заглянул в хлебницу – та была пуста, в холодильник – здесь тоже ничего приготовленного. Мужчина тяжело вздохнул, прекращая поиски съестного для завтрака, и заполнил кофеварку, собираясь начать день лишь с кружки крепкого кофе. Обычно Хизаши готовил завтраки. Каждый день блондин вставал пораньше, чтобы на утро разбудить мужа приятным запахом проделанной работы. Он говорил, что он "жаворонок" и это ему ничего не стоит, поэтому Шота не заострял на этом внимания. Каждое утро его встречал сбалансированный завтрак, искусно выполненный супругом. Ямада начинал утро с непринуждённого разговора с Сотриголовой. Он рассказывал обо всём: о работе, о своём шоу, об учениках, о музыке и многом другом. А если Шота в какой-то момент переставал ему отвечать, начинал тихонько напевать заевшие в голове английские песни. Тогда Айзава прислушивался и получал толику дофамина от музыкального тенора любимого. Но этого он тоже никогда не произносил вслух. Кофе сварился. Сварилось и терпение Айзавы. Отвратное настроение будет точно преследовать весь оставшийся день. Черноволосый неосторожно перелил кофе в кружку. Несколько капель попали на стол и руки, оставляя моментальный ожог. Шота шикнул. Из-за плохого настроения он совсем сегодня рассеянный. И вообще как-то всё бесит. — Блядский кофе. Сотриголова опустил кофеварку, отодвигая кружку. Он налил напиток, но ему совершенно перехотелось его пить. Схватив чашку, он вылил всё в раковину, так и оставив разлитый кофе на столе. Зачем он вылез из постели? У него не было причин сегодня просыпаться. Лучше снова лечь спать, а завтра всё должно наладиться...

***

Холодный пот капельками выступал по спине. Сотриголова вновь ловил себя на кошмарах. Тяжело дыша и хватаясь за простынь, Айзава глухо выл от преследующих его сновидений. Для окружающих Сотриголова кажется безумно строгим, до невозможности флегматичным и удивительно холодным. Но это не так. Он такой же человек, как и все. Человек, гонимый своими страхами и амбициями. Он тоже может уставать. Чувствуя, как тошнота подступает к горлу, Шота оборвал тяжёлый сон. Он подскочил, силясь восстановить дыхание. Айзава сполз на пол, не отпуская простыни, и, закрыв глаза, в которых и так было темно, негромко позвал: — Хизаши... Принеси воды... Ещё не включившись в реальность, Шота продолжал звать. — Заши... Ха... Пожалуйста... Воды... Спустя добрую минуту он успокоился и смог прийти в себя. Он нервно сглотнул, осознавая, что Мика всё ещё не было дома. За окном садилось солнце. Собравшись с духом, Айзава дошёл до ванной, где жадно наглотался проточной воды. Достав мобильник из кармана, он тут же набрал номер Ямады. — Ответь мне, живо. Гудок. Второй. Третий. «Этот абонент находится вне зоны действия сети. Перезвоните позже или оставьте сообщение после звонка». — Не смей не брать трубку, Ямада. Вновь гудок. Второй... Третий... «Этот абонент находится вне зоны действия сети. Перезвоните позже или оставь...» — Да чтоб тебя! Шота мгновенно залетел в Line, гневно печатая в чат Сущего Мика. >«Хизаши.» >«Где ты?» >«Ответь на звонок.» >«Немедленно.» Но чат пустовал. Сущий Мик был в сети только несколько дней назад. — Придурок... Вслед за этим мужчина набрал другой номер. Первый гудок и... «Алло?» — Немури, Хизаши у тебя? Женский голос эмфатично помолчал, а потом задумчиво протянул. «Даже если и так, какое тебе дело?» — Если он у тебя, я сейчас же приеду за ним. «Нет.» — Что значит "нет"? «Он сказал нет.» — Так он всё-таки у тебя... — Шота облегчённо потёр переносицу. «Он не хочет тебя видеть.» — Как это не хочет? «Очень просто. Слушай, если не хочешь проблем, то не приходи сегодня.» — Дай ему трубку. «Он не желает с тобой говорить.» — Я сказал, дай ему телефон. «Я не думаю, что он сейчас в состоянии...» — Что с ним? «Он уже выкинул вторую коробку салфеток. Вряд ли он в ресурсе.» — Он что, плачет? «Уже вторые сутки.» — Чёрт. «Это не просто "чёрт", Айзава. Я никогда не видела его таким.» — Скажи ему, что нам надо поговорить. «Я передам. И вот ещё кое-что, если тебе интересно знать моё мнение...» — М? «Ты реально виноват перед ним», — так закончила Полночь и оборвала звонок. С круглыми глазами Шота глядел в экран телефона. Он перебирал события, что привели к этому результату, вспоминал каждое сказанное им слово в ту ночь, но он не находил абсолютно ничего диковинного, поскольку уже говорил подобное Хизаши и не раз. Всё это казалось обычной ссорой. Правда в этот раз Ямада впервые поднял руку на супруга, но Айзава не придал этому большого значения, потому что ему было не так больно. Не так больно, как Ямаде. — Хизаши... Завтра Сотриголова обязан встретиться с Сущим Миком в Юэй.

Понедельник

Рабочий день начался с потрясающе раздражающего рингтона. Сотриголова потянулся, чтобы отключить назойливый мобильник, но с ужасом заметил, что звонил ему сам директор Незу. Шота молниеносно поднял трубку, протирая глаза. — Айзава Шота. Слушаю. «Сотриголова, я жду тебя в своём кабинете.» — Что? Поче.. — Айзава неуверенно перевёл взгляд на часы. Они числили уже двенадцать утра. — ..му. Я понял. «Вот и отлично. У тебя пятнадцать минут.» Шота отложил телефон на кровать, пялясь куда-то далеко в пустоту. Сегодня он проспал на работу. Такого раньше не случалось. Почему? Может, потому что Сотриголова с юношества имел обострённое чувство ответственности? Или потому что он умел сносно пользоваться будильниками? Может, он давно тренировал и подготавливал свои внутренние часы? Нет. Просто его будильником был Хизаши Ямада. А сейчас его нет. — Я же ставил будильник на пять утра, — взъерошил волосы Шота, скидывая домашнюю одежду. — Как я мог проспать? Это всё из-за грёбаного Хизаши, — он негодующе ругался. — Да мне вычтут это из зарплаты! Айзава поднялся, натягивая на себя чёрный комбинезон, за ним носки, ремень, очки и оружие захвата. Он наспех почистил зубы, закидывая в карман флакон с каплями и ключи. Сегодня можно обойтись и без завтрака. Осталось десять минут. Директор Незу страшен в гневе. Сотриголова, проверив, что ничего не забыл, лихо выбрался на балкон и, прикрыв за собой дверь, без особого страха спрыгнул вниз. Другого выхода, кроме как использовать ленты для быстрого перемещения, Шота не видел, ведь до Академии неблизко, а по утрам его обычно довозил Хизаши... Опять Хизаши. Почему всё в жизни Айзавы Шоты сводится к этому человеку? Словно он центр вселенной, на котором смыкался весь мир. Словно он кислород, в отсутствии которого обрывалась любая жизнь. Словно он наркотик, от которого уже невозможно отказаться. Он как самый горько необходимый физический и эмоциональный фактор. И это было неперевариваемой правдой.

***

— Я ждал твоего появления, Сотриголова. Директор по обыкновению сидел на голубом диванчике посреди кабинета и размеренно пил чай, чашку которого крепко держал розовыми подушечками белых лапок. — Приношу свои глубочайшие извинения. Такого больше не повторится, директор Незу, — поклонился в дверях герой, признавая свою вину. — Проходи. Присядь, выпей чаю, Сотриголова, — директор говорил невозмутимо ровным голоском. Черноволосый прошёл и сел напротив начальника. Он был готов слушать выговор за опоздание. — Почему ты такой напряжённый? — Незу сделал безмятежный глоток бледно-зелёного напитка. — Я готов понести наказание за свою безответственность. — Наказание? Зачем мне тебя наказывать? — Как же? Сегодня я проспал и не явился к должному времени, чтобы выполнить долг классного руководителя. — Вот оно что. — Что-то не так? — Я рад, что ты признался самостоятельно. — А? — Сущий Мик прикрыл тебя, сказав, что ты был задержан на патруле из-за экстраординарных происшествий. Шота закрыл глаза, угнетённо сложив руки на коленях. И тут Хизаши подумал о нём. — Я не собираюсь делать выговор, ведь Сущий Мик закрыл твой рабочий пробел. Сегодня он провёл классный час у твоего класса. — Правда? — Совершенно точно. — Премного благодарен. — Не мне предназначены благодарности. Оставь это для Мика. — Я понял, — Айзава слегка помрачнел. — Вы не знаете, где он? — Нет. — Вот как. Шота склонил голову, собираясь встать и идти разбираться с делами классного руководителя 1-А, но Незу его остановил. — Айзава. — Да? — Ваши личные проблемы не должны влиять на продуктивность работы. Мужчина перевёл уставший взгляд на визави. Откуда директор всё знает? — Я... услышал вас. — Мой совет. Устраните все недомолвки на этой неделе, пока это не переросло в нечто большее. — Хорошо. Я займусь этим, — у Сотриголовы не было сил спорить. Проницательность Незу всегда выходила за рамки обычного понимания. Покидая кабинет директора, Шота возымел намерение сегодня же провести серьёзный разговор с мужем.