Назад в Прошлое

Сколько себя помню, я все детство и юность жила в приюте для сирот, с банальным названием «Жизнь». В детстве я ничем не выделялась от сверстниц. Маленькая, худощавая девочка, с рыжими волосами, большими зелеными глазами. Тихая, скромная, зажатая малышка 5 лет, не любительница шума, компании других детей, которые вечно обижали и забирали мои игрушки (они были общее, но они были МОИ). Мне тяжело было находиться в нашей группе, воспитатели не особо нас любили, были холодны к нам, и мы мало получали внимание и заботу. А в таком возрасте, ребенок, как обычно, требует больше внимание и любви, каждый хотел быть лидером, отстаивать свои права, быть в центре внимания, стать любимчиком, чтобы воспитатели и няни чуть больше уделяли времени им, чем другим детям. Сильные, подчиняли слабых, слабые оставались в тени сильных. Уже в возрасте 5 лет, я отчетливо понимала, что жизнь, не такая, как в сказке, и что здесь нет мамы и папы, которые тебя защитят. Ребенок, еще в таком нежном возрасте уже отчетливо понимал, что выжить в этом суровом мире сможет только сильный, слабых жизнь ставит на колени, а потом медленно уничтожает, если за плечами нет поддержки. Я была в числе слабых детей, которых быстро подчинили под себя. Дети были очень жестоки, а воспитатели закрывали глаза на это. Многие дети меня прозвали ведьмой, за мою внешность. Я часто плакала и убегала в комнату, когда отбирали игрушки, прятали от меня подарки на праздники, запирали в туалете или дразнили. Причем так относились и девочки, и мальчики. Даже с «отбросами», такими же, как и я, которые не могли дать отпор более сильным детям не общались со мной. Кто-то объединялся и создавал группы, так было легче терпеть нападки, а кто-то, как и я, переносили детские травмы и обиды самостоятельно. Только одни становились замкнутыми в себе, в душе веря, что, когда мы вырастим, весь этот кошмар закончится, и жизнь заиграет яркими красками. А кто-то копил обиду в себе, снаружи вел спокойно, сдержанно, лишь сжимая свои маленькие кулачки и с обидой глядя на своих обидчиков. Но в душе разжигался огонь ненависти не только к этим детям, но и к миру в целом. И смотреть в глаза таким детям было поистине страшно, потому что за красивым, ангельским личиком, было видно смерть, холод и невероятная злоба. Таких детей становилось с каждым годом все больше и больше, и одного ребенка я поистине боялась всерьез. Его звали Алекс Хилл. Светловолосый, голубоглазый мальчишка нашего возраста. Алекс так же, как и мы поддавался сильному буллингу со стороны «элиты». Если одни еще как-то пытались дать отпор, или молча терпели все унижения, то Алекс сильно выделялся среди нас. Он не мог защитить себя, но он не боялся детей, и каждый раз, когда дети издевались над ним, ломая его песочный замок на площадке, отбирая машинки или сладости, выкидывая вещи в мусорный бак, или обливая холодной водой или компотом, Алекс молчал, сжимая свои кулачки терпел все эти «не детские» выходки наших «сильных» ребят. А взгляд его в этот момент становился темным, зрачки увеличивались, а красивые голубые глаза становились синими, как грозовые тучи. От его взгляда становилось поистине жутко, что несколько раз ребята сами пугались его, и оставляли в покое на несколько дней. Но после нападки с их стороны продолжались, так как сам Алекс не предпринимал никаких попыток себя защитить. В такие моменты, я всегда старалась спрятаться, чтобы не попадаться ему на глаза. В 6 лет мы заканчивали детский сад, и в нашей жизни появился новый этап ступени. Мы были уже не малыши, и нас перевели в другую группу, в другое крыло здания. Честно сказать, я была очень рада этому событию. Многих детей взяли под опеку, некоторых усыновили и удочерили, и в основном забирали детей из «элиты», (как мы их сами прозвали между собой), за короткое время наша сильная группа детей отлично научились врать, и изображать невинных ангелочков. Взрослые умилялись, какие же были «прекрасные, воспитанные» дети, с очень тяжелой судьбой. Что касается нас, «отбросов», и «неудачников», то мы очень сильно выделялись на их фоне. Мы не умели притворяться, и на наших лицах все было написано: страх, неуверенность, недоверчивость. Нас жалели, но обходили стороной, считая, что с такими детками будет больше мороки, и не каждый потом скажет спасибо. Тем не менее я никогда не теряла надежды в таком возрасте, и верила, что однажды и я обрету любящую семью, дорогих мне маму и папу. Надевая самое свое красивое платье, которое я всегда прятала, чтобы его не испортили другие девочки, я всегда старалась улыбаться, как можно шире при виде взрослых. Но, пока все было безрезультатно, возможно им не нравилось мое платье? А может это было из-за моих рыжих кудрявых волос, которые вечно торчали в разные стороны, и их было сложно причесать. А может и из-за моих веснушек. Как бы там ни было, я не теряла надежд, и всегда успокаивала себя, что мои мама и папа меня обязательно найдут. Но вот мы уже перешли в первый класс, а мама и папа так и не пришли. К третьему классу, «элиты» значительно поубавилось, как и моя надежда на родителей. И в начале четвертого класса, в нашей группе произошел переворот. Никто не ожидал такого, но именно когда два главных лидера «сильной» группы покинули наш приют, Алекс стал давать отпор. Нам было тогда уже по 10 лет, за это время Алекс подрос и окреп, и был намного выше на фоне других мальчишек, что придавало ему еще больше уверенности в себе. За 4 года, Алекс каждый вечер тренировал свои удары, стирая костяшки в кровь. По началу, у него не получалось, он не мог вынести боли, и несколько раз бросал эту глупую затею, но потом нашел способ решить свою проблему, когда обнаружил у воспитательницы толстый журнал «уход и красота», и стащил у нее. С того дня, Алекс тренировал удары на журнале, облегчая боль, и с каждым днем, листов становилось все меньше и меньше, пока не осталась только стена. Это был первый этап, когда маленький ребенок смог победить главный страх, победил боль. Второй этап был для Алекса, укрепления своего тела и организма, Алекс больше всего уделял внимание физической подготовке, и на уроке был лучшим из лучших. Тогда этому вниманию никто не придавал значение, пока не стали замечать, что он стал более ловким, быстрым и хорошо скрывался от «сильных» детей. И именно благодаря этому, в начале четвертого класса, Алекс смог побить нескольких ребят из нашей «элиты». С каждым днем, сильные, превращались в слабых, уступая шаг за шагом Алексу, а слабые, имея за спиной сильные крылья, медленно, но уверенно вставали с колен, и становились сильнее. Все восхищались Алексом, все возводили его на пик богов Олимпа, все, кроме меня. Несмотря на то, что он помогал слабым, защищал, протягивал им руки, загонял в угол сильных ребят, пробивая себе и другим дорогу вверх. Его глаза оставались такими же холодными, словно в них, давно умерла жизнь, и не осталось ничего живого. Алекс часто присматривался ко мне, наблюдал, о чём-то думал, и каждый раз я убегала, как трусливый кролик. Я держалась в стороне, не доверяла, боялась. Тогда Алекс сделал по-другому, он оставил меня в покое, но запретил кому-либо трогать меня. Трусливый кролик, однажды сам прибежит к своему хозяину.