On the other side

Воин не должен поддаваться ничему, даже собственной смерти.

© Карлос Кастанеда. «Отдельная реальность»

Одержимость — это их семейная черта.

      ***       — Что пришла? Закончились силы прятаться?       — Я не пряталась, — Лика положила на кухонную стойку связку ключей. Ее тело как будто сковало.       — Едва ли. — Слава усмехнулась и сделала глоток вина с горла, сидя на мягком диване в гостиной. На том самом на котором, они пару дней назад безудержно наслаждались друг другом. Рядом стоял бокал из-под вина. Но она почему-то взяла бутылку. Это уже была вторая. Сегодня был просто не ее день. Вначале она пила из хрустального удобного бокала, а потом стало просто скучно переливать жидкость, и она начала пить сразу с горла.       — Или тебе Алина не дала?       Лика посмотрела исподлобья. Но спокойно. Она уже прооралась. В лесу. Целый час стояла на берегу долбаной реки и орала. Пока горло не осипло.       На заднем плане заиграла песня Насырова «Я это ты, ты это я…»       Слава поморщилась и сделала еще глоток. — Опять твой плейлист включился, — недовольно цокнула она.       Лика проигнорировала ее замечание, но все так же стояла у стойки рассматривая женщину. Ей как будто хотелось запомнить каждую черту, каждый изгиб, эмоцию. Глаза. Эти чертовы ведьмовские глаза. Она и так неумолимо это все помнила. Наизусть, каждый сантиметр. Закрывая глаза, она могла безошибочно повторить образ Славы у себя в голове. Но сейчас это было нужно. Как будто она боялась, что что-то упустит.       — Передумала уезжать? — прикрывая глаза, первой разорвала тишину Шугарина.       — Нет, билеты уже заказала. — Тихо ответила Лика, но Слава услышала.       Молчание.       Самопоедание — самая лучшая и первая защитная техника, которой Слава овладела за последние часы. Она порционно отрезала от себя желание послать все далеко и на долго и крикнуть Лике, что та не права. Что ей не все равно. Но Алина! Но Ликино желание взять паузу!       Она ведь тоже виновата?              Слава сделала ещё глоток.       Она ведь виновата? Правда?       Слава видела, что Лика на пределе. Она знала, что когда-то Лика не выдержит. А как долго выдержит она? Когда она проморгала этот переход? Ведь ещё недавно все было хорошо. Они сидели здесь, смотрели ужастики и неистово трахались. Потом нежничали. Потом опять трахались. Все было хорошо. Когда это случилось?!       — Скажи, ты же мстишь мне так, да? — Слава не унималась. Она как мазохистка переливала эти мысли по своим венам. Наслаждаясь этой болью и жалостью к себе.       — За что? — Лика усмехнулась.       — Это мелочно. — Вела диалог Слава дальше.       — Не вижу связи. — Лика облокотилась локтями о кухонную стойку, наклоняя голову и пристальнее смотре на Славу.       — Это так по-идиотски. То что ты делаешь. — Слава злилась.       Самооправдание давало свою минуту наслаждения.       Лика молчала. Они зашли в тупик.       — Трахни меня? — с Ликиных губ сорвалось совершенно легко и на выдохе.       Ей хотелось почувствовать Славу. Сейчас. Отчаянно. Принадлежать ей. Отдать себя. Пусть даже вознестись в своих мыслях на эту эпохальную гору разврата. Ей просто хотелось, чтобы Шугарина перестала дёргаться. Перестала думать о другом. А на сто процентов подумала о ней сейчас.       Глаза Славы в ту же секунду распахнулись. Бутылка в ее пальцах дрогнула.       — Это прощальный секс? Занялась благотворительностью?       Лика оттолкнулась от стойки, с лёгкостью становясь на обе ноги, и двинулась в сторону Славы.       — Ну же! Там в кабинете ты была заряжена, как струна. Неужели секретарша смогла убить в тебе твое желание?       Это было провокационно. Лика превращалась за секунду из жертвы в охотника. Контраст. Как холодный душ. Как раз то что нужно.       — Может я уже сняла напряжение? — Слава сглотнула, когда девушка подошла к ней в упор и посмотрела на нее сверху вниз.       — Твой вибратор не сломался? А то я готова поспорить, что кончить ты могла только если что-то сломала или кого-то грохнула по дороге, — Лика издеваясь подмигнула.       — Бесишь! Знаешь? — Быстро подпрыгивая на диване на ноги, Шугарина в ту же секунду оказалась выше Лики. А бутылка улетела к кухонной стойке с остатками вина, расплёскиваясь по полу бардовыми каплями.       Лицо лики озарила ухмылка, она смотрела снизу вверх на женщину, взгляд которой был взглядом дикого животного, готового вот-вот напасть.       — Дьявол, как же ты бесишь!       Руки Славы с силой впились в плечи Ватцман, а губы накрыли с жадностью Ликины. Лика, чуть приседая, позволила Славе запрыгнуть на себя и они попятились к стойке. Под Ликиными ботинками захрустели стекло от разбившейся бутылки, но она не слышала. В ее ушах уже звучал бит сердца Шугариной. Славин запах окутывал ее обоняние, а всхлип Славы, после того как Лика прикусила ее губу, и вовсе оглушил девушку.       Всего каких-то два метра она смогла продвинуться вдоль кухонного стола и Слава высвободилась, спрыгивая на пол. Ей повезло, что там не было осколков. Ведь она была блеском. Ее руки скользнули по Ликиным бокам, оседая на бёдрах, а затем потянули ремень девушки на себя. Брюки скользнули вниз. Слава резко повернула Лику к стойке и вбила девушку в нее. Соски Лики ощутили прохладную столешницу через тонкую рубашку. Пунцовые щеки с наслаждением коснулись холодного мрамора.       Резкие движения Славы. Вес ее тела, поцелуи на спине. Рубашка была задрана, а трусы с молниеносной скоростью упали к ее брюкам.       — Ты всегда будешь моей! Как бы тебе не хотелось убежать! — Слышала она сквозь свое частое дыхание пьяный шепот Славы.       Лика знала, что ее бедра мокрые, а руки, сжимающие столешницу, впиваются в нее со всей силы. Ожидаемый всхлип сорвался с ее губ, когда она ощутила вжимающееся в свою промежность бедро женщины. Она выдохнула. И с новой силой толкнулась назад, но Слава отступила. Лика недовольно зарычала.       — Не двигайся! Иначе кончать будешь от своей руки. — новый разряд по телу. Лика переместила свои руки под плечи, но она послушно осталась стоять в этой позе. Лёгкий хлопок по ягодице заставил ее вздрогнуть, пошлая улыбка вырисовалась на ее губах. Лика все же попыталась приподняться, ведь она не играет по правилам, но тут же замерла.       — Я сказала, не шевелись! — металл, жёсткость и дрожь возбуждения. Лика повиновалась и опять наклонилась к столу. И в какой-то момент она просто упала лицом на ту же мраморную поверхность.       Горячий язык Славы прошелся по ее бёдрам оставляя за собой влажные дорожки. Лика дрожала всем телом. Когда Слава была такой грубой, жёсткой, но мимолётно нежной. Она не могла устоять. Ее ноги непроизвольно подкашивались, а предательское напряжение между ног отключало ее мозг.       Сейчас, да. Сейчас.       Лика ждала с предвкушением. Она почувствовала как язык ее женщины добрался до ее складок. Солоноватый привкус и обильность влаги, предательская слабость пронеслась волной и Слава почувствовала влагу между своих ног. Она с нетерпением коснулась себя внизу и выдохнула, ощущая как ее пальцы с лёгкостью скользят там. Как бы она не сопротивлялась, ее организм говорил сам за себя. Да, она знала, что возможно это все вино. Это определенно вино охмеляет ее так. Но Лика! Лика была куда более тяжелым наркотиком! Он была ее пейотом. — Я схожу с ума от одной мысли, что ты можешь принадлежать не мне. Только я могу это с тобой делать. Никто! Слышишь…? Никто…! — Слава сбивчиво шептала это осыпая ягодицы Лики поцелуями, полуукусами и собирая ее влагу. Лика рычала и охотно поддавалась женщине, разрешая делать с ней все, что той придёт в голову. Так она чувствовала эту нужность той, без которой уже кажется сама была пуста.       В какой-то момент Слава отпрянула от разгорячённого лона Лики и, почти задыхаясь, сделала шаг в сторону. Лика была в трансе, она даже не успела отреагировать, как женщина на пару минут пропала, а затем Лика опять почувствовала требовательные руки на своих ягодицах.       Что-то крепкое упёрлось Лике в промежность и она выгнулась, скользя пальцами рук по столешнице, пытаясь удержать равновесие, когда ощутила как напряжённый страпон вошёл в нее наполовину. Она захрипела сжимая ягодицы, сильные и тонкие пальцы Шугариной вошли в ее волосы, оттягивая голову вверх, углубляя прогиб в Ликиной спине.       — Черт, — просипела Ватцман опять.       — Ты моя! Даже если ты уедешь! Со своей долбаной паузой! Ты вернёшься! Ты не сможешь!       Лика двинулась бедрами в сторону Славы и страпон вошёл до упора.       — Моя! слышишь? — с остервенелой жёсткостью рычала женщина, а Лика вторила ее движениям расплываясь в довольной долбанутой улыбке.        Моя…моя…моя…       Только эти слова слышала Лика. Все остальное заглушалось.       Она уже почти влипла в этот стол. Ей казалось, что он сложится пополам от их неистовых толчков. Это было землетрясение по шкале в 10 балов.       Моя…моя…моя…       Фокус Ликиного взгляда расплывался. Она не смотрела ни на что, лишь затуманено видела очертания гостиной и их отражение в панорамных окнах.       Слава резко отстранилась, не разрешая Лике кончить и девушка разочарованно застонала, требуя вернуться.       — Скажи это…! Черт! Скажи! — почти крикнула Слава. — Ну же…!       — Твоя. — Просяще выдавила Лика.       — Ещё раз…!       — Твоя! — выкрикнула Лика и хотела уже повернуться к Шугариной, но кажется она уже итак добилась того эффекта, чего нужно.       Ее опять впечатали в столешницу, а резиновый член вошёл до упора. Опять громкий всхлип и сжатые зубы на мягких тканях губ.       Лика расплывается от улыбки, а Слава двигает интенсивно бедрами, заставляя подгибаться Ликины ноги. Колени бедра. Все дрожит, от предвкушения, от слабости.       Слабости. Слава её слабость. Долбаная слабость.       Лика сдается. Ей. Только ей.       ***       Лика захлопнет дверь спальни в последний раз посмотрев на лицо Шугариной. Она будет думать, что часть сердца она оставляет тут, но она даже не догадывается, что далеко не часть, а всю эту такую необходимую мышцу, ей придётся вырвать, с хлопком входной двери. Сесть в машину Виталика, который завезёт ее в аэропорт и разреветься без слез, заколотив свое лицо бледной маской равнодушия.       ***       Испания. Побережье.       Прошел год.       Лика, набившая оскомину от тёплого и расслабляющего морского воздуха, сидела у своего компьютера и переписывалась с Алиной. В компании дела шли хорошо. Виталик был доволен Алиной. Совет директоров все ещё сверлил всю их компанию взглядом, но смирился с тем, что будет так и никак иначе. Алина заткнула их пару раз, как могла, и они начали с ней считаться, откинув все возможные «насосала должность». Слава ушла с головой в работу, а у Виталика проступили первые седые волосы. В его то сорок. Акулы бизнеса замахивались и на него. Он был сильным, но держать оборону непрерывно, не может даже камень. Он понимал Лику и этим пониманием занимал в ее душе очень важное и значительное место.       Алина не выдержала и набрала фейстайм.       — Я устала писать, у меня расплываются уже буквы перед глазами.       — Понимаю. — Лика откинулась на шезлонге и улыбнулась очередной официантке.       — Я смотрю девак у тебя там хоть палкой сбивай.       — Кто о чем. Я просто вежлива. — Лика лишь приподняла бровь и расслаблено посмотрела на море.       — Лика, мне кажется, что тебе нужно срочно возвращаться.       — Какие-то проблемы?       — Да, у Славы недотрах! Она рычит на всех и, мне кажется, она скоро откусит кому-нибудь из нас голову. Вчера досталось Виталику почти ни за что.       — Ну она же акула бизнеса, должна быть зубастой.       — Не в то русло. Знаешь ли. — Алина накрыла лицо руками. — Я тоже хочу в отпуск. Возьми меня к себе.       Лика улыбнулась.       — Я предлагала, но ты же сказала, что у вас там отчётное собрание и бла-бля-бла.       — Да, — Алина закатила глаза. — Лик, правда, когда ты планируешь приехать?       Лика пожала плечами. Она не знала. Этот год был тихим. Она была в какой-то Шамбале. Летала в своих облаках. Да ее дни тоже были рутинными, но она наконец смогла отдохнуть.       — Ты с ней хоть переписываешься?       — Да созванивались вчера. Она думает, что я в Лондоне, на стажировке. Пришлось разговаривать в полутьме, чтоб не светить своим сгоревшим на солнце лицом.       — Ты лгунья конечно.       — Алина. Как поступила бы ты?       — Я бы наверное… Осталась?       Лика ухмыльнулась.       — Думаешь я скотина?       — Нет, я думаю каждый поступает так как считает нужным. Раз тебе это нужно было, то… Се-ля-ви… Что сказать? Но да, ты скотина…       Молчание. — Она спрашивала про тебя… — сказала Алина и внимательно посмотрела на Лику.       Лика молча смотрела на море.       — Есть ли у тебя кто-то. — Продолжила Алина.       Лика опять промолчала.       — Я сказала, что не знаю…       Лика вопросительно посмотрела на Алину.       — Ну а что? Я и вправду не знаю, у тебя там официантки крутятся вон какие. А ты же ну не железная. Я бы уже, не знаю…       — Ты конечно просто коммуникатор от Бога.       — А что и вправду никого нет?       Лика отрицательно покачала головой.       — Ты кремень, я бы так не смогла.       — Ты всё-таки трахнула кадровичку?       Алина тут же залилась краской.       — С чего ты взяла?       Лика рассмеялась.       — Я так и знала. Извращенка.       — Ай, иди ты…к своим официанткам…дурочка…       Лика ещё больше засмеялась.       Вдруг на Ликину почту пришло письмо от анонима. Она загрузила фотографии и замерла. Алина ей что-то рассказывала, как обычно последние сплетни со всех окраин. А Лика вросла в шезлонг. Она не верила своим глазам.       — Ты чего замерла-то? Ватцман, прием?       — Я вылетаю первым рейсом. Закажи мне билеты!       — Что? — Алина растерянно посмотрела на Лику. — Сегодня? Сейчас? Что случилось?       — Ближайший рейс!       Лика сбросила звонок, подорвалась, оставляя чаевые на стойке у бара, и быстро пошла в свой домик собирать вещи.       ***       Лика открыла глаза и поняла, что у нее все трясётся то ли от того, что она не соображала где находится, то ли от того, что ее подташнивало. Она начала с малого и попыталась пошевелить пальцами рук и ног. Они поддались. Высунув ноги из придавившего ее сидения, она поняла, что находится в самолёте. В том самом, в который садилась пару часов назад. Все было как в тумане, голова кружилась, смешивалось чувство тошноты и боли. Хотелось выплюнуть всю ту горечь, которая подступов к горлу. Пиздец продолжался. Но Лика ещё не определилась это злость или самосожжение. Она отстегнула ремень безопасности, который сжимал ее пояс и высунула ноги в проход.       Она видела, что впереди мелькают языки пламени и белый, как сладкая вата, дым заполняет салон небольшого самолёта. Лика вывернулась и упала на пол. Она поняла, что одна из ее ног не совсем работает. Бедро повреждено, пронеслось у нее в голове. Видимо, слишком сильно зажало между передними сиденьем и сплюснутой перегородкой между ними.       Соберись!       Лика, отталкиваясь левой ногой и подтягиваясь руками на еще не вывернутые сиденья, пробиралась к выходу. Она точно видела сзади аварийную дверь. Если она обопрётся о колено, то возможно сможет дотерпеть и вытолкнуть кусок железа, который она видела, заходя и садясь на борт.       Когда массивная железка упала, Лика облегчённо вывалилась из заполняемого домом железного саркофага. Ей повезло, что он наклонился вбок и ей было не высоко падать. Хоть она и приземлилась на мягкую землю, удар выбил из нее интенсивный выкрик. Тело ломило.       Дальше, ползи дальше!       Внутренний голос орал. Внутренняя мобилизация переходила в аварийный режим. Она знала, что свежий воздух это не показатель. Как машина, в которой вытекало топливо, все рванёт через какое-то время. Вопрос был в том: сколько его у нее? Она знала, что не много. Но каждая секунда сулила ей возможностью жить. А каждое движение болью.       Когда Лика присела за очередным деревом, расслабляя ноющую болью ногу, она услышала громкий хлопок и ее обдало жаром. Яркое пламя ослепило бы ее, если бы она не прикрыла глаза. Даже пару метров, в этой ситуации решали многое.       Лика опять напрягла руки и, опираясь на какую-то палку, найденную неподалёку от самолёта, она попыталась встать опираясь на здоровую ногу.       — Не сдохла, — повторила она.       — Опять у тебя не получилось! — Лика знала, что чёртова смерть скалится, стоя за левым плечом и смотря ей в спину.       Пройдя пару метров, она опять упала на четвереньки, а дикая злость, вырывающаяся наружу, выплеснулась криком бешеного зверя. Где-то вверху сорвались птицы с деревьев, собираясь в сложную фигуру и, отлетев на пару километров, опять обосновались на деревьях.       Впиваясь пальцами в холодный и влажный мох, Лика обречённо закрыла глаза. Боль перебивала все. Она теряла сознание. Она знала, что ее может спасти только чудо, только если долбаный метеорит упадёт на этот лес и учёные слетятся сюда, чтобы его изучать. Возможно, она даже доживёт до этого. Она обессиленно закрыла глаза и отключилась. Бред окутывал ее тело.       Через какое-то время Лика очнулась и почувствовала как ее тащат куда-то. Вначале она пыталась сопротивляться, но то бессилие, которое ее окутывало, от потери крови и голода, брало верх. Она не знала, как долго она пролежала на той поляне. Сколько дней она не ела и не пила? Когда она вылезла из горящего самолёта? Было это вообще правдой или долбаным ужастиком? Лика опять отключилась, когда ее голова подпрыгнула на очередной кочке.             Доброжелатель не спешил учесть все ее желания, он просто тащил ее по шероховатой почве, собирая при этом все лесные кочки и неровности.       Лика опять открыла глаза, возвращаясь из провалов в своем сознании, и увидела деревянные стены лесной сторожки. На некоторых висели разные травы и корни. Зрение ещё не фокусировались так чётко, как должно было. Все плавало в белом тумане, а веки сами собой схлопывались. Лика делала над собой усилие, чтобы их поднять и оценить обстановку. Но проваливалась в засасывающие мутные ямы сознания.       Она видела Славу, которая тянет к ней ладони, но у Лики постоянно не хватало длинны своей руки, чтобы схватится за женщину. Она видела по лицу, что Шугарина кричит ей что-то, ее губы открывались и закрывались, но Лика как будто оглохла, она не слышала ничего. Это была пантомима, которая плавно перетекала в образ ее отца, который доставал из внутреннего кармана пальто нож, и со всей силы втыкали его Лике в бедро. Лика кричала. Лика пыталась бежать, но этот вязкий туман окутывал ее, а ноги отказывались слушать. Нож предательски торчал в ее плоти. Нога ныла. Ещё одно небольшое усилие и она встанет. Даже с этим долбаным ножом в бедре. Она зажимала рану. Оскал отца и уродливая гримаса женщины в черном мерещились и сменялись в Ликином бреду.       Она опять открывала глаза, замечая фигуру, которая, хлопотала над ней. Она не видела лица. Лишь тень, потому что ее глаза тут же смыкались. И бред начинался заново. Шугарин стоял у себя в кабинете у стола, замахиваясь очередным дротиком, чтобы отправить иглу непременно в цель. Дартс висел на входной двери. Поэтому все непременно стучались к нему, боясь словить неожиданный подарок. Он поворачивался к Лике с улыбкой. Лика читала на его лице: «Знаешь, а ведь сейчас нужно решить.»       Его губы не шевелились, их разговор происходил на другом уровне, слова были лишними. Мужчина отворачивался и опять замахивался. В кабинет входил Сергей, у которого была видна дорожка крови изо рта. Он был мёртв. И кажется Шугарина это не волновало, он отправил свой дротик прямо в цель. Сергей упал на пол. Как тогда в лесу. Только сейчас это всё происходило в кабинете у Шугарина.       Лика закричала. Кровь. Она чувствовала на своих руках кровь. Но крик из ее рта опять не выходил. Она его не слышала. Шугарин опять повернулся к ней и с улыбкой на лице добавил, губы так и не зашевелились: «Я сделал свой выбор, не задерживай и ты свой».       Лика отшатнулась от него. На ее плечи легли нежные руки. Она их не узнала вначале, но потом мама обошла ее и встала перед ней. Ее лицо сияло улыбкой. Но она молчала. Молчала так долго, что Лика не выдержала и заплакала. Она чувствовала, что ее слезы стекают огромными каплями по лицу, шее, намокает ее майка.       Мама улыбнулась.       «Еще не время.» — Прошептала она, убирая прядь волос с Ликиного лица, и, размахнувшись со всей силы, толкнула Лику в грудь. Толчок был настолько сильный, что Лика отшатнулась и, полетев вниз, закричала. Через какое-то время ее глаза распахнулись, а крик почти взорвался в ее перепонках. Она себя услышала. Она почти рычала, обливаясь потом и чувствуя что руки привязаны. Она подскочила и села на той лежанку, на которую ее пристроила незнакомая фигура.       Лика опять дернула запястье и почувствовал неуклюжие завязки на них.       — Не ори! — хриплый женский голос осадил Лику.       Лика резко метнула взгляд в угол сторожки. Женщина встала со своего кресла, сделанного из старой древесины и направилась к ней.       — Мне пришлось тебя привязать, а то ты бы мне пол хаты развернула. И так вон от твоих припадков пришлось мазь накладывать.       Лика посмотрела в лице женщины и увидела на лице синий кровоподтёк       — Это я так? — Лика успокоилась и осипшим голосом виновато спросила женщину.       — Нет, я себе сама, — сказала она с иронией и ехидно усмехнулась, — надо мне было? Лучше бы там оставила, так сдохла бы и проблем не было.       Лика оскалилась       — Ты кто?       — Дед-Пихто, не задавай глупых вопросов.       Женщина развязала Ликины запястья и девушка, ощущая слабость в теле, опять рухнула на кровать.       — Голова…       — Знаю, ещё дня три будет точно колотить. У тебя заражение чуть не пошло. Ещё пару часов и пришлось бы ногу того… — Женщина кивнула на Ликино левое бедро. — Оттяпать.       Лика провела по нему рукой и заметила что там лежат какие-то травы обвитые кусками ткани.       — Не обессудь, пришлось порвать твою белую сорочку. Тряпки у меня все под счёт и в деле.       Лика с облегчением выдохнула. Ногу тянуло и она знала, что повреждение серьёзное. Если учесть, что когда она выползала из самолёта, то на адреналине даже не заметила, что все так трагично, но когда адреналин отпустил, видимо, тело ей решило напомнить, что бессмертных людей не бывает.       — Сколько я здесь уже?       — Да поди уже четырнадцать солнц.       Лика вопросительно посмотрела на женщину и, приглядевшись к ней поняла, что лачуга напоминает ей лесную хижину. Точно, они пролетали над лесом, когда самолёт неожиданно пошёл на незапланированную посадку.       — Четырнадцать солнц, значит? Недели две.       Виталик наверное там с ума сходит. А Слава? Волнуется ли она?       Лика прикрыла глаза и опять провалилась в сон. Она была слаба. Ещё слаба. Но это не конец. Ей нужно было упасть на самое дно. Ей нужен был толчок. Возможно это был знак. И если мать ее вытолкнула назад, то может и у нее хватит сил опять взлететь?       ***       — Что очухалась? — Женщина отложила нож в сторону, когда Лика вышла из ее деревянного жилища и, опираясь о косяк, с наслаждением вдохнула свежего воздуха.       Было зябко. На улице, если она ещё помнила была осень. Вылетала она по крайней мере с побережья ещё осенью. В сентябре, кажется. Возможно, сейчас уже близилось дело к ноябрю или был конец октября. Она не знала. Как и не знала собственно о том, что происходит там. В столице. В корпорации. Лике казалось, что она наконец-то может вдохнуть этот воздух свободно, не думая о том, что кто-то от нее чего-то хочет. Когда заступаешь за черту, на ту сторону, то все кажется в жизни таким не важным и отчётливо понимаешь, что же именно навсегда останется в твоём сердце.       Женщина усмехнулась.       — Хорошо тебя приложило конечно.       — Как вас зовут? — Лика посмотрела по сторонам и поняла, что находится в глубокой чаще.       На километры было не слышно и не видно цивилизации.       Ее это не смущало, но понять обстановку все же хотелось. Когда они летели, она знала, что полет над лесом был долгим и что это далеко не пару километров.       — Хм, ну зови меня Веда. Так все зовут.       Лика усмехнулась.       — Птицы что ли? Зовут так.       — Нет, отчего же. Местные.       — Я думала вы тут одна как в сказках, — Лика скривилась от неожиданного спазма в ноге.       — Ногу рано тебе нагружать, поди ещё не стянулась. — Женщина даже не шелохнулась, чтобы помочь девушке. Она была уверена, что Лика устоит на ногах.       Лика сжала сильнее дверной косяк и выровнялась. Судороги это нормальное дело, особенно, если ты после ранения как бревно отлежала, по ее подсчётам, недели три так точно.       Лика закрыла глаза и почувствовала, как в нос ударило напряжение, это предчувствие подступающей крови. Она знала это чувство, так бывает, когда тебя бьют по лицу. Сосуды лопаются и вот-вот, она хлынет. У нее с этим были всегда проблемы. Нос был крепкий, а кровь шла лишь когда его конкретно отбоксировали. Как тогда в тюрьме.       — Тебе бы ещё полежать пару дней, — Веда продолжила освежевать свою добычу. Ее движения казались обычными и рутинными.       Лика почувствовала приступ подступающей рвоты. Она не могла смотреть на тушку бедного животного, которое видимо будет сварено сегодня в супе.       — Я нормально, — Лика присела на пень, который стоял справа у входа в избу.       — На «неделе» Семён приходит, муку мне и сахар приносит, он тебя в деревню и проводит. Только тебе отдохнуть надо.       — Недили? Это праздник что ли?       — Недиля — это сёмый день.       — А? Воскресенье значит.       — Мабыть.       — Вы говорите, как когда-то моя бабуля в деревне. А где мы вообще? Что это за лес.       — Сверхавь, — женщина так же легко ответила, не отрываясь от своей работы.       — А с самолётом?       Веда покивал отрицательно головой. И Лика поняла что выжила только она. Она откинулась на своем деревянном стуле и оперлась о стену дома. Посмотрев верх она замерла. Небо было до безобразия солнечным. Несмотря на то, что октябрь, а она все ещё надеялась, что сейчас октябрь, должен быть серым и пасмурным. Свежий ветер напевал ей: «Ты выбрала. Не пожалей о своем выборе.»       Лика каждый раз думала: каково это начинать жизнь с белого листа? И кажется сейчас у нее была идеальная возможность это сделать. Ей так хотелось быть со Славой, но в то же время ей хотелось понять себя. Может Слава права? Может она и впрямь конченая эгоистка и ей следует приструнить свой нрав? А может это Слава запуталась в этой вязкой паутине обмана, что не может из нее выпутаться? Лика знала, что ей дали возможность выбрать. Первый раунд она кажется прошла. Жизнь потихоньку возвращалась в ее тело. Вопрос за другим. Что дальше? Опять вернуться в М. и надеется на то, что Слава, увидев ее, упадёт в ее объятия и пошлёт все к черту?       Вряд-ли.       Перед отлётом они созванивались. Слава все также была по уши в работе, а Лика в своих мыслях.       Потеряться и жить здесь в лесах? Она не настолько сумасшедшая.       Хотя?       Лика посмотрела на Веду и уточнила.       — Давно вы здесь живёте?       — Да поди всю жизь.       — Одна что ли?       — Мать умерла лет десять назад. Она была предыдущей Ведой.       Лика поразмыслила и поняла. Веда — это какой-то титул. Возможно это какая-то знахарка или травница, к которой ходят местные. С медициной в таких районах обычно все глухо. Пока до больницы, дороги, непогода. Проще к знахарке.       — И не скучно вам?       — Эть, вы — дивный люд. Земля и лес, где тут скучать?       Лика опять ушла в свои мысли. Нет она не сможет так. Слишком тихо. А не этого ли она хотела? Тишины и спокойствия.       ***       — Тетка Веда? Ты тут? — молодой человек распахнул бесцеремонно дверь и замер на пороге, когда увидел Лику, сидящую на кровати в одной майке и заштопанных после ранения брюках. Женщина залатала их как могла, но там где было ранение пришлось наложить латку.       — Ой, ты кто такая будешь? Где тетка?       — Ушла какой-то змеевик искать, сказала, что все на меня извела.       — А так, ты эта раненая? Лётчица что ли? Я — Семён.       Лика усмехнулась.       — Я тётке тут принёс. Ты как? Пойдёшь со мной сегодня? Она сказала, что как тебе лучше там станет, ну ты поняла.       — Сколько до деревни?       — Да пятнадцать. Медленным шагом часа за три доберемся.       — У вас там телефон есть? Связь?       — Ну, пади не в черной дыре живём. У нас даже телевизор есть. Представляешь?       Лика прищурилась приподнимая правую бровь.       — Расслабься. Это тетка Веда в своих травах живёт. Мы современные. — Парень улыбнулся.       — Ты придёшь в следующее воскресенье?       — Ага.       — Ты охотится умеешь?       Парень озадаченно посмотрел на девушку.       — Да.       — Научи меня?       — Судя по твоей одежде, ты…       Он очень удивился такой просьбе. Лика не вписывалась в ряды тех, кто добровольно хотел бы задержаться здесь.       — Тебя искать будут.       — Ну ещё же не ищут. Кстати, что с самолётом?       — Да он упал там. Незаметно в общем. Сверху, даже если искать, его не найдут. Там места заброшенные. Туда ходит только тетка Веда. Ито тебе повезло. Она раз в году там лапник собирает. Остальные боятся ходить.       — Суеверные? Магические места?       Лике уже надоело удивляться и она просто принимала все как должное.       — Нет, там грунт проваливается. Подмывает от реки. И зверей много диких. А мы стараемся их не беспокоить, по ненадобности.       Лика даже грустно вздохнула. Она так надеялась, что хоть здесь найдет что-то необычное. Ее прежняя жизнь казалось ей теперь такой скучной и серой. Что даже сейчас сидя как оборванка в этой избе, она чувствовала себя в стократ свободнее. Но чего-то не хватало. Или кого-то?       — Так ты про охоту серьезно?       — Да.       — Останешься здесь или тебе в деревне что-то поискать?       — У меня нет денег.       — Ой, тут вообще не волнуйся. У нас заброшенных домов штук пять. Сама понимаешь, все сейчас в города стремятся. А тут…       — Энтузиасты что ли живут?       — Пару айтишников, которым захотелось экстрима, ну и местные. Мы то что? Мы люди простые.       — Если на охоту пойдешь или по хозяйству поможешь, то тебя накормят, одежду могу тебе поискать что-то своё или у соседки могу спросить…там платье, что…там?       — Твоя подойдёт, — Лика остановила его жестом.       — Так что? Тогда в следующее воскресенье тебя забирать?       — Нет. Пожалуй, сегодня пойду.       — Дойдешь?       — Долечу, — Лика улыбнулась.       Она сама не знала зачем она попросила Семёна об этой услуге. Но ей казалось, что так у нее будет хоть какая-то цель. Чтобы напрасно не валяться у своей спасительницы дома. Она конечно помогала ей по возможности. Так она научилась рубить дрова. С передышками, нога ещё не совсем ее слушалась, но торс вполне себе поддавался нагрузкам.       Лика ощущала эту волну, которая ее захватывала. Это как приехать в тур по выживанию. И раз жизнь решила ей подкинуть эту возможность, она возьмёт, все что сможет. Идти до столицы она пока не может, пока не выздоровеет окончательно. А Виталик сюда так быстро все равно не доберётся. Самолёт посадить негде, то есть то же пешком. Так что смысла не было. Если жизнь даёт ей немного форы. Почему бы и нет? *** Столица. Ночной клуб. День крушения.       Женщина сидела за барной стойкой и переливала на дне бокала бордовую жидкость. Сегодня здесь было караоке, что ее особенно не волновало, потому что она в принципе мало что замечала вокруг себя.       — Составишь мне компанию, красотка? — на вскидку сорокалетний брюнет подсел к Славе, показывая бармену, чтобы повторил ему его напиток. — Сегодня парно караоке, а я, к сожалению, один.       — Ты идиот? — усталый голос Славы и расслабленный взгляд.       — Прости? — парень улыбнулся, принимая это за особый стиль флирта.       — Ты идиот. — В этот раз женщина сказала утвердительно. — Если ты знаешь, что караоке парное, чего пришёл один?       Она уже откровенно устала отбиваться от назойливых парней, мужчин, иногда даже женщин. Ей просто хотелось побыть там где люди. Потому что ее квартира напоминала ей о Лике, обо всем, что там было, что там происходило, и возможно, могло еще произойти, если бы та не уехала. А так она не чувствовала себя запертой в ловушке своих сожалений.       — Я… — мужчина растерялся.       — Ладно, пошли. — Слава допила последний глоток из своего бокала и поставила его на стойку. На ней была сегодня обтягивающая борцовка, простые приталенные джинсы и белая рубашка. Она не собиралась ни с кем флиртовать, но так, казалось еще больше притягивала к себе всяких идиотов.       — Правда? — брюнет был совсем сбит с толку.       Он не надеялся, что ему тут что-то обломится, особенно, когда услышал тон Славы.       — Да, — Слава прошла к столикам, где сидели все, кто принимал участие в этом фарсе, — что петь нужно?       — Там вот на экране будут строчки бежать.       — Ты думаешь, я идиотка? — Слава приподняла одну бровь, но затем улыбнулась. — Жанр какой сегодня?       — А… Так ты тут часто бываешь?       Слава промолчала и вопросительно на него посмотрела, ожидая ответ на свой вопрос.       — Поп-девяностые, русская эстрада. Рандомный выбор. — Подмигивая, отрапортовал он. Все еще надеясь срубить побольше балов у этой красотки. Он опять чувствовал себя на коне.       Слава улыбнулась. Ну что, отрываться так по полной. Они вышли на сцену. И первые ноты, первый отзвук, мелодия… Славе показалось, что ее уносит. Она не ощущала своего тела больше. Она вросла в эту импровизированную сцену, когда на экране загорелись первые строчки песни:       Я это ты, ты это я…       Лика. Лика в растянутой майке выпрыгивает из ее объятий и тянется к пульту, она хочет сделать громче. Она обожает эту песню. Она всегда включает ее на полную громкость. Несколько раз они занимались сексом в ванне под эту песню. И в гостиной… И в душе…       Лика жарила стейки, она всегда с хитрой ухмылкой смотрела на Славу, когда эта песня начиналась в их плейлисте. Она была и у Славы. Она слушала ее тайком в машине. Но всегда напоказ пытались подтрунивать над Ликой, когда та ее включала. Лика знала, что это лишь игра. Что Слава не серьёзно, что Славе она тоже нравится… Потому что… Потому что нравится… Потому что напоминает о ней…       Парень рядом завывал, пытаясь попасть в ритм, но у него получалось настолько ужасно, что Слава оттаяла. Она хотела было открыть рот, чтобы запеть, но не смогла произнести ни звука. Она окинула расфокусированным и не трезвым взглядом помещение. Все были для нее тенями. Она давно перестала замечать людей. Перестала видеть в них кого-то. Она сама стала тенью. Тенью самой себя.       Нет, она не стала серой и неузнаваемой. Она вся так же блистала на первых полосах, ее корпорация все так же как огромный бульдозер рвал и метал, но внутри она стала тенью. Тенью в огромной иллюзорной коробке, в которой закрыла свое сердце.       На середине песни, она спокойно положила микрофон на столик, так и не произнеся ни строчки, и подхватив свое пальто, быстро вышла на свежий воздух.       Набрав до боли знакомый номер, она услышала лишь гудки. Гудки…гудки…       Раз…два…три…       Так билось ее сердце. В ушах, в висках.       Раз…два…три…       Другой номер.       — Привет, ты… Ты говорил…что, что она прилетает… Ну… — Слава не узнала свой голос. Он дрожал.       — Да, — Виталик был растерян, но ответил быстро. — Да, там небольшая заминка. Я могу…       — Она не хочет возвращаться? — Славе опять показалось, что это был не ее голос. Другой женщины, испуганной.       Как будто у нее где-то там, что-то кричало, что что-то не так. Что-то произошло. Сомнение. Беспокойство.       — Тут заминка произошла с билетами. Я сейчас всё узнаю и перезвоню тебе, тут же. Да? —       Виталик был не собранный.       Это насторожило Славу. Но выбора у нее не было.       — Жду! — Резкий и уверенный. Голос. Он вернулся. Слава. Ее голос.       ***       — Ты идиотка?! — причитал Виталик. — На какой самолёт ты заказала ей билет?       Он уже орал.       Лицо Алины было пунцовыми от злости.       — Какого черта ты на меня орёшь? Я тебе не жена, если мы потрахали один раз, это не даёт тебе повода, срывать на мне свои идиотские ошибки!       — Мои ошибки? Ты заказала, ей этот гребанный билет!!! Самолёт из Испании пол часа назад пропал с радаров! Посмотри, блять, новости!!!       У Виталика уже вздулись вены на лице от злости.       — Ты хочешь сказать, что это из-за меня? Я что по твоему могу спрятать огроменный самолёт у себя за пазухой?       — Дура! — Виталик обхватил руками свою голову. Он ненавидел сам себя.       — Идиот! — так же жестко и громко прокричала Алина.       — Я сказал, все передвижения, все трансферы, заказывать через частные компании… Ты не могла…? — Виталик резко замолчал.       Перед ним стояла разъярённая Алина, а его щека горела огнём от хлёсткой пощёчины.       — Я сказала! Не! Ори! На! Меня! — Угрожающе прошипела Алина, выделяя каждое слово. — Я не дура!       — Я…       — Пошёл ты к черту…! — Алина быстро встала с дивана и, пройдя в прихожую, открыла дверь. — Вали!       Виталик зло смотрел на нее. Но надел свои кроссовки на босу ногу, потому что не хотел искать носки, и, схватив свой спортивный бомбер, вышел за дверь.       Морозный воздух ударил ему в лицо. Он забыл свитер. Черная майка почти прилипла к нему. Он дрожал, то ли от холода. то ли от безысходности.       Он просрал Лику. Он упустил единственного человека, которому верил, которого считал своей семьёй.       — Идиотка! Идиотка! Идиотка! — причитал он пиная снежные кусты и сугробы. — Зачем ты села в этот долбаный самолёт?       У него перед глазами все ещё ярко всплывали кадры из новостей, где сообщалось, что самолёт летевший из Испании, на котором, если верить Алине и регистрации, была и Лика, два часа назад сделал вынужденную посадку где-то в необъятных лесах нагорья. Причём посадка прошла не совсем удачно.       — Да там полторы тысячи километров, вправе и влево. Сука! Как иголку в стоге сена искать! Если она выжила…?!       Виталик сел в свою машину и вставил ключ в зажигание. Он видел, что Алина отошла от окна. Штора вернулась на место.       Он знал, она волнуется.       — Идиот! — Прошептал он, прикрывая глаза левой рукой. — Я идиот!       Машина выехала со двора. Виталику светили сверхурочные.