On the other side

      Воин умирает трудно. Смерть должна бороться с ним.

© К.Кастанеда «Сказки о силе»

      Лика и Семён уже час сидели в засаде и кажется ноги у обоих затекли.       — Долго ещё? — прошептала Лика.       — Что же ты нетерпеливая такая? Слушай лес, он подскажет.       Лика сосредоточилась и начала ещё больше прислушиваться. Лес как лес. Было так тихо, что она каждый свой шорох, и свое дыхание слышала, как будто ей к лицу поднесли рупор. А вот Семён напротив. Он был незаметен. Его шаги, его движения. Лика же чувствовала себя медведем в берёзовом бору, который вот-вот переломает все ветки.       — Ты шумная, с тобой мы только клещей наохотим сегодня.       — Зимой? — цокнула она.       Лика разозлилась и замерла. Она сможет быть незаметной. И что этот щегол себе вообще возомнил?       Лика опять поднесла ружье к лицу и прицелилась. Вдруг она заметила в кустах маленького пушного зайца. Она наставила ружье и повела его за ним.       — Он мал ещё! — прошептал Семён, положил руку ей на ружье и отодвинул.       — В смысле? Это моя охота.       — Нужно уважать то место, где охотишься. Он малыш совсем. Из него супа на один зуб. Нужно искать взрослых и пух у которых серый. Самцы сейчас больше в разгуле, выражаясь вашим языком. Самки кормят вот таких вот малышей, а самцы в основном только еду собирают для себя. На них можно охотится. Но тоже не повально.       — Я смотрю мужики всегда после того как наделают детей прячут голову в песок, — Лика ухмыльнулась.       Семён зыркнул на нее неопнимающе.       — Забей. Ладно будем искать большого и серого. — Повторила она за ним.       Лика уже привыкла, парень рассказывал ей много и интересно. Она убедилась, что люди которые здесь жили, были далеко не дикари, а скорее — в цикле с природой. Все их действия, все их ритуалы были расписаны, но не ими, а чем-то другим. Какой-то полнейший нагваль*. ***       — Ты вообще собираешься кому-то сообщить о себе? Семён развалился на своем любимом кресле возле горячей печки. Уже приближался конец ноября. От Лики не было вестей почти два месяца, как она вылетела якобы из Лондона. Алина наверное там с ума сходила. Особенно если учесть последние новости. Что происходило в корпорации она не имела понятия. Искали ее? Не искали? Да, она думала об этом. И о Славе в общем-то тоже. Не прошло ни одного дня, когда она о ней не думала. Но Лика почему-то никак не могла понять, почему она не может вернуться. Каждый раз ей что-то мешает. Что-то внутри.       Лика поправила травяной компресс на брови и улыбнувшись ответила Семёну:       — Знаешь, мне как будто туда ещё не пора было. Я не знаю как объяснить, просто я не чувствую, что готова…что…       — Что готова принять свою роль обратно? Проще быть никем правда?       — Да. Ты как всегда прав. Проще быть никем. Без имени, без адреса. Без ничего. Когда терять нечего, то и жить проще. Видишь, ты меня прекрасно понимаешь.       — Видишь, а ты кажется стала понимать нас. Вы в гонке за «успехом», — он показал пальцами эти мнимые кавычки, — забываете, что это не главное. А когда это осознаете, то уже поздно.       — Я этого не хотела.       — Не хотела, не получила бы.       — Ты же не знаешь ничего.       — Знаю, Лика Романовна Ватцман.       Лика повернула голову на Семена.       — Новости сегодня по телеку смотрел у Петровых. Заносил им травяной сбор от Веды… Твоя фотка в общем, я не знаю за что ты того мужика, но видимо было за что-то. Ты вроде нормальная, на сумасшедшую не похожа.       — Какого мужика? — Лика вздрогнула.       — Ну Конькова или Конева, не помню, там по новостям говорили.       Лика тяжело вздохнула и прикрыла глаза.       А вот собственно и началась игра. Второй раунд. Долго же вы молчали. Лика знала, что это случится рано или поздно. Возможно это крушение ее спасло. Может быть ее бы приняли прямо в аэропорту. А ведь она уже сидела. Причём по той же статье. И никто бы не разбирался, что это была самооборона. На ней уже было клеймо.       — Уже наверное сообщили, что я тут? Там хоть вознаграждение было? Или так показали с черной ленточкой?       — Да нет. Там нулей много было после единицы. За любую информацию. Ну и конечно же то, что ты опасная…       Парень осёкся.       — Я так понимаю в деревне кто-то разбогатеет?       — Я же говорю, ты нас совсем не знаешь. — Семён улыбнулся и, вставая из кресла, прошел к столу. — Деньги это бумага. Ими даже печку не разожжешь. Сгорают быстро.       Лика усмехнулась. Парень ей нравился. Ему было около двадцати пяти. Жил он один. Когда Лика спросила почему он здесь живёт, то он лишь отшутился, а когда она увидела у него набитые кольца на пальцах, то всё поняла. По рисункам он сидел за разбой. И скорее всего его ищут. Потому что если бы не искали, вряд-ли бы он здесь долго задержался. А это был почти поселок на краю галактики. Эти люди жили под каким-то защитным куполом. Их все обходило стороной. И выгоды никто не искал. Потому что никто не хотел чтобы внешний мир вмешался в их идиллию.       — Я же не смогу сообщить о себе от сюда?       — Нет, — парень понял, что Лика догадалась о нем, по ее взгляду на его руки. Обычно он натягивал свитер пониже и ничего не было видно.       Руки. Руки. Черт.       Лика попыталась посмотреть на свои руки. Но не могла этого сделать. Иллюзия. Что-то рушилось. Она понимала, что это все не реально. До той степени, что нет ощущения физического контакта.       — Я и не планирую, просто зачем было врать? — Все что она смогла выдавить из себя.       — Я не врал! Через двадцать километров от сюда можно будет позвонить. Могу до города довести, но сам в него не пойду.       — Ты оттуда сбежал?       — Нет.       — Оттуда, где земля рекой подмывается?       — С той стороны, да. Парень расслабился.       — Ты сама сидевшая да?       Лика кивнула.       Она опять попыталась опустить взгляд на руки. Черт! Не выходит! Черт!       — Не думал, что в твоём возрасте… Ну ты выглядишь лет на двадцать, двадцать пять не больше.       — Бывает. Бывают ошибки. Скажи, а там говорили только обо мне как о подозреваемой? Ну, в новостях?       Семён задумался.       — Там… Я…       Лика!       Романовна!       Ватцман!       Подозреваемая…!       Голос семена растворялся.       Слова расплывались, коверкались. Лика слышала все как будто под водой.       Она услышала монотонный писк. Метроном? Нет. Пикание было противным. Толчок в грудь. Опять пищание. Она попыталась опустить взгляд на свои руки. У нее кажется получалось. Все было в тумане. Все болело.       Яркая лампа ослепила ее.       Глаза.       Она смогла их слегка приоткрыть. Она заметила как ее везут куда-то. Человек пять нависли над ней. Лампа. Темнота. Провал. Она провалилась.       ***       Лика открыла глаза. Ободранный потолок напомнил ей тюремную больницу. Желание встать было огромное. Вопрос в том, что ноги и руки пока ещё не совсем слушались. Она приподняла голову и посмотрела по сторонам.       Никого.       Она откинулась на подушку. Покосилась на тумбочку. Там было написано имя. Но не ее.       Григорьева Оксана.       Так шарахнуть ее точно не могло. Свое имя она, все ещё слава Богу, помнила.       Лика сжала зубы и попыталась встать. У нее получилось сесть. Левая рука была перевязана до предплечья. Перелома не было. Она могла шевелить пальцами. Ноги она тоже почувствовала, когда свесила их с кровати и попыталась на них встать. Они подкосились и она, балансируя хватаясь за стену, упала на пол, но на четвереньки. Опираясь на ту же стенку через какое-то время получилось встать. Бедро было тоже перевязано, оно ныло. Хотя бы это ей не чудилось.       Лика сделала пару шагов и в тот же момент в палату влетела девушка лет восемнадцати в белом халате.       — Господи, вам вставать ещё нельзя, — она обхватила Лику за талию и попыталась ее повести обратно к кровати.       Лика молча покрутила головой в отрицательном жесте.       Девушка словила ее взгляд и отступила. Глаза. В глазах Лики была ярость, злость и досада.       Ватцман под пристальным взглядом девушки дошла до окна.       За окном все ещё была зима. Унылые домишки свидетельствовали о том, что это, скорее всего, маленький городок, где-то на отшибе.       — Какое сегодня число? — прохрипела скорее, чем спросила Лика.       — Двадцатое сутра было, — девушка все ещё испуганно смотрела на Лику.       — Двадцатое чего?       — Так, ноября. Лика прикрыла глаза. Два месяца. Два месяца она не выходила на связь.       — Сколько я здесь?       — Так уже второй месяц почти.       Лика шумно выдохнула.       — Оксана, прилягте пожалуйста. Если доктор придет, то мне достанется.       Лика лишь повернулась к ней и внимательно осмотрела. За девушкой было зеркало. На пол лица у Лики была повязка.       Ее мозг начинал соображать. Если они приняли ее за кого-то другого, то это было ей на руку. Возможно она по ошибке, выползая из самолёта, схватила чью-то куртку. Там были документы. Или она как-то ошиблись. Это ее пока не интересовало.       Лика знала, что ее ищут, знала, что новости ей не приснились, они вклинились в ее бред и она очнулась. Испугалась за Славу и очнулась. Сейчас у нее было не много времени. Пока они проверят, возможно позвонят родственникам. Пока те приедут в эту глушь. А может у этой девушки не было родственников, за которую ее приняли? И ей повезло? Но ей нужно было срочно сваливать отсюда.       — Что у меня с лицом?       — Ничего страшного, у вас просто небольшой шрам на брови, но вы по ночам вечно стягивали повязку и врачу пришлось наложить ее обширнее.       Лика усмехнулась, ну хоть с лицом все хорошо.       — Что мне кололи?       — Успокоительных немного, иначе у вас швы расходились несколько раз, вы пытались встать, как только приходили в себя.       Лика опять кивнула.       — Где врач?       — Обход через пол часа.       — Мне нужно позвонить, — вежливо спросила Лика.       — Да конечно, ваших родных найти не смогли. И единственное, что нашлось это вот кнопочный телефон и ваш кошелёк.       Девушка открыла верхнюю шуфлядку и достала вещи.       — Спасибо. — Лика улыбнулась.       Телефон был действительно ее. Самый дешовый, без наворотов. Там были сохранены номера. Пароль знала лишь она. Телефон было невозможно отследить. Но право у нее было лишь на один звонок. Потом нужно было выбрасывать симку.       Девушка хотела уйти. Но Лика ее остановила.       — Что у меня с рукой?       — Ожог, но там почти уже все сошло, на коже осталось пару шрамов. Они не большие.       — Почему тогда столько бинта?       — Ну, вы ночью и эти повязки снимали с себя, а раны кровоточили.       Лика кивнула.       — Ясно. Спасибо.       Девушка вышла.       Лика облокотилась на подоконник.       «Код 3, пересылка по коду 1, длительность не известна»       Лика набрала СМС и отправила Виталику.       Они часто обговаривали форс-мажорную ситуацию. Если первый шел код три, то это значило, что она ранена, но сама в состоянии действовать, пересылка по коду один — она доберется сама. И сама даст ему знать о встрече. Единственное, что Лика не знала, сколько ей добираться до столицы. И в какой глуши она сейчас находится. Но, она знала и то, что Виталика втягивать нельзя. За ним сто процентов пристально наблюдают.       Она натянула на себя красную мастерку, поверх черной майки, которую ей любезно постирали здесь и натянув на себя серые спортивки, безразмерной формы, вышла в коридор. Ходьба поддавалась уже легче. Ей нужно расходится. У нее есть сутки, чтобы принять решение и возможно позвонить кому-то. Но не с этого телефона. Симку она сломала сразу же как только отправила СМС.       ***       — Привет, это твой подельник по призрачным гонкам.       — Ты бы ещё вспомнила, как мы мутила в школе. Давно тебя не слышала. — Ира встала из постели, стягивая со своей ночной партнёрши остатки одеяла, замоталась в него и подошла к панорамному окну.       — Ты меня вообще-то один раз поцеловала, а не мы мутили.       Ира проигнорировала это утверждение.       — Так, у тебя сейчас минута, чтобы уговорить меня не звонить в ментовку, — голос девушки был игривый, — ведь твоя мордочка светится по всем каналам.       — Так звони. — так же шутя ответила ей Лика.       — Ну, мне интересно, какие у тебя аргументы в свое оправдание. — Девушка беззаботно подкурила тонкую сигарету.       — Я подозревала. — Лика на секунду замолчала и продолжила. — Вообще аргументов никаких, это была я.       — Заебись. — Ира улыбнулась. — Я и не сомневалась.       — Видишь, как хорошо, что мы понимаем, друг друга с полу слова. Мне нужно чтобы кто-то меня забрал со сто восьмидесятого километра. Тут чебуречная «От устена». Знаешь такую?       — Ха-ха, нет, — Ира искренне рассмеялась.       Она и не собиралась звонит в полицию, вся эта ситуация ее забавляла.       — Ладно. Сейчас посмотрю по справочнику. Тут должен быть адрес.       — Ты слишком пещерный человек, кто смотрит сейчас адрес в справочнике?       — Я!       — Бля, понятно, почему они тебя ещё не нашли.       — Почему ты звонишь мне? — спросила Ира пока Лика молчала.       — На тебя вряд-ли подумают.       — Логично.       — Записываешь адрес?       — Запомню.       — Поселок Бордюки, 180-й километр.       — Почему-то, я не сомневалась, что ты в жопе, при чем не только мира.       — Спасибо.       — Так просто не отделаешься.       — Я могу предложить только фингеринг, мое сердце занято, ты же знаешь.       — Пошлая механика меня не интересует. Я придумаю что-нибудь поизощреннее.       Последних слов Лика не услышала. Заброшенные ею монеты в аппарат закончились. Ответом ей были лишь гудки.       Ира посмотрела на экран телефона, ее внутренняя бешеная кошка кричала «привет приключения». Она так и не научилась игнорировать этот внутренний зов.       — Ир, кто звонил? — Одесская встала с постели и лёгкой походкой прошла к девушке сзади обнимая ее со спины.       Их голые тела соприкоснулись.       — Знакомая.       — Я ещё не хлопнула дверью и постель не остыла, а тебе звонят твои одноразовые лампочки?       — Нет, все лампочки у меня на месте.       И тут Ира была не уверена, все ли у нее действительно хорошо с ее внутренней лампочкой, которая очень часто разбивалась, ломалась и перегорала.       — Вчера электрик заменил. — добавила она, натягивая искусственную улыбку.       — Это была аллегория.       — Я поняла, я же сказала, тебе, что сейчас я сплю только с тобой.       — Ир, не оправдывайся, — губы рыжеволосой красотки скользнули, по шеи брюнетки, а одеяло упало к их ногам. — Просто у нас ещё есть двадцать минут, пока…       — Пока не прозвенит твой будильник и ты не уедешь домой рассказывать мужу, что твоя командировка была замечательной?       Ира тут же пожалела, что съязвила, ощущая глубокий укус на своем плече, она тут же упёрлась ладонями в чисто вымытые окна террасы. За порядком она следила тщательно, иногда даже перебарщивала.       Рука ее бывшей учительницы скользнула по ее животу и бёдрам вниз, оставляя красные следы.       Ира прислонилась к окну лицом и грудью. Соски коснулись прохладного стекла и она почувствовала облегчение, когда пальцы Одесской дотронулись до ее клитора.       — Не язви, ты же знаешь, что я этого не люблю, — голос был тяжёлый и жаждущий.       Ира лишь громко выдохнула, потому что пальцы внизу пришли в движения. Она свела ноги, но движения продолжались. Краем глаза она заметила, что садовник замер за окном, быстро отворачиваясь и продолжая резать кусты стоя к ним спиной.       — Ха-ха. — Смех Иры смешался с частым дыханием и стонами. — Она завела руку за спину, впиваясь пальцами в пышные рыжие локоны. Чувствовать ревность от Одесской было верхом блаженства. Идиллией и роскошью, которую Ира позволяла себе, бережно упаковывая свои чувства в безразличие, а своё сердце в вакуумную клеёнку понимания.       — Поклянись, что ты ни с кем не спала этот год?! — Голос рыжеволосой был опьянённые и требовательный.       Рука Иры сжалась в ее волосах ещё сильнее, а вторая почти впивалась ногтями в стекло окна.       — А ты можешь в этом поклясться?       — Мы говорим о тебе. Поклянись! — голос стал ещё строже и Ира почувствовала как ее ноги задрожали. А на лице расплылась улыбка.       — Я не спала ни с кем…кроме… — дыхание Иры участилось ещё больше, тахометр ее сердцебиения переходил за стрелку двести, — кроме…тебя…       Ира выдохнула с улыбкой на лице и прислонилась к стеклу, опираясь на него всем телом. Она не сводила взгляда с садовника, который так и не повернулся. Ему за это не платили и он знал, что очень часто, лучше держать язык за зубами, чтобы тебя не спросили.       Ира все так же стояла прижавшись к окну, с придурошной улыбкой, ее веки сомкнулись.       — Я в душ, — услышала Ира, когда Одесская отстранилась от нее и направилась к кровати.       — Мне нужно уехать на пару дней, — Ира решила, что лучше сказать. Они хоть и не были в официальных отношениях, но какая-то условность между ними была.       — Хм, — Одесская посмотрела на Иру изучающе, — ты пообещала.       — Я еду по делам.       — Каким?       — Не могу пока сказать. Пока что.       — Это не улучшает ситуацию.       — Я знаю, но поверь, это не имеет отношения к моей постельной жизни. Одному человеку нужна помощь. Все просто.       — Ты не помогаешь просто так людям.       — Возможно ты меня знаешь не до конца?       — Скажи ещё, что ты скрывала от меня свою человечность все эти пять лет.       — Ты забыла? Мы не виделись после школы почти три года, может я изменилась.       — Ты на выпускном пробила однокласснику ладонь ножом, да и мы спим последний год, ни разу не заметила, что ты полна альтруизма.       Ира прикусила свою нижнюю губу. Бывает сложно вспомнить какая на тебе маска, когда меняешь их так часто. Особенно, когда хотелось проучить одного урода, который не умеет держать свои руки в карманах, а член в штанах. Но кого это собственно в итоге волнует? Ведь она всадила ему нож в руку, а не он в нее член. Возможно, если бы она поддалась, то потом на нее смотрели бы как на жертву. И сочувствовали ей. Сочувствие — это страшно, разрушающе. Лучше быть монстром.       — Бесполезная дискуссия, — Ира подняла одеяло с пола и, замотавшись в него, вышла на террасу, захватив сигареты.       — Я в душ. — повторила Ольга.       — Мг, — Ира закурила, посмотрев верх на облака, проглатывая ком и смахивая лёгкие капельки человечности, которые предательски норовили сорваться с ее ресниц.       ***       Лика села в красное Порше.       — Что за шмот? Ты бомжа ограбила?       — Очень смешно, в больнице, знаешь ли, не бутики с Милана. Там с красного креста что дали, то одела.       — В багажнике спортивный костюм. Как знала, захватила. — Ира довольно улыбнулась.       Лика закатила глаза и вышла из машины, направляясь к багажнику. Они были на заправке. Где-то на пути к ее проблемам. Их нужно было решать. В этот раз она не облажается. Они найдут с Виталиком выход.       — Нахер тебе бита железная в багажнике? — спросила Лика вернувшись в машину с одеждой.       — Отвечать придурками на дурацкие вопросы, — Ира улыбнулась, — переодевайся, пойду кофе куплю в дорогу.       ***       Тяжесть тела сверху, накрывала Лику своим весом. Дребезжание и тряска ощущались на каждой кочке.       — Блин, держи свой вес! — прошипела Лика.       — Я бы с удовольствием. Руки связаны, — в ответ раздался шёпот Иры над ухом Лики.       Она ощутила ее дыхание на своей щеке.       — Как романтично блин. Так близко мы ещё не лежали, — Лика отшутилась. А Ира шёпотом усмехнулась.       — Как консервы, — подметила Лика.       Ира улыбнулась в темноте багажника.       — Когда эти утырки нас вырубили?       — Я не помню.       Ликина голова раскалывалась как будто по ней ударили сковородкой.       — Я тоже.       Машина ещё пару раз подпрыгнула на колдобинах и мотор заглох.       — Прекрати меня лапать! — шикнула Ира.       — Я думала тебе нравится, — огрызнулась Ватцман.       — Да, но не тогда, когда ты без спроса лапаешь меня за жопу.       — Я ищу верёвки, дура. Или ты хочешь связанной отбиваться, когда они откроют этот чёртов багажник?       Перепалка шла шёпотом. Они обе понимали, что если будут говорить в голос, то их услышат. А притвориться, что они без сознания было их козырем сейчас.       — И какой план?       — Сколько их было? Ты помнишь?       — Если я даже не помню как меня оглушили, думаешь я прозрела за три секунды и посчитала их?       — Он молчит, значит он или один, или их всего двое, — сказала Лика и тихо подвинулась в багажнике, давая возможность Ире лечь рядом, а не давить на себя.       — Когда я скажу «тварь» бей ближайшего по чем сможешь, хорошо?       — Это у тебя такое стоп-слово? Вы с Шугариной прям по жести играете, да?       — Пошла ты в жопу, Ира! — Лика улыбнулась. Ира тоже.       — А знаешь, у меня с Одесской это «банан».       Лика тихо засмеялась.       — Вот и я ржу, когда она его произносит.       — С чего вдруг ты решила поделиться такими сокровенными тайнами? Не боишься, что я расскажу газетчикам? — Лика все еще пыталась развязать верёвки, выкручивая запястья.       — Нет, они тебе не поверят. Она в счастливом браке уже десять лет.       — Погано.       — Ага.       — Вообще любовь — это херь идиотская. Не заметила?       — Заметила.       — Хочется вырезать прям кусок, чтоб перестало болеть.       — Не помогает. — Ира обречённо выдохнула.       — Жаль.       Они не успели договорить, багажник открылся.       Первую вытащили Иру за грудные лацканы куртки. Мужик был габаритный. Лика успела оценить всех взглядом. Он и еще двое стояли позади него.       — Сопли подберите, малявки! — рявкнул он и, поставив Иру на ноги, пихнул ее к первому своему товарищу.       — Эту в дом. За нее заплатят сразу.       Парень помоложе в белой бейсболке подхватил Иру и потащил ее в сторону дома.       — А ты красотка пока подождёшь здесь.       Он с силой хлопнул багажником, но створка вошла не до конца и осталась щель. Лика облегчённо выдохнула. Слава Дьяволу, Ира была не дурой. Ее пуговица в защёлке давала возможность Лике на обзор. Вот-вот она разберётся с верёвками. Иру потащили в дом. Лика со всей силы потянула верёвки. Ещё чуть-чуть. Ее запястья саднили.              Почти. Сейчас.       Вдруг крышка багажника распахнулась и тот, что стоял слева от здорового мужика с противной улыбкой, вытянул Лику за ворот мастерки из машины.       — Ну что красотка, пообщаемся, пока там твою подружку продают.       Лика никак не могла понять: кто они? Знали они их или пытались просто продать как живой товар? По именам они их не называли. Как они их вынесли, Лика тоже не помнила. Значит газ или что-то было в еде.       Еда. Мы покупали на заправке бутеры. Продавец. С мерзкой слащавой улыбочкой.       — Двигай, — услышала Лика и зашагал в сторону сарая. Не сводя взгляда с дома. Толчек в спину, она падает на деревянный пол и грузное тело, которое пристраивается сверху, в нетерпении расстёгивая свои штаны.       Мозг работал. Лика расслабилась.       Не напрягаться.       — А ты послушная, сучка!       Отвратительный запах изо рта. Табак и алкоголь.       Когда он наклонился к Лике и попытался дотронуться до ее шеи губами, оскал на ее лице заставил его вздрогнуть.       Секунда. Мгновение.       Зубы Лики впились в его щеку под правым глазом. А развязанные ноги Лики обхватили его со всей силы. Она рывком развернула их и, оседлав его, сбросила верёвки и с рук. Семён учил ее не только охотится.       Как-то один раз он связал ей руки позади нее и потешаясь выводил ее из себя. Пока она не взбесилась и не набросилась на него с ножом, перетащив руки вперёд и хватаясь за первый попавшийся предмет. Конечно Лика понимала, что это было все в ее бреду. Но он был таким реальным. Может этот Семён и был второй версией Виталика. А может и альтер-эго самой Лики. Это было не важно, важно было то, что с верёвками она наконец справилась.       На лице мужика Лика увидела немой ужас. Он кричал. Она замахнулась и со всей силы ударила лбом ему в нос. Носовой хрящ хрустнул, а мужик потерял сознание. Его лицо было изуродовано и заплывало гримасой крови и ужаса. Лика сплюнула кусок мяса в сторону и встала. Верёвками она связала руки и ноги незадачливого насильника. Вынула из кобуры у него пистолет и нож.       Она оскалилась. На губах у нее все ещё была его кровь, она стёрла рукавом этот отвратительный вкус и пошла к дому. Их наверняка там больше чем двое. Лика остановилась. Она посмотрела в право на машину. Сняла предохранитель и несколько раз выстрелила по бензобаку. Отбегая за сарай она услышала взрыв.       Мат и звонкий крик раздался позади. Она не выходила. Она знала, что ещё чуть-чуть нужно чтобы они все вышли. По голосам она уже начала их различать.       Раз, два, три, четыре… Поиграем?       Лика закрыла на секунду глаза и сделала глубокий вдох. Дальше все было на выдохе. Легко и плавно. Она вышла из своего укрытия и медленно пошла к машине. Двое рухнули сразу. Затем пистолет заклинило. Лика замерла и увидела того самого, который доставал Иру из машины.       — Тварь! — заорал он как не в себя, целясь в нее. И тут же рухнул. Позади него стояла Ира.       На лбу у нее была ссадина, лицо было все в синяках, а в правой руке она сжимала бейсбольную биту.       — Минус три, — прошептала она.       Лика прочитала это по губам и слегка улыбнулась.       — Ты вспомнила стоп-слово? — спросила Лика.       — Он вовремя его произнёс.       Они переглянулись. Лика подхватила мужика, который был без сознания и потащила его в дом. Она застегнула к батарее двоих, которые были без сознания.       В доме были разбросаны бутылки и пачки от фастфуда. Он выглядел не жилым. Что-то вроде перевалочной базы.       Лика знала, что кто-то должен вот-вот приехать. Им нужно смываться. Но что делать с этими двумя она не знала.       Лика итак уже запуталась в своих тупиках и самоотговорках, что убить это не просто сходить в магазин. Чужая жизнь не простой звук. Она не могла. Хоть и знала, что ее руки были в крови. Говорят, что только первый раз — сложно. Но нет. Каждый раз — почти как первый. Если ты ещё не продал свою эмпатию и душу.       Ира подошла к тому массивному мужику, который по видимому был здесь главный и пнула его ногой.       — Просыпайся козел, — прошипела она сквозь разбитые губы.       Он захрипел. Ира хорошо приложила его по голове. Он осмотрелся недовольно и скривился.        — Вы кто такие, уродцы? — повторила Скольская и пнула его опять ногой, возвращая к себе внимание.       — Пошла ты! — прохрипел он вновь.       Было видно, что он ещё не до конца соображает, что шутить с обиженными девушками не в его положении. Ира не оставила ему шанса на прелюдию и со всей силы вмазала ему между ног пяткой.       — Я повторяю вопрос, кто вы, блять, такие? — проорала она под заливистый крик бугая. — И зачем нас сюда привезли? — Пошла ты, сучка! — Он орал, а из его рта летели брызги крови, смешиваясь со слюной.       У Иры начало срывать клеммы. Лика поняла это по оскалу на ее лице.       — Я пойду осмотрюсь, — сообщила она Ире, кладя руку той на плечо и добавила, — если ничего не скажет, можешь отрезать ему яйца, евнухи обычно сговорчивые.       Ира оскалилась ещё больше.       На лице грузного мужика мелькнул ужас.       — Да пошли вы малолетки конченые, — и он заёрзал на полу, пытаясь освободиться.       Лика вышла уже на улицу, осматривая территорию. Дом стоял на отшибе. Она посмотрела на возвышающиеся скалистые отвесы, в северной части и сразу вспомнила их на карте. Далеко они не уехали. Километров двадцать. Значит все же это был и вправду тот урод с заправки, который на них навёл. Если предположить, что их вырубили как раз там. Возможно, они уснули в машине. Значит до города им ещё добрых километров двести.       Справа раздался шорох и Лика, прерванная в своих размышлениях, увидела ползущую фигуру у сарая. Она совсем забыла про того усатого, который пытался ее поиметь.       Она достала сигарету из помятой пачки и закурила.       — Ну привет, бык осеменитель, — Лика села ему на спину и придавила его к земле, сжимая сигарету обмазанными сажей, кровью и песком пальцами.       Мужик лишь захрипел. Видимо больное место на лице в печаталось в грязный снег.       — У меня только два вопроса, не ответишь, сломаю позвоночник и оставлю тут лежать. Поверь, то ещё ощущение, а так может хоть спасёшься. Пластику правда придётся сделать. Но может так тебя научит жизнь, не совать свой член в кого попало. Особенно в тех, кто этого не хочет.       Между ними воцарилось молчание.       — Кивни хоть, что понял.       Обезображенная грязью и кровью голова шевельнулось в положительном кивке.       — Отлично. Почему вы нас сюда привезли и кто заказчик?       Лика спокойно курила. Ей казалось, что после того, как она шаталась по лесам почти месяц в своём бреду или нет, ей уже ничего не страшно. Она пока еще не знала что именно случилось, а что она придумала, успокоительные обманывали ее восприятие, хоть она и не принимала их уже четвёртый день. Новый виток адреналина и полный пиздец. Ей казалось, что это слово уже можно выбивать на свободном куске кожи у себя, поскольку это становилось ее девизом.       — ...нь. — Просипел усатый.       — Что? Говори громче, я тебя не понимаю, — Лика подняла его голову за волосы.       — Ко… — сплёвывая кровь, начал он, — ко…нь.       Лика напрягалась. Конечно же эта кличка была распространённой. Но уж слишком часто она начала встречаться в Ликиной жизни.        — Ты уверен? Если соврёшь, я найду тебя, урод.       — Конь, — звучно просипел он, сплёвывая кровь.       Лика встала и бросила бычок возле головы этого мудака, надавливая на горящий пепел ногой.       — Ладно живи, если выживешь. А у нас веселье продолжается, — протирая передние зубы языком, оскалилась Лика.       Значит не обозналась. Лика опять подумала о присланных ей накануне ее вылета из Испании фотографиях. Их же кто-то прислал. На фотографиях была машина Коня и то место, где они со Славой накопали ему холм.       — Воскрес уродец? Или кто-то очень хочет, чтобы ты воскрес? — Лика заправила руки в карманы и пошла к дому. Если за ними должны были скоро приехать, то им пора убираться.       Мужик уже лежал на полу у батареи, его лицо напоминало боксёрскую грушу после double-end bag***, а костяшки Иры были стёрты в кровь.       — Тот усатый на улице сказал, что это мой бывший знакомый нас заказал. — Стараясь не напугать Иру своим появлением, тихо сказала Лика.       — Конь, да? — переспросила Ира.       — Ага.       — Ну значит не соврал. Этот тоже мне про него рассказывал.       Ира ещё раз его ударила.       — Ир, может хватит?       — Нет! — Резко повернулась она к Лике и та увидела в ее глаза то, чего до сих пор не замечала. Ватцман хватило доли секунды, чтобы понять, что произошло. Такой же взгляд был у Алины, когда она рассказывала про своего бывшего. И за что села. Этот взгляд! Переполненный злостью и пустотой одновременно. Это была та грань, когда многие теряются, навсегда оставаясь в своих страхах, либо загоняют их далеко в подсознание, блокируя их. Ира нет. Ира планомерно и чётко вбивала этот ужас в своего мучителя, ища своё освобождение.       Я не думала, что я так долго была в багажнике. Что у них хватило времени… Черт…       — Ир, он…?       — Подожди меня снаружи!       Молчание. Мы так и стояли, смотря друг другу в глаза. Ссадины на ее лице и губах уже засохли, но из новообразующихся были видны свежие капли крови.       — Я…       — Просто подожди там. Хорошо? — Понижая тон, но не яд в нем, попросила она ещё раз.       — Хорошо, — сглатывая вязкую и тяжёлую слюну с привкусом крови, Лика последний раз взглянула на Иру и вышла.       Винила ли я себя, что втянула ее в это и она сейчас пострадала? Вероятнее всего — да. Винила ещё как. И казалось, что даже малейшее решение, уже затягивало людей в тот пиздец, который происходил вокруг меня. Я ее не заставляла, а просто попросила. Я знала, что ее решение было здесь тоже не маловажным. Но чувства вины от этого не становилось меньше.       — Прости меня. — тихо прошептала я, когда услышала Ирины шаги у себя за спиной.       — Бог простит, Ватцман. Поехали, если не хочешь второй раунд.       Мы молча направились к стоящему за домом Ириному поршу.       ***       — Во что ты ввязалась Ира? — Одесская обхватила Ирино лицо рукой и повернула чуть боком к себе, рассматривая свежие ссадины и синяки на лице. — Что это черт возьми за встреча, которая продлилась вместо двух дней неделю и ты приехала вся такая?       Взгляд женщины прошёлся по Ириной фигуре, костяшкам рук и ее образу в целом. Это было больно. Больно видеть того, кого любишь таким.       На Ире все ещё была надета ее, когда то новая и безупречная, красная кожанка, сейчас же она была вся почти в грязи и надорвана. Где то были видны пятна крови и сажи.       — Оль, пожалуйста… — Ира взяла ее за руку и убрала от своего лица. Какой бы мазохисткой она не была. Но в голове у нее сейчас был раздрай. К сексу, который мог помочь избежать разговора, тем более уж к разговору, она была сейчас не готова. Да и в квартире они были не одни. Лика была в душе, смывая с себя усталость и навалившиеся проблемы.       Ире хотелось помыться. Но первой она туда отправила Лику. В душ. Возможно она бы и присоединилась к ней сама. Но, даже не для секса. Нет. Ватцман была для нее чем-то другим. Не для секса. Она это кажется начинала понимать.       Кто же ты Лика?       — Что это, блять, такое?       Одесская прислушалась.       — Кто у тебя в душе?       — Не важно.       — Кто там? — женщина метнулась в нетерпении в сторону двери ванны.       — Господи, Оля, почему ты приехала именно сейчас? Разве ты не должна варить долбаный щи для своего мужа-академика?       — У тебя очередной заскок? Кто она?       Ира прикрыла глаза. Она устала от этой недели. И меньшее, что ей хотелось сейчас, это оправдываться.       — Нет. Подруга.       Подруга?       Ира распробовала это слово на вкус.       Да, подруга. Как-то так она могла обозначить Лику. Подруга.       Ира слегка улыбнулась.       — У тебя есть подруги? Хорошая отговорка.       Ира закатила глаза.       — Ты серьёзно? — опять спросила Одесская.       — Оль, просто, давай поговорим не сегодня. Сейчас вправду очень дурацкий и не подходящий момент.       — Я хочу знать, кто это?       Одесская сделала шаг в сторону ванной, как вдруг перед ней распахнулась дверь и на пороге стояла не менее помятая Ватцман, но уже без пятен грязи, крови и сажи. Лишь ссадины и царапины выдавали отпечаток недавней схватки.       — Я уже и забыла, когда нормально мылась в душе, — последнее что смогла сказать Лика, прежде чем увидела Одесскую и замерла на пороге, обматываясь полотенцем.       Лика натянуто улыбнулась. Разборок ей сейчас не хотелось. И вообще ей не хотелось, чтобы кто-то знал, что она здесь.       — Ира? Ты спишь с Ватцман?       — Да, Оля, конечно… Я трахаюсь, с той, кого трахает хозяйка Сибирь-инвест. Ты в своём уме?       Оля лишь косо посмотрела на Иру. — Последний год, она меня не трахает, — поправила Иру Лика и улыбнулась левой стороной рта, это была скорее истеричная улыбка.       — Мы взяли паузу. — Добавила Лика.       — Себя не обманывай. — Бросила ей резко Ира и скривила ехидную ухмылку.       — Господи, во что вы обе вляпались? — Одесская обхватила лицо руками и с мольбой посмотрела на Иру.       — Ты же ведь знала, что ее лицо светится на всех экранах?       — Да.       — И поехала за ней?       — Да.       — Ты что идиотка?       И вновь ответом было «да».       Ира повернулась к Оле и пристально на нее посмотрела.       — Ты с ней? — спросила женщина, не веря вообще уже ничему.       — Нет! — Ответили Ира и Лика синхронно.        — Я же сказала, что… — Ира начинала заводится. — Оль, пожалуйста. Давай поговорим не сегодня. Тебе пора. И болтай об этом поменьше. А в лучшем случае вообще забудь про то, что видела.       Оля зло оскалилась, ещё раз бросив взгляд через всю комнату на Лику и Иру. Она ушла как вихрь хлопнув дверью. Ее идеальный мир тоже начинал рушиться, она запутывалась.       — Я думала, ты ее любишь. — Аккуратно спросила Лика.       — А я и люблю.       — Почему не скажешь?       — Потому что так она подумает, что я хочу чтоб она бросила своего плюшевого академика.       — А ты не хочешь?       — Хочу.       — Тогда вопрос все тот же? Почему не попросишь?       — Это же очевидно? — Ира вопросительно посмотрела на Лику, как будто та должна была понять.       Лика пожала плечами.       — Я боюсь, что она этого не сделает…       Они замолчали на какое-то время.       — Ты хочешь поговорить, о том, что произошло там в доме?       — Нет, — спокойно ответила Ира.       — Если захочешь, то просто сделай это. Должно стать полегче.       — Хочешь сказать, у тебя был опыт?       — У моей бывшей.       — Ладно.       — Ладно. — повторила Лика и, несмотря на протесты Иры, обняла ее, мокрое лицо которой упёрлось в Ликину ключицу, а руки сомкнулись на ее талии.       Они обе молча стояли. Лика смотрела через окна террасы. Ее взгляд был расфокусирован. Солнце жёлтым шариком заваливалось за макушки леса. Лике казалось, что она очень хорошо чувствует и ощущает Иру. И теперь она отчаянно понимала, у них было всегда куда больше общего, чем могло показаться на первый взгляд.       Белый снег напомнил Лике белого зайца. Охота продолжалась. Она смогла вырваться и в этот раз. Сейчас было важным не угодить в ловушку. Вопрос был в том: успеет ли она расставить свои силки или угодит в чужие снова.