То, что остаётся после.

В брифинг-зале царила напряжённая тишина — та, что будто наэлектризовывает воздух перед грозой. Все присутствующие в помещении уставились на Хилл, явно ожидая пояснений. Директор Фьюри лишь удивленно вздёрнул бровь, будто не веря словам своей заместительницы. Мария лишь прошла к вглубь. Её шаги были чёткие, уверенные — каблуки отбивали сухой ритм по металлу пола. Лицо оставалось невозмутимым, даже не смотря на новость, возникшая на повестке дня, которая не должна оставлять равнодушной. Протягивая Нику планшет, женщина сообщила твёрдым голосом, отточенным годами службы: — Удалось восстановить записи с камер из того заведения. Позже мы засекли её с камер на одной из станций в метро где-то на окраине Квинса.  Мстители явно встрепенулись, даже Старк поддался вперёд, сбрасывая сонливость, внимательно слушая поступающую информацию. Наталья перевела взгляд с Марии на Николаса. Тот молча просматривал документы и фотографии, время от времени хмуря брови. Мужчина всматривался своим единственным глазом в тусклую и нечеткую картинку с этой девушкой. Её фигура размыта, как и практически всё вокруг, но взгляд директора цеплялся за труп гражданского и пистолет в руках Молчаливой.  Хилл в это время предоставила запись с камеры в том баре. На экране всплыл зернистый кадр, ведь устройство, с которого было взято данное видео, имело слабый ночной фильтр. Женская фигура, облаченная в черный, облегающий костюм, медленно зашла в помещение, явно замечая свою цель. Маска закрывала лицо, лишь небольшая прядь синих волос небрежно спадала на лицо. Одно мгновение и началась заварушка. Выстрел прилетел мужчине в плечо, от чего тот упал со своего стула, больно плюхаясь на пол. Посетители, что случайно оказались в гуще событий, были также убиты. Далее последовал допрос с летальным исходом допрашиваемого. Мария остановила запись на кадре, где девушка сняла маску, раскрывая своё лицо. Стоп-кадр приблизился и картинка стала более четче, чем была до этого.  Фьюри отложил бумаги в сторону, смотря на лицо этой мистической Молчаливой. Все взгляды присутствующих были направлены только в одну сторону. Брюс казался ещё более тихим и задумчивым, чем раньше. Доктор отметил, вытянув шею вперёд: — Складывается ощущение, что она и вовсе не человек, — Бэннер нервно постукивал пальцами по коленке, отбивая свой, ни кому не известный ритм. — Поведение… будто не человеческое. Отточенное. Слишком контролируемое. Тони поворачивается к нему, усмехаясь в своей манере. — И это говорит парень, крушивший здания и рвавший ксеноморфов на части? Отличный индикатор «нормальности». — Я хотя бы краснею после, — не растерявшись ответил учёный. Казалось Брюс привык к таким подколам. — Отмотайте назад. Вот этот момент, — он подаётся к экрану, глаза сверкают интересом. — Вот здесь. Где она свернула шею мужчине не прикасаясь. Телекинез. Это явно он. — Похоже на школу нашей русской подруги. Не было у вас там местной Мардж Симпсон? — Старк поворачивается в сторону Романофф, поправляя часы на руке.  Наташа лишь бросила грозный взгляд на филантропа, проигнорировав вопрос Тони. Миллиардер лишь шуточно поднял руки вверх в знак капитуляции. Клинт решил разбавить ситуацию: — Нам хотя бы известно её нынешнее местоположение? Не думаю, что она так просто решит сдаться. Не в её стилистике. Мария собралась ответить, как её перебили. Тор хмыкнул и ударил кулаком по столу, отчего чашка с кофе, принадлежащая Нику, подскакивает.  — Тогда уж пусть явится! Если она жаждет схватки — я предложу ей Мьёльнир и достойную битву! — громко заявил громовержец, сразу же обращаясь к Хилл. — Скажи, воительница, она из плоти и крови? Или это очередная ведьма? Старк закатил глаза на очередную речь Тора. Что что, а здоровяк как всегда не в курсе. Заместительница сухо проговорила: — Пока из плоти. Насчёт местоположение — его смогли установить. Молчаливая прячется в квартире возле побережья. Квартира зарегистрирована на поддельное имя Марла Рей Хоппер.  — Ну что, Кэп? Начинаем наш утренний марафон по поимке нашей темной лошадки? — воскликнул с энтузиазмом Энтони, поднимаясь со своего места. — Пообещай не отставать. — с ходу парировал Роджерс, повторяя действие своего коллеги. Мстители стали готовиться к ближайшему шторму их главной головной боли. Фьюри лишь устало протёр свой глаз и поправив рукава, тоже поднялся с места, направляясь в свой кабинет в компании Марии.

***

Девушка одним рывком подняла голову с металлического стола и откинулась на стул, часто дыша. Максин открыла глаза, но всё вокруг было размытым и расплывчатым, словно она смотрела через мутное стекло. Резкий хлопок, который пробудил пигалицу, эхом отозвался в голове, ударил по вискам и отогнал кошмар, который вцепился в неё мертвой хваткой. Неприятный осадок остался — дрожь в руках, медленно утихающая буря из тревожности и паники  и капля пота, смешанная с кровью, что стекала по шее.  Боль пришла не сразу, неожиданно — острая, жгучая, словно удар током по всему телу. В висках неприятно пульсировало и гудело, голова болела, словно кто-то стучал молотком по черепной коробке, кровь, стёкшая из носа, липла к губам. На языке осел металлический привкус крови.  Всё тело ныло и болело, будто Торрес выжали и бросили её, как тряпку. Металлический стол и два стула, один напротив наёмницы, а другой был уже занят, руки, затекшие от неудобного скрученного положения. Всё происходящее казалось спектаклем, который она видела уже не раз — с той разницей, что на этот раз зрителем была не она. И зрители, похоже, оказались серьёзные. Лёгкое движение, чтобы понять, насколько плотно её привязали. «Вот тебе и гордиев узел.» Марла зажмурилась, чтобы подавить волны боли, скручивающие череп, и глубоко вздохнула. В её голове рождалась ненависть. К ним. К себе. К этому максимально тупому раскладу. В голове постепенно возникали обрывки недавних событий. Полностью вспомнить всё у Молчаливой не получилось, ведь головой, по заключению солдата, её приложили не слабо. Оставалось надеяться, что весь их наблюдательных пункт скоро рассосётся и допрос наконец начнется.  Макс сдула надоедливую прядь, которая то и дело лезла в глаза и в рот. Каштановая, с еле заметным оттенком синего, прядь прилипла ко лбу. Девушка не стала задумываться, на что именно прилипла прядь, на кровь или на пот, а лишь повернула голову в сторону зеркала. Марла высунула язык в детской манере, словно обиженный ребёнок, которого ни за что поставили в угол в качестве наказания. Никакой реакции. Только слабый гул системы вентиляции. Максин хмыкнула. Её лицо стало более собранным, взгляд – цепким, изучающим помещение. Она попробовала потянуть наручники, но те сидели намертво. Словно в подтверждение своей беспомощности, боль в запястьях отозвалась с новой силой и попытки выбраться прекратились. — О, круто. Даже почесать лицо нельзя. — Она снова бросила взгляд на камеру. — Это что, урок воспитания? Типа “посиди, подумай о своём поведении”? Ну так я подумала. Угадайте, что я решила? Да-да, правильно: я всё сделала бы снова. Хоть сарказм был для Торрес не просто защитой, а настоящим оружием, внутри росло раздражение. Не боль, не холод, а пустота комнаты начинала сводить с ума.  Комната для допроса была таким себе шедевром минимализма: четыре серые стены, лампа, тускло горящая под потолком, и стул, на котором она сидела. Металл этого стула будто нарочно был сделан холодным, чтобы пробирать до костей. Или это её состояние так влияло? Кто знает. Максин привалилась спиной к спинке и скрестила ноги, пытаясь устроиться поудобнее. Макс усмехнулась, оглядев это унылое помещение. Сдавливало ли оно её? Да, наверное. Эти стены, будто подстроенные специально, чтобы заставить человека чувствовать себя ничтожным, нагнетали. Давили. Но Максин знала, как с этим бороться. Если ты не сломаешься внутри, никакая коробка тебя не возьмёт. Дверь, наконец, открылась. Слышны были тихие шаги. Она не сразу посмотрела, кто вошёл, но почувствовала: кто-то крупный, с уверенностью и чуть высокомерным равнодушием в движениях. — Ну наконец-то, — бросила Марла, даже не глядя на фигуру, которая теперь стояла перед ней. — Я уж думала, вы настолько занятые, что забыли про собственную пленницу.  — Ты слишком много болтаешь для своего имени и для кого-то, кто в твоём положении. — раздался низкий и резкий голос. Ей не нужно было поднимать глаза, чтобы понять, кто это. Ник Фьюри. Капитан Повязка. — Максин Торрес. — начал директор, опираясь на стол обеими руками. — Как же тебя угораздило дожить до этого дня? Считалась мёртвой 13 лет. Сюрприз. — Нашли в моей квартирке флешку с моей биографией? Однако чья бы корова мычала. Я думала, Вы прячете себя для более важных дел. Или Вы боитесь, что Ваши ручные пёсики сорвутся с поводка и перегрызут Вам глотку? —  Позволь мне тебя разочаровать: мои «пёсики» знают, кого кусать, а кого закапывать. И, судя по всему, тебе уже пора примерить поводок. — Оставьте при себе свои сексуальные фантазии, директор.  — Ты убила десятки людей, в том числе агентов Щ.И.Т.а, — Фьюри не сводил с неё взгляда, пропуская мимо ушей её колкость. — Мы даже не знаем, сколько ещё. Расскажешь нам, зачем? Лоррейн закинула одну ногу на другую, нахмурившись. —  Зачем? — возгласила она с притворным удивлением. — Ну, знаете, это долгая история. Не думаю, что вас это действительно интересует. — Попробуй. У меня есть время,— спокойно ответил Фьюри, его тон был настолько ровным, что казался угрожающим. Девушка устремила свой взгляд в пол, начиная разглядывать ноги, будто там были ответы на все её вопросы. Тишина, повисшая в этом душном пространстве, давила на черепную коробку, которая, по ощущениям, готова была треснуть. 

***

«В доме пахло пылью, оружейным маслом и остатками вчерашнего ужина. Милтон всегда говорил, что дом — это не крепость, а временное убежище. Но в этом маленьком деревянном здании было что-то большее, чем стены: здесь он впервые показал Максин, как чистить пистолет, учил её обезвреживать и минировать бомбы, доверять только тому, что видишь сама. — Эй, старпёр, а как насчёт новой мебели? — Максин с ухмылкой бросила взгляд на скрипучее кресло, в котором Гарнер любил сидеть. — Серьёзно, это чудо инженерной мысли вот-вот развалится. — Макс, хочешь комфорта — иди в Щ.И.Т., — хмыкнул наставник, протирая лезвие ножа. — Они там кофе по расписанию раздают. — Да ну, спасибо. У них ещё бейджики в подарок, чтобы проще целиться. Её язвительный тон всегда вызывал у него полуулыбку. Но в этот раз он выглядел напряжённым, даже немного рассеянным. Торрес это заметила, но промолчала. Он был как натянутая струна, а это никогда не заканчивалось хорошо. Шум снаружи прозвучал внезапно. Время словно остановилось. Милтон отложил нож и жестом приказал ей спрятаться. — Макс, за комод. Быстро. Она подчинилась, хотя внутренний протест был почти осязаемым.  «Как будто я мелкая девчока, которую надо защищать.», — пронеслось в голове. Дверь распахнулась, и в дом вошли трое: Джерард, Маркус и Рональд. Макс знала их. Старые друзья , люди, с которыми он прошёл через десятки миссий. Их лица не выражали дружелюбия, только холодную решимость. — Ну что, дружище, всё как в старые добрые времена, да? — начал Джерард, но голос его был резким, без привычной насмешки. — Вижу, не забыли адрес, — спокойно ответил командир, но его рука медленно потянулась к кобуре. — Не надо, — перебил Маркус, нацелив на него пистолет. — Мы здесь не для переговоров. — Значит, это ты сдал меня, — Эдгар бросил взгляд на Рональда. — Щ.И.Т. сделал предложение, от которого невозможно отказаться, — коротко ответил тот. Лоррейн сжала кулаки, стараясь дышать тише.  «Просто друзья, ага! Просто мелкие крысы, переживающие за свою задницу.», — думала она, но внутри всё клокотало от злости. — Предложение? — Милтон хмыкнул. — Они дали вам пару медалей и кучу обещаний? Думаете, они вас не бросят, как только станете бесполезными? Маркус шагнул вперёд, всё ещё направляя оружие на мужчину. — Ты не понимаешь, Эд. Это не про нас. Это про порядок. Твои идеи устарели, а мы хотим выжить. — Выжить? — он усмехнулся. — Вы предали всё, ради чего мы жили. В этот момент Макс заметила движение сбоку. Маркус обернулся, и их взгляды встретились. — А это кто у нас тут? — с презрением бросил он, указывая на Марлу. Прежде чем девушка успела выскользнуть, её схватили. Джерард подтолкнул её к середине комнаты. — Отпусти меня, пока пальцы целы! — прорычала Максин, извиваясь в хватке. — Я вам всем покажу порядок, мудачье! — Тише, малявка, — сказал Маркус. — Взрослые разговаривают. — Взрослые? — она саркастически усмехнулась. — Где? Пока вижу только стадо подлиз, которые слились за новую пайку. — Макс! — наставник посмотрел на неё. Его голос был суровым, но в глазах читалась боль. Джерард качнул головой, словно принимая решение. — Это конец, Милтон. Выстрел раздался так быстро, что Марла не сразу поняла, что произошло. Мужчина пошатнулся, глядя на неё. — Макс… — прошептал он, прежде чем упасть на колени, а затем на пол. Всё замерло. Максин чувствовала, как её трясёт, но не могла двинуться. Слёзы застилали глаза, но она смотрела в одну точку — на то место, где лежало бездыханное тело её уже бывшего наставника.  Рональд направил пистолет на девушку, но оружие тут же выбил Джеральд. Раздались мужские голоса, которые Макс не слушала. Всё её внимание было на Милтоне. Человеке, который дал ей надежду на хорошее будущее. Человек, который научил её выживать. Человек, с которым она бы пошла на край света.  Они вышли, оставив её одну. Торрес медленно опустилась на колени рядом с телом наставника. Она не плакала. Не кричала. Просто сидела и смотрела на его лицо. В её голове не было мыслей, только пустота. Спустя долгое время она прошептала: — А знаешь, старик… я правда куплю тебе новое кресло. Только ты уже не сядешь в него.. Тишина дома стала невыносимой.»

***

Молчалива невольно дернулась от нахлынувших воспоминаний. Фьюри заметил резкую перемену в глазах пигалицы, однако терпеливо ждал ответ. Максин недовольно покачала головой, ухмыляясь:   — Ладно, начнём с простого. Кто-то убил моего наставника. Того, кто, можно сказать, вытащил меня из дерьма. Вы, наверное, такие вещи называете "личной привязанностью". Я называю это "семьёй". Его убили его же друзья. Знаете, каково это — смотреть, как тот, кто заменил тебе отца, умирает от предательства? Нет? Ну, Вы бы не поняли. Вы же — одноглазый дядька с железным сердцем. — Наставник, — Ник отметил это слово, будто складывал пазл. — И его «друзья». Это Гидра? Она замолчала на мгновение, её выражение стало мрачным. Затем Марла, ухмыляясь, вернулась к язвительному тону:   — Удивительно, но Вы угадали, шеф. Только не ждите, что я буду распинаться о своей трагедии. Вы не терапевт, а я не плачу за приём. — Ты работала на Гидру, — констатировал мужчина, не сводя с неё глаз. — И ушла, убив почти всех на базе. Почему? — Потому что они заслужили это. Все. Они убивали, пытали, превращали людей в безликие машины. Моего друга… Его звали Блиц. Они сделали с ним то, чего я не пожелаю никому. Он умер бы в агонии, если бы я не избавила его от этого. Это было… — её голос слегка дрогнул, но она быстро вернула себе обычный тон. — …моим подарком ему. Фьюри нахмурился, но ничего не сказал, лишь продолжил изучать поведение девушки. — А Зимний Солдат? — спросил он, не отрывая взгляда от её лица. — Ты была с ним знакома? — Знакома, — бросила она коротко. — Он — как тень. Он появлялся и исчезал. Мы с ним обменялись парой тройкой слов, когда Гидра решала, кому ещё испортить жизнь. Но он… Он другой. У него не было выбора. А я выбрала, и я не жалею.

***

Через полчаса словесных игр Фьюри сменил Наташа Романофф. Она вошла в комнату с привычной лёгкостью, бесшумно закрыла дверь за собой и остановилась напротив Максин, не решая садится. Женщина решила повнимательнее осмотреть девушку, сидящую перед ней.  Лицо наёмницы имеет овальную форму, с плавными линиями и лёгкой бледностью, которая подчёркивает её утончённый облик. Кожа лица светлая, гладкая, но с естественным оттенком, позволяющим проявляться некоторым деталям, которые делают её черты уникальными. Волосы. Вот что зацепило взгляд Натальи. Волосы девушки окрашены в насыщенный глубокий, приглушённый синий, напоминающий цвет неба перед грозой. При этом в её волосах местами видны еле заметные натуральные пряди, которые выглядят чуть светлее и добавляют причудливую игру цвета, придавая причёске живость. Волосы средней длины, мягко струящиеся по плечам, с лёгкой небрежностью, как будто её только что развевал ветер. Отдельные пряди спадают на лицо, подчёркивая её задумчивый вид. Глаза пигалицы яркого голубого цвета, который напоминает светлый лёд или чистую воду. Смотря в них ты и вправду начинаешь видеть лёд, который при сильном давлении может треснуть, а ты провалишься вниз, прямо в ледяную пробирающую до костей воду, которая так и сладко манит утонуть в ней и не всплыть на поверхность. Около правого глаза кожа кажется полупрозрачной, а из-под неё выступают голубоватые вены. Эти вены тонкими линиями начинаются чуть выше верхнего века, расходятся от уголка глаза и плавно тянутся к виску, словно филигранные молнии, нарисованные по стеклу. Через левую бровь Молчаливой проходит узкий, чуть светлый шрам, заметно рассекающий её естественную форму. Этот шрам перпендикулярен росту волос, оставляя небольшой разрыв в линии брови, и он едва заметно выделяется на её светлой коже. Шрам выглядит аккуратным, как будто он был получен давно и стал частью её черт, добавляя образу дерзости и индивидуальности. Нос был на удивление аккуратным и слегка удлинённым, с плавным профилем. Переносица тонкая, гармонично сочетающаяся с остальными чертами лица. Кончик носа чуть приподнят, придавая ей мягкость и утончённость. Голос, прорезавший тишину, прервал разглядывания Романофф. — Решили сменить тактику? — насмешливо спросила Максин. — Послать к убийце другую убийцу? Умно. Это должно сработать. — Сработает ли — зависит от тебя, — спокойно ответила Наташа, усаживаясь напротив. — Фьюри, конечно, мастер своего дела, но иногда он слишком давит. Я хочу поговорить. Просто поговорить. — Поговорить? Серьёзно? У нас что, девичник? — Как ты попала в ГИДРУ? Глаза Марлы сузились, а тело было напряженно.  — Почему это Вас так волнует? — Потому что хочу тебя понять. Потому что я попала в Красную комнату не при лучших обстоятельствах. — на мгновение Чёрная вдова умолкла, но собравшись с мыслями, произнесла. — Ты напоминаешь мне меня.  — Да ладно, Мадам Батерфляй. Ты — это ты, я — это я. Не мерь меня своей линейкой, ладно? — возразила Торрес. — Самаоуверенность. Грубость. Неспособность доверять. Всё это у тебя на лице написано. Ты думаешь, что весь мир против тебя. — спокойно отметила Романофф. — Ого, философия пошла в ход. Вам всем в Щ.И.Т.е проводит лекции ваш Замороженный Моралист по соц. нормам? — Ты злишься. — Не люблю, когда меня сравнивают с кем-то. — Ты умная и сообразительная девчонка. Могла бы.. — Быть адвокатом, стать врачом, спасти мир, выйти замуж и народить крикливых спиногрызов? — голос становился раздражённым, казалось, вот вот и девушка скоро будет рвать и метать. — Увы, Мадам Мим, но я само разочарование! Что там дальше по твоему охрененому плану? Выдать мне пригласительный в ваш клуб секс-символов Америки?  — Я предлагаю тебе выбор. Либо ты закончишь, как те, кто думает, что может вечно скрываться и не нести никакой ответственности за свои действия. Либо ты найдёшь способ использовать то, что у тебя есть. С умом. — ловко парировала Чёрная Вдова. — О, — протянула Макс. — Спасибо, что наставили меня на путь истинный, о суровая и премудрая Наталья Романофф! Я вняла твоему суровому Евангелию, и отныне стремлюсь использовать дары свои с умом. И да, после такого выбора я уверовала, что даже последний грешник может быть полезен — если не душе, то хотя бы миссии. Осознав, что разговаривать с ней сейчас попросту бесполезно и бессмысленно, Романофф поднялась со своего места и направилась к выходу. Тем не менее, даже не смотря на игнорирование со стороны Натальи, Торрес продолжила свой монолог: — Да пребудет с тобой святая сила выбора и да не иссякнет мудрость твоя, ибо с каждым словом своим ты совершала малое чудо — воспитание через угрозу и пассивную агрессию.  Агент покинула помещение. Максин крикнула напоследок: — Аминь, сучка!

***

Стив вновь просматривал фотографии с камер наблюдения из базы ГИДРЫ. Одни и те же кадры мелькали вновь и вновь, лица всё те же, а взгляд цеплялся за каждую деталь, желая охватить и запомнить всю картинку целиком. Ванда и Пьетро Максимофф. Ведьма и бегун, как их охарактеризовал всеми любимый Старк. Ещё одна головная боль Мстителей.  — Роджерс, я тебя по-дружески прошу, отложи уже планшет в сторону. Я понимаю, ты только начал осваивать чудо технологий 21 века и не можешь оторваться… Но, может, ты всё-таки положишь свой «Кэповский глаз» с этой Семейки Аддамс на надвигающееся событие? Скоро ведь вечеринка как никак. Надо же когда-то практиковать социальные навыки. Капитан перевёл взгляд с гаджета на Тони. Мужчина ответил сдержанно: — Тебя волнуют только вечеринки, а не наличие того факта, что два мутанта из ГИДРЫ разгуливают по миру, а ещё один сидит у нас в допросной? — Меня волнует всё, Кэп. Просто я умею волноваться с бокалом в руке и музыкой на фоне. Ты попробуй — может, морщиться перестанешь.