Есть место для любви

Джисон не ожидал, открыв глаза увидеть генерала Ли Минхо – своего спасителя и мучителя последних дней. Он настолько сильно по дороге домой погрузился в свои думки, что и сам не заметил, как забрёл на излюбленное место всех своих предзакатных посиделок. После хандры о папе и о ушедшем счастливом детстве, он наконец-то вспомнил о сне, который приснился ему накануне под утро. Омега находился в просторной комнате богатого и дельного терема. То, что дом в достатке, было понятно по дорогой лепнине и маститым узорам на его окнах. Также босые ноги чувствовали теплоту пола под ними, хотя за полуночным окном лютовала бушующая зима. Это была детская, под потолком, в самой середине комнаты висела люлька, над ней находился украшенный кружевным орнаментом навес, завораживая тонкой работой изделия, а в самой кроватке спал маленький комочек вселенского счастья. Почему-то именно так Джисон назвал чужого ребёнка, мирно посапывающего на мерно раскачивающихся завязях. В углу комнаты стояло несколько шкафчиков, а на полу в разных местах лежали смешные игрушки сделанные из дерева и ткани. Также у противоположной стены можно было заметить невиданную раннее диковинку – маленький домик, который был ростом с самого омегу, а внутри него просвечивались маленькие столики и стульчики. Там даже было небольшое ложе с крохотными подушками и одеяльцем. От рассматривания этого чуда, его отвлёк голос, раздавшийся как будто за пределами этого пространства. - Джисон-и! Иди в постель, а то простудишься. Я сам потом встану к Джиу, если он начнёт плакать. – раздался чей-то явно недавно проснувшийся голос. Во сне он не успел ничего ответить звавшему, лишь раскрыл рот, но не смог произнести ни слова, его резко закрутило и завертело в чёрном водовороте липкой жижи, что и заставило очнуться в реальности, ощущая себя полностью лежа на господине Ли. От перепуга, Джисон чуть ли не зарядил по лицу Минхо ладонью, но вовремя опомнился и стал аккуратно выбираться сначала из непроизвольных объятий, а после и из дома самого управляющего. Потом он рассуждал о взвалившемся на него бремени старостой деревни, всем этим словно травой-забыванкой стирая накатившее видение. С самого детства, Джисон не был похож на других детей. Днём по пятам ходил за папой помогая собирать травы, ровно до тех моментов, пока сам Хан Лису шутливо не брал полотенце, грозя отшлёпать несмышлёныша, если омега не даст ему спокойно работать, а сам пойдёт поиграет с соседскими детьми. Мальчик на это грустно вздыхал и под грозным взглядом папы уходил заниматься скучными, по его лично мнению, делами. Страшно стало тогда, когда Джисон подрос и в семилетнем возрасте начал кричать по ночам, мешая спать всем домам в округе. Он сбивчиво, хватаясь за папину кофту, в первый раз рассказывал, что видел, как выходит из чащи их сосед Сик Чон, а потом вопит, пожираемый нечестью прямо на границе поселения. Раньше она заканчивалась прямо у кромки леса и многие жители ещё осмеливались заходить глубже неё за ягодами или грибами. Предсказание сбылось на следующий же день. Таких моментов было много и маленький омежка, а опосля и юный юноша каждый день с опаской ждал наступление темноты. Чанбин был первый с кем Джисон поделился своим необычным даром. Тогда альфа посмотрел на него снисходительно и нервно смеясь заявил о том, чтобы его сладкий малыш не придумывал глупостей и меньше сплетничал на вечёрках с омегами. О том, что Джисону больше всего нравились травы и рассказы о них, а не какие-то пустоголовые разговоры «кто с кем ходит и зачем», Чанбина вовсе не волновало. Со это знал и наверное, предпочёл забыть или даже не помнить о щебетании милого омежки. После предательства любимого, видения переставали вгонять в ужас, а после смерти папы стали совсем блеклыми и невзрачными. И вот сегодня какое-то подобие их вернулось к нему. Не веря в своё светлое будущее, тем более с мужем и сыном в таком добротном жилище, где под детскую была выделена целая комната, что было непозволительной роскошью даже у зажиточных односельчан. Поэтому он списал всё на бред блуждающего сознания после парализующего настоя. На вопрос генерала Ли, Джисон смог только из себя выдавить: «Аааа…», при этом густо краснея до кончиков волос. Минхо, кажется, даже и не заметил, что ввёл омежку в смущающее положение, его больше всего волновало совершенно другое: «Ты почему сидишь на холодной земле? Даже если сейчас и лето, к вечеру она перестаёт греться лучами солнца и остывает. Вредно молодым юношам сидеть без подстила». После произнесённых слов, Минхо словно пушинку подхватил Джисона за плечи и поставил на ноги, а сам расстегнул свой тёплый плащ и постелил на только что опостылевшее место. - Всё, садись! Поймав непонятливый взгляд собеседника, он дополнил: «Я тоже сяду, вот, смотри!», опускаясь на подстил произнёс альфа, хлопая ладонью рядом с собой, приглашая. Джисон перемялся с ноги на ногу и всё же тоже опустился на предлагаемое место. Они сидели некоторое время молча. Джисон смущённо смотрел на крону дуба, а Минхо смотрел на него. Лекарь решил первым прервать тишину, неловко прочистив горло, он произнёс: «Спасибо, что не стали творить со мной разные вещи». - Какие «такие» вещи? – небрежно уточнил Минхо. - Ну всякие «такие», понимаете? – нервно теребя подол рубахи, отводя глаза, произнёс Хан. - Расскажи мне о таких вещах. М? Я детка военный и привык получать и издавать чёткие приказы, а не довольствоваться непонятными оборотами речи. - наклонился слишком близко к лицу парня Ли, лукаво смотря на него своими глазами. И правда словно кошачьи! Эта мысль пронзила Джисона и только после нее он осознал в какой провокационной позе они сейчас находились. Что было странным, омеге не хотелось оттолкнуть мужчину, напротив, наоборот, прижаться сильнее, чтобы ни миллиметра воздуха, а лучше и самой ткани не оказалось между ими телами. Омега непонятно как, готов был хоть сейчас отдаться бравому воину (как и говорил друг покойного родителя) на этом плаще. Но Минхо ничего неприличного не предпринял, только всё это время играл со шнурком от завязки рубашки, точно хищник, а в последствии и вовсе шумно втянул носом воздух, мимолётно поцеловав обалдевшего омегу в щёку, отстранился как ни в чём не бывало. - Красивые бутылки! – произнёс Минхо. - Дд-да! Они висят тут уже несколько лет, раньше их было ещё больше, но со временем их становилось всё меньше и меньше. – очнувшись, ответил Джисон. - Кто же их сюда додумался повесить? – удивлённо продолжил альфа. - Мы с... То есть я и ещё один человек из деревни. – нервнее чем прежде, Джисон продолжил заламывать пальцы, твердя про себя: «Нет, пожалуйста! Только не это! Я не хочу, чтобы управляющий плохо ко мне относился, если вдруг узнает о моём незавидном прошлом». Едя себя незванными мыслями, он и не заметил, что грозный и свирепый (так его шёпотом называли люди из поселения) генерал Ли, с щемящей нежностью смотрел на мальчонку, который дул свои невозможные беличьи щёчки, пропадая в своём собственном неидеальном мире. - Ну что, надумал что-нибудь интересное? У меня вон друг при долгой езде, валится с лошади и бежит в ближайшие кусты, опустошать свой желудок. – держа лицо, спросил альфа. - А? Ну можно приготовить взвар из ягод боярышника или например…- серьёзно начал рассуждать лекарь, но увидя смешливый взгляд напротив, несильно стукнул альфу по плечу кулаком и подобравшись ближе, упёр руки в бока, гневно смотря уже на откровенно гогочущего мужчину. - Всё малыш, я пошутил! Я пошутил! – выставив руки перед собой, как бы закрываясь от слабого омежки запричитал альфа. – Так то лучше, недовольство тебе больше к лицу, чем печаль. А вот насчёт друга я не соврал. - вставая спокойно продолжил альфа. - Твою улыбку, мне ещё предстоит увидеть, правда? – подмигнул генерал парнишке, протягивая свою руку, чтобы помочь встать. Джисон всё ещё недоверчиво посмотрел на Минхо, а после и на его ладонь, ожидая очередную шутку, но не найдя ничего подозрительного, вложил свою в чужую. Поднявшись с помощью, омега через мгновение вскрикнул от неожиданности. Подхватив лежавший плащ, альфа поднял и его на руки, неся как какую-нибудь княжну прямиком в поселение. - Что ты? Ой, вы делаете? Поставьте меня на землю, я и сам смогу дойти! – начал вырываться Джисон. - Можно обращаться на «ты». И вообще, кто его знает, ты вон домой такими черепашьими темпами идёшь, если будешь всё время где-то останавливаться, сам же не доберёшься. Значит я донесу! – усмехаясь ответил Минхо, удобнее перехватывая свою ношу.