один с припятью, второй — с прицепом

— Уходи! — слышится из глубины квартиры. В догонку словам в него летит что-то, но не задевает — тарелка разбивается о стену. Скарамучча шепчет злое «сука» и заходит глубже в чужую берлогу. Он хочет знать, что, мать его, происходит. Мать девушки позвонила с работы часом ранее, сказала, что ее дочь рехнулась, собирается уезжать к биологическому отцу в другой город и уже пакует чемодан. Она намеревалась уехать с концами. — Последние мозги отбило нашатыркой? Ты что творишь? — Скарамучча находит Люмин в спальне перед ворохом одежды и других вещей. — Я же сказала тебе уйти. Эй! Какого хера? Скарамучча поднял девушку на ноги и заставил смотреть на себя. — Еще раз спрашиваю: что ты, блять, творишь? — Собираю вещи, Скарамучча, — она скинула с себя руки и ткнула пальцем на чемодан. Его будто под дых ударили. — А ребенок? — Разбирайся с этим сам, — выплюнула Люмин и попыталась вытолкать его из комнаты. В целом двигать щуплого, пребывающего в полнейшем шоке подростка не было сложно, но тот резко затормозил, когда его почти выставили за порог. — Какого хуя? Ты уезжаешь? — Именно, — девушка хотела бы приложить больше сил, но свежие швы грозились разойтись. — Делай, что хочешь. Я не собираюсь участвовать в этом цирке. Поиграли в семью и хватит. — Ей же без двух дней неделя! Ты ее мать, алло. Что мне одному с ней делать? Эи отправит меня с ребенком спать в клумбу. — А вот это уже не моя проблема. Люмин не чувствовала ничего по этому поводу. Еще в больнице она даже посмотреть на первенца отказалась. У нее ничего не екнуло, кроме чувства отвращения к этому ребенку и себе. Она с самого начала им говорила, что не хочет оставлять его. Говорила всем: Мучче, матери, отчиму. Скарамучча единственный поддержал ее, но где двум школьникам найти денег на аборт? Что самое ужасное, в их дурацком городе была всего одна больница, и ее бабка работала в ней акушеркой. Она бы в считанные секунды доложила матери о том, что дочь собирается избавиться от плода. И ладно так, Люмин смирилась с этим, она даже допускала мысль о том, что в конце концов сможет принять и полюбить сгусток клеток внутри себя, но чуда не случилось. Ей хотелось в кипяток окунуться, чтобы смыть с себя эти девять месяцев кошмара. Единственное, чего она не понимала — почему Скарамучча удивлялся. Да, она не говорила о своих планах вслух, но ее отношение буквально кричало о том, что она сбежит, как только возможность появится. — Ты не можешь так поступить, — Скарамучча смотрел на нее в ужасе. Он был напуган не меньше. — Это наша общая ошибка, и кому, как не нам, брать за нее ответственность? — Я не хочу. Единственное, что могу сделать, — она подняла на него безразличный взгляд, — помочь тебе устроить ее в детском доме. — Это сломает ей жизнь к чертям! — Нет, это произойдет, если она останется с тобой. А там, скорее всего, найдутся желающие забрать. На грудничков большой спрос. — А что, если она попадет в плохие руки? Тебя вообще совесть не грызет? — Послушай, Скарамучча, — Люмин взяла его лицо в лодочку из рук. Ей было жаль видеть, как сильно исхудали его щеки, красную сетку полопавшихся капилляров в глазах, темные пятна под глазами и неряшливые грязные волосы. Наверняка тот не спал все эти дни. И все из-за эгоизма взрослых. Она признавала, что они со Скарамуччей крупно проебались, но родители сделали все возможное, чтобы эта осечка вылилась в еще более ужасные последствия. Она не уверена ни в чем. Даже в том, была ли в Скарамуччу влюблена вообще. Он всего-то был ей симпатичен чуть больше, чем другие парни. Мучча хоть и грубиян, каких еще поискать надо, но глаза у него были добрыми, а касания всегда мягкими. И тем не менее, они были детьми. Дети не должны воспитывать детей. — Я не хочу портить себе жизнь. И ты тоже не должен, — она отпустила его и сделала шаг назад. — Тебе всего пятнадцать, вся жизнь впереди. Просто избавься и забудь об этой ошибке. Скарамучча моргнул, и застывшие в глазах слезы крупными каплями упали на щеки. Он наощупь вышел из квартиры и перед тем как окончательно уйти негромко сказал: — Я не смогу жить, зная, что хотя бы не попытался исправить что-то. Сейчас Скарамучча с напыженным лицом и сложенными на груди руками сидел напротив девушки, уже третий раз отправив официанта взашей. Он сюда не поесть пришел, а выяснять отношения, или чего там от него хотела Люмин. Атмосфера висела убийственная, а разговор не клеился вовсе. Скарамучча был настроен враждебно, а Люмин вела себя максимально скованно. Это было удивительно, учитывая ее тон во время телефонного звонка. Саю, вопреки всему, сидела рядом и что-то скучающе клацала в своем телефоне. Она могла побыть с Казухой, который остался ждать в машине около кафе, но увязалась за Скарой, объяснив это тем, что будет его защищать. Скарамучча сперва скептически отнесся к ее идее, но Саю настаивала, поэтому он махнул на это рукой и понадеялся только, что Люмин не станет устраивать сцен. Скара понимал: как бы плохо он не относился к бывшей, запрещать Саю видеться с ней не мог. В конце концов Люмин — ее мать, и она имела право общаться с ней. Скарамучча продолжал пристально наблюдать за ней, готовый в любую секунду встать и уйти, потому что эта молчанка действовала на нервы. Но девушка, отпив из своего стакана воду, предприняла уже бог знает какую попытку разговорить Саю. Прошлые разы с треском проваливались. Саю просто смотрела на нее молча, а если отвечала, то коротко и до того прямо, что уверенность Люмин испарялась на глазах. — Точно, Саю, я же принесла тебе подарок, — Люмин протянула ей коробку, обернутую в упаковочную бумагу розового цвета. Она с надеждой улыбнулась. — Хочешь взглянуть? Саю сперва посмотрела на пестрый ужас в ее руках, а затем подняла глаза на Скарамуччу, молча спрашивая его мнения. Тот пожал плечами, мол, если хочешь — валяй. Саю не особо бережно разорвала упаковку, и ее светлые брови неуверенно надломились, как только показалось содержимое. — Барби, — просто сказала она. Люмин может и не уловила тон, но Скарамучча отчетливо услышал в этом слове смесь скептицизма и разочарования. — Я больше машинки люблю, хот вилс там всякие. И динозавров. Но спасибо, — Саю попыталась улыбнуться, но вышло не очень, судя по смешку Скарамуччи. — Прости, я не знала, что тебе нравится, — Люмин виновато заломила пальцы. — Ну, вы вообще ничего обо мне не знаете, поэтому не страшно, — Саю пожала плечами и с кряхтением сползла с диванчика, а затем подхватила коробку с куклой и свой плюшевый рюкзак в виде акулы. — Ты куда? — Люмин засуетилась, подрываясь с места. — Пойду покажу Казухе, — Саю сказала это, глядя только на Скарамуччу. — Скажи, что я тоже скоро подойду. Саю кивнула и после чмока в макушку от Скары упрыгала из кафе. Скарамучча проследил за тем, как Казуха шустро потушил сигарету о подошву, когда светлая макушка Саю приблизилась к нему. Они о чем-то говорили, судя по бурной жестикуляции, а затем Казуха отпер багажник, куда помог подняться Саю и забрался сам. Наверное, чтобы не задушиться в салоне, подумал Скарамучча, прежде чем вернул внимание Люмин, которая также неотрывно наблюдала за взаимодействием дочери и парня, с которым она открыто общалась. — Саю доверяет ему, — зачем-то озвучила она очевидное. — А ты? Не боишься оставлять ее одну с ним? Или вы давно знаете друг друга? — Несколько месяцев. Но, если тебе интересно, общий язык они нашли в первый день знакомства, — на ее выпученные глаза Скара пожимает плечами. — И нет, не боюсь. Казуха — хороший человек. — Не понимаю, что делаю не так. Почему она шугается меня? — Ты реально или дуру строишь? — Скарамучча выгнул бровь. — Ты ее напугала до икоты в тот раз, не жди, что она ручной станет только потому, что ты притащила ей куклу. С детьми так не работают, они далеко не глупые. — Мне жаль, — Люмин накрыла лицо руками и тяжело выдохнула. — Тогда я была не в себе. Просто действовала по наитию. Мой парень — тяжелый человек: ругаемся часто, руку поднять может. Я подумала, вдруг выйдет усмирить его ребенком. Знаешь, как бывает, иногда мужики пушистыми становятся, когда у них появляются дети, — поймав ахуевший взгляд Скарамуччи, Люмин замахала руками перед лицом. — Мучча, пойми, — от старого прозвища у него лицо невольно скривилось, — я была в отчаянии. Я люблю его и готова сделать все, чтобы он остался рядом. — Ты сейчас на полном серьезе? — Скарамучча смотрел с отвращением и недоумевал от чужой тупости. — Получается, тебя там пиздят, как боксерскую грушу, и ты решила, что одной тебя мало. Надо еще ребенка притащить в этот ужас. Я просто в ахуе, Люмин. Тебе мозги лечить надо, а не искать способы приручить долбоеба. Единственное, что его сдерживало от мордобоя — камеры в кафе и какое-никакое уважение к этой женщине. Благодаря ей у Скарамуччи есть Саю. — Ты не знаешь его, он бывает хорошим. Я сама виновата в том, что расстраиваю его. — Бывает хорошим? Ты себя слышишь вообще? — Скарамучча немного повысил голос, из-за чего люди за соседним столиком кинули на него недобрый взгляд. — Беги от него. — Мне больше некуда идти, — Люмин прикрыла рот рукой и всхлипнула. Скарамуччу это вернуло на землю. Он успокоился, но чужие слезы его не тронули отнюдь. — Я поругалась в хлам с родителями и всеми друзьями, у меня больше нет дома, никого нет. Люмин начала плакать сильнее, и Скарамучча подтолкнул к ней салфетницу. Он не сомневается, что виной всему был ее парень. Как это обычно бывает у абьюзеров: отрезать любые связи жертвы с поддержкой в виде семьи и друзей; заставить поверить, что никому, кроме него, она не нужна, внушать чувство вины за любую оплошность, бить, насиловать и обязательно отбелять свои действия фразой «скажи спасибо, что не убил». Скарамучча не понаслышке знал, каково это: его отец был сущим воплощением кошмара. Благо Эи хватило смелости и сил уйти. Он понимал Люмин, понимал ее ситуацию, но это не оправдывало ее эгоизма. Ребенок не виноват ни в чем, а использовать его как инструмент для сглаживания ситуации в семье — тот еще бред. Девушка продолжала жалобно всхлипывать, и Скарамучча в конце концов вздохнул. Пора сворачивать этот концерт. Еще немного и все люди в зале шеи скрутят, чтобы поглядеть, что у них тут происходит. — Позвони матери, — он украл стакан ее воды и отпил немного. — То, что вы поссорились, не имеет значения. — Мы не общались четыре года, Скарамучча. Она не простит такое, — Люмин смотрела на него жалобно. — Я настолько устала, что удрала, как только появилась возможность. Если вернусь к нему ни с чем, он меня убьет. — Уверен, мать примет тебя, если объяснишь ей ситуацию, — Скарамучча глянул в окно. Саю уже освободила куклу из плена коробки и держала ее за волосы, болтая ножкой и что-то рассказывала Казухе. Хотелось сбежать к ним. — Ничем больше помочь не могу. У меня тоже жизнь не сахар, если тебе интересно. — Понимаю, прости, что вываливаю все это тебе, — она уже не плакала так отчаянно, только носом хлюпала. — Я так виновата перед всеми. Скарамучча вздохнул. Честно, ему не было ее жаль и он не сочувствовал. У Люмин был выбор, а какое решение принять — исключительно ее головная боль. Разумеется, она не была виновата в том, что попала в лапы к монстру, но сейчас, когда у нее вышло сбежать, нужно было суетиться, чтобы не сгребли обратно. — Я не знаю, что мне делать. У меня почти не осталось денег, жить негде, а к нему возвращаться… Я люблю его, но мне так страшно. — Что ж это за любовь такая, если ты боишься, — Скарамучча выгнул бровь. — Или живешь по принципу «бьет — значит любит»? Ему совсем-совсем не хотелось решать ее проблемы. Даже выслушивать их было противно. Это не честно, потому что на его горе Люмин было плевать, пусть она и говорила, что сожалеет. — Разберись с головой. Тебе уже давно не пятнадцать, пора заканчивать полагаться на других. Мне пора, — Скарамучча встал из-за стола. — И поговори с матерью. — Подожди, — Люмин схватила его за рукав зипки, и Скарамучча одернул руку, как ошпаренный. — Ты так изменился. Из тебя вышел хороший родитель, не то что я… Скарамучча не понял, к чему она это сказала, но задерживаться более не желал. Прежде, чем уйти, он со всей серьезностью посмотрел ей в глаза и сказал: — Больше не пытайся втянуть в свои проблемы Саю. Люмин кивнула, и Скарамучча наконец покинул прохладное помещение. После этого диалога у него кошки на душе скребли, и, судя по заломленным бровям Казухи, на лице это хорошо отображалось. Тот встал, обнял его, и Скарамучча с удовольствием зарылся носом в воротник черной косухи. — Как прошло? Он был благодарен Казухе за то, что тот терпит его драму с бывшей. Не каждый человек готов к такому, но и каждый прохожий — не Казуха. — Я позже расскажу, — Скарамучча отстранился и устало улыбнулся ему. — В таком случае можем пройтись пешком до соседнего квартала. Там сейчас что-то типа парка развлечений на колесах: сугубо детские аттракционы, — Казуха глянул на Саю, которая ковыряла пальцем глаз Барби. — Или по домам? — Я бы с удовольствием спер тебя в качестве собутыльника. — А что, есть повод выпить? — Да там пиздец. Ладно, — Скарамучча вздохнул. — Саю, дорогая, ты хочешь на аттракционы или домой? — Честно? — она подняла на них расстроенные бусинки. Скарамучча подошел ближе, присаживаясь перед ней на корточки. Так и знал, что надо было настоять и оставить ее ждать с Казухой. — Так хочется щеночка. Живого, — она драматично завалилась назад, предплечьем накрывая лоб. Казуха рассмеялся, а Скарамучча закатил глаза. Вот же лисица хитрющая. — Могу предложить только себя, — он подхватил ее на руки и посадил на плечи. — Гав-гав. Казуха уже втрое сложился от смеха, пока Саю догоняла, что вообще происходит. Скарамучча случайно мазнул взглядом по фигуре, стоящей неподалеку, и встретился взглядом с Люмин, что замерла около входа в кафе с телефоном у уха и наблюдала за их воссоединением. Улыбка с его лица резко спала. Они еще какое-то время пилили взглядом друг друга, а затем она поспешила уйти. Все верно, у Скарамуччи жизнь сахаром не была, но он нашел нужного человека, который помогал ее налаживать. Люмин просто не повезло, но это не конец света. Наблюдая за ее удаляющейся фигурой, Скарамучча думал только о том, что счастлив сложившимся обстоятельствам. А еще о том, что Саю уже не трехлетний микроб, и его хрупкая спина давала об этом знать. Время неумолимо шло, и он еще ни разу не пожалел, что тогда, пиздюком, выбрал противоположную Люмин тропинку. Она была неровной, в слякоти и грязи, с кучей мусора и постоянными препятствиями на пути, но, пожалуй, это того стоило. Может ему просто повезло оказаться рядом с нужными людьми. Скарамучча прекрасно понимал, что без их помощи вряд ли справился бы и чувствовал благодарность. От мыслей его отвлек звука входящего уведомления. Он с трудом вытащил из кармана звонилку и открыл полупустой чат: @люмин: отправь номер карты, я по возможности буду скидывать Саю на динозавров. Казуха окликнул его и Скарамучча повернул телефон экраном к нему. Тот нахмурился, а затем его брови забавно взлетели вверх. — Я так полагаю переговоры прошли успешно? Скарамучча снова заглянул в чат, где всплыло новое сообщение и невольно растянул губы в улыбке. @люмин: мама была рада меня слышать, сейчас еду к ней. — Пожалуй.