Хрустальная ягода

Чертоги Снежного Короля были созданы вьюгой и метелью. Ледяные стены покрывали удивительные по своей геометрической красоте белые узоры. Залы, освещенные северным сиянием, простирались на много метров вдаль. Сияние вспыхивало и горело так правильно, что можно было с точностью рассчитать, в какую минуту свет усилится и в какую ослабеет.  Как холодно, как пустынно было в этих белых, ярко сверкающих чертогах! Веселье никогда и не заглядывало сюда! Не пробегал серебристый олень, не заглядывали полярные медведи. Холодно, пустынно, мёртво!  Но Гарри, пораженному лукавым зеркалом, нравилась особенно одна зала, где стоял величественный трон, выглядящий как кусок резного, неограненного хрусталя, который словно был изъят из глубин какой-то древней северной скалы. Посреди этой самой большой, пустынной снежной залы находилось замёрзшее озеро. Лёд местами треснул на нём на тысячи кусков, ровных и правильных, один, как другой, на диво.  Гарри теперь мог кататься по озеру на своих новых, искрящихся выбиваемой из-под лезвий снежной пылью, изящных коньках. Юноша совсем посинел, почти почернел от холода, но не замечал этого, — поцелуи Снежного короля сделали его нечувствительным к холоду, да и самое сердце его было куском льда. Даже сам король был не игрив, печален в этой зале, наблюдая за занятием Гарри, который возился с плоскими остроконечными льдинами, укладывая их на всевозможные лады. Есть, ведь, такая игра — складывание фигур из деревянных дощечек, которая называется «китайской головоломкой». Гарри тоже складывал разные затейливые фигуры, но из льдин, и это называлось «ледяной игрой разума». В его глазах эти фигуры были чудом искусства, а складывание их — занятием первой важности. Он складывал из льдин и целые слова, но никак не мог сложить того, что ему особенно хотелось. “Когда ты сможешь сложить из льдин имя, я подарю тебе весь свет. Ты станешь сам себе господином”, - сказал Снежный Король. Но у Гарри не получалось, не получалось так долго, что Снежный Король снова призвал юношу к себе и поцеловал в лоб, даруя забвение и ложное тепло. - Все еще мерзнешь? - спросил Король, касаясь посеребренных инеем волос Гарри. - Когда ты меня целуешь, целый мир пропадает перед тобой. Я не мерзну. Но, кажется, умираю, - Гарри перебрался на колени обнимающего его Короля. - Если ты умрешь, мир действительно пропадет, ведь эта сказка - только твоя. - Черные глаза Короля смотрели строго, загораясь обсидианом, не хрусталем. - Когда ты меня целуешь, я забываю все на свете. Мне совершенно не нужны мир и тепло. Я умру, и все закончится. И во сне чертогов разума, и во сне долгожданной смерти я буду видеть лишь тебя. Ты поцелуешь меня не в лоб, а в губы, и настанет вечность, - Гарри погладил слабой рукой щеку своего Короля. - В этом сне будет лишь пустота, если ты не сможешь вспомнить имя. Снежный Король взял возлюбленного юношу за щеки и притянул к себе. Поцеловал в губы. В этот момент не хрустальная, а горячая, настоящая слеза скатилась с ресниц его и упала на бледные веки Гарри. Дьявольский осколок вылетел из глаза, покатился по льду замерзшего озера и исчез в трещине. Сердце, скованное панцирем, забилось яростно и стремительно, разгоняя алую, теплую кровь по организму. Второй осколок растворился без следа.  Гарри бросился к льдинам и без труда, веселясь, сложил слово из семи букв. Самое драгоценное, самое теплое, самое реальное.  Озеро, покрытое трещинами, взбунтовалось. Разверзлась твердь, утягивая за собой рушащийся замок и двоих прозревших его обитателей. Несколько мгновений, и осталась снова только прозрачная черная гладь, северные ветра и затянутые дымкой звезды. А на берегу озера расцветали кусты со сказочными гранеными ягодами, которые заманивали своим морозным ядом новых неосторожных мечтателей. Не ищите снеженику, Не ищите снеженику, Не ищите снеженику, По лугам и по лесам. Потому что снеженику, Потому что снеженику, Потому что, потому что Я ее придумал сам!