Утешительный приз

Полусонные, усталые, сладкие, томные поцелуи. Медленные, вкусные, такие приятные. Губы Арса теплые и отзывчивые, с дразняще-колкой щетиной вокруг. Сердце Димы размеренно колотится под левой ладонью Антона, шелковистые волосы Сережи липнут ко вспотевшей правой. Кажется, прошло уже десять, пятнадцать, двадцать минут, как съемки Тейбл Тайма закончились, как они лежат здесь и просто целуются, шаря руками друг у друга под одеждой. Полупьяный взгляд Попова практически останавливает разошедшееся сердце, и оно тает льдинкой на трубах отопления. И эти губы, зацелованные губы шепчут: — Может, мы успеем?.. Позов важно кивает. Одежда слетает с них быстро и страстно. Не сговариваясь, парни поместили Антона в эпицентр происходящего, как единственного, ни разу не выигравшего в Тейбл Тайме. Шаст был совершенно не против такого утешительного приза. — Ну-ка, что ты там на цифру 69 показывал, — хмыкнул с тихим озорством Дима, проникая языком во влагалище Антона и усердно вращая им. Шаст одобрительно застонал, стискивая диванную подушку в побелевших пальцах. Сережа и Арс лежали по обеим сторонам от них, наблюдая, и Антон от этого плавился, как карамелька за щекой. — Мммммм… ооооооох… — томно реагировал он, слегка поводя бедрами, чтобы нанизаться на язык Позова. Арсений надавил Диме на затылок, так, чтобы его лицо утонуло в его мокрых складочках, и Шаст обнаружил, что от нежного давления этого, и в особенности от его полурыка-полустона кончает. Не в первый раз и не в последний. — Сладкий ты наш, — тихое. Дима не может прекратить его ласкать, попутно стягивая с себя чудом сохранившиеся в их свалке штаны, а Антон и не против. Его обнаженные грудь и живот блестят от пота. Сережа и Арс целуют его шею с обеих сторон, и ему кажется, что он попал в рай без очереди, по блату. К груди Арсения прильнуть влажной спиной. Если он ляжет на Сережу, то просто перекроет ему воздух лопатками. Сережкинс не в обиде, он прижимается сбоку и целует припухшие губы Антона. — Сфотографировать вас? — шутит Арс, когда Дима проникает своим чудесным членом в Антоновы глубины. Он трахает его, пока Антоша окончательно и бесповоротно не превращается в жидкость. Размеренно и довольно жестко, не быстро, но и не медленно, прямо так, как надо, и Шаст стонет не переставая, сжимая толстый член Позова своей дырочкой. Он сейчас максимально открыт и расслаблен, подаваясь навстречу ладоням Арса и Сережи, что плавили его тело, как воск. Попов подает Диме какие-то знаки, и тот замедляется, а когда член Арсения начинает кружить вокруг его входа, уже заполненного чужим достоинством, Шаст начинает задыхаться. — Трахните меня. Вы... оба… — он сует руки туда же, растягивает себя пальцами, и ощущение того, как Димин горячий член трется о них, входя в него, сводило его с ума. Арсений давил, давил, очень мягко, но настойчиво, но лишь Сережина рука смогла сделать это с мягким: — Ну давайте уже. От ощущения двух стволов в себе сразу (при этом Дима не переставал двигаться), от этого слегка болезненного, но такого прекрасного натяжения у Антона окончательно поехала крыша, и он улетел в небеса, беспомощно подвывая и закатывая глаза. Остальные трое — Сережа, Арсений и Дима довольно зарычали: — Какая же сладкая ты сука… — Антон даже не понял, кто это сказал, находясь в полнейшем ауте. Они продолжили трахать его, медленно, но продолжили, пока Антоша не начал всхлипывать, как девчонка. — Умоляю, парни… пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, стоп. У меня сейчас сердце остановится. — Ладно-ладно, — мужчины оставили его, гурьбой перекатившись на противоположную сторону дивана. Дима, эта трах-машина подмял хнычущего Арса под себя, но и Сережкинс был не промах — пристроился сверху. Все они гортанно стонали, быстро доводя друг друга до оргазма. Зрелище, безо всяких сомнений, было приятным, но мягкие желтые огни и забавные игрушки, украшавшие милую уютную квартиру, в которой они снова собрались за столом, чтобы поиграть в настолки, поплыли у Шастуна перед глазами. И хотя до нового года было еще очень далеко, настроение у Антона на душе было предновогоднее.