Уста твои глаголят истину

И волны приняли тело

Сестры японских гор

А над водою летела

Песня, словно укор

      Дни сменялись месяцами, часы безудержно улетали, а я всё тратила время впустую: деньги сами себя не сэкономят, а терять львиную часть дохода только потому, что так надо, мне не хотелось.       На распросы Саске о том, чем же я всё таки питаюсь, я раскрыла ему тайну о залежах риса на ближайший год.       Вопрос почему мой вес немного… меньше, чем положено, резко отпал. Да и ростом я умудрилась отличиться, постоянно забывая, что для него требуется клетчкатка и нормальный сон, о котором я последний раз слышала в свои выходные по случаю весеннего фестиваля.       Впрочем, жизнь меня не то, чтобы смущала призрачными намёками на то, что где-то там бродят парни с желанием отловить Кьюби, а очень даже устраивала: встречи с Саске и Хинатой под луной — наши посиделки были довольно таки романтичны, не будь там двоих парней, тщательно следящих за нами — и академия, приносящая мне денюжку в копилку долгосрочных перспектив.       Мне до жути не хотелось выпускаться вместе с Саске — этот осталоп так и рвался показать всем и вся какой же он крутой и невероятный, что в свои неполные шесть может раздавать звездюлей малолеткам. И пойти вместе с ним на повышение — потерять часть дохода, который мне так необходим на будущее.       Поэтому я вместо занятий спала прямо на парте.       Поэтому его работы часто пропадали с учительского стола.       Поэтому я прибегла к шантажу…       А в результате получила обратное: Сарутоби пригрозил лишить меня стипендии и пособия если я ещё раз приду с требованиями насчёт этого идиота Саске.       Что ж, теперь на попе смирно мне придётся сидеть ещё упорнее, чтобы очередное шило не заставило меня совершить какую-нибудь пакость, особенно в отношении учителя и студентов.       — Учитель, можно вопрос? — я протянула вверх руку, привлекая внимание молодого паренька.       Чунин только прошёл курсы, и ещё даже не знал как работать с детьми, отчего часто кричал и срывался, особенно на мне. Я же идиот Наруто, на меня можно и покричать если не то скажу.       — Давай. — паренёк отвлёкся от своего планшетника, обратив на меня всё внимание.       — Почему так скучно? Я начинаю засыпать каждый раз, когда вы открываете свою лекцию! Это же сказка на ночь, а не урок! — я развалилась посреди парты и демонстративно выла от «безысходности».       — Узумаки, ты можешь вести себя прилично?! — Сакура толкнула меня в плечо, извернувшись, чтобы не задеть предмет своего обожания.       — Наруто, лекции составляю не я, и мне поручено только провести занятие. — учитель попытался выровнять дыхание — злится.       Сидеть смирно.       Не дёргаться.       Стипендия важнее моего шила в заднице, чёрт бы её побрал!       — Того и гляди, я и вовсе буду спать на ваших уроках. Ребят! Я его предупредил? Предупредил, остальное зависит не от меня!       Шею мне за такое, конечно же, как можно скорее намылили, ещё и отмывать заставили.       А я всё равно на зло всем бескультурно отдыхала на парте посреди класса. Саске вон не против, Сакура вроде тоже, на остальное мне абсолютно наплевать.

***

      Сегодня очередная медитация в лучах заходящего солнца. Дело привычное и более того — полезное, особенно когда надо дать мозгу отдохнуть, а спать ещё рано. Я практиковалась с подачей чакры к разным частям тела, что выходило порой не очень хорошо, и вся моя левая рука к концу таких занятий, почему-то, резко становилась одним сплошным ожогом чакрой.       Приятный аромат книг — в библиотечной среде мне всегда лучше удавалось концентрироваться — расслаблял, давая ложную надежду, что в этот раз всё получится.       Мне обещали, что с получением ранга генина можно будет получить удостоверение военного медика, пройдя краткий экскурс по всей первой медицинской помощи — а это, между прочим, защита от остальных сокомандников и наставника, а также плюшки к зарплате в больнице.       Зная, что стипендия моя не вечная, порой мне хотелось вместе с Саске досрочно закончить академию и полететь по карьерной лестнице как птица в небо.       Какое дурацкое сравнение.       Моя правая кисть засветилась лечебной чакрой, а левая — слабо излучала голубое свечени. Получилось.       Боевым техникам меня ещё не обучали по причине отсутствия должного возраста, но не знать о них я не могла, всё же жизнь мне до сих пор дорога.       Первая — скальпель чакры. Действие ещё не изучала, но точно могу сказать, что задействуется обычная чакра, и просто создаётся из неё форма.       Вторая — усиленная чакрой мощь. По сути просто направляется энергия в любой участок тела, усиливая физические показатели.       О большем мне узнать не удалось, да и первую я видела в операционной, так что успехом успех нельзя назвать, если не преложено достаточно усилий.       Я снова «смешала чакру» в очаге и выдохнула. Хотелось уже изучать техники для оперативного вмешательства, но у меня перед глазами только «практика и ещё раз практика с чакрой». Никакого разнообразия в этой жизни, даже стыдно перед собой становится за это упущенное время.       Нет, ну в этом году я точно из академии не выпущусь, даже не уговаривайте!       А если и выпущусь, то потребую у старика выплачивать мне хотя бы половину пособия. Иначе я загнусь к концу первого же месяца.       И тут неожиданно! пришла мысль.       А если совсем ничего не покупать и оставить деньжат до лучших времён в банке?       Как я могла забыть про открытие счёта? Ещё взрослой себя называю!       Это в разы меняет дело!       Если мне, конечно, его одобрят.       Хрен пойми этих банкиров, всё наровят денюжку к рукам прибрать.

***

      — Дорогой, я до магазина, тебе чего-нибудь взять к ужину? — она уже натягивала обувь, но любимого всё же позвала.       В дверном проёме появился молодой человек с полным беспорядком на голове — наверняка только проснулся. Он помассировал веки, пытаясь привести себя в чувство, и сосредоточенно взглянул на супругу.       — Возьми скумбрию, давно что-то не ели рыбки. — юноша подошёл к ней ближе и ухватился за плечо.       — Если хочешь, чтобы мы успели нормально поесть до речи президента, то советую тебе не тормозить процесс. — она чмокнула его в ухо.       — А как же поцелуй на прощание?       Девушка взяла округлое лицо в свои маленькие ручки, слегка улыбнулась и прильнула губами к чужим. На мгновение семейная пара застыла, создавая романтическую атмосферу объятиями и затянувшимся поцелуем.       — Ну беги. Тебе завтра на смену, так что выспаться ты просто обязана. — парень пригладил её волосы, отчего то думая, что видит её в последний раз.       Так не хотелось отпускать её в столь поздний час. Он всё не мог насмотреться в эти очаровательные карие глаза, не мог отпустить руки дорогой. Что-то тревожащее находилось за дверью, что-то ужасающее своим присутствием.       — Десять минут, и я дома! — девушка послала воздушный поцелуй и скрылась за входной дверью.       Но она не вернулась ни через десять минут, ни через час.       Парень ещё раз, наверное, в двадцатый набрал номер любимой, однако привычный голос автоответчика разбил очередную надежду, что ему удастся дозвониться.       Он не мог и подумать, что что-то с его красавицей случилось, надежда умирает последней.       Экран мобильника загорелся от входящего звонка: «Любимка».       — Алло, дорогая, ты где? Ты же знаешь как я волнуюсь, когда ты не отвечаешь на звонки!       — Здравствуйте, — ответил грубый мужской голос на том конце. — Вы являетесь законным мужем гражданки……………?       Земля пропала из-под ног, и он грузно опустился на диван.       — Мне очень жаль, нам не удалось спасти вашу супругу. Мы сделали всё, что могли.       Воздуха перестало хватать.       — Скорую…       — Извините? Вам плохо?       — Вызовите скорую…

***

      Я разлеглась на кровати и уже где-то с час ничего не делала, совершенно ничего. За прошедшую неделю произошло столько всего, сколько не происходило за мою здешнюю коротенькую жизнь: нашли какой-то старинный артефакт, отчего то похожий на черепаху, открыли карьер в приграничных зонах и прочее прочее прочее, не сильно важное для меня.       Только вот повышение зарплаты медработникам — самая важная часть из всех новостей, которые только могли бы быть в нашей жизни.       Сотня Рьё!       Это ли не счастье для сребролюбивой душонки, едва держащейся за эту жизнь?       Впрочем, чтобы получать такую сумму, мне нужно было отказаться от пособия и выпустится с академии, получить удостоверение более высокого ранга в блльнице и пойти по медицинским стопам.       Вместо этого я сейчас училась накладывать печати на животных.       Кролику вскрыли брюхо — изверги поганые — и оставили на столе, чтобы я «спасла» его, сказав по факту «его жизнь в твоих руках».       Печать то я наложила — кровь тут же остановилась — а что дальше делать то? Меня просто бросили с умирающим зверьком на руках посреди учебного центра.       — Госпожа? Госпожа! — я попыталась докричаться хоть до какого-нибудь взрослого, продолжая держать руки на вскрытом брюшке зверька.       И ведь даже наркоза не дали!       Что делать то?       Если оставить печать, то будет некроз, а если убрать — потеря крови и смерть. В любом случае он умрёт, если не помочь.       А я не владею диагностической техникой, мне не узнать, что надо зашить!       Меня тряхнуло.       Только не сейчас…       Не вздохнуть…       Успокойся, ты всё знаешь!       Прекрати паниковать!       Вспомни, ты работала в больнице, нет, на скорой, что ты делала, когда у пациента было кровотечение?       Чакра — всего лишь инструмент.       Чакры не будет, как ты спасёшь товарища от гибели?       Вдох.       Я подхватила расширитель.       Выдох.       Техника стерилизации!       Вдох: успокойся, он не умрёт у тебя на руках так просто.       Вроде ничего не повреждено. Чёрт, не вижу, а если внутреннее кровотечение?       Вспомни, как ему вскрыли брюхо, как текла кровь.       Оттянули шкурку и резанули. Никакой пульсирующей струи.       Значит, только сосуды.       Руки засветились зелёным: я собрала с животного запёкшуюся кровь, чтобы не образовались гематомы и не началось гниение. Обработала полость чакрой и схватила иглу для шва.       Чёрт тебя дери, шерсть. Зашивать нельзя!       Чем срезать? Ножницы.       — Наруто, ты закончил? — в дверях появилась «наставница» с бланком, который я ранее подписывала. — Что случилось?       Меня всё ещё трясло.       — Ты… зашил рану?       Прикрыв глаза, чтобы не видеть свою работу, я медленно кивнула.       Успокойся, она пришла и всё проверит, кролик не помрёт так просто.       — Дайка я проверю. Ты первый, кто додумался до лечения, все остальные ставили печать и уходили. — женщина оттеснила меня от стола и присела, чтобы проверить мою работу.       Руки трясло.       Я правда спасла его?       — Это… — голос госпожи прозвучал слишком тихо для человека, намеревающегося сделать выговор. — Наруто… это просто… это… это блестяще!       Правда?       Не верю! Нет, я же не умею…       — Я сейчас же сообщу главврачу! Такой талант не должен пропадать!       Я опустилась на колени.       — Я так испугался…! — меня снова тряхнуло. — А если бы я не справился, то кролик бы умер…? Я не хотел, чтобы он умер из-за меня!       Кажется, я расплакалась.

***

             Главврач тоже осталась мною довольно, а ребята, из приёмной комиссии во всю ногти грызли, злостно зыркая на меня со всех сторон.       Я едва успела привести себя в порядок, после того, как разрыдалась прямо перед наставницей и всё ещё прятала дрожащие руки в карманах худи.       — Узумаки Наруто, скажи, почему ты не оставил кролика на более опытных коллег? — с улыбкой спросила госпожа Кудо, рассматривая моё «творение».       — Эту печать нельзя оставлять на пациенте дольше, чем на тридцать минут, иначе шестидесят семь процентов шанс возникновения некроза. Я посчитал, что я не успею за это время обработать рану — а это необходимо для предотвращения заражения — и позвать кого-нибудь. — я сглотнула.       На меня смотрели четыре счастливых глаза моего начальства.       — В таком случае, госпожа Кудо, я полагаю, что можно Наруто повысить в ранге? Какой у него сейчас?       — Ранг «D». — тут же ответила врач, пролистывая моё досье. — Но разве «С» ранг не даётся только после получения хитай-атэ?       — Мы можем сделать исключение? — главврач с искринкой в глазах взглянула на меня.       Что, прицеливаешься, кто же займёт твоё место после отставки?       Впрочем, мне от этого хуже не будет.       Но кролика я всё же заберу! Мало ли они ему всякие прелести отрезать начнут во благо науки.

***

      Кролика я всё же выходила, малыш сначала побаивался доверять мне после случившегося, но вскоре уже привязался и стал частенько забираться на меня, чтобы быть моим маленьким сопровождением.       Дрессировкой я маленького не обделила, и старалась уделить большое внимание его воспитанию.       А назвала его просто — Сачи, в качестве небольшой отсылке на двоих братьев, да и значение у имени прекрасное — счастье. И правда, рядом с этим ласковым и мягким комочком я чувствовала себя спокойнее и увереннее.       Напоминание о моём профессионализме.       Сачи — счастье.       Мой маленький милый комочек чистого счастья!       Нежный, приятный на ощупь Сачи, которого так и хотелось постоянно обнимать, ласкать и целовать.       Мой Сачи.       Только мой, ни чей больше.       Моё маленькое счастье.       Сачи запрыгнул ко мне на кровать и победоносно фыркнул: он уже преодолевал высокие препятствия и во всю пользовался этим преимуществом. Я накрыла его одеялом, малыш прижался всем телом, и я ощутила как сильно бьётся его маленькое хрупкое сердечко.       Так хочется защитить это чудо от всех бед на свете, чтобы ничто не могло навредить ему.       Мой маленький милый Сачи.       Я люблю тебя.

***

      Когда в академию я притащила ещё ослабшего Сачи, совершенно не желая оставлять его одного в квартире, учитель взъелся сильнее обычного, требуя от меня немедленно пойти прочь с этим «зверьём».       В ответ мне не чего было сказать: все аргументы моментально испарились вместе с желанием противостоять несправедливости этой жизни.       Я поклонилась в знак приветствия и прошла на своё место. Сачи испуганно глазел на учителя и сильнее прижался ко мне, его сердечко так трепетало, что моё такими темпами тоже не выдержит. Бедный, испугался.       Ирука, вроде бы так его называла Сакура, ещё некоторое время оборачивался на нас, пару раз понимающе глядел на кролика и тут же отворачивался, видно, не найдя что ответить. Весь урок я сидела тише воды ниже травы только из-за моего питомца, жалобно укутавшегося в мою кофту.       Не двигаться, он уснул.       Я старалась как можно дольше задержать дыхание и прикрыла глаза, сконцентрировавшись на моём малыше.       — Наруто, ты идёшь? — Саске толкнул меня в плечо, чем вызывал мой недовольный шик.       Сачи моментально проснулся, испуганно озираясь вокруг.       — Да-да, пошли уже.       Мы вышли в коридор, из которого и на лестничную площадку, где были свободные места на подоконниках. Учиха первым разместился на окне, ожидая, что я присоединюсь к нему.       — Узумаки! — со спины раздались крики девчонок. — Откуда это чудо у тебя?!       — Тс-с! Я спас ему жизнь. — я снова шикнула на детей, передавая Сачи товарищу.       — Что? Ты и спасти жизнь?       — Представляете, да.       Я не ждала, что мне тут же поверят, но мой Сачи должен прожить свою жизнь так, чтобы мне не было стыдно за его смерть. Чтобы он был счастлив.       — Что вы к нему пристали, курицы? Сказал значит сказал! — вставил своё Тоша.       Ха, сам господин Учиха заступается за простого смертного, не имеющего и доли его превосходства над остальными ребятами нашего поколения.       Девоньки потеряно пытались что-то придумать какое-нибудь оправдание, а я только обнимала Сачи.       Совсем на меня непохоже.       Что-то я совсем скисла.       Где моя мотивация?       Мне негоже так себя вести, если не хочу остаться без деньжат.       — Кто хочет погладить Сачи — в очередь, остальным до свидания! — я протянула кролика чуть вперёд.       Со всех сторон потянулись нетерпеливые ручки малышни.       — Очередь, соблюдаем очередь!