(Темные) пути неисповедимы

      Заботиться о ребенке - это очень сложный и трепетный труд. Цзян Ваньинь понял это с того самого дня, когда впервые взял своего племянника на руки и попытался покормить. Тогда он ловил на себе насмешливые взгляды того же Гуаншаня. А еще тогда Ваньинь понял, что ему предстоит очень долгий путь.       Цзинь Жулань был точной копией своего отца. Глядя на ребенка, Чэн поражался этой схожести. Было немного грустно, что в этом ребенке нет почти ничего, что напомнило бы о сестре, но было столько всего, что напоминало о лучшем друге. А еще было очень радостно от того, что Лин тянул маленькие ручки к своему дяде. Первым словом Жуланя стало "па", а Ваньиня малыш называл "папа". Что стало самым настоящим первым испытанием для Цзян Чэна. Нужно было объяснить Жуланю, что он - не его папа. И глядя в полные непонимания светло-карие глаза Лина, Чэну становилось мерзко от самого себя. Но он старался заглушить это желание позволить Жуланю называть себя отцом.       Каждый раз, когда Ваньинь держал на руках своего маленького племянника, он мысленно клялся сделать все для его счастья. Он хотел, чтобы Лина не тронуло ничего плохого или печального, чтобы этому мальчику не нужно было переживать трудности или лишения. Но проблема была в том, что Жулань - Цзинь. Он обязан находиться в этом ордене, лишь иногда бывая в Пристани Лотоса. Именно из-за этого Чэну приходилось разрываться между Юньмэном и Ланьлином.       Хоть Цзян Чэн и не был для Жуланя отцом, он посвятил почти все свое свободное от дел ордена время этому мальчику. Ваньинь не мог доверить заботу о ребенке кому-то другому. Поэтому когда Жулань был совсем еще крохой, Ваньинь довольно много времени проводил в Башне Кои. Он решал дела своего ордена на расстоянии и несколько раз буквально засыпал на ходу.       Ваньинь игнорировал любые попытки сиделок или того же Гуанъяо вмешаться в воспитание Лина. Любая фраза о том, что Чэну следовало бы заняться своим орденом или о том, что тот не является отцом этому ребенку, воспринималась Ваньинем в штыки. Но он был бессилен. Он не мог забрать наследника Великого ордена с собой. Также не мог вмешиваться в дела Ланьлин Цзинь. А еще - был обязан отвечать за свой собственный орден.       Несколько раз, когда Цзинь Лин спал в своей кроватке, Чэн не выдерживал. Он сидел рядом со спящим племянником, прямо на полу у его кроватки, закрывал лицо руками и тихо плакал. Тяжело. Но он просто не имеет права опускать руки.       Цзян Чэн учил Лина ходить, держать ложечку, говорить или рисовать кисточкой забавные рисунки. Ваньинь очень хотел застать все то "первое", что сделает Жулань. И когда Лин назвал его "папа", Чэну показалось, что весь мир перевернулся. Было тяжело говорить правду. Но лгать дорогому племяннику Ваньинь не собирался.       Когда Лин немного подрос, стало проще. Ваньинь заметил, что Жуланю очень понравилось в Облачных Глубинах. А еще у него там появились маленькие друзья. Цзян Чэну ли не знать, насколько важно иметь близких людей. Сам Ваньинь до сих пор мог отнести к таковым только одного - Цзысюаня.       Иногда, глядя на Лина, Чэн думал о лучшем друге и представлял, как сам Цзысюань мог бы заботиться о сыне. От этого на душе становилось тяжело. Одевая Жуланя в красивые расшитые одежды, Ваньинь вспоминал тот день, когда Цзысюань стоял перед ним в красных одеждах, говорил о Сюе и о... Сыне. Ваньинь никогда не забудет, как Цзысюань показывал одежды для Лина, которые сшил сам. И это были не просто детские халатики. Цзысюань будто... Все знал.       От одной только мысли о том, что его друг знал о своей смерти и пошел на нее, у Ваньиня начинали литься слезы. Цзысюань знал, просил позаботиться о Жулане, рассказал секрет этого имени и делал красивые вещи для своего сыночка в память о себе.       И Цзян Чэн одевал Жуланя в те вещи, которые сшил Цзысюань. Красивые наряды были словно пропитаны любовью и заботой покойного родителя. Некоторые из них практически не отличались от клановых одежд, только смотрелись более опрятно, а стежки слегка отличались. Со временем Ваньинь рассказал маленькому Лину о том, что эти одежды сшил его отец и попросил Жуланя быт аккуратнее с ними. Даже в свои три года Лин понимал, что это очень важно. Для его дорогого дяди.       В Облачных Глубинах как всегда было тихо и спокойно. Ваньинь спустил Жуланя с рук и спрятал меч в ножны. Он протянул племяннику руку, за которую Лин сразу же схватился.       Жуланю было всего лишь три годика. А уже сейчас из кровных родственников у него остался только дядя. Чэн старался делать все, чтобы мальчик не думал о печальном. Ни мамы, ни папы, ни бабушек с дедушками. Перед Ваньинем будто была задача заменить их всех. И он старался. Искренне и очень сильно.       - Можно будет поиграть с кроликами?       - Конечно. Только ты должен помнить, что в Облачных Глубинах нельзя бегать и шуметь, - ответил Чэн, проходя сквозь барьер и не отпуская руки племянника. - Думаю, что твои друзья уже тебя ждут.       После упоминания еще двух мальчиков, Лин сразу же заулыбался. Ему очень нравились Юань и Цзинъи. Те показали ему большую полянку с кроликами и красивые цветочки. А еще - научили плести веночки. Правда, у Жуланя не очень хорошо получалось. И в тот раз ему помог дядя.       - Дядя, а пошли с нами. А-Юань и а-И тоже называют тебя дядей, - задумчиво произнес Лин. - Они мне... Братики?       Глядя на нахмуренные бровки племянника, Чэн улыбнулся и постарался не смеяться. Иногда выводы детей логичны. Но не всегда являются истиной. Хотя, Ваньинь был бы не против, чтобы все трое были названными братиками.       Все трое были довольно дружны с самой первой встречи. Сначала Чэн переживал, что Юань и Цзинъи не будут понимать Лина, который на момент их знакомства не мог говорить. Но этого не произошло.       - Не совсем. Лин, для тебя я - родной дядя. Но я не являюсь им для Юаня и Цзинъи.       - Это как? - Жулань посмотрел с интересом.       Чэн пояснил:       - Я - брат твоей мамы. Значит - твой родной дядя. Но я не связан с родителями а-И или а-Юаня.       - А где родители а-Юаня и а-И?       Ваньинь уклончиво ответил:       - Они... Не здесь.       - Как мама и папа?       - А-Лин, - Чэн остановился и присел перед племянником. - Когда ты немного подрастешь, я расскажу тебе. Давай договоримся, что ты немного подождешь. Ладно?       Жулань кивнул. После - задумался и поднял ручку, показывая выше себя:       - Расскажешь, когда я буду таким?       Ваньинь все же не сдержал тихого смешка. Он устроил свою ладонь, чуть выше ладони племянника - до туда Лин еще не дотягивался.       - Вот таким.       - Но это же долго, - Жулань слегка обиженно посмотрел на дядю. - Это же выше Юаня.       - Юань тоже еще маленький, - Ваньинь поднялся и сжал ладошу племянника в своей. - Всему свое время, а-Лин.       Жулань снова о чем-то задумался, но по итогу кивнул. Дядя никогда не обманывал и всегда говорил правду. И если нужно подождать, то Лин подождет.       - Главное, что дядя рядом. Ты же не бросишь меня?       От этого вопроса Ваньиня будто ледяной водой окатило. Он чуть сильнее сжал детские пальчики:       - Никогда. А-Лин, я всегда буду рядом с тобой.

***

      Когда Жуланю исполнилось пять, точек преткновения с Гуанъяо стало больше. Как глава Ланьлин Цзинь, Яо настаивал на том, чтобы Жулань как можно реже отлучался из Башни Кои. Гуанъяо не устраивало то, что вместо обучения Лин занимается какими-то бесполезными вещами. И Яо прямо высказывал свои претензии в первую очередь Ваньиню.       - Хватит его баловать. Жулань - будущий глава ордена. Не твоего ордена, - Гуанъяо не подбирал слов. - Хватит того, что ты баловал его, когда он был младше. Но это уже ни в какие рамки. Хочешь сделать из меня нелюбимого дядю? Пожалуйста, - он небрежно махнул рукой. - Но когда Лин станет во главе Ланьлин Цзинь, кто будет виноват в его неудачах?       - У ребенка просто праздник, - Чэн стоял на своем. - Ты не позволил а-Лину отправиться к друзьям, а теперь - выступаешь против подарка. Что плохого в его просьбе?       - Сам факт. С чьей же подачи он просит не какую-то важную вещь, а какого-то пса? - Яо прищурился. - Насколько Жуланя хватит? Месяц, два? А что потом? Я не собираюсь держать псину в Башне Кои.       - Тогда она не будет в Башне Кои, - резко ответил Ваньинь. - Я сделаю племяннику подарок. Хватит! Я забираю Лина в Пристань Лотоса!       - Ты не можешь решать все проблемы так, - возразил Яо. - Забираешь? Наследника Ланьлин Цзинь?       - Своего племянника, - отрезал Ваньинь. - Не думаю, что меня кто-то осудит за то, что я хочу сделать ребенку подарок.       Цзян Чэн направился к выходу. Он резко распахнул дверь и сразу же столкнулся с Хуайсаном. Тот едва ли не отпрыгнул назад:       - Чэн-Чэн, аккуратнее. Все нормально?       - Отлично, - фыркнул Ваньинь и направился куда подальше отсюда.       Все началось с того, что Жулань попросил в подарок на свое пятилетие собаку. Поскольку он находился в Башне Кои и его дядя Яо задал вопрос о подарке, Лин сказал все как есть. Гуанъяо ответил, что собака - не самый лучший подарок для будущего главы Великого ордена. И что Лину стоит быть серьезнее.       Но Жулань очень сильно хотел в подарок маленького щенка. Он видел, как дети играют с животными, и как тем весело. В последнее время Лина заставляли очень много учиться и твердили о том, что он должен быть внимательнее, усидчивее и осознавать свое положение. А пятилетнему Лину очень хотелось друга, который всегда будет рядом. Он думал, что если у него будет щенок, то станет веселее. Он уже представлял, как будет играть с собачкой и заботиться о ней. Жулань даже нашел несколько книжек, чтобы почитать о том, как это правильно делать.       Когда дядя Чэн спросил о подарке, Лин ответил то же самое - щенка. Но упомянул о том, что дядя Яо против. Это и вывело Ваньиня из себя. Потому что после вопроса о том, почему тот дядя против, Жулань рассказал не самые хорошие вещи, а закончил тем, что, может, дядя Яо и прав.       И сейчас Чэн возвращался в комнату племянника будучи серьезно настроенным забрать его отсюда. Ваньинь не позволит тыкать Жуланя в то, что тот является будущим главой ордена снова и снова.       Но Лин уже понимал, что дядя Чэн наверняка поссорился с дядей Яо. И Жулань чувствовал, что в этом отчасти есть его вина. Ему не нужно было уже ни подарки, ни праздника. Ничего.       Ваньинь медленно выдохнул и тихо приоткрыл дверь. Он заглянул в комнату Лина. Внутри было темно. Жулань закрыл занавески на окнах, не давая вечернему свету проникать внутрь. В конце осени дни и так становились короче, а на улице холодало.       Чэн прикрыл дверь и не стал зажигать свечи. Он точно знал, что его племянник сейчас на кровати за закрытым пологом.       - А-Лин, не расстраивайся, - Ваньинь встал перед кроватью и не спешил нарушать уединение младшего. - Сейчас мы отправимся в Пристань Лотоса. Я не хочу, чтобы ты сидел здесь и грустил.       Из-за полога послышался тихий всхлип. Лин все же выглянул к дяде и тихо спросил:       - Ты опять поругался с дядей Яо из-за меня.       - Не из-за тебя, - сразу же ответил Чэн и присел рядом с младшим. - И я не ругался. Мы просто не сошлись во мнениях. Дядя Яо хочет учить тебя как главу. И он... Прав, - все же пересилил себя Чэн. - Но я считаю, что один щенок тебе не навредит. По правде говоря, у меня тоже были щенки. И мне будет приятно тоже научить тебя чему-то.       У Жуланя даже глаза загорелись от восторга. Он смахнул остатки влаги с глаз и устроился на коленях дяди:       - У тебя были собаки?       - Да. Целых три, - улыбнулся Ваньинь. - И мне они никогда не мешали учиться. Давай, - он помедлил. - Ты выберешь себе подарок. Или я мог бы выбрать его для тебя.       - Хочу чтобы дядя выбрал, - Лин обнял Чэна. - А можно... Пригласить а-Юаня и а-И? Уже поздно... Но утром, - он ненадолго замолчал. - Я же могу побыть немного у тебя в гостях? Пожалуйста.       - Конечно. Одеть тебя?       - Да! - Жулань едва ли не подпрыгнул. Он вскочил с чужих колен и встал перед дядей, подняв руку и устроив ее на уровне своего лба. - А еще ты говорил, что когда я стану таким, ты все расскажешь.       Ваньинь лишь вздохнул. Похоже, что пришло время. Лин помнит обещание, а Чэн никогда не собирается обманывать своего дорогого племянника.       - Хорошо. Давай оденем тебя потеплее.       На выходе из комнаты они столкнулись с Хуайсаном. Чэн нахмурился:       - Ты всегда под чужими дверями стоишь?       Глава Не обмахнулся веером и отвел взгляд в сторону:       - Вы за кого меня принимаете, глава Цзян? Конечно же нет. Я просто подстраиваюсь под обстоятельства. И дарю подарки.       Тихий кашель со стороны привлек внимание к еще одному человеку. Яо стоял у стены, поэтому его не сразу заметили. Ваньинь был готов вступить в очередной спор, но Гуанъяо его удивил.       - Прошу прощения за резкость. - Яо вздохнул. - Возможно, слишком много дел вынуждают меня быть более резким в словах. Полагаю, что мы могли бы достигнуть согласия. - Он подошел к Лину и присел перед ним, протягивая небольшую коробочку. - Это я дарю тебе в день твоего взросления.       Жулань принял подарок и тихо поблагодарил:       - Спасибо.       - А-Лин, если дядя Чэн решил сделать тебе важный подарок, то тебе важно принимать всю ответственность. Чтобы заботиться о питомце, не обязательно всегда быть рядом с ним. - Яо глянул на Ваньиня. - Уверен, это поможет тебе научиться нести ответственность.       Когда Яо поднялся, Хуайсан наклонился, чтобы отдать Жуланю свой подарок:       - А это от меня. В лучших традициях Цинхэ Не.       Судя по продолговатой коробке, можно было понять, что же там внутри. Очередной веер в исполнении Хуайсана.       - С каких пор веер - это традиционный атрибут Цинхэ? - Уточнил Яо.       - Глава Цзинь, - протянул Хуайсан. - Вам ли говорить. И мне интересно, что вы подарили маленькому будущему главе.       - Этот подарок никак вас не касается, глава Не, - ответил Гуанъяо.       Ваньинь кивнул глядя на Хуайсана. Очевидно, что это именно он повлиял на ситуацию и помог ее сгладить. Тот лишь улыбнулся и пожал плечами.       - Занятия Лина могут подождать пару дней. Хорошей дороги, - произнес на прощание Яо и удалился.       Хуайсан провел его взглядом. Он присел перед Лином на колени и попросил:       - Покажи. Мне очень интересно.       - А-Сан, кто из вас пятилетний мальчик? - Чэн даже улыбнулся.       Жулань открыл коробочку подаренную Яо. Внутри оказалась баночка с киноварью. И золото. А еще - записка. Чэн взял записку и прочел написанное. "Пусть твои мечты всегда сбываются, а я постараюсь им помочь". После таких жестов было трудно злиться на Гуанъяо. Он строг, иногда резок, но как-то... Во благо Жуланя.       Хуайсан хмыкнул и поднялся. Он глянул на Ваньиня и задумчиво произнес:       - Не нужно чувствовать себя виноватым.       Чэн как-то и не собирался. Но все равно от такого жеста со стороны Яо стало немного не по себе. Гуанъяо подарил киноварь, чтобы ставить метку. Зная, что Чэн забирает Жуланя в Пристань Лотоса. Выразив свое расположение и доверие подобным образом, Яо будто признал, что единственный человек, который имеет право ставить метку Лину - это Ваньинь.       - Пойдем, уже поздно, а нам еще до Юньмэна добраться.       Жулань кивнул, глядя на Хуайсана:       - Спасибо.       - О, дядя а-Сан рад делать подарки. - Хуайсан махнул рукой. - Удачно добраться. Кстати, - Не окинул Жуланя взглядом. - Красивый мех.       Мальчик кивнул и смущенно опустил взгляд. Эта накидка и правда была очень красивой и теплой. Одна из тех вещей, которые сшил отец.       Вечерний Юньмэн был ярким местом. Особенно - Пристань Лотоса. В любое время года здесь горели огни и действительно было красиво. Когда-то Цзян Чэн задался целью сделать свой орден и эти земли красивым и действительно свободным местом. Медленно но верно он шел к своей цели. И, хотелось верить, что он добился ее.       Поскольку нынешний Юньмэн Цзян объединил в себе людей с территорий бывшего Хэ Цзян, части Лэйху Сэ и даже Чунцин Фань, нельзя было остановиться на какой-то конкретной культуре. К примеру, жители Хэ Цзян предпочитали грубые одежды с узорами и охоту. Люди из Лэйху были земледельцами и отличались простотой вкусов, что отразилось в плотническом деле. Те, кто переехал из Чунцина - славились резьбой по дереву, дополняя простые лодки красивым орнаментом.       Все эти люди создавали селения и города, их культуры смешивались дополняя друг друга. Именно в Юньмэне многие противоположности притягивались, создавая нечто новое. А Пристань Лотоса стала тем местом, где бурная ночь, полная огней и веселья становилась самым спокойным и тихим утром.       Здесь нужно было восстанавливать буквально все. Если сравнить ту Пристань Лотоса, что была прежде и эту - получалось два абсолютно разных места. И Ваньинь ни капли не жалел, что изменил практически все. Разве что кроме цвета клановых одежд и техник ордена. Ну а еще оставались озера и лотосы, которых с каждым годом раскрывалось все больше и больше. Это место процветало.       Цзинь Лин обожал гостить у дяди. А еще дядя обещал, что когда Лину исполнится пять, тот научит его плавать. Жулань с нетерпением ждал этого времени, когда летом они будут не просто плескаться в воде, а устраивать самые настоящие заплывы.       Но сейчас они шагали по торговой улице. Цзян Чэна здесь узнавал каждый. Кто-то склонялся в уважительном поклоне, а кото-то зазывал посмотреть на свой товар. Лин держался не только за руку дяди, но и за его одежды боясь потеряться. По итогу Ваньинь всегда брал племянника на руки или же усаживал на плечи. Последнее приводило Жуланя в самый настоящий восторг.       Однако сегодня Чэн остановился у одного места, которое было слегка на отшибе. Здесь освоился торговец, который ранее был адептом, но оставил это место из-за травмы, полученной на войне.       Главу ордена мужчина узнал сразу. Он сдержанно кивнул и несильно улыбнулся, заметив спрятавшегося за Ваньиня Лина.       - Глава Цзян. Чем могу помочь?       - Я слышал, что с последней охоты твой сын привез тебе подарок. Ту смесь с оборотнем.       Торговец добродушно рассмеялся:       - Не зря вам все всё рассказывают. Хотя мне все еще стыдно за Лиу. Иногда он такое трепло.       Ваньинь приобнял племянника и улыбнулся:       - Шэнли, я рад, что у тебя все хорошо. Лиу говорил, что ты продаешь щенков.       - О, конечно. Подарок маленькому племяннику?       Жулань вжался в дядю сильнее. Этот мужчина, Шэнли, с первого взгляда пугал его. Он был высоким, со шрамом на лице, а темные волосы были собраны в неаккуратный пучок, который вот-вот грозился развалиться. Но не смотря на внушительную внешность, Шэнли имел добродушный смех.       - Да. - Чэн погладил Лина по голове. - Только когда ты прекратишь пугать этого самого племянника.       - Я не собирался. Пойдем, выберем щенка.       Ваньинь обратился к младшему:       - Не переживай, он тебя не обидит. Шэнли - бывший адепт Юньмэн Цзян. Он очень хороший человек.       - О да, где тот мальчишка, который медлил и переживал? - Снова смеется Шэнли направляясь в заднюю часть двора. - Ах, да, выбирает щенка своему взрослому племяннику.       Лин посмотрел на Чэна. Тот вздохнул и покачал головой. Шэнли был одним из первых, кто присоединился к сопротивлению. Он, и его сын, которому на тот момент было всего четырнадцать, но Лиу очень хотел помогать. И ему поручили помогать целителям. Но дети рано или поздно вырастают, поэтому теперь Лиу являлся адептом Юньмэн Цзян и занимал место доверенного человека главы ордена.       Лиу был таким же добродушным и открытым, как и его отец. Да и сам вскоре должен был стать отцом.       - Шэнли, раз уж мы встретились, то давай переговорим по поводу Лиу. Может, хотя бы ты убедишь его быть с женой? - Ваньинь проигнорировал шутку и направился за бывшим адептом Юаньмэна.       - Глава, ты же знаешь Лиу. Переубедить его в чем-то невозможно. Как, в прочем, и меня.       Жулань все время поглядывал на Шэнли. Этот мужчина вроде бы и уважал дядю как главу, но все равно разговаривал с ним как с каким-то приятелем. Лину это казалось странным. Дядя Яо всегда требовал к себе уважения. А дядя Чэн - нет. Так каким же должен быть глава ордена?       Пока мальчик размышлял, они дошли до заднего двора. Здесь была целая полянка, обустроенная для животных. У Лина даже глаза просияли от восторга. Он видел, как животных держали в клетках. А вот такое он видел впервые. Заметил удивленный взгляд ребенка, Шэнли пояснил:       - Этим животным нужен простор. Их нельзя держать взаперти.       - А почему? - Жулань впервые посмотрел на мужчину без опаски.       - Потому что эти щенки - смесь собаки и оборотня. Они очень верные, а когда вырастают - становятся защитниками своих хозяев. Так что сейчас тебе нужно выбрать себе, - Шэнли задумался. - Стража. Точно. Того, кто будет тебя охранять и станет для тебя другом.       Лин кивнул и посмотрел на щенков. Те катались по полянке, играясь друг с другом. Все три щенка были очень милыми и все они нравились Жуланю. Поэтому с выбором он попросил помочь дядю. Он подергал старшего за руку:       - Дядя, я не знаю. Помоги.       Ваньинь посмотрел на трех практически одинаковых щенков. Он заметил, что все трое являются девочками. Вспоминалось детство и... Чэн качнул головой, отгоняя тяжелые мысли. Он подошел ближе к щенкам и протянул руку. А когда те прекратили кувыркаться, то подозвал племянника:       - Лин, подойди ближе.       Жулань приблизился к щенкам. Чэн предложил протянуть руку к маленьким собачкам. Мальчик чувствовал, как дядя обнимает его сзади и ждал, пока кто-то из щенков подойдет к нему ближе. И один из щенков все-таки потерся мордочкой о детскую ладошку.       - Смотри. Тебе нравятся все щенки. Но не все готовы пойти с тобой. - Чэн посмотрел на Шэнли. - Мы заберем этого.       Тот понимающе кивнул:       - Прекрасно. Лин, теперь у тебя есть маленький друг, о котором нужно заботиться. Будешь хорошим другом.       Жулань посмотрел на щенка и взял того на руки.       - Щеночек совсем маленький, - мальчик слегка нахмурился. - Получается, что сначала я должен защищать его, а потом он будет защищать меня?       - Умно, - Шэнли с не скрытым весельем посмотрел на Ваньиня. - Воспитание главы ордена.       Тот глянул на старшего с укоризной. Но не стал ничего говорить. Преданность нельзя породить страхом и принуждением, только пониманием и уважением - этот урок Ваньинь хорошо усвоил.              Цзинь Лин с восторгом смотрел по сторонам. Они все еще гуляли по Пристани Лотоса. В этот особенный день Жуланю можно было лечь позже. И Цзинь Лин был очень счастлив провести этот вечер с дядей. Он крепко сжимал руку старшего и прижимал к себе щенка, которого подарил ему Ваньинь.       На самом деле, Жулань искренне не понимал, почему дядя Яо был против, но словам дяди Чэна лучше не возражать. Лину не хотелось, чтобы его дяди ссорились.       - Не замерз? - Чэн посмотрел на племянника.       Цзинь Лин покачал головой:       - Нет. Спасибо.       Дядя Яо говорил, что Жулань еще маленький для того, чтобы заводить собаку, что для будущего главы ордена это не подходящий подарок. Но Лину очень хотелось себе пушистого друга.       Ваньинь покрепче сжал руку племянника:       - А-Лин, я покажу тебе, как ухаживать за ней. Научу дрессировать. И тебе стоит выбрать ей имя.       - Правда? - Жулань был в восторге. - Выберем вместе? Пожалуйста.       - Конечно. Задержишься в Пристани Лотоса в этот раз. Ничего страшного. И я пошлю письмо в Облачные Глубины. Уверен, твои друзья не откажут тебе.       - Самый лучший день, - восхитился Лин и посмотрел на дядю с искренним восторгом. - Я люблю тебя.       Это не обсуждалось. Если бы можно было, Цзинь Лин навсегда остался бы с самым лучшим дядей на свете. Жаль, что это невозможно. И даже в свои пять лет Жулань это понимал.       В ту ночь Жулань попросился поспать с дядей. У него была отдельная комната, но спать одному совсем не хотелось. Он всегда это делал в Башне Кои. Таким образом он показывал себя самостоятельным и взрослым. Будущему главе нельзя плакаться и канючить. Он должен быть смелым и умным. И уметь нести ответственность.       Перед сном Лин очень много спрашивал о том, какие же собаки были у дяди, их клички и почему же сейчас у дяди нет животных. Чэн все рассказал, сгладив историю о том, как закончилась жизнь его питомцев. Тот день, когда Пристань Лотоса сгорала хотелось навсегда стереть из своей памяти.       - Дядя, а расскажешь о родителях? - Лин зевнул и прижался к старшему. - Ты обещал.       - Этот сонный цветок вот-вот уснет. Я все расскажу тебе. Но уже завтра.       Жулань пробормотал что-то невнятное и прикрыл глаза. Чэн улыбнулся и укрыл племянника с головой.       Рассказать о родителях... Ох, как же Ваньиню хотелось и дальше избегать этого. Но Лин и правда имеет право знать. И лучше сейчас, когда он мало что осознает, ведь позже этот рассказ может быть тяжелым уже для обоих.       Наутро Чэн просыпался от того, что его дергали за волосы. Дурная привычка Лина тащить что-то в рот все-таки осталась. И этим "чем-то", что Лин обычно облизывал, неизменно оставались волосы Ваньиня.       Старший улыбнулся и отобрал влажную прядь. Чэн пообещал сам себе, что когда Жулань подрастет, то Ваньинь, как уважающий себя дядя, обязательно напомнит племяннику о некоторых его детских пристрастиях.       Письмо в Гусу Лань было написано еще ночью, так что сейчас оставалось просто ждать. По такому вопросу не хотелось беспокоить главу ордена, поэтому Ваньинь написал непосредственно Усяню. Вэй Ин точно не будет против встречи детей. Да и как целитель куда лучше оценит состояние животного.       Чэн встал с кровати и посмотрел на коробочку с киноварью. Похоже, что по возвращению в Башню Кои, им с Гуанъяо предстоит разговор, касаемо воспитания Лина. Их методы расходились. В корне.       Цзинь Гуанъяо хотел воспитывать главу ордена с раннего возраста. Он не раз прямо говорил Цзян Чэну, что Жулань должен с раннего возраста осознавать, что беззаботной его жизнь никогда не будет. В пример Яо поставил себя и напомнил о том, как самому Ваньиню было трудно восстанавливать Юньмэн. Примером тут был даже Сичэнь, который возглавил орден в юном возрасте. Яо так и сказал: "Я не думаю, что главу Лань развлекали в детстве". И с этим было трудно поспорить.       Однако Чэн возражал и говорил о том, что Лин - просто ребенок. Он успеет выучиться. Ему всего лишь пять. Почему бы не порадовать его хоть немного. У ребенка должно быть детство. И Жулань должен чувствовать, что его любят.       "То, что я не потакаю его прихотям, не значит, что я его не люблю" - Яо снова снова находил верные слова. Гуанъяо не пытался быть хорошим для ребенка. Он хотел быть примерным наставником для будущего ордена и совершенно точно оправдывал свои же слова о том, что пожертвует ролью хорошего дяди ради достойного будущего мальчика.       И Ваньиню время от времени казалось, что он что-то делает не так. Они с Яо должны быть дружны. Как самые близкие для Лина люди, как его дяди. А получалось все совсем иначе.       "Наследник Ланьлин Цзинь. Не Юньмэн Цзян" - напомнил себе Цзян Чэн и вышел из комнаты.       Письмо с утвердительным ответом от Усяня пришло к завтраку. А сами гости прибыли несколько позже.       Чэн разрешил Лину покушать в комнате, приготовив ему его любимый салат и поджарив булочки. Готовить для племянника стало уже чем-то обыденным и привычным. Ваньинь делал это с самого раннего детства Лина и продолжал до сих пор. Жулань радовался этим завтракам больше, чем любым другим подаркам. Ну, не включая щенка, естественно.       Ваньинь закончил собирать племянника как раз к тому времени, как адепт оповестил о прибытии гостей. Чэн отложил кисть, которой поставил красную точку на лбу Лина и поправил теплый мех на плечах мальчика. Пока дети будут заняты, Чэну будет о чем поговорить с родителями Юаня.       - Пойдем. Нужно встретить гостей. А уже потом покажешь свой подарок.       - Хорошо.       Лину не терпелось встретиться с друзьями. Получалось так, что в Облачных Глубинах они играли с кроликами, а тут - будут играть со щенком.       Снег еще не выпал, поэтому на фоне серости поздней осени белоснежные одежды представителей Гусу Лань очень сильно выделялись. Глядя на укутанных в белый мех Юаня и Цзинъи, Ваньинь подумал как раз о тех самых кроликах - мягких и пушистых. Сейчас эти два мальчика именно их и напоминали.       - Добро пожаловать. Спасибо, что отозвались, - поприветствовал гостей Ваньинь.       Старшие ответили уважительными поклонами. А младшие произнесли приветствие.       - Спасибо за приглашение, - сказал Юань и протянул свиток с лентой. - Я рад поздравить а-Лина с пятилетием.       Манеры этого ребенка восхищали даже в его почти что шесть. Сычжуй был крайне спокойным и внимательным. И искренне любил своего маленького друга Жуланя.       А еще у Юаня был младший названный брат Цзинъи. Они всегда были вместе. Вместе росли и учились. И называли друг друга братьями. Эта связь крайне трогала.       - Спасибо, что пригласили, - Цзинъи уважительно, но немного спешно поклонился. - У меня тоже есть подарок для а-Лина.       Жулань проигнорировал подарки и набросился с объятиями на друзей.       - Спасибо что приехали. Спасибо.       Ну и как тут можно сделать замечание? Усянь прикрыл рот рукой и посмотрел на супруга:       - Лань Чжань, они просто прелестные. Им стоит видеться чаще.       - Мгм. Глава Цзян может приглашать нас, когда Лин здесь, - ответил Ванцзи.       На мгновение Ваньинь даже растерялся. Он посмотрел на младших и подумал, что так и правда было бы неплохо.       - Да, я... Хорошая идея. Пойдемте. А-Лин хочет что-то показать остальным.       - Какой хорошенький, - Юань погладил щенка.       - Красивая, - заулыбался Цзинъи. - А как ее зовут?       Лин задумался ненадолго. А вот Ваньинь сразу же обратил внимание на то, что сказал Цзинъи.       - Как ты понял, что это девочка?       - А? Ну, - Цзинъи невольно смутился. - Это же сразу понятно.       Юань посмотрел на Чэна и выдал сложное слово:       - Интуиция.       Ваньинь посмотрел на Цзинъи. Он знал, что в этом мальчике течет кровь кого-то из ордена Не. Когда-то Минцзюэ безошибочно определил клички собак Цзян Чэна, беременность одной из них и сказал, что это все очевидно. Интуиция этого человека поражала. "Вот тебе и кровь Цинэ Не", - невольно подумал Ваньинь.       - Фея! Я назову ее Фея, - Цзинь Лин даже подпрыгнул. - У дяди были Принцесса, Жасмин и Милашка. А у меня будет Фея.       Усянь прикусил губу и скрыл улыбку, обняв своего мужа. Как же не рассмеяться-то? Ванцзи погладил Вэй Ина по спине. Выбор определенно интересный.       - Достойно для воспитанника главы Цзян.       Ваньинь сразу же глянул на Ванцзи. Тот вроде бы и смотрел непроницаемо, но Чэн понял этот подкол. А говорят, что Гусу Лань - самый праведный орден. Вот тебе и два нефрита - один делает странные комплименты, а второй старается не рассмеяться.       - Фея, Фея, - Цзинъи обнял щенка. - А меня а-И зовут.       Усянь не выдержал и сдавленно произнес:       - Лань Чжань, я сейчас умру. Это слишком очаровательно.       - Мгм.       Ваньинь вздохнул и закатил глаза. В чем-то эти двое правы.       - А-И, зачем ты говоришь? Она же тебя не понимает, - удивился Лин.       - Понимает, - возразил а-И. - И ей нравится ее новое имя. Правда.       Щенок облизал нос Цзинъи. Тот рассмеялся и принялся вытирать влагу.       - А-И очень понравился Фее, - Юань похлопал в ладошки. - Давайте с ней играть.       - Да. Дядя Чэн рассказывал о мячиках.       Все трое посмотрели на Ванцзи. Тот кратко кивнул у казал в сторону беседки:       - Держитесь дальше от воды. Холодно.       Пока дети играли с Феей, старшие устроились в той самой беседке. Ваньинь попросил подать им чай, а сам принялся наблюдать за младшими. И правда - очаровательные.       - Лань Чжань, а-Юань такой хорошенький. Они все трое - само очарование. Давай чаще приезжать в Пристань Лотоса с ними.       - Вэй Ин, дела.       - Да, я понимаю, что дела. Но ты только посмотри, какие они дружные. Точно, лучше всего приехать в начале лета. Я помню, что глава Цзян отличный пловец.       Ваньинь глянул на Усяня:       - Ты точно не умеешь мысли читать?       Тот удивился:       - А? Нет, конечно.       - Я хотел учить Лина плавать следующим летом. И если те двое присоединятся... Прости.       Именно здесь, в Пристани Лотоса, Вэй Усянь получил травму ног из-за которой именно ему и Ванцзи пришлось остаться в той пещере с монстром. Насколько правильным говорить о плавании здесь?       - Лишнее, - произнес Лань Чжань.       Вэй Ин согласился с супругом:       - Именно. Дядя Чэн очень нравится а-Юаню и а-И. Когда они освоятся, можно было бы отпускать их в гости к Лину, когда тот здесь. Или же ты мог бы оставлять Лина в Облачных Глубинах. Это можно назвать обменом опытом. Никто в Гусу не научит Юаня и Цзинъи плавать так же хорошо, как это сделаешь ты. Ну а Лин в Облачных Глубинах сможет сосредоточиться на обучении или просто отвлечься от всего. Иногда это важно.       - И тебе будет спокойнее, - добавил Ванцзи, обратившись к Ваньиню.       Эти двое всегда зрят в суть. И они наверняка в курсе того, что Цзян Чэн мечется между орденом, племянником и поддержанием отношений с Гуанъяо. Но только вот сам Ваньинь не хотел бы этого озвучивать.       - Я подумаю над этим, правда. - Чэн снова посмотрел на детей. - Я хочу, чтобы Лин был счастлив. А еще... Мне нужен совет. Вчера Лин спросил меня о родителях. Я не уверен, как правильно сказать. И что мне вообще сказать. Я не хочу отмахнуться от этого вопроса. И не хочу вдаваться в подробности. У Юаня и Цзинъи тоже, - он понял, что осекся. Цзиан был близким другом и верным товарищем, а родители Юаня вообще неизвестны. - Я думал, что вы что-то посоветуете.       - Тебе сложнее. Ты хорошо знал обоих родителей. - Произнес Ванцзи.       - Я думаю, что тебе будет проще рассказать о Цзысюане, - заметил Усянь. - Так?       Ваньиню было трудно с этим не согласиться. Да, определенно так и есть. Цзысюань столько всего оставил сыну - красивые одежды, меч, даже расшитые одеяла. Любая вещь могла напоминать о нем.       - Он знал. Блять, - Чэн сжал кулаки. - Я более чем уверен, что Цзысюань знал. Сюй просто не мог ему не рассказать. И я... Даже этот мех, который на а-Лине... Черт, - он прикрыл рот рукой и отвернулся. На глазах снова выступили слезы.       - Отличное начало, - Лань Чжань произнес это крайне искренне.       - Начать с того, что Цзысюань любил его, но как глава ордена не мог оставаться в стороне, когда началась война. - Пояснил Усянь. Он подпер голову рукой и с улыбкой посмотрел на младших. - Скажи о том, что ты ценишь дружбу. На своем примере. Лин в восторге от наших детей. Расстояние - не помеха крепкой дружбе. И дядя Чэн является тому примером.       В этом и правда был смысл.       - Спасибо, - тихо поблагодарил Ваньинь. - Я рад, что не смотря на все... Ладно. Задержитесь на пару дней?       Усянь улыбнулся лишь шире:       - Конечно.

***

      Пока гости присутствовали в Пристани Лотоса, Жулань не вспоминал о своей просьбе. Это дало Ваньиню еще немного времени подготовиться перед этим непростым разговором.       Усянь и Ванцзи видели переживания друга, но влезать с советами не спешили. Только Цзян Чэну решать, какие слова будет сказать вернее всего. Никто не знал маленького Жуланя так же хорошо, как Ваньинь.       Своим гостям Ваньинь выделил отдельные комнаты. Он не посчитал, что поселить младших рядом с комнатой Лина будет лишним. А супругам выделил отдельную комнату неподалеку. Ни Усянь, ни Ванцзи не были против того, что все дети так веселятся. А на вопрос хозяина дома едва ли не отмахнулись, сказав, что сейчас они не в Облачных Глубинах. Усянь упомянул что-то о том, что музыку а-И Пристань Лотоса может не пережить. Ванцзи тогда глянул с некой укоризной, но не стал ничего говорить.       В целом, восторг детей заключался именно в том, что Фея была очень милым и игривым щенком. С собакой было куда веселее, чем с кроликами, да и рассказы Ваньиня, который очень много знал об уходе за собаками, младшие слушали взахлеб.       - А правда, что в Облачных Глубинах нельзя заводить домашних животных? - Спросил Жулань, когда последний день пребывания гостей в Пристани Лотоса шел к завершению.       Ребенку ответил Ванцзи:       - М. Это против правил.       - Жаль. А-Юаню и а-И очень понравилась Фея. Было бы весело, будь у них тоже с кем поиграть.       Невинные рассуждения ребенка вызвали улыбку. У Усяня, который по большей части не отходил от своего супруга.       - У них есть, с кем поиграть. Тем более - сейчас они не в Облачных Глубинах, - заметил Вэй Ин. - Да, Лань Чжань?       - Мгм.       Оба супруга посмотрели на Ваньиня. Тот слегка растерялся. Совсем недавно именно он рассказывал о запретах Гусу Лань, подтверждая слова Юаня о правилах его ордена. Цзян Чэну стало не по себе от такой чрезмерной проницательности. Это было определенно какой-то техникой Гусу Лань - он уверен. Иначе как объяснить, что эти адепты в траурном едва ли не в душу смотрят?       - Ну, в том месте, где мы брали щенка для а-Лина, было еще двое. - Цзян опустил взгляд на племянника. - Я думаю, что Фее одной было бы скучно, а все дети в восторге от собак... Я мог бы сделать Юаню и Цзинъи подарки. Но будет ли это правильно, учитывая ваши правила?       - Мы не в Облачных Глубинах, - напомнил Ванцзи. - Уважение правил ордена вызывает уважение, - он несильно склонил голову в знак признательности.       - Да. Спасибо, что уточнил, - улыбнулся Усянь. - Но а-Юань и а-И только вчера вечером обсуждали то, что было бы замечательно ухаживать за животным всем троим. Меня трогает, что эти дети готовы разделять радость друг друга. Возможно, в будущем это перерастет в нерушимую дружбу. Как родители мы готовы пойти на уступки. Нет ничего зазорного в том, что Юань и Цзинъи видят в тебе дядю. Если только ты не против.       Эта ситуация была... Неоднозначной. Чэн снова оказался тем, кто балует детей, когда с другой стороны есть строгие правила.       - Не против. Я порадовал бы их. В следующий раз, - все же произносит Цзян Чэн, наблюдая за тем, как все трое младший обнимаются на прощание.       - Будем ждать письма, - произнес Ванцзи и уже чуть громче добавил. - Юань, Цзинъи, нам пора.              Пока Лань Чжань готовил младших к полету, Усянь окинул Ваньиня каким-то непонятным для последнего взглядом. Вэй Ин снова посмотрел в сторону, где находился супруг и тихо произнес:       - Юань и Цзинъи знают правду. Родители Юаня были сильными заклинателями, которые были готовы пожертвовать жизнью ради него. А родители Цзинъи - героями войны. Цзиан погиб в бою в Безночнном Городе, а Аи лишилась жизни во время трагического события в Нечистой Юдоли. Нельзя лгать. А в подобном - особенно. - Усянь несильно улыбнулся. - Хотя, я бы очень хотел узнать, кто же на самом деле родители Юаня. Ни разу не встречал, чтобы у ребенка с рождения были зачатки золотого ядра, а не просто несформировавшиеся крупицы. Поэтому я и сказал Юаню, что его родители были такими. Выводы делаются из объективных фактов. А острые углы всегда можно сгладить. Главное, что ты любишь Лина. Остальное уже не столь важно.       - Спасибо. Для меня это очень важно. Совет, - он даже руками развел. - Я не хочу быть тем самым поводом для ссор. Мне приятно сделать Лину и его друзьям подарок или просто весело провести с ними время. Я не хочу казаться лучше в их глазах или что-то вроде того.       После этих слов Вэй Ин выглядел слегка удивленным:       - Я даже не задумывался об этом. Просто... Уже никто не станет для Лина ближе тебя. Как и ты не сможешь заменить Юаню меня или Лань Чжаня. Сейчас у детей уже есть определенные взгляды на окружение. И важно просто направить их. Я считаю. А вообще, - Усянь вздохнул. - Разве дети не меняют нас? - Он внезапно прыснул, но сдержал смех, прикрыв рот рукой. - Тебе стоит задержаться в Облачных Глубинах, чтобы видеть, как а-Юань и а-И называют ифу "дедушка а-Жэнь". Клянусь, когда Юань впервые это сказал, я думал что умру от восторга.       Внезапная смена настроя очень понравилась Ваньиню. Он поддержал тему:       - Цижэнь наверняка был удивлен.       - Это как посмотреть, - продолжил Усянь. - Ифу учил Юаня и Цзинъи говорить не "деда", а "дедушка". Так что в чем-то он добился результата. Думай о том, что Лин не называл тебя "мама", когда вокруг уйма адептов твоего ордена.       Цзян Чэн рассмеялся. Стоило только представить, как совсем маленький Юань цеплялся за ногу Усяня и называл того мамой, как от смеха даже слезы на глазах выступали.       - Спасибо. Черт, я рад, что мы с тобой друзья, - уже успокоившись произнес Чэн. - И теперь я точно знаю, к кому бежать за советом.       Вэй Ин улыбнулся и согласился:       - Разумеется. К дедушке а-Жэню, - добавил он.       И Ваньинь снова рассмеялся.

***

      Для разговора Ваньинь выбрал не комнату Лина в Пристани Лотоса, а ту самую комнату, в которой когда-то Цзысюань делился с Ваньинем своими секретами.       Здесь все осталось неизменным. И это было крайне важно для Цзян Чэна.       Эта небольшая комнатка вызвала у Лина удивление и восторг. А больше всего внимания привлекла картина вышитых лилий на большом полотне. Мальчик даже ахнул, глядя на красивые узоры.       - Цзысюань, - тихо произнес Ваньинь, глядя на вышивку. - Это его работа. Как и большинство твоих одежд. Твой отец очень любил тебя. Он начал шить одежду еще до твоего рождения. Ему было важно дать все, что он только сможет. Твой отец должен был стать главой ордена, он был очень хорош в этом. Признаться, когда я был младше, то был уверен в том, что Цзысюань станет куда лучшим главой, чем я. А еще Цзысюань всегда и во всем поддерживал меня. В то время, когда я был совсем один, только твой отец остался на моей стороне.       Жулань неотрывно смотрел на лилии. Он вслушивался в каждое слово дяди. Но спросил кое-что простое:       - А почему именно эти цветы?       - Лилии - любимые цветы твоего отца.       - Красивые, - на выдохе произнес мальчик. - А мой отец... Каким он был?       - Самым лучшим, - улыбнулся Чэн. - Я рад, что мы стали братьями. Но до этого он был самым лучшим другом для меня. Наверное, если бы не он... Меня бы здесь не было.       - Это как? - Не понял Лин.       Улыбка Ваньиня стала печальнее:       - Когда-то я столкнулся с огромными трудностями. Тогда я потерял... Все. Я не был уверен, что смогу снова поверить в лучшее. Или что кто-то поверит в меня. Мне не подобрать слов, как я благодарен Цзысюаню за все то, что он сделал.       Цзинь Лин посмотрел на дядю, после - перевел взгляд на расшитые узорами птиц подушки. Не нужно было спрашивать даже - очевидно, что это тоже было работой отца. Все в этой комнате являлось кропотливым трудом покойного родителя.       Ваньинь собрался с мыслями и продолжил:       - Твой отец выступал на передовой, когда была война. Он... Погиб уже перед финальным сражением. Он шел на войну, чтобы защищать не только свой орден, но и свою семью. Я уверен, что он хотел, чтобы ты жил в мирное время и не видел всех тех ужасов, что в свое время пришлось повидать нам.       - Он защищал меня?       - Да, а-Лин, твой отец защищал тебя. Он был превосходным лучником. Может, о его достижениях на поле боя будет правильнее рассказать тебе чуть позже. Когда ты станешь постарше и начнешь тренироваться с мечом или луком.       Жулань повернулся к дяде:       - Отец оставил мне меч, да?       - Да, Цзысюань явно хотел, чтобы его оружие досталось тебе. Но меч, - Чэн задумался. - По правде сказать, твой отец прославился как лучник. Когда ему было всего пятнадцать, он превосходил более опытных заклинателей именно в стрельбе из лука. А во время войны показал себя хорошим командиром.       Лин слушал не перебивая. Любое упоминание о родителях было ценно для него.       - Отец погиб защищая меня, - крайне тихо проговорил Жулань. - А... Мама?       Ваньинь хотел было сказать, что она - тоже. Но вспомнил слова о том, что нельзя лгать. В подобном. Возможно, это крайне несправедливо, но Чэн не забудет тот день, когда говорил Яньли убраться с поля боя, а та не слушала.       - Твоя мать так же хотела внести свой вклад в победу.       - Мама была сильной заклинательницей?       - Нет, - ответил Ваньинь раньше, чем успел подумать. Но отступать было уже поздно. - Твоя мать не была заклинательницей.       Этот ответ удивил Жуланя. Он думал, что его родители были заклинателями, которые сражались. А оказалось, что заклинателем был только отец.       - Тогда я не понимаю. Если мама не была заклинательницей, то как она могла сражаться?       - Поддержка тоже имела огромное значение. Твоя мама очень любила твоего отца. И хотела быть рядом.       В комнате повисла тишина. Жулань долго думал об услышанном, после чего задал только один вопрос:       - Почему мама бросила меня?       Ваньинь попытался высказаться о том, что Янъли любила своего сына, но это все равно не могло быть ответом на вопрос Жуланя.       Цзинь Лин мог слышать разговоры о Цзинь Цзысюане, о его военных достижениях. О нем была память. Гуаншань постарался увековечить память о своем сыне. Комната Цзысюаня была нетронутой до сих пор. Там все оставалось ровно так же, как при жизни Цзысюаня. Но в Ланьлине ничего не могло напоминать Лину о его матери.       Ваньинь мог это понимать как старший - Гуаншаню было не плевать на сына или на внука. Они - его кровь. Поступок Гуаншаня и Джии крайне жесток - они избавились от всего, что могло нести память о Янъли.       - А-Лин, твоя мама тоже хотела защитить тебя. Потому что очень сильно любила.       - Но она оставила меня и ушла к папе. Она любила папу больше меня.       - Нет, это...       На этот раз Цзян Чэн не смог подобрать слов. А Жулань просто обнял дядю и тихо всхлипнул.       - Пожалуйста, не бросай меня.       - Никогда, - шепнул Ваньинь и прижал Жуланя к себе покрепче. - Знаешь, а-Лин, - он отстранил мальчика от себя и вытер его слезы. - Раньше у меня был один добрый друг. Мы не были близки так же, как с твоим отцом, но этот человек очень поддерживал меня. Его звали Ан. - Ваньинь приподнял рукав и показал красную ниточку на своем запястье. - Ан говорил, что красная нить несет удачу. И я считаю, что это так. А-Лин, я хочу подарить ее тебе. - Чэн снял нить со своего запястья и повязал ее на ручку племянника. - Пусть тебе всегда сопутствует удача, а рядом с тобой будут добрые друзья и любимые люди. Я очень люблю тебя, а-Лин, - он снова обнял Жуланя. - И я обещаю, что всегда буду рядом.       Цзинь Лин всхлипнул и прижался сильнее. В тот момент ему никто не нужен был. Пока дядя Чэн рядом, то... Ничего не важно.

***

      Когда Жулань уже спал, Цзян Чэн поцеловал племянника в щеку и убрал книжку со сказками на столик. Завтра а-Лин уже приступит к своим занятиям, а Ваньинь вернется в орден. Но перед этим было еще кое-что.       Еще в Пристани Лотоса Ваньинь решил, что стоит поговорить с Гуанъяо. Хотелось быть уверенным, что Яо не станет наседать на Лина слишком сильно. Но еще немаловажным было убедить, что Чэн не пытается показать себя хорошим за счет главы Цзинь.       Не смотря на позднее время, Яо все еще был в кабинете и не спал. Он занимался делами, которые касались границ ордена. После расширения территорий забот хватало.       Ваньинь постучал и вошел не дожидаясь приглашения.       - Не помешаю?       Гуанъяо указал на место перед столом. Он закончил писать, как-то печально посмотрел на лист перед собой и отложил кисть.       - Нет. Иногда нужно, чтобы кто-то мешал, иначе я могу засидеться до рассвета, - ответил Цзинь. - Думаю, что в этом мы похожи. Как а-Лин?       - Я как раз хотел поговорить об этом. - Ваньинь присел на мягкий стул перед собеседником. - Сегодня я немного поговорил с Лином о его родителях. Я понимаю, что это должен был сделать я. И после всего, - он вздохнул. - Возможно, мы не можем сойтись в чем-то, что касается воспитания а-Лина. Но мы оба - самые родные для него люди. Я понимаю, что важно воспитать из него достойного будущего главу. И я ни в коем случае не препятствую этому. Просто я вижу в нем ребенка. И хочу, чтобы хотя бы в детстве у него было меньше забот.       Яо спокойно выслушал. Он не перебивал и не торопился с ответом.       Когда Ваньинь закончил свою речь, Гуанъяо поднялся и предложил гостю чай.       - Я понимаю твою заботу, - говорил Цзинь, наполняя их чаши. - Я тоже хотел бы подарить Лину любовь. Возможно ту, которой никогда не было у нас с тобой, - добавил он и присел напротив. - Но потакая всем его желаниям, мы не воспитаем в нем сдержанность. Мы же не хотим воспитать избалованного мальчика, который сам не знает, чего хочет?       Ваньинь слегка нахмурился. Толика правды в словах Яо была. Но его высказывания все равно крайне резкие.       - Давай условимся, что у ребенка будет детство, - произнес Ваньинь и взял в руки чашу.       - Я бы с радостью занимался его обучением. По мере возможности, - Яо развел руками. - Также я понимаю, что есть вещи, которым и ты хотел бы обучать Жуланя. Я считаю, что сейчас он в том возрасте, когда пора начинать. Слышал, что Лин подружился с парой детей из Гусу Лань. Что думаешь по этому поводу? - Гуанъяо взял в руку чашу и сделал глоток ароматного чая.       - Юань и Цзинъи хорошие мальчики. Меня радует, что они с Лином нашли общий язык.       - Дети, которые воспитываются в строгости тысяч правил Гусу Лань. Возможно, для Лина будет благоприятно брать с них пример, - подметил Цзинь. - Возможно, мне стоит быть мягче. Но каждый проявляет свою заботу по-своему. Я обучу а-Лина техникам Ланьлин Цзинь и ознакомлю с азами фехтования. Но сейчас ему важно обратить внимание на историю твоего ордена и на такие важные вещи, как каллиграфия или чтение. Чем шире его кругозор, тем проще ему адаптироваться в будущем. Это я по себе скажу. Чего-чего, а должного образования мне всегда не хватало.       "А он откровенен", - подумал Ваньинь и согласно кивнул, понимая, к чему все идет.       - Я понимаю. В таком случае я мог бы обучить Лина плаванью. Так или иначе - это полезный навык. Рассказать о кое-каких вещах, касаемо Юньмэна, чтобы прививать понимание внешней политики ордена. Единственное, - он оставил напиток и посмотрел Яо в глаза. - Я хочу обучить его стоять на мече и стрелять из лука.       - Лука? - Гуанъяо на мгновение удивился, но все равно по итогу понимающе улыбнулся. - Конечно. Я понимаю твое стремление передать ему память о его отце. Ты знал брата куда лучше. Я доверяю это тебе.       - Спасибо.       Таким образом получилось достичь хоть какого-то компромисса.       - Это... Было неплохо. Давай так делать почаще, - Яо склонил голову немного на бок. - Нам и правда лучше не ссориться. И, кстати, - Цзинь протянул Ваньиню бумаги. - Соглашение. Я закончил его. Просмотри, и обсудим на ближайшем совете. Теперь, когда наши ордена граничат, важно иметь что-то подобное.       Не смотря на резкие переход от одной темы к другой, Чэн все же принял бумаги. И в тот момент ему на мгновение подумалось, что... Что там Яо говорил о недостатке образования? Сейчас казалось, что Цзинь Гуанъяо едва ли не с рождения занимался развитием и умел управлять большим количеством, решая важные вопросы наперед.

***

      Зимой Цзян Чэн все же смог договориться о том, чтобы забрать Цзинь Лина на неделю. Также он написал письмо в Облачные Глубины, приглашая в гости еще и друзей племянника. Близился праздник. И хотелось порадовать не только Жуланя, но и Юаня с Цзинъи.       Лин писал своему дяде письма. Судя по линиям, мальчик и правда старался. В своих кратких посланиях Жулань писал, что скучает по дяде, что хочет скорее встретиться, интересовался, как поживает Фея.       Ваньинь отвечал, что все в порядке и что тоже скучает по племяннику. А о небольшом подарке для двух других мальчиков Чэн решил не упоминать. Пусть будет сюрпризом для всех. По правде Ваньиню и самому не терпелось увидеть радость на детских лицах.              За Цзинь Лином Ваньинь отправился ранним утром. У границ Ланьлина и Юньмэна они должны были встретиться с Усянем и Ванцзи, чтобы отправиться в Пристань Лотоса уже всем вместе.       По прибытию в Башню Кои, Цзян Чэн с удивлением обнаружил, что Жулань уже собран. А Гуанъяо кутал ребенка в дополнительный мех.       - Дядя, - Лин радостно помахал Чэну.       - Не дергайся. По дороге ты можешь замерзнуть, - Яо все же застегнул накидку и погладил мальчика по голове. - Вот так.       Лин сразу же подбежал к дяде Чэну и обнял его:       - Мы полетим к Фее! Ура!       Ваньинь поднял племянника на руки и посмотрел на Яо. Тот улыбнулся и завел руками:       - Ну, все это время Лин очень старался. Каллиграфия оставляет желать лучшего, но содержание писем стало лучше.       Эта фраза удивила Цзян Чэна. Получается, что Яо видел все те письма? И помогал Лину их писать?       На самом деле Гуанъяо не обижал племянника. Да, держал в строгости, но в тот момент Ваньинь почувствовал укол вины. За то, что Лин любит его больше.       - Не смотри на меня так, - произнес Гуанъяо, отведя взгляд к окну. - Хорошей дороги.       Глава Цзинь покинул комнату.       А Цзян Чэн не понимал... Как? Как у Яо получается вызывать к себе понимание и уважение, но одновременно - и непонимание с отторжением? С одной стороны Чэн понимал, что не виноват ни в чем, но все равно... Было не по себе.       - Дядя, пойдем?       - Да, конечно.       По прибытию в Пристань Лотоса Жулань сразу же попросился к своему щенку. И каково же было его удивление, когда вместо одного щенка здесь было трое.       - Мне показалось, что а-Юаню и а-И очень понравилась Фея. И чтобы Фее не было здесь скучно, я забрал ее сестричек, - Цзян Чэн смутился своих же слов, заметив улыбку Усяня. - В общем... Я хочу подарить их Юаню и Цзинъи. Вы трое очень дружны и теперь у вас будет больше общего. Скоро новогодний праздник...       - Спасибо, дядя Чэн!       Оба мальчика в белом бросились обнимать старшего. В виду строгости правил они и не надеялись на подобное.       - Дядя Чэн самый лучший! - Цзинъи сияющими от счастья глазами смотрел не Ваньиня.       - Спасибо огромное за подарок. Мы будем заботиться о них, - пообещал не менее счастливый Юань.       Ванцзи приобнял супруга и что-то шепнул ему на ухо. Усянь тихо рассмеялся и кивнул.       Но Цзян Чэн не обратил на это внимания, внимая детскому восторгу.       Когда пришло время выбрать клички двум щенкам, Цзинъи сразу же заявил о том, что его собачку будут звать Красотка.       - Потому что она красивая и милая.       В знак признательности за комплименты щенок облизал щёки Цзинъи. Мальчик рассмеялся и принялся тискать животное.       - А-И, аккуратнее. - Заметил Цзян Чэн, покосившись на двух других старших, которые находились неподалеку и наблюдали за происходящим из беседки. - Ты должен быть немного ласковее.       - Но ей же нравится, - недоумевал ребенок. - Скажи, Красотка.       Щеночек тявкнул и снова облизал щеку мальчика.       "Поразительная связь", - подумал Чэн. Цзинъи действительно обладает потрясающей интуицией, раз может понять даже животное.       - А я бы назвал свою Юэ, - Юань погладил третьего щенка по голове.       - Красивое имя, - оценил Ваньинь.       У Юаня определенно было тонкое чувство прекрасного. Назвать смесь собаки и оборотня в честь божества Луны.       - Что? Юань, но ей же не подходит. - Цзинъи подергал брата за рукав. - Фея - необычная, Красотка - красивая, а Юэ не может быть игривой.       - А-И, но я думал, - Сычжуй внезапно вздрогнул и посмотрел на Ваньиня. - Искорка.       Это "Искорка" пробрало. Цзян Чэна. Это то самое прозвище, которое ему дал... Гай? Что? Нет, просто совпадение. Юань просто не мог знать о таком.       - Дядя Чэн, можно?       "Почему ты спрашиваешь это у меня?" - еще больше растерялся Ваньинь. Но возражать Сычжую он не стал.       - К-конечно. Искорка - замечательная кличка.       Юань счастливо улыбнулся:       - Мне показалось, что дяде Чэну понравится.       После этого невинного детского высказывания Ваньинь вообще дар речи потерял:       - Поч?..       - Искорка - просто идеальное имя, - Цзинъи обнял своего старшего братика. - А-Юань, я тебя обожаю.       Цзян Чэн не стал ничего выяснять. Это просто совпадение - не более. Но почему-то на душе остался какой-то осадок. Если подумать, то Гай говорил достаточно много откровенно бесстыжих, но крайне правильных вещей. И стоит признать, что советом говорить племяннику о том, что он его любит, Ваньинь пользовался.

***

      Следующий раз, когда младшие встретились был в Облачных Глубинах. Ваньинь просил уже Сичэня принять его с гостем на какое-то время.       Лань Хуань совершенно точно поддерживал дружбу детей, поэтому не возражал. Глава Лань ответил, что весна в Облачных Глубинах красива, и что маленькому Лину стоит на это посмотреть.       - Благодарю за прием. Жулань хотел встретиться с друзьями. До лета он пробудет в Башне Кои, вот я и...       Цзян Чэн не договорил. Он наблюдал за детьми, которые аккуратно рисовали на бумаге за столиком.       - Что вас гложет? - Хуань задал этот вопрос так же глядя на младших. - Лин - счастливый ребенок. Он воспитан, но не скован. Он любим и понимаем. А еще он открыт перед своими друзьями. Они отвечают ему тем же. Маленькие радости бывают важнее огромного единовременного счастья. Что из этого заставляет вас чувствовать себя печально?       Цзян Чэн в который раз подумал, смотреть в душу - это техника Гусу Лань. Но Сичэнь всегда был проницательным и умел подбирать слова.       - Я не смогу его обучать как будущего главу, - ответил Ваньинь.       - Что? - Хуань повернулся к Чэну глядя с удивлением.       Тот исправился:       - Я о том, что я не могу воспитать из него главу Ланьлин Цзинь. Просто, - он вздохнул. - Я понимаю важность того, чтобы он был в Башне Кои. Но в то же время я хочу быть рядом с ним.       - Как принадлежность к ордену влияет на воспитание? Я сейчас говорю о человеческих качествах. - Пояснил Хуань. - Юньмэн Цзян в свое время объединил в себе представителей разных орденов. Вы объединили.       - Не без вашей помощи, - заметил Чэн. - Если бы не... Простите.       Напоминать о Минцзюэ, о его вкладе в войну и в восстановление Юньмэна Чэн не решился.       - То что у вас был четкий план - это лишь первый шаг. Без вашей решительности и выдержки ничего не получилось бы. - Сичэнь вздохнул. - Вы замечаете довольно многое, однако не видите свой вклад. Все еще. Даже если вы усадите Лина за книги и заставите учиться сутки напролет, он будет вас любить. Потому что вы даете ему то, что не может дать никто другой. - Хуань улыбнулся. - Вы его любите. И Лин это чувствует. Никто не в праве винить вас за ваши чувства.       Ваньинь не решился говорить что-то еще. Конечно, Сичэнь был прав. Во всем. Жуланю не нужны были громкие слова или горы золота. Он хотел просто поговорить с другом или поиграть с Феей. Ему было важно, чтобы его выслушали или разделили с ним какой-то простой момент, вроде запускания фонарика в небо или прочтения интересной сказки на ночь.       Цзинь Лину всего лишь пять.       Ближе к вечеру Усянь собрал детей вокруг себя и сказал, что они отправляются за травами.       - Итак, маленькие целители, кто поможет старшему братику Сюину?       Цзинъи сразу же поднял руку и гордо заявил:       - Я! Я хочу нести корзинку.       - А мы с а-Лином будем собирать травы и помогать, - радостно произнес Юань.       Жулань закивал:       - Да, я хочу послушать рассказы дяди Ина.       Усянь похлопал в ладоши:       - Отлично. Хорошо, - он осмотрелся. - А-И, Сюин, несете корзинки. Нам нужно насобирать кое-чего ароматного. Вечером заварим вкусный чай. Держимся за ручки и не теряемся.       Сюин взял за руку Цзинъи. Он был старше и уже хорошо ориентировался в лесах. Усянь взял за руки Юаня и Лина.       - Не переживай, - Вэй Ин обратился к Чэну. - Мы недолго. Прогулки на свежем воздухе - это хорошо. И мне нужно воспитывать будущих маленьких целителей.       Ваньинь провел всех взглядом. Он был слегка растерян, но все же не остался один.       - Вэй Ин хороший родитель. - Ванцзи стоял немного позади и смотрел вслед супругу. - Могу предложить чай.       - Спасибо. Знаешь, иногда вспоминаю то время, когда ты помогал мне. Даже сейчас я будто прихожу к тебе и к Вэй Ину за советом.       - Ничего плохого, - отозвался Лань. - Взаимопомощь.       - А я чем помогаю? - С насмешкой уточнил Чэн.       Ванцзи окинул его непроницаемым взглядом и немного нахмурился:       - Понимание, принятие и забота. Они называют тебя дядей.       Цзян Чэн открыл было рот, но не смог ничего возразить.       То что целитель хорошо специализируется еще и на чаях не было удивительным. Но вот только из-за этого Ваньинь не сразу понял, что в этом ароматном чае ему подсунули немного успокоительного. Стоило ли осуждать за это Усяня - непонятно, так как детям он заварил совсем другой напиток. Ванцзи оставил супруга наедине с гостем, а сам отправился готовиться к занятиям - вскоре в Облачные Глубины должны прибыть приглашенные ученики.       - Дядя, а можно поиграть еще?       Когда Чэн согласился, Лин с радостью сорвался с места и потянул за собой двух младших.       - Нельзя бегать, - раздался голосок Юаня.       - А, точно, - Лин посмотрел на Усяня. - Простите.       Но тот лишь отмахнулся:       - Юань напомнит тебе о правилах. Не скучайте. - А когда дети ушли, Вэй Ин обратился к Чэну. - Ну, теперь расскажешь?       - Что?       Вэй Ин глянул на чайник с чаем и улыбнулся:       - Ты с Лина взгляда не сводишь. И тебе проще отпустить его в лес со мной, чем в Ланьлин. Я не могу претендовать на полное доверие, но если поделиться, то станет проще. А-Юань и а-И очень ждут того момента, когда отправятся в Юньмэн. Я считаю довольно милым то, что ты позволяешь называть себя дядей. Не смотря на то, что они уже подросли.       - Ничего плохого.       - Да.       Ваньинь поднял взгляд на Усяня. Тот смотрел прямо ему в глаза.       - Я не понимаю, что ты хочешь от меня услышать, - Чэн не выдержал этого пристального взгляда серых глаз. - Я доверяю тебе.       - Ты отпускаешь со мной своего племянника. В лес. Чэн, если бы я видел Юаня так редко, я бы тоже очень скучал. В этом нет ничего стыдного. Мы даем детям все, что можем. А потом они сами выбирают свой путь. - Вэй Ин подпер голову рукой и посмотрел в ту сторону, куда ушли младшие. - Я учу их азам целительства не потому что уверен в том, что они пойдут по моим стопам. А потому что верю, что им это пригодится.       - Я тоже хочу показать Лину многое. Просто... Не знаю. Я хочу быть рядом с ним чаще. Раньше было немного проще. Я счастлив, что увидел, как он начал ходить или застал его первое слово. Я просто понимаю, что многое его "впервые" могу не стать. И мне становится грустно. А еще, - Чэн глянул на Усяня с некоторым осуждением. - Разве успокоительное в чае - это по правилам Гусу Лань?       Вэй Ин тихо рассмеялся:       - Я не скрывал, что оно там есть. Ты заметил и выпил.       Ваньинь даже фыркнул:       - Меня поражает то, как вы обходите свои же правила.       - Думаю, что тебя поразит еще и то, что нас этому научил человек, который несколько правил даже написал.       - Цижэнь? - Цзян Чэн резко повернулся к Усяню.       Тот обновил их чаши и спокойно спросил:       - А что тебя так удивляет? Ифу очень понимающий и проницательный человек. Мне повезло стать его учеником. Он тот человек, который напоминал мне о важности верного поведения и в первую нашу встречу запретил столько всего, что я был уверен, что сбегу. Ифу никогда не старался заменить мне отца. Но мне не с чем сравнивать. - Он оставил чайник. - Так же, как и а-Лину не с чем сравнить. Ты не можешь заменить то, чего не было изначально. Ты - идеал родителя для своего племянника. Так же, как ифу для меня и Лань Чжаня с Хуанем или так же, как мы с Лань Чжанем для Юаня. Как бы печально это не было, но я признаю, что... Нельзя навязывать что-то. Не запрещено любить родителей. Даже если ты их никогда не знал. Но лучше смотреть на многие вещи здраво и более реально. Лучше Лин будет смотреть на тебя с обожанием, чем тешить себя смутными образами.       - Я не это... Ладно, может быть немного, но я думал об этом.       Усянь хмыкнул. Причем сделал это так, что Ваньинь вспомнил правило, которое запрещает лгать. Стало стыдно.       - Разве ты не хотел бы послушать о своих родителях? - Поинтересовался Чэн.       - А кто может мне о них рассказать? - Усянь снова подпер голову рукой, склонив ее немного на бок. - В свое время Цзян Фэнмянь рассказал мне некоторые вещи. Но единичное мнение не может быть объективным.       - Когда я рассказал Лину... Знаешь, после его вопроса о том, почему его мать его бросила, я не знаю, что делать, - признался Ваньинь. - Возможно, я хотел бы что-то рассказать, но я боюсь, что испорчу его мнение о его же родителях.       Вэй Ин опустил взгляд на свою чашу с чаем и вздохнул:       - Чэн, - Усянь снова поднял взгляд на собеседника. - Ты уже лучше для Лина. Потому что ты рядом. Он спрашивает у тебя, потому что верит тебе больше, чем кому-либо. Ты восстановил Юньмэн, вырастил племянника с пеленок, а переживаешь о... Мертвых.       От Вэй Ина, который поднимал нежить, это прозвучало крайне странно. Снова вспомнился кое-кто мертвый, но крайне разговорчивый.       - Говоришь как Гай, - заметил Чэн и даже улыбнулся.       - Не напоминай мне об этом недоразумении. Но мой мертвый друг вещал истину. Отчасти, - добавил Усянь и отвел взгляд.       - А ты... Не рассказывал Юаню о Гае?       - Что? - Вэй Ин изогнул бровь. - Нет конечно. Юаню едва шесть исполнилось.       - Нет, прости, - Чэн рассмеялся. - Просто он говорил о проблемах живых, вот как-то и подумалось, что... Извини.       Ваньинь рассмеялся сильнее. Это вызвало у Усяня еще больше недоумения. Да, Гай был тем еще шутником. Но раньше Вэй Ин не замечал, чтобы это так веселило Ваньиня.       - Забавно, - протянул Вэй Ин и сделал глоток чая.       - Так Гай - это же твое забавное творение.       - Да не знал я, что он очнется, - Вэй Ин по итогу вздохнул. - Ладно. Опустим это. Я говорил о том, что память о дважды мертвом человеке вызывает у тебя столько восторга. Тогда как воспоминания о единожды мертвых - лишь грусть, - эту Усянь уже произнес более тихо.       Наверное, Ваньинь даже не услышал, стараясь перебороть собственный смех.       До отбытия оставалось совсем немного. Солнце почти зашло, а младшие так и не возвращались. Усянь поспешил успокоить Ваньиня:       - За барьер никто не зайдет. Если хочешь, я могу сам их поискать. Или могу попросить Лань Чжаня. Он уже должен был закончить       - Да, давай...       Не успел Ваньинь договорить, как заметил золотые одежды Ланьлин Цзинь вдалеке. Он вздохнул с облегчением и поспешил к племяннику.       - А-Лин! Ты где был? Где остальные?       Ваньинь присел перед племянником и сразу же поразился тому, насколько тот грязный. Цзян Чэн стряхнул несколько лепестков с волос Лина.       - Дядя, это тебе. Я пошел вперед. Потому что хотел поскорее подарить тебе их.       Цзян Чэн опустил взгляд на небольшой букет цветов, который ребенок протягивал ему.       - Мне?       - Дядя Ин сказал, что эти цветы символизируют что-то важное. Он много говорил, - мальчик задумался, взглянув на Усяня. - Но если их нужно дарить самому важному человеку, то я должен подарить их тебе. Дядя Чэн - самый важный в моей жизни!       Это оказалось слишком мило и невинно. И поразило до глубины души. Ваньинь улыбнулся и обнял племянника:       - Спасибо а-Лин, они очень красивые.       - Как дядя, - уверенно заявил Жулань и счастливо заулыбался.       Этот мальчик - что-то невероятное. Тот самый прекрасный лучик света в жизни Цзян Чэна.

***

      Многое менялось, но что-то оставалось неизменным. Цзян Чэн очень смущается своих шрамов. Его одежды всегда закрытые, чтобы не дать чужим увидеть эти отвратительные шрамы - ужасное напоминание о том дне. У самого Ваньиня они вызывают отвращение каждый раз, когда он видит их.       Никто не должен знать. Никто не должен видеть.       Даже когда Цзян Чэн начал учить маленького а-Лина плавать, он не раздевался, не закатывал рукава или штаны. Ему не мешала прилипшая к телу одежда - Ваньинь был хорошим пловцом.       Жулань попросился начать заниматься чуть раньше своих друзей, которые должны были прибыть в гости в Пристань Лотоса лишь через пару дней.       Ребенок сразу обратил внимание, что Ваньинь не стал снимать одежды, тогда как Жуланя он переодел в легкие вещи, оставив на премяннике лишь закатанные штаны.       - Дядя, а почему ты не снимаешь одежду? Так же неудобно.       Ваньинь улыбнулся и погладил мальчика по голове:       - А вот и нет. Я просто показываю тебе, что когда ты научишься хорошо плавать, тебе не будет мешать одежда.       Жулань задумался:       - Да? Тогда я тоже...       - А-Лин, нет, сначала научись так, - перебил Ваньинь. - Вот подрастешь, будешь увереннее плыть - тогда и поговорим.       Но сам для себя Ваньинь решил - когда маленький Цзинь Лин научился плавать, во избежание вопросов, Цзян Чэн не будет входить в воду вместе с племянником. Как бы сильно не хотел разделить это веселье со своим дорогим а-Лином. Это лучше, чем показывать все те отвратительные шрамы.       Цзинъи и Юань посетили Пристань Лотоса только с Усянем. На этот раз с ними был один взрослый. И тот не собирался задерживаться.       - Приглашенные адепты, - напомнил Вэй Ин. - Я и Лань Чжань ведем занятия. А-Юань и а-И закончили часть обучения, так что могут немного побыть здесь и научиться чем-то новому. Я считаю, что плавание - отличный навык. А если их научит сам глава Цзян - то будет, чем гордиться.       Ваньинь все еще недоумевал, как Усянь может так просто говорить о подобном. Цзян Чэн глянул на чужие ноги и быстро поднял взгляд на собеседника.       - Да, конечно. А-Лин очень ждал своих друзей.       - Прекрасно. Старший брат говорил, что следующий совет глав будет в Пристани Лотоса, так что пусть дети побудут здесь до того времени. Если ты не против. Ты писал, что готов принять гостей на несколько дней.       Конечно же Чэн не был против. Он всегда был рад маленьким гостям. Для них уже были готовы комнаты. Но Ваньинь уж никак не ожидал, что ему доверят детей на столь долгий срок.       - Ты разве не останешься? Ну... С ними.       - А? - Усянь посмотрел в сторону, где младшие уже играли со щенками. - Нет. Я же писал, что а-Юань и а-И могут остаться здесь на несколько дней.       - Но я думал... Ладно. Мне уже пора привыкнуть к этому.       Вэй Ин улыбнулся:       - Здесь есть а-Лин и дядя Чэн. Ну и трое щенков. Так что папа Ин, - Усянь сделал неопределенный жест рукой. - Отправляется обратно.       - Прямо так сразу? Оставайся хоть на обед.       - Прости, но меня ждут вечерние занятия. А после - Ночная охота.       Цзян Чэн посмотрел с осуждением:       - Чай?       Усянь улыбнулся чуть более виновато и покачал головой:       - Откажусь. Попрощаюсь с младшими и вернусь.       "А он умеет показать доверие и расположение, - подумал Ваньинь. - И для этого ему даже не потребовалось ничего говорить".       Но в этом и было одно из множества достоинств Гусу Лань - для многих вещей им не нужно было лишних слов. Одним жестом представители праведного ордена могли помочь почувствовать свою значимость.       Прежде, чем приступать к занятиям, Ваньинь предложил младшим немного освоиться. Это был первый раз, когда они оставались вдали от дома одни. Конечно же Цзян Чэна удивило, что дети так просто приняли отсутствие родителей. Но как оказалось, Юань и Цзинъи сами согласились побыть в гостях под ответственностью Цзян Чэна.       На самом деле, когда младшие были в Юньмэне, они большую часть времени проводили именно с дядей Чэном и а-Лином. Поэтому сейчас их ни капли не волновало, что родители не рядом. А самого Ваньиня все еще трогало такое доверие к нему.       - Давайте сегодня немного прогуляемся. Я покажу вам Юньмэн. Вы могли бы погулять со щенками, а завтра с утра займемся вашими занятиями, - говорил Ваньинь накрывая на стол. - Осторожно, может быть горячим.       Цзинъи с восторгом смотрел на тарелку с ароматной лапшой перед собой. Он потянулся за палочками первым.       - А-И, подожди пока остынет, - Юань подвинул к младшему тарелку с его порцией булочек.       - Дядя Чэн очень вкусно готовит, - Жулань поерзал на месте. - Сегодня у него было время.       Ваньинь смутился:       - А-Лин, тише. И не забывай, что во время еды нельзя говорить. Нужно уважать правила другого ордена.       - Но дядя. мы же пока не начали кушать. - Жулань подвинулся чуть ближе к старшему. - И я не врал. Этого тоже нельзя делать. Дядя, ты же и правда очень вкусно готовишь. Юань говорил, что а-И любит покушать. Мне хочется, чтобы мои друзья тоже знали, что у меня самый лучший дядя на свете.       - Мы уже это знаем, - Цзинъи не отрывал взгляда от своей порции.       Юань поднял взгляд на Цзян Чэна:       - Простите. В последнее время а-И тратит очень много сил на тренировки.       - Ничего. Пусть кушает.       Ваньинь сказал это, но он никак не мог ожидать, что один ребенок может съесть столько. Три тарелки лапши, семь булочек, салат и еще десерт. "У него там что, бездонная дыра?" - задался вопросом Чэн. Нет, ему не было жалко еды. Он больше переживал за желудок одного маленького мальчика.       - А-И, тебе точно не станет плохо?       - Нет, - уверенно заявил тот, отставив чашу с остатками чая. - Дедушка а-Жэнь сказал... Эм... Юань?       Сычжуй помог младшему высказаться:       - Дедушка а-Жэнь говорил, что это очень необычный способ восполнить духовные силы. Утром а-И очень упорно занимался и учился активировать печати.       "Восполняет духовные силы?" - Ваньинь посмотрел на довольного сытого ребенка. Это показалось очень интересным. Цзян Чэн решил, что обязательно спросит об этом того же Усяня.       - Наверное, я повел себя плохо, - задумался Цзинъи. - Извините.       - Ну что ты. Нет, - поспешил успокоить ребенка Ваньинь. - Я просто переживал, что тебе может стать плохо от такого количества еды. Но теперь я знаю, что ты просто восполняешь силы. Если захочешь еще - просто скажи.       - Спасибо. А-Лин всегда говорит, что дядя Чэн самый добрый и хороший.              Вопрос о том, почему Цзян Чэн в одежде повторился. Но на этот раз уже Жулань сказал, что его дядя - отличный пловец и ему совсем не мешает одежда. Ваньинь ожидал еще вопросов, но столкнулся только с восхищенными взглядами младших в свою сторону. Ох, ладно, так даже лучше.       Ваньинь не давал детям заплывать далеко. Лин уже неплохо освоился в воде. Цзинъи схватывал все на лету. А вот Юань... Для Цзян Чэна было удивительно, что этот прилежный ребенок так плох в плавании. Если Цзиньи научился держаться на воде всего лишь за час, то у Юаня получилось только через два. И Ваньинь действительно боялся отпустить руки ребенка.       - Ничего страшного, - Ваньинь помог Юаню убрать несколько влажных прядей с лица и дал полотенце. - Ты очень стараешься. Все получится.       Сычжуй кивнул. Он на мгновение о чем-то задумался, потом - покачал головой и опустил взгляд на согнутые коленки. Цзинъи присел рядом со страшим братом и обнял его:       - А-Юань, ты всегда мне помогаешь. Наконец-то я могу в чем-то помочь и тебе.       - И я, - Лин тоже был рядом, только устроился на коленях дяди.       Юань резко обнял Цзинъи:       - Пожалуйста, не заплывай далеко.       Тот растерялся, но кивнул:       - Хорошо не буду.              После небольшого перекуса Цзян Чэн остался на берегу, наблюдая за тем, как двое мальчиков помогали Юаню учиться. В этом озере было совсем мелко. Поэтому оно было идеальным для того, чтобы обучить детей плаванию.       Со временем у Юаня начало получаться лучше. Но он все равно вышел на берег и вздохнул.       - Дядя Чэн, можно попить?       Ваньинь протянул мальчику воду:       - Если ты устал, то посиди здесь. Ты молодец.       Юань кивнул. Он выглядел немного смущенным, но ничего не говорил. Цзян Чэн не стал трогать Сычжуя. Просто закутал того в полотенце и крикнул остальным:       - Хватит на сегодня. Мы придем еще и завтра.       - Ну дядя, - Лин облил Цзинъи водой и посмотрел на Чэна. - Еще немного.       - Только немного. Вечером прокатимся на лодке, если вы так с озером расстаться боитесь.       Цзинъи обрадовался и подпрыгнул. Он плеснул в Жуланя водой. Тот рассмеялся и принялся отмахиваться, обливая а-И в ответ. Ваньинь улыбнулся и присел рядом с Юанем:       - Эй. Все хорошо?       Тот кивнул и закутался в полотенце.       Вечером Ваньинь вывел детей в город. Он показал маленьким адептам Гусу Лань дом Шэнли и рассказал, что это тот самый человек, который заботился о щенках детей ранее. Ожидаемо, что вид грозного мужчины не вызвал доверия сразу. Но когда Шэнли показал выводок котят, все внимание детей сразу же переключилось на пушистых малышей.       Позже Лин попросил разрешения угостить друзей сладкой карамелью.       - Юань, не расстраивайся, - Жулань протянул другу сладость.       - Я не... Не расстраиваюсь. Просто, - Сычжуй выглядел крайне подавленным с тех пор, как вошел в воду. - Ничего. Я переживаю, чтобы а-И... Не оказался глубоко, - прошептал он.       - Мы с дядей сейчас пойдем кататься на лодке. Тебе понравится, - Лин взял Юаня за руку. - Надеюсь, это поднимет тебе настроение.       Помимо карамели Цзинъи получил еще и печенье. Ваньинь не совсем понимал, как работает восполнение сил, но судя по горящему взгляду Цзинъи, тот был готов скушать не одну коробку сладости. Но маленький Лань все равно поделился угощением с друзьями.       На лодку Жулань запрыгнул первым. Он уже не в первый раз катался на лодках с дядей. Поэтому уже успел освоиться.       Ваньинь помог забраться на борт двум другим мальчикам. Чэн отказался от помощи адепта и взял шест в руки. Он оттолкнул лодку от пристани и управлял ею сам.       Эта пристань имела выход непосредственно из резиденции. А старших адептов ордена Юньмэн Цзян в распоряжении были лодки. Джонка главы, собственно, ничем не отличалась о остальных. Цзян Чэн не любил выделяться. Особенно, когда хотел просто прогуляться с племянником.       - Из этого озера есть выход к городским водоемам. Оттуда хорошо видны огни. Посмотрим?       - Да, - в унисон ответили Лин и Цзинъи.       Эти двое были в восторге. Юань вел себя крайне тихо, а по мере продвижения по озеру, становился все бледнее. Ваньинь снова обратил внимание на Сычжуя:       - Юань, все точно хорошо.       Тот что-то пробормотал и прикрыл рот рукой.       "Да ладно", - подумал Чэн и остановил лодку. Он подошел к мальчику и присел рядом с ним:       - Укачало?       Юань кивнул и прошептал:       - Простите.       - Ничего. Никто не знал. Ты раньше не катался на лодке?       Сычжуй покачал головой. Это был первый его опыт плавания. Было стыдно признаться, но все, что так или иначе было связано с плаванием, вызывало у Юаня отторжение. Ему было трудно держать на воде наравне с друзьями, а едва он ступил на борт джонки, его начало тошнить.       - В следующий раз возьмем что-то от укачивания. Я скажу твоему папе, - Чэн погладил мальчика по спине. - Смотри, там берег.       Юань повернулся в сторону инстинктивно. Именно в этот момент Ваньинь специально качнул лодку, навалившись на одну сторону. Сычжуй не ожидал такой качки, поэтому его сразу же вырвало.       - Так станет легче, - тихо произнес Чэн и не побрезговал умыть ребенка руками.       - Спасибо, - хрипло произнес Сычжуй и закашлял.       - Лин, дай Юаню попить. Прокатимся позже. А-И, тебя не укачало?       Цзинъи ответил, что все нормально и присел рядом с братом. Лин предложил Юаню воды.       Ваньинь отметил, что никто не стал канючить и просить покатать еще. И Жулань, и Цзинъи помогали Юаню. Вспомнились слова о том, что друзья готовы разделить радость. И не только ее.       - Простите, я не хотел портить вечер, - говорил совсем поникший Юань.       - Не говори так, - Цзинъи вскочил на ноги. - Никто не знал, что так получится.       - А-И, не... Нет!       Из-за резкого движения ребенка лодка качнулась. Цзинъи сидел на самом краю, а когда встал на ноги, то не смог сдержать равновесия и перевалился за борт.       Трагедии удалось избежать. Ваньинь сразу же прыгнул в воду и вытащил Цзинъи. Но на этом вечер точно стоит заканчивать.       Этот день, проведенный в Пристани Лотоса был полон впечатлений. Поэтому все дети очень быстро уснули. Причем в комнате Жуланя и в обнимку на кровати. Чэн укрыл всех одеялом и вздохнул. Не получится из него хороший родитель. Но о морской болезни Юаня нужно сказать. Если тот раньше не катался на лодках, то Усянь и Ванцзи наверняка не знают.       И ответ Вэй Ина на письмо это подтвердил. Усянь написал о том, что даже не подозревал о подобном. Вместе с письмом он передал несколько трав, которые можно заварить, но все равно приписал, что обязательно займется этой проблемой, когда Юань вернется обратно. И добавил, что Цзян Чэну не нужно извиняться за произошедшее.       Ваньинь поговорил с Юанем и объяснил, что нет ничего страшного в том, что его укачало. Он попросил Сычжуя не расстраиваться. А Цзинъи и Лин заверили, что не обижаются на друга.       Глядя на этих детей Цзян Чэн не мог нарадоваться. Если эти трое останутся так же дружны, то Ваньинь ну будет переживать о том, что Жулань будет чувствовать себя одиноким. Никогда.

***

      Пребывание в Пристани Лотоса оставило детям только приятные воспоминания. Не смотря на некоторые обстоятельства, все трое были рады пробыть здесь несколько дней. И дяде Хуаню предстоит услышать очень много о том, как дядя Чэн вкусно готовит от а-И и о том, как дядя Чэн хорошо плавает от а-Юаня. Но не сказать что Сичэнь был против этого детского восторга, который сопутствовал ему в пути в Облачные Глубины.       Хуань поблагодарил Ваньиня за заботу. Особенно - за внимание к Юаню.       - Надеюсь, что теперь вы не будете пытаться принизать свои заслуги, - произнес Сичэнь на прощание. - А-Ину и а-Чэжаню было важно показать свое доверие вам. Мои братья полагают, что так вам будет проще в дальнейшем. Ну а я считаю, что титул "самый лучший дядя" все же остается за вами. Остальное сделали эти дети.       Ваньинь был поражен этими словами. Он попрощался с Хуанем и детьми, также он поблагодарил за теплые слова.       Жулань отправился в Башню Кои вместе с Яо.       Без этих трех мальчиком стало как-то одиноко. Цзян Чэн провел остаток дня со щенками вспоминая, как совсем недавно здесь бегали... Его племянники, да?       А слова Хуаня о лучшем дяде... Заставили и без того сильные чувства воспылать еще сильнее.       Поэтому Ваньинь действительно ждал конца лета, когда они с Лином смогут посетить Облачные Глубины. Цзян Чэну было радостно от восторга Жуланя. А еще хотелось побольше узнать о Юане. Ваньинь верил, что Усянь все же нашел способ побороть его морскую болезнь.       Но пообщаться с Усянем не получилось - тот вместе с Ванцзи был на Ночной охоте, которая затянулась. Хуань заверил, что все в порядке и о Сычжуе не стоит переживать.       - Ему тогда сразу как только он на лодку ступил плохо стало. Если они снова будут в Пристани Лотоса, мне важно знать все, - говорил Ваньинь выглядя крайне обеспокоенным.       - Я рад, что вы не против принять воспитанников снова. А-И говорил, что у них отдельные комнаты, а А-Юань все еще благодарен вам за щенков. Братья говорили, что вы хотели порадовать детей таким подарком.       - Да, - Ваньинь запнулся. - Я уточнил, не нарушит ли это правил.       - Пристань Лотоса - не Облачные Глубины. У вас нет запретов. Но тем не менее, вы уважали правила Гусу Лань, по которым живут маленькие адепты. Уважаете вы - уважает и а-Лин. Этот мальчик подчеркивает все самое лучшее от вас. И Юань рассказывал, как вы переживали о нем.       - Конечно я переживал. Ему всего шесть. Ну, им всем по шесть. Почти.       - Я помню время, когда и вам было шесть, - Сичэнь посмотрел на Ваньиня с улыбкой. - Вы прошли долгий путь. И в будущем ваш племянник будет благодарен, что вы помогли ему этот путь сократить. И я заранее скажу, что а-Ин извиняется за отсутствие. Уверен, он хотел бы побеседовать с вами. Как и а-Чжань.       Цзян Чэн тогда вспомнил шестилетнего себя. Когда он говорил совсем не думая. И когда старался оправдать ожидания своих родителей. Но по итогу, чтобы стать счастливее... Он просто сделал все так, как хотел сам.       Пришло время собираться обратно. Цзинъи уже попрощался и отправился на занятия с Цижэнем. Он много говорил о флейте и говорил, что будет ждать Юаня, чтобы попытаться сыграть вместе.       Ваньинь собирался попрощаться с Юанем и забрать Лина. До своего семилетия тот будет находиться в Башне Кои. Но подойдя ближе к месту, где были дети, Цзян Чэн застал довольно милую картину.       Юань протягивал Лину небольшой венок из желтых цветов. А тот смотрел удивленно и с откровенным непониманием.       - Что это? - Жулань не сводил взгляда с цветов.       Сычжуй смущенно посмотрел на своего лучшего друга и улыбнулся:       - Они уже отцветают. И я хотел сделать тебе подарок. Ты же совсем скоро уедешь. И мы не скоро увидимся.       Лин посмотрел на веночек, который Юань делал для него. У Сычжуя очень красиво получалось. А от упоминания о том, что скоро уезжать, Жулань немного расстроился.       На самом деле и Юань был расстроен. Каждый раз, когда нужно было прощаться. Их встречи были редкими.       - Пионы?       - Символ твоего ордена, - Юань просиял счастливой улыбкой и надел на голову друга цветочное украшение.       Лин подумал, что Юань - очень милый. И красивый. И добрый. И самый лучший.       Они сидели на полянке с кроликами, играясь с пушистыми комочками. Оба смотрели на забавных крольчат, которые появились совсем недавно.       - Спасибо, что стал моим другом. И я обещаю писать вам с а-И письма, - тихо произнес Жулань.       Цзинь Лин повернулся к Юаню, чтобы поцеловать того в щеку. Почему сейчас это показалось донельзя правильным. Но именно в этот момент Сычжуй посмотрел на Жуланя и...       Лин коснулся чужих губ. Он на мгновение отстранился, но все же обнял Юаня, смущенно выкрикнув:       - Обещаю, что приеду еще! Как можно скорее!       - Угу, - смущенно кивнул Юань.       Наблюдая все это со стороны, Цзян Чэн на мгновение опешил. Но уже через мгновение не смог сдержать смеха. Эти двое были слишком милыми. Это выглядело очень странно со стороны. Стоит потом объяснить Жуланю произошедшее. Что нельзя так делать. Все равно рано или поздно этот разговор должен произойти. Только вот Ваньинь не думал, что он произойдет настолько рано. Пусть они еще и совсем и дети, но должны понимать некоторые границы.       Но на данный момент это выглядело как забавная случайность. Но случайность ли?