(Темные) пути неисповедимы

      Сон был тревожным. Снова.       Один брал сзади. Жёстко и напористо. Было больно до слез. По внутренней стороне бедра что-то текло. Наверняка кровь. Хотелось кричать и умолять остановиться. Но рот был заткнут членом, и если хоть немного прикусить, то потом будет ещё больнее. Почему это повторяется снова и снова?       Впервые это случилось, когда ему было почти восемь. Тот мужчина был пьян, а Сюаньюю снова пришлось ночевать на улице. Позабавиться со странным мальчиком, который довольно хорош личиком, который дарил цветочки другому мальчику, который никому не нужен, о котором никто не будет беспокоиться. Кому нужен какой-то там Мо Сюаньюй? Никому.       Сюаньюй кричал и плакал. Он просил этого не делать и отпустить его. Но мужчина не слушал. Он врывался в детское тело и зажимал мальчику рот, чтобы тот не разбудил всех в округе.       С того момента всё стало хуже.       К Сюаньюю относились не лучше, чем к дворовой собаке. Ему подсовывали объедки, били палками, а при удобном моменте насиловали, пользуясь его беспомощностью. Сначала это делали пьяницы-слуги или поддатые гости дома. Всё, что мог делать Сюаньюй - это терпеть. Он просто надеялся... Хоть на что-то.       Помимо кошмарной реальности, его настигали и страшные сны. В этих снах он был не самим собой, а совершенно другим человеком. Будучи совсем маленьким, он не понимал, кто такой Вэй Усянь, а когда узнал и поделился своими кошмарами со служанкой госпожи Мо, которая приносила ребёнку еду, то получил лишь презрение.       Чокнутый.       Сумасшедший.       Странный.       Выблядок.       Ничтожество.       Дырка.       Сколько бы Сюаньюй не плакал и не просил, ничего не менялось. Он не мог противостоять, он не мог ни на что надеяться. Он просто хотел умереть. Может, хотя бы после смерти не будет всех этих мучений?       Сюаньюй распахнул глаза и уставился в белый потолок. Светло. И тепло. За всю жизнь ещё никогда не было так удобно и приятно. И спокойно.       - Переживания слишком сильны, чтобы душа обрела гармонию. Но над этим стоит поработать.       Сюаньюй повернулся к источнику голоса. Ох... Лань Цижэнь - наставник самого Лангуан-цзюня. Мо попытался сесть, но Цижэнь одним только взглядом заставил того остановиться. Лань сидел недалеко от кровати, а на его коленях лежал гуцинь. Пальцы мужчины всё ещё придерживали струны.       - Уважение и почтение с твоей стороны очевидны. Но без уважения к самому себе, ты не добьешься уважения от других, - Цижэнь отложил инструмент в сторону и поднялся. - Твои попытки убить себя не облегчат жизнь, - он подошел к кровати и потянул руку, чтобы коснуться чужого запястья. - Вэй Ин хоть и прославленный целитель, но всё ещё мой ученик. И он попросил меня, как своего наставника, присмотреть за тобой. Выбирая между твоим страхом и просьбой ученика, выбор очевиден. Поговорим?       Сюаньюй чувствовал, как прохладные пальцы касаются его запястья. Но страха не было. Наоборот - стало спокойнее и... Захотелось кушать.       Не дожидаясь ответа Цижэнь вздохнул. Это будет сложно. Но и Усянь никогда не брался за простые задачи.       - Лежи, пока я не вернусь. И не пытайся ничего сделать с собой.       Мо оставалось только кивнуть. По какой-то причине спорить с этим человеком совершенно не хотелось. Цижэнь был... Одновременно располагающим и отторгающим. И Сюаньюй испытывал смешанные чувства к этому мужчине. Правда, пока он думал о Цижэне и его абсолютно непроницаемом взгляде, о недавнем сне он даже не вспомнил.       По возвращению Цижэнь принёс с собой приготовленные еду и отвары. Он встал у столика и смешивал всё в чаше, пока еда остывала.       Хоть в помещении и царило молчание, оно не было напряженным. Просто... Тихо и спокойно. Сюаньюю такого очень сильно не хватало.       Ранее Вэй Усянь или Лань Цзинъи пытались идти с ним на контакт. Но с Цижэнем все было иначе. Он будто и правда просто выполнял просьбу своего ученика.       - Думаю, что ты достаточно выспался. Сон должен был быть без сновидений, но в твоём случае музыка не помощник, - спокойно говорил Цижэнь, закрывая чашу с отваром крышкой. - Цзинь Жулань тебе что-то сделал?       Сюаньюй поймал на себе взгляд мужчины и сразу же покачал головой. То, что Цижэнь, казалось, был абсолютно не заинтересован Сюаньюем, как-то даже успокаивало последнего. Цижэнь не обходил неприятные темы, а начинал с них. Если Сюаньюй ответит на неприятные вопросы, то будет понятно, с чего начинать. Душевные травмы не излечатся, если держать все в себе и пытаться справиться самому.       - На вопросы следует отвечать. В Облачных Глубинах нужно следовать правилам, - Цижэнь протянул Мо чашу с отваром. - Итак.       - Н-ничего, - практически прошептал Сюаньюй. - Просто... Я противен...       Когда Мо замолчал, Цижэнь все же сунул ему чашу в руки. И пока Сюаньюй пил отвар, Лань уже размешивал клейкий рис с овощами. Зачерпнув немного в ложку, Цижэнь протянул угощение Сюаньюю. Тот попытался возразить, что может поесть сам. Но никаких возражений не принималось:       - Говорить во время еды запрещено. Ты должен был это уяснить прежде.       И не поспоришь. Ранее Сюаньюю говорили об этом. Поэтому он покорно открыл рот и позволил себя кормить. Если ранее подобное вызывало у Мо страх, то сейчас Сюаньюй был растерян.       После еды, Цижэнь предложил выпить какой-то горький чай, от которого Сюаньюй не отказывался. Даже эти травы были вкуснее того, что приходилось пить прежде.       - Спасибо, - шепчет Мо и начинает неловко комкать пальцами одеяло.       - Вернемся к противному. - Цижэнь присел на край кровати после того, как убрал всю посуду. - Цзинь Жулань говорил подобное?       Сюаньюй снова отрицательно качает головой. Просто Лин же... Знает. Наверняка знает. И мог узнать.       - Цзинь Жулань может быть резким, но он всегда справедливый. Его прямолинейность является хорошей чертой и ты это понимаешь. Тебя волнует ваша кровная связь или твое положение?       На мгновение Сюаньюй замер. Все. На самом деле его волновало все. И кровная связь с Лином, и те обстоятельства, при которых они с ним встретились. Мо поднял взгляд на Цижэня и тихо произнес:       - На самом деле... Он... Защитил меня. Я не понимаю, - он покачал головой. - Он должен ненавидеть меня. Я - позор для него.       - Из-за чего?       Сюаньюй сглотнул. На вопросы следует отвечать, да?       - Н-ну... Я же... Я...       Он заплакал. Просто спрятал лицо в ладонях и заплакал.       Этот недолгий разговор помог определить Цижэню грань. Сюаньюй адекватно реагирует на замечания и на строгость правил. Он ответил на вопрос, который касался Жуланя, но сорвался, когда разговор зашел о самом Сюаньюе и его прошлом. Том прошлом, которое нанесло его телу такие раны. Но куда сильнее раны душевные.       - Сюаньюй, Цзинь Жулань не считает, что ты противен. Никто так не считает. Прими это, - Цижэнь коснулся руки Мо снова. - Здесь твоя жизнь начинается с чистого листа. Попробуй думать об этом.       Это прозвучало здраво. На самом деле, для Сюаньюя это был единственный выход, как не впасть в отчаяние окончательно.       Цижэнь заметил эти колебания младшего и продолжил:       - Когда-то я отучал Вэй Ина корить себя за вещи, на которые он не мог влиять. Я говорил ему "ты не виноват" чаще, чем ты можешь себе представить.       - Лангуан-цзюнь? - Сюаньюй искренне удивился. - Он... Потрясающий.       Лань протянул Мо платок, чтобы тот вытер влагу с лица. Цижэнь заметил, что Сюаньюй выражает свою реакцию крайне искренне, а его внимание легко привлечь самым простым добрым жестом. С благодарностью приняв ткань, Мо принялся вытирать дорожки слез.       - Вэй Ин долгие годы пытался превозмочь самого себя. Но это было лишним. У каждого свои таланты. Наверняка они есть и тебя. - Цижэнь окинул еще более растерявшегося молодого человека понимающим взглядом. - Я заметил в руках Цзинъи журавлика. Твоя работа?       Сюаньюй кивнул:       - Да. Но это... Ничего.       - Цзинъи говорил тебе, что ему тяжело давалось искусство? Мне показалось, что ты склонен больше идти на контакт именно с ним.       - Он... Спас меня.       Эту фразу Мо произнес дрожащим голосом. Казалось, что на его ноге снова цепь, что он снова в том сарае, где он будет сидеть и ждать, когда придется Цзыюань и совершит следующий акт насилия.       - Могу предположить, что эта шкатулка - тоже твоя работа, - Лань смотрел на вещь на столике. - Если говорить о недостатках, - он перевел взгляд на Мо. - Я не умею вырезать по дереву. Но я научился рисовать, потому что мой старший племянник в детстве любил это занятие.       - Ради племянника? - Сюаньюй снова проявил интерес.       - Да. Несмотря на то, что Сичэнь - глава Великого ордена, для меня он останется ребенком. Как и Ванцзи, и Усянь. Все мы делам что-то ради кого-то. Но в первую очередь - ради себя. Твои попытки лишить себя жизни кажутся для тебя единственным выходом. Но как ты считаешь, насколько расстроится Цзинъи? Или Вэй Ин? Или твой племянник Жулань? Каждый из них хочет, чтобы ты разобрался в себе. В своём настоящем положении, а не в том, на что ты не мог повлиять.       И снова слова Цижэня заставили задуматься. Сюаньюй смотрел на Цижэня, как на человека, который... Воспитал главу Лань, таких потрясающих прославленных заклинателей как Ханьгуан-цзюнь и Лангуан-цзюнь. А те, в свою очередь уже являются наставниками для того же Цзинъи.       Вспоминая недолгое время, проведенное с Цзинъи, сразу же становилось... Лучше. Он улыбался, пытался занять беседой, делился чем-то своим. Цзинъи - очень хороший человек. Наверное, Сюаньюю хотелось бы поговорить с ним снова. Ещё немного. Если тот не будет против.       - Я правда... Могу быть здесь? - Неуверенно задал вопрос Мо. - Господин Вэй говорил, но я... Я же... Не заклинатель.       Под конец его голос сорвался.       Но Цижэнь оставался непреклонен:       - Лгать запрещено. У тебя есть золотое ядро и меридианы, которые ранее развивались.       Сюаньюй поджал губы. Он опустил взгляд на свои руки, а его глаза снова наполнились слезами. То время в ордене Ланьлин Цзинь... Наверное, было хуже чем... Чем...       - Я не заклинатель. Я не могу называться заклинателем. Я порочу доброе имя заклинателей своим существованием, - Сюаньюй отчаянно зарыдал. - Почему бы мне просто не сдохнуть...       Пока Мо заливался слезами, Цижэнь просто смотрел на него. Сейчас Мо просто плакал и выдавал всякую ересь. Но не пытался схватиться за что-то, чем можно покончить с собой. Ну что же, в данном случае это уже прогресс. Говорить что-то Цижэнь не стал - все равно Сюаньюй сейчас не готов слушать.       Лань вздохнул и провел ладонью по дрожащему плечу Сюаньюя. Пальцы достигли шеи быстрее, чем Мо успел отреагировать на прикосновение.

***

      Сюин забирал посуду со стола, бросая взгляды на спящего Сюаньюя. Цижэнь также был в комнате и читал книгу. Юнъи точно узнал почерк своего учителя. И как только старший наставник Лань разбирает написанное учителем Вэем на скорую руку?       - Сюин, ужин будет в беседке, - произнес Цижэнь и перевернул страницу. - На вечер приготовь успокоительного. Корень пустырника придется весьма кстати.       - Да, - поклонился юноша.       - Завтра утром будь готов составить компанию Сюаньюю, - добавил Цижэнь и слегка нахмурился. - Этому человеку нужно дело. А у тебя оно явно найдется.       Юнъи снова покосился на Мо:       - Завтра?       - Да, - кратко ответил Лань. - Что-то не так?       От взгляда старшего Сюин немного растерялся, но все же ответил, что его так сильно смущает:       - Ну, мне кажется, что Сюаньюй всё ещё нестабилен. Простите, но он жить не хочет.       - Чем меньше он будет думать об этом, тем быстрее избавится от этих мыслей, - Цижэнь перевернул страницу снова и слегка нахмурился. - Интерес к делу может вернуть интерес к жизни.       Спорить с Цижэнем невозможно. И Сюин не стал этого делать. Он поклонился старшему снова и повернулся к выходу.       - И ещё одно, - Цижэнь оторвал взгляд от записей и посмотрел на Сюина. - Подготовь одежды младшего адепта.       Юнъи едва поднос не выронил:       - Ему?       - Да, - Лань снова вернул взгляд к книге. - Поскольку ответственность за Сюаньюя взял на себя в первую очередь Цзинъи, а уже потом - Вэй Ин, то до возвращения хотя бы одного из них, ты также должен присматривать за Сюаньюем. Потому что ты являешься учеником а-Ина и старшим братом для а-И. Надеюсь, что когда ты услышал это от меня, ты найдешь Сюаньюю подходящее дело.       Сюин задумался. Со старшим наставником невозможно спорить, потому что он всегда зрит в суть и думает наперед. Все же Цижэнь ранее являлся главой ордена и обучал нынешнего главу Лань.       Младший повернулся к Ланю и уточнил:       - Вы сказали об одеждах младшего адепта. Он... Сюаньюй будет обучаться? У меня? Вы думаете, что... Из него получится целитель?       Цижэнь приподнял уголок губ, но не посмотрел на младшего:       - Я понимаю разочарование а-Ина оттого, что ты не хочешь встать на его место. Но из тебя получится хороший и терпеливый наставник. Развивать золотое ядро как боец Сюаньюй уже не может, но задатки у него есть. А твоя рассудительность будет полезной.       - Ну старший наставник Лань, - уже более расслабленно начал Сюин, - какой из меня учитель? Я же и сам ученик.       - Нет, - отрезал Цижэнь. - Не получится.       Сюин вздохнул:       - Я все подготовлю.       - А-И с детства в восторге от твоих рассказов. У тебя получается заинтересовать детей.       - Он не ребёнок, - сразу же ответил Юнъи.       - С какой стороны посмотреть, - произнес Цижэнь. - Иди.       Сюин повернулся спиной, сдержался, чтобы не закатить глаза, и покинул комнату. Иногда решения Цижэня могли казаться поспешными, но ни всегда были верными. А благодаря его авторитету, его слова не подвергались сомнениям.

****

      Их было семеро. Все усмехались и желали поразвлечься. Сюаньюю было страшно, он просил не трогать его. Но двое уже прижали его к стене, а третий срывал с него клановые одежды.       Сюаньюя бросили прямо на пол. Сверху на него сел один из насильников и приставил к его рту член. "Укусишь - я тебе все зубы выбью". И Мо не посмел укусить. Он задыхался от чужого члена во рту и плакал. А когда закашлялся от спермы, что струей попала прямо в горло, то получил удар в живот.       "Блять, я следующий". Второй схватил Сюаньюя за волосы и заставил приподняться, чтобы засунуть в его рот свой член. От неудобной позы и недавнего удара живот болел.       Сюаньюй попытался расслабиться, но почувствовал сильную боль снизу. Эти люди посчитали, что Сюаньюй всегда готов. Но это было не так. Совсем не так. И когда член разрывал его проход, Мо закричал.       "Сука не ори, мразь". Тот, кто сидел сверху, отстранился и зажал рот Сюаньюя рукой, а второй рукой сжал шею. В тот момент Мо стало страшно - его и правда могут убить. Вот так просто. И никто даже не вспомнит о каком-то там Мо Сюаньюе. Он - просто мальчик для утех. Просто... Ничтожество.       Один душил, второй насиловал сзади, а остальные выпивали и наблюдали за беспомощностью юноши. Сюаньюй не мог ничего противопоставить. Некоторые насильники являлись старшими адептами ордена. И их Мо боялся куда больше. Ведь они... Знали куда более изощренные способы унижения.       Одного из старших адептов Мо узнал. Ранее этот самый человек заставил Сюаньюя сидеть на корточках нагишом и терпеть до тех пор, пока хозяин не позволит ему помочиться. А когда позволил, в зад Сюаньюя вошли ножны чужого клинка. Тот человек хотел проверить, "насколько глубокая у суки дырка". Приходилось выполнять, потому что иначе будет хуже. Они придумают что-то еще. Что более унизительное.       Заметив на себе испуганный взгляд Сюаньюя, тот старший адепт усмехнулся. Он приблизился и схватил юношу за член. Мо замер от страха. "У него не стоит", "да он не мужик", "урод", "у него даже хуй обрезанный", "чтоб длинее казался". Унизительно. Мо и без того было стыдно за себя и за... Это. Но тогда он не мог возражать. Когда старший адепт схватил Сюаньюя за член, он словно вспомнил тот день, когда сын местного лекаря резал его плоть. Было больно и страшно. А потом, когда все заживало, Цзыюань заставлял показывать каждый день. И смеялся.       Старший адепт вылил вино. Жидкость обожгла головку и дырочку уретры. Сюаньюй пискнул и заплакал сильнее. Вино стекало ниже, причиняя боль еще и на свежих ранах разорванного отверстия. Мо показалось, что он потеряет сознание. Но... Резкий запах вернул его обратно в сознание, когда Сюаньюй на мгновение провалился в темноту.       Сюаньюй почувствовал, как давление снизу пропало. Но быстро вернулось. Ох... Внизу все горело и разрывалось от боли. Один член сменил другой, а в рот влили немного вина.              Когда Сюаньюй оказался на столе животом вниз, его руки и ноги привязали к ножкам, чтобы он не дергался. Помимо унижения, Мо чувствовал, как в него что-то вливается. Он не хотел думать, что это. Разорванные стеночки жгло, а слезы уже закончились. Живот неприятно скрутило, а из-за положения было даже больно. Сюаньюй почувствовал, как из него выскальзывает член, а из прохода начинает что-то вытекать. "Ссыт жопой".       Сюаньюй снова заплакал. Да за что ему все это? Пусть они просто убьют его.       Юноша сбился со счета, сколько раз им воспользовались тогда. Когда его отвязали от стола, запястья и щиколотки болели и кровоточили.       Сюаньюй надеялся, что на этом они остановятся. Ведь все уже должны быть удовлетворены.       Но кто-то схватил Мо за волосы и бросил на пол. Приказ "лижи кончу" нельзя было проигнорировать. И Сюаньюй это сделал. Под смех пьяных адептов он вылизывал пол, очищая его от спермы.       Насильники не спешили расходиться. Им показалось забавным, что Сюаньюй выполняет буквально всё, что ему говорят. Поэтому когда вино закончилось, один кувшин адепты услужливо наполнили своими испражнениями, предложил Сюаньюю "запить". И пока он давился чужой мочой, все семеро смеялись.       Казалось, что это - самая большая жестокость, с которой пришлось столкнуться. Сюаньюй не знал, когда кому-то взбредёт в голову унизить его снова. Он думал, что приглашение в орден - это подарок судьбы, но это оказалась её самым большим наказанием.       В тот раз Мо проснулся от удара по голове. Сюаньюя сбросили с кровати и потянули за волосы, заставляя встать. Юноша не видел этого человека, потому что его глаза сразу же завязали плотной черной тканью. "Не вырывайся, уродец". И Сюаньюй не стал. Он закричал от того, что в его член начало что-то входить. Повязка сразу же намокла от слез. Что бы это не было, оно было широким. Слишком широким для тонкой дырочки. Как сказал тот человек, это было сделано для того, чтобы Сюаньюй не "обоссался от боли".       А в следующий момент в заднее отверстие что-то вошло. Точно не член. Это было чем-то холодным. Сюаньюй тогда не просил. Он умолял. Но тот человек словно наслаждался криками юноши. Когда что-то холодное пропало, Сюаньюй почувствовал тепло. Это были пальцы. Сначала два, потом три, а потом - все четыре. Мо захныкал, когда в него вошла ладонь. Человек не останавливался, проталкивал руку глубже, заставляя Сюаньюя плакать. "Блять, порвался".       Давление пропало и человек, казалось, отступил. Но ненадолго. Сюаньюю снова пришлось принимать в рот член, пока в его зад вернулось что-то холодное, но уже не кажущееся таким уж большим.       Когда человек закончил, то просто ушел.       Сюанюю потребовалось время, чтобы прийти в себя. Он боялся дотронуться даже до повязки, не говоря уже о том, чтобы тронуть предметы, что все еще находились в нем. Когда Мо все же снял со своих глаз ткань, то заплакал сильнее. Ему потребовалось применить достаточно сил и выдержки, чтобы вытащить из себя палочку для еды. Та была вся в крови. Как только предмет покинул член, Сюаньюй не смог сдержаться и обмочился. Он испугался от того, что не может контролировать этот позыв.       Чтобы достать нечто из заднего прохода, пришлось засунуть в себя пальцы. Тот предмет пошел настолько глубоко, что нужно было даже немного тужиться, чтобы достать его из себя. Это оказалась рукоять меча. Сломанного меча. Сломанного меча самого Сюаньюя.       А на следующий день Мо был изгнан из Ланьлин Цзинь. Его с позором выгнали из ордена. Похоже, что его письмо дошло до главы только сейчас. И один из старших адептов не постыдился зачитать его при всех адептах.       Если ранее Сюаньюй думал, что быть более униженным просто невозможно, то в тот момент, когда его чувства высмеивали, он действительно... Впал в отчаяние. Сюаньюй имел ввиду вовсе не то, о чем вещал адепт. Но никому до этого не было никакого дела. Какой-то ущербный посмел "домогаться главы Велкого ордена"! Да как он посмел?!       Умри!       Сдохни!       Убейся!       Мерзость!       Ошибка!       Тварь!       Просто умри!       Мир будет лучше без тебя...

***

      Сюаньюй проснулся со слезами на глазах. Он вытер их одеялом и посмотрел в стену перед собой. За что ему все это?       Тихая мелодия привлекла его внимание. Мо еще раз протёр влагу с лица и повернулся на звук.       Цижэнь перебирал струны гуциня, и от этой тихой приятной музыки на душе становилось спокойнее. Раз уж на сон Сюаньюя мелодия не имеет достаточного влияния, то можно успокоить этого юношу хотя бы после его побуждения. Лань не смотрел на Мо, пока тот приводил себя в порядок. Только когда мелодия была окончена, Цижэнь поднял взгляд на младшего.       - Одевайся. Свежий воздух полезен.       Сюаньюй посмотрел туда же, куда перевел взгляд Цижэнь. Аккуратная стопка белых одежд лежала на столике рядом со шкатулкой. Мо в который раз обратил внимание, что без его разрешения никто не тронул его вещи. И это было... Очень важно для Сюаньюя.       - Надеюсь на твоё благоразумие, - Лань отложил гуцинь и поднялся со своего места.       На мгновение Мо даже устыдился. Цижэнь хоть и покинул комнату, но эти его слова... Уж лучше бы контролировать остался. Сейчас у Сюаньюя и мысли не было, чтобы придушить себя поясом или повеситься на нем.       Из комнаты Мо вышел сам. На улице чувствовалась вечерняя прохлада, а небо начало розоветь. Сюаньюй глубоко вдохнул и прикрыл глаза. Почему-то сейчас он почувствовал... Свободу.       - Идём. Не стоит забывать о твоём лечении.              Эта беседка была немного на отшибе от остальных зданий. Сюаньюй присел за стол и посмотрел на расставленные тарелки. Это же... Для него. Кто-то сделал это для него.       - Сюин, - произнес Цижэнь и присел напротив.       На мгновение Мо показалось, что этот человек умеет мысли читать. Сюаньюй кивнул и посмотрел на старшего слегка виновато:       - Он... Ученик господина Вэя.       - Сюин терпеливый и понимающий, иначе он не вынес бы своего наставника.       - Не... Вынес?       Цижэнь бесстрастно смотрел на Сюаньюя:       - Всё как ты услышал. Вэй Усяню уже больше тридцати пяти, а он все ещё ребенок. Величие и признание не влияют на черты характера. Если человек добр и ему не чужда мораль, вне зависимости от положения он добьется уважения. Даже если бы Лангуан-цзюнь не имел своего титула, разве ты бы не уважал его?       Мо кивнул. Сам для себя он ответил на этот вопрос. Уважал. За помощь. За подсказки. За ответы. За терпение.       Цижэнь продолжил:       - Сейчас на тебе одежды младшего адепта Гусу Лань. Завтра Сюин объяснит тебе разницу в этом, пояснит суть правил и позаботиться о твоем завтраке. Снова. Сейчас твой разум занимает слишком много неподходящих для адепта Гусу Лань вещей. От тебя не требуется откровений. Следуй правилам и цени себя. Пока что этого будет достаточно. Убивать и причинять вред живым существам на территории Облачных Глубин запрещено.       Сюаньюй опустил взгляд на еду перед собой. Сейчас захотелось поблагодарить Сюина. И извиниться перед ним.       - За нарушение правил следует наказание, - Цижэнь продолжал смотреть на притихшего молодого человека. - Вне зависимости от положения. Пока на тебе не было этих одежд, ты считался гостем. Сейчас же тебе стоит начать с изучения первой сотни правил. Думаю, что за день ты достаточно выспался, чтобы успеть ознакомиться с ними до времени отбоя.       Мо кивнул. Его слегка поражало то, что говорил Цижэнь. Эти слова, эти одежды. Неужели он и правда может...       - Я... Я могу... Быть адептом? - Сюаньюй посмотрел на мужчину, не веря услышанному.       - Ты не можешь быть адептом, пока глава ордена не примет тебя в орден, надев лобную ленту, - прямо ответил Цижэнь. - У ленты так же есть правила ее ношения и принятия.       - А... Я просто...       - Старание и усердие важны на пути совершенствования, - продолжал Лань. - Нет ничего неисправимого. Но в данной ситуации тебе стоит начать с самого себя. А сейчас - молчи. Во время еды говорить запрещено.       И Сюаньюй снова повиновался. Рядом с Цижэнем он снова не вспоминал о кошмарном сне. Этот Лань не утешал, а говорил о правилах. Но его хотелось слушать. И соглашаться с ним. И не хотелось разочаровать. Сюаньюй чувствовал себя крайне странно. Но спокойно. Не смотря на строгость, страха все же не было. Только уважение.

****

      Цзыюань смотрел. Руки и ноги Сюаньюя были привязаны к кровати. Это был какой-то полуразрушенный дом. Сын лекаря говорил о том, что так будет меньше заразы, а Цзыюань хотел представления. Рот Сюаньюю заткнули тряпкой и завязали. Он рыдал и чувствовал все, каждый надрез.       Никто не думал о том, чтобы обезболить. Цзыюань и несколько вместе с ним наблюдали за тем, как другой человек срезает крайнюю плоть. Он продемонстрировал срезанный кусочек кожи остальным и рассмеялся.       Для Сюаньюя все было словно в тумане. Он уже не чувствовал ни боли, ни того, как его ноги раздвинули и угрожали отрезать яички. Больно... Как же больно...              Сюаньюй не хотел раздеваться и показывать. Но пришлось. Цзыюань угрожал облить свежую рану помоями и смеялся над тем, что член просто сгниет. Сюаньюй снял штаны и повязку. Смех Цзыюаня еще никогда не был настолько громким. Мо расплакался. Особенно, когда ему запретили надевать штаны. Он должен бы продемонстрировать это остальным.              Когда все зажило, Сюаньюя снова связали. Его ноги привязали за щиколотки к запястьям. Он не мог их свести. На шее Мо так же были веревки, которые были привязаны к столбу. Сюаньюй просто абсолютно нагой лежал на земле с разведенными ногами и показывал себя остальным.       "Теперь можно просто вставить". Теперь, когда головку члена ничего не скрывало, было куда проще насиловать уретру. Сюаньюй плакал, просил прекратить, но не мог сопротивляться. Тогда Цзыюань предложил своим друзьям по очереди попробовать что-то вставить в член.       Им было весело. Им было это ново. А Сюаньюй задыхался от боли и собственных слез. И неделю после этого раны кровили, а юноша не всегда мог контролировать себя и несколько раз во сне обмочился кровью.       Цзыюань надел на шею ошейник и приказал раздеться. Тогда он потащил Сюаньюя на улицы, чтобы... Продать. Цзыюань предлагал воспользоваться дыркой Сюаньюя за несколько монет. И желающие нашлись. За деньги, которые заработал Цзыюань, Сюаньюй был вынужден сделать много унизительных вещей. Но самой унизительно стало то, что он был вынужден вести себя как собака. И справлять нужду так же.       Цзыюань тогда был настолько в восторге, что даже дал Сюаньюю немного мяса. На кости. Которую Сюаньюй был вынужден грызть прямо с земли. Он же "тупая выебанная псина".

***

      Просыпался Мо от тихой мелодии. Он всхлипнул и повернулся на бок.       Сюин. Он сидел на месте Цижэня и играл ту же мелодию. Сюаньюй наблюдал за тем, как ловко тонкие изящные пальцы перебирают струны гуциня. Это и правда красиво.       Мелодия постепенно стихала, а потом и вовсе прервалась. Юнъи придержал струны, а за окном раздался звон колокола.       - Время подъема, - констатировал Сюин и поднялся. - Собирайся, а я принесу тебе завтрак. Рисовая каша или лепешки?       Мо растерялся. Он помедлил с ответим и нерешительно произнес:       - То же, что и... Ты.       - Тогда позавтракаем у тебя в комнате. Ты не против?       Сюаньюй покачал головой. А Сюин кивнул и направился к выходу. Инструмент он забрал с собой.       Но в дверях он встретился с Цижэнем. Юнъи поклонился старшему в знак приветствия и отчитался:       - Я сделал всё так, как Вы говорили.       - А из того, что я не говорил?       Сюин невольно улыбнулся - потрясающая проницательность.       - Мы позавтракаем здесь, а потом я поясню основы. После завтрака поговорим о правилах.       - Хорошо, - Цижэнь кивнул младшему и тот сразу же удалился. - Сюаньюй, надеюсь, что вчерашний день пошел тебе на пользу. Если потребуется моя помощь - Сюин даст знать.       Сидящему в кровати Мо оставалось лишь кивнуть. Он растерянно наблюдал за тем, как дверь его комнаты закрывается.       На столике уже лежала аккуратно сложенная стопка одежд. А за ширмой оказалась подготовленная вода. Сюаньюй обратил внимание на печать, которая позволяла воде оставаться теплой. Сюин снова позаботился... Обо всем. Его и правда стоит поблагодарить.       Что Сюаньюй и сделал. Мо сидел за столом, когда Сюин вернулся уже с завтраком. И как только Юнъи пересек порог комнаты, Мо глубоко поклонился ему, склонившись к полу.       - Спасибо тебе за понимание, проявленное ко мне.       Сюин чуть поднос не выронил. Он замер на пороге, но быстро взял себя в руки и поспешил поставить принесенную с собой еду на стол.       - Так, тише, - Юнъи присел напротив. - Я рад, что могу помочь тебе. Поднимайся, - Сюин коснулся чужих рук и помог сесть ровнее. - Давай позавтракаем и... Думаю, что если мы хорошо проведем день... Знаешь, - Сюин вздохнул и несильно улыбнулся, глядя в глаза Сюаньюю. - Действия превыше слов. Мне не нужны поклоны. Мне нужно взаимопонимание между нами. Ладно?       Мо растерянно моргнул. Он смотрел в голубые глаза напротив и не понял, когда заплакал. Сюаньюй опустил голову и кивнул, всхлипывая.       Раньше его заставляли стоять на коленях и выказывать уважение глубокими поклонами. А сейчас... Сейчас...       - Спасибо... Правда...       Сюин вздохнул и погладил Сюаньюя по плечу. Ну что же, это в разы лучше того, что было.       Всего один день. Юнъи задумался даже. Цижэнь всего за день вынудил этого Мо хотя бы не думать о самоубийстве. Сюин не мог даже мысленно подобрать слов, насколько же он восхищен старшим наставником.       После завтрака Сюин пояснил, для чего нужен какой отвар и рассказал об их дополнительных свойствах. Сюаньюй всё внимательно слушал и внимал каждому слову. Юнъи даже подумал, что не зря старший наставник упомянул о том, что младшие всегда с интересом слушали рассказы Сюина, когда были совсем маленькими. Сейчас Сюаньюй ничем не отличался от заинтересованного ребенка.       Но также Юнъи не забывал о том, что нужно посвятить Сюаньюя в некоторые правила ордена. Ну а еще - проверить, выучил ли Мо заданную часть.       И когда Сюаньюй начал цитировать все сто правил Гусу Лань, Сюин не смог скрыть своего удивления. "Феноменальная память", - подумал Юнъи, осознавая, что Сюаньюй запомнил всё слово в слово, как написано в сборнике. Ни разу не ошибся.       - Отлично. Эм... Сегодня прочти еще сотню. Ты очень хорошо запоминаешь. Пройдемся?       На прогулку Сюаньюй согласился. По нему было видно, что даже эта скромная похвала очень приятна. Поэтому Сюин добавил еще кое-что:       - Я могу рассказать тебе о некоторых травах. Нужно отсортировать сборы. С такой хорошей памятью как у тебя, справимся быстрее.       Мо кивнул:       - Хорошо. Я буду рад быть полезным.       - Старший наставник попросил рассказать тебе о правилах ношения одежды. Есть одежды для младших и старших адептов. Всё зависит от опыта, а не от возраста. Члены главенствующей ветви не в счёт. У приглашенных адептов свои одежды и ленты. Отличий почти нет - у меня рукава чуть длиннее и пояс другой. Также на моей ленте нет облаков - это значит, что я не принадлежу к главенствующей семье ордена. Облака не верхнем халате так же являются показателем того, что я - старший адепт.       Сюаньюй внимательно слушал, а когда Сюин закончил, то задал вопрос:       - Господин... Старший наставник, - исправился Мо, - сказал, что ленту может дать только глава ордена.       - Либо глава, либо родитель, либо исполняющий его обязанности, - произнес Сюин. - Мне ленту повязал глава, как и а-И. Юаню ленту повязал наставник Лань, так как он является его сыном.       - О, понятно.       - Тебе ленту повяжет глава, - произнес Сюин и открыл дверь отдельно стоящего здания. - Но со временем. Это нужно заслужить.       Сюаньюй заглянул внутрь комнаты и слегка поморщился от резкого запаха трав.       - Я... Не думаю, что смогу...       - Ты быстро запоминаешь, - ответил Сюин, начиная расставлять коробочки на столе. - Давай я расскажу тебе, что куда.       Мо присел за стол и посмотрел на два десятка разных коробок. Они были небольшими, но вмещали в себя больше, чем казалось на первый взгляд.       - Так, - Юнъи поставил корзинку на стол. - Я буду это все сушить, а ты - раскладывать. Если растения похожи - спрашивай.       Сюаньюй снова молчаливо кивнул. Во время сортировки он задал несколько вопросов, но крайне старательно выполнял то, что ему поручили. Сюин обратил внимание на эту покладистость. Наблюдая за чужой работой Юнъи так же отметил и то, что Сюаньюй ни разу не ошибся. Благодаря этому закончили в два раза быстрее.       Хотелось бы поднять тему о заклинательстве, но Цзинъи предупреждал этого не делать. Поэтому Сюин зашел с другой стороны.       - А из тебя получился бы целитель.       Мо смутился:       - Не... Не думаю.       - Я думаю, - Юнъи собирал все коробки на место. - Пока готовлю обед... Кстати, ты умеешь готовить?       Вместо утвердительного или отрицательного ответа Сюаньюй пожал плечами. Он и правда не знал, умеет ли. Он либо находил еду, либо довольствовался тем, что ему давали. Готовить он ни разу не пробовал.       Хоть с одной стороны Сюина подобное озадачило, с другой он понимал, что так будет даже проще - легче обучать с нуля.              Давать в руки Сюаньюя нож было бы опрометчиво. Но вот предложить вымыть овощи или перемешать салат - вполне можно было позволить. Мо делал все аккуратно и иногда поглядывал на Сюина. Тот рассказывал что-то об ордене, что-то о правилах, а что-то и о целительстве.       Сюаньюя легко заинтересовать, он вдумчивый и покладистый. И очень застенчивый. Даже прежде чем попробовать приготовленное на вкус, он уточнил - а можно ли. Пока Мо не пытался причинить себе вред, не рыдал и не пытался покончить с собой, он был вполне себе адекватным.       Готовка была почти окончена. Сюин вздохнул, когда одна из дверок шкафчика приоткрылась. Он захлопнул её чуть сильнее.       - Нужно не забыть починить, - проговорил Юнъи, расставляя тарелки на подносе. - Пообедаем в беседке и я покажу тебе библиотеку.       - М... Я мог бы... Починить, - тихо предложил Сюаньюй. - Я... Занимался резьбой по дереву. Это, - он посмотрел на дверцу, - не трудно.       Сюин глянул на шкафчик. Давать в руки этого нестабильного человека инструмент казалось рисковым. Но с другой стороны - если отказать Мо, который только-только пошел на контакт, может быть еще хуже.       - Давай. Я пока закончу с обедом. В углу есть ящик с инструментами, - Юнъи кивнул в сторону.       Пока Сюаньюй доставал все необходимое, Сюин не спускал с него взгляда. Если Мо попытается сделать с собой хоть что-то...       Но не попытался. Сюаньюй и правда все починил и дверка больше не открывалась сама по себе. По итогу Мо просто вернул все на место и потупил взгляд в пол.       - Теперь буду знать, что делать, если что-то сломается - буду просить тебя о помощи, - улыбнулся Сюин.       Сюаньюй сразу же закивал:       - Да, конечно. Я же... Вы кормите меня.       - Что?       - Ну... Разве я могу получать еду просто так?       Сюаньюй смотрел крайне искренне. Сюин даже растерялся от такого взгляда. Он снова посмотрел на починенную дверцу и растерянно произнес:       - В Облачных Глубинах не нужно заслуживать еду. А ты, - он вернул взгляд к Мо, - вообще должен нормально питаться.       "Он действительно считает, что обязан чем-то за еду" - эта мысль не покидала Сюина всё время обеда. Сюаньюй следовал тем правилам, о которых ему сказали. Сюаньюй делал то, что ему говорили. Он был тих и почти ничего не говорил. Зато внимательно слушал и всегда отвечал на заданный вопрос.              Под вечер в комнату Мо заглянул Цижэнь. Поскольку за целый день Сюин не обратился за помощью к старшему, можно было полагать, что все прошло хорошо. Оставляя Мо на Сюина, Цижэнь рассчитывал, что Юнъи, который выполняет простую работу и много знает, сможет увлечь Сюаньюя достаточно. Как человек, который привык к практическим познаниям, Мо будет проще обучаться в процессе, а не в теории.       Так и получилось. День прошел спокойно, а вечером Сюаньюй уже читал свод правил ордена, пока Сюин играл "Умиротворение" на гуцине.       - Итак, - Цижэнь присел за стол. - Сюаньюй, как прошел твой день?       Мо сразу же поклонился и ответил:       - Всё... Всё хорошо. Сюин очень много рассказал мне. Я очень ему благодарен.       - Тебе было интересно?       Сюаньюй кивнул, а его взгляд говорил превыше любых слов:       - Конечно. Я благодарен за заботу... Я... Мне кажется, что вы делаете больше, чем... Я заслуживаю.       - Это называется уважение, - сухо произнес Цижэнь. - Если тебя заинтересовало целительство, то Вэй Усянь всегда рад новым ученикам. Уверен, Сюин передаст ему твои достижения. Или, - Цижэнь посмотрел на Сюина, - это мог бы сделать я.       Юнъи постарался сохранить спокойное выражение лица. Перебороть желание рассмеяться сейчас было очень трудно. Старший наставник и правда - невероятный человек. Учитель Вэй точно будет впечатлен по возвращении.       - Старший наставник Лань, я точно могу сказать, что у Сюаньюя прекрасная память. А еще - он очень хороший мастер. И покладистый человек. Уверен, учитель Вэй будет рад иметь такого ученика. Конечно, если Сюаньюй пожелает.       Столкнувшись со взглядом Цижэня, который снова был направлен на него, Мо не посмел возразить. Он согласно кивнул и опустил взгляд. Стать учеником? Быть при ордене? Сюаньюй смотрел на книгу с тысячами правил. В Облачных Глубинах столько всего нельзя... Не сказать, что Сюаньюю слишком многого хотелось. Но здесь он уже второй день подряд чувствовал себя в безопасности.       - В таком случае, я расскажу Вэй Ину о твоих успехах, когда он вернется. И поскольку Сюин сказал, что у тебя хорошая память, то я готов выслушать первые две сотни правил от тебя. Сюин, - Цижэнь даже не глянул на младшего, - можешь быть свободен. Доброй ночи.       Юнъи поклонился и поспешил выйти.       А уже отойдя от комнаты - тихо рассмеялся, прикрыв рот рукой. Боги, когда учитель Вэй вернется, то точно будет знатно удивлен. Он попросил Лань Цижэня просто присмотреть за Сюаньюем, а тот всего за пару дней нашел Усяню нового ученика и пробудил в Мо интерес к целительству. Впрочем, меньшего от старшего наставника ожидать и не стоило.       Ну а еще - хотелось верить, что Сюаньюя прекратят мучить кошмары. Что бы ему не снилось - это слишком глубокая рана. Если даже мелодии не способны усмирить боль от нее.

***

      На утро следующего дня Сюаньюй проснулся не под мелодию гуциня, а под тихую музыку флейты. Похоже, что это была та же мелодия, что ранее играли Цижэнь и Сюин. Но сейчас звук отличался. По крайне мере - для Сюаньюя. Первой мыслью стало то, что Лангуан-цзюнь вернулся и ему уже всё рассказали.       Но на подушке, прислонившись к стене, сидел вовсе не Вэй Усянь, а Лань Цзинъи. Заметив, что Сюаньюй проснулся, Цзинъи прекратил играть и улыбнулся, несильно махнув рукой с инструментом:       - Доброе утро, а-Юй. Получилось вернуться раньше предполагаемого. И у меня для тебя кое-что есть. Мне показалось, что этот подарок тебе понравится.       Цзинъи все также улыбался, говорил легко и просто и очень сильно... Располагал к себе. Сюаньюй непроизвольно улыбнулся, глядя на Цзинъи.       И ночной кошмар... Отступил.