(Темные) пути неисповедимы

      "Даже если не захочет говорить - заставлю", - решил сам для себя Усянь, глядя на женщину перед собой. Но лучше бы эта Саньжэнь рассказала всё по доброй воле. Если удастся избежать битвы, то все свитки, которые остались в библиотеке можно будет забрать. Времени выбирать не будет, но любая информация отсюда крайне важна.       - Мои воспитанники сами склонны выбирать путь. Ты - сын той, что покинула гору. Цансэ предалась разврату, в последствии которого появился ты. А сейчас ты приходишь сюда и угрожаешь мне.       - Не припомню, чтобы угрожал, - ответил Вэй Ин. - Я задал вопрос, который очень сильно меня интересует. В целом, принцип существования вашей секты мне понятен. Одна Саньжэнь сменяет другую.       Женщину совсем не порадовали эти умозаключения Усяня. Она сжала кулаки, сминая свою одежду:       - Да как ты смеешь? Цансэ не имела права ничего рассказывать.       - Она говорила не это. А легенду о горе, - Вэй Ин посмотрел на Вансянь в своей руке. - К этим выводам я пришел после общения с другим человеком, который также покинул горы и нес в мир местное учение. Словом, ему тоже не повезло, но чуть меньше, чем моей матери. Синчэнь жив. - Усянь поднял взгляд на женщину. - Пока что.       Но эти слова ни капли не задели Саньжэнь. Она наоборот - села ровнее и несильно улыбнулась:       - Нельзя приходить и уходить, когда вздумается. Раз вы пришли, то просто так не уйдете. Заклинатели слишком самоуверенны. Не даром Земли Заклинателей изолированы. Из-за вас случилось много воин, много боли и утрат. Начиная с самого первого человека, который решил, что имеет право действовать так, как ему вздумается. Радует, что его род поплатился за это.       - А вот это второй вопрос, - Усянь не сводил взгляда с собеседницы. - Откуда такая ненависть именно к Цишань Вэнь? Гора даже примерно не рядом с Цишанем. Но здесь их культура. И очень много сведений об истории именно этого ордена. Могу предположить, что первая Саньжэнь была из Цишаня, но по какой-то причине бежала оттуда.       - От сумасшедшего деспота, который пошел против Империи, - сухо произнесла женщина. - Вы используете заклинания, даже не задумываясь о том, к каким последствиям это приводит. Как Вэнь Мао был убийцей, так и Лань Ань оказался ничем не лучше.       - Ланьлин, - произнес Ванцзи не отпуская струны, что сковывала чужое тело, но не наносила вреда. - Не верю, что никто не знал о горе.       Баошань Саньжэнь посмотрела на Лань Чжаня, выражая все свое презрение. Но все равно заговорила:       - Цзинь - кровь торговцев, которые продавали людей. Они слишком изворотливы. Но крайне продажны. Если вы украли знания из библиотеки, то должны знать, сколько войн было, пока ваши Великие ордена не установили свои границы. Вместо того, чтобы бороться с темными тварями, они решили, что имеют право порабощать людей и контролировать их. Все здесь потеряли родителей из-за безнравственности заклинателей. Преследуя свои цели, все позабыли, что светлая энергия должна уничтожать темную.       - Великие ордена не только борются с темными тварями. Почему тем, кто следует учению Баошань так важно, чтобы именно орденов не существовало? - Вэй Ин посмотрел на остатки ширмы. - И чем вы сами отличаетесь от ордена? У вас свое учение и свои правила. Если бы не одержимость какой-то странной идеей извечной жертвенности ради мнимой справедливости, вам жилось бы куда проще.       - Сяо Синчэнь нес учение и помогал людям, - заговорил Ванцзи, не сводя взгляда со струны, что опутывала женщину. - Но ему можно внушить что угодно. Используя темную ци, он отрицал этот факт. Он слепо верит в то, что заклинатели несут зло. Однако он сам является заклинателем.       Последний аргумент Саньжэнь будто не услышала. Она посмотрела на Усяня, который теперь, казалось, не обращал на нее внимания.       - Твоя мать, Цансэ, присоединилась к ордену?       - Ни один орден не примет бродячего заклинателя, - последовал незамедлительный ответ. - Если Цансэ следовала местному учению, то не удивительно, что погибла на Ночной охоте. Ваши методы стары, а заклинания слабы. Темная энергия может также эволюционировать, как и светлая. Мир меняется, а вся ваша секта топчется на одном месте.       - Ваши знания представляют угрозу. Если подобная информация попадет не в те руки или выйдет в мир, то будут последствия, - добавил Лань Чжань. - Каким бы не был смысл создания этого места, никто его не знает. Бесполезный разговор.       - Согласен, - Усянь повернулся к мужу. - Уверен, ранее был какой-то смысл, чтобы хранить эти записи и знания. Но спустя несколько сотен лет он пропал.       Баошань попыталась пошевелиться, но от любого движения струна давила сильнее и причиняла боль. Поэтому она попыталась вернуться в прежнюю позицию и обратилась уже к Ванцзи:       - Какой смысл вы хотите знать? На горе хранятся знания, которые любой орден будет утаивать. Рано или поздно Земли Заклинателей падут, а вы все - просто умрете. Останутся лишь те, кто видит мир таким, какой он есть.       Это прозвучало как какой-то бред сумасшедшей. Земли Заклинателей падут?       - За две тысячи лет не пали, - ответил женщине Вэй Ин, глядя на нее как на полоумную. - Но любой из воспитанников этого места, спустившись с горы, находит только смерть.       - Потому что ваш мир прогнил! - Саньжэнь повысила тон. - И вы двое - тому доказательство! Если бы Цанцэ не ушла, то не умерла бы! Если бы она не ушла, здесь не было бы тебя! Потому что тебя вообще не существовало бы!       После этого крика нужно было время перевести дыхание. Женщина шумно дышала, зло глядя на Вэй Ина.       Но тот не выглядел уязвленным. Скорее в очередной раз убедился, что каждый в этом месте немного... Недалекий.       - Мне было около шести, когда я остался один на улице. А потом заклинатель из ордена, который несет зло, как вы все тут говорите, подобрал ребенка, дал ему крышу над головой и обучил всему, что я знаю. Цансэ умерла на Ночной охоте. Ее убила темная тварь, а не заклинатель. Там же умер и мой кровный отец. А я оказался никому не нужным. У меня было два пути - либо умереть, либо пойти за кем-то. Как видишь, я хотел жить, - Вэй Ин даже руками развел. - Или мне нужно было ждать, когда до меня сойдет какой-то благословение и меня заберут на гору, где внушат, что заклинатели - это плохо, а то, что происходило несколько сотен лет назад является истиной?       Саньжэнь даже брови приподняла от удивления:       - Ублюдок. Считаешь, что такие как ты, всегда правы? Что-то не меняется. Вы считаете себя выше только потому что имеете золотое ядро. Заклинатели живут дольше, - ее лицо становилось все более хмурым. - Контролируете печати и мечи, совершенствуете дух и тело, а потом устраиваете кровавые побоища. Если бы когда-то давно Вэнь Мао не пошел против Императора, всего этого не происходило бы. Не все были согласны с этим диктатором, и многим пришлось бежать, чтобы не сгореть заживо. Но бежать некуда, потому что после скитаний пришлось столкнуться с другой угрозой. Сумасшедшим монахом, который подчинял людей с помощью музыки.       - То есть, гора - это выбор от безнадеги, - заключил Вэй Ин. - Понятно. Но это не отвечает на вопрос - зачем хранить те свитки? Синчэнь говорил, что прочесть свитки из конкретной части вашей библиотеки можно не всем, а только наставнице. То есть, каждая Саньжэнь читает все те вещи, считает их истиной и несет учение о том, что все плохо остальным. Но при этом каждая Саньжэнь спускается с горы и делает какое-то благое дело, подбирая детей. Культ нужно расширять, чтобы секта продолжала существовать. Но я все еще пытаюсь понять смысл. На горе есть как мужчины, так и женщины.       Саньжэнь посмотрела на Усяня как-то странно. Она опустила взгляд и о чем-то задумалась, а потом тихо выдала:       - Бесстыжие. Невинность тела дает силу духу. Предаваясь разврату, дух становится слабее.       "Охренеть. Да они точно на всю голову больные", - заключил Усянь сам для себя.       Ванцзи слушал разговор до тех пор, пока женщина не начала говорить совершенно точно странные вещи. Поэтому он спросил:       - Кем была первая Баошань? Ты знаешь. И ответь сама.       Сперва Саньжэнь собиралась возразить, но Усянь поудобнее перехватил флейту в руке:       - Если ты являешься последователем странной женщины, которая презирает деторождение на горе, то мы - последователи монаха, который подчиняет людей. И мы не уйдем, не получив ответы на все вопросы.       Баошань глянула куда-то в сторону. Кажется, что она попыталась что-то сделать, но сразу же осознала, что это бесполезно.

***

      Хуань собирался покинуть пределы резиденции клана Ма, распорядившись о смене главы и заверив, что непременно узнает о нарушении указа или о том, что новому главе причинили вред. Также он упомянул о том, что отчитываться клан Ма должен непосредственно Гусу Лань, так как Даого Бэйтан все равно находится в подчинении ордена Лань.       Но едва Сичэнь призвал меч, как со спины послышался робкий голос Нианзу.       - Глава Лань, прошу... Я могу к вам обратиться?       Хуань обернулся к юноше. В его внешности не было ничего примечательного, а глаза были слегка красными от непролитых слез.       - Глава Ма, - Сичэнь склонил голову немного на бок. - У вас остались какие-то вопросы?       - Почему я? - выпалил Нианзу и сразу же добавил. - Простите...       - Я уже сказал - дело в доверии. Вы его не предадите. А наложница вашего отца неплохо разбирается в некоторых делах и стремится к власти. Советую обратить на это внимание.       - Это... Неожиданно, - продолжил юноша. - Я не думал, что когда-то... Я же ничего не знаю.       - Вам не нужно ничего знать, - отрезал Хуань. - Слушая наставления со стороны, вы со всем разберетесь. - Сичэнь встал на меч, но не поднялся слишком высоко. - Так будет проще и вам, и главе Бэйтан. Завтра Вы и несколько других глав кланов соберетесь в резиденции Даого Бэйтан, где получите пояснения, почему расширение территорий недопустимо сейчас. Если возникнут трудности - обращайтесь к главе Бэйтан или непосредственно ко мне.       Нианзу открыл рот, но сразу же закрыл его. Авторитет этого человека был просто безукоризненным. Спорить с самим главой Лань... Да кто Нианзу такой, чтобы делать подобное?       Поэтому юноша кланяется мужчине:       - Как прикажите.       Сичэнь улыбнулся:       - Вы являетесь сыном бывшего главы клана и имеете способности к заклинательству. Большего не требуется.       - Я... Хотел... Знаете, у меня есть друг из клана Люй. Люй Сиу. Он... Говорил о бродячих заклинателях, которые были недалеко у ордена. Если вы здесь... Нет, я не пытаюсь воспользоваться вашим расположением, - сразу же замахал руками юноша, стараясь скрыть свои смущение и неловкость. - Я просто подумал, что... Это важно. Вот.       Сичэнь не стал убеждать человека перед собой в значимости полученной информации. Это лишнее. Все же дело снова коснулось бродячих заклинателей. Складывалось ощущение, что те со всей округи бежали именно в Ланьлин. Но по какой причине? Как-то уж слишком их много. Неужели такая активность из-за одного только города? Нет, здесь что-то другое. И с этим непременно нужно разобраться.       - Благодарю, глава Ма. - Сичэнь направляет меч выше. - В таком случае - наведаюсь к вашему другу в клан Люй.       Нианзу снова склонился в уважительном поклоне. Он просто... Оказался в нужное время в нужном месте? Так, да?

***

      Это было небольшое селение в равнинной местности. Люди здесь занимались земледелием и вели довольно аскетичный образ жизни. Не из-за своего выбора. Это селение было отрезано от соседних густым лесом, в котором происходило что-то... Странное. Все, кто покидал деревню никогда не возвращались. Поэтому ходить в лес было запрещено и люди жили в своем мире, молясь Богам и умоляя их на милость и снисхождение.       Жилось трудно. Но иногда в селение забегали кролики или фазаны. Их ловили, жарили, радовались хоть какому-то мясу. Но в целом приходилось пытаться прокормить себя овощами, выращенными своими силами.       Конечно, были смельчаки, которые пытались покорить лес. Но... Там была темная сила, которая поднимала трупы и заставляла их пожирать живых. Если кто и возвращался обратно - то больше никогда не пытался вернуться и попытаться удачи найти что-то в проклятом лесу. Который окружал это селение.       Со временем люди начали закрывать дома, забивать окна, опасаясь нападения темной твари ночью. Только при свете солнца жители могли почувствовать себя в безопасности. Но ночью... Казалось, что шипение нежити уже совсем рядом. Жители были уверены - совсем скоро им всем придет конец.       Некоторые пытались бежать, но за несколько десятков лет темная энергия плотным кольцом оградила селение от внешнего мира. Людей разрывали на куски даже днем, а сопротивление было просто бесполезным.              - Они появились из-под земли, - тощий мужчина размахивал руками, рассказывая это. - Просто так! Мы умрем! Мы все умрем!       - Отец, прекрати, - девушка, попыталась затащить родителя обратно в дом, но оказалась слишком слаба для этого.       В деревне итак почти никого не осталось. Люди предпочли попытаться сбежать, нежели просто сидеть и ждать смерти.       - Сын Солнца не смотрит на нас. А все потому что ему мешают проклятые чудовища.       Мужчина оттолкнул дочь и протянул руки к небу, начиная возносить молитвы не то Богам, не то Императору. Девушке оставалось просто наблюдать за происходящим, бессильно опустив руки. Она знала, что ранее отец был в лесу. И он пытался бороться. Ради семьи. Но что может обычный человек против темной твари? Ничего. Вот и отец не смог - просто постепенно начал сходить с ума после пережитого ранее.       Селение пустело на глазах. Старики умирали, а новое поколение просто боялось заводить детей. Страх был настолько силен, а давление ци просто невозможно. Несколько женщин родило мертвых младенцев или же просто лишилось плода. Некоторые покончили с собой, а некоторые пытались бежать вместе с мужьями.       - Саньжэнь! Уйми своего папашу! Своим ором он навлечет на нас еще большую беду!       - Да! Если сам не заткнется - я его сам заткну!       - Давайте просто убьем его и съедим!       Девушка взяла себя в руки, схватила какую-то палку и просто ударила отца по голове. Тот пошатнулся и упал на землю.       Несколько таких же изнеможенных людей рассмеялись.       - А хорошо!       - Прицельно бьет!       Но девушка не обращала внимание. Она потащила отца обратно в дом. После леса, после смерти матери, с ним совсем плохо. А прошлой зимой девушка и сама подумывала о том, чтобы убить отца и расчленить его. Кажется, что сосед так и сделал с телом своей мертвой матери.       - Да за что это мне, - устало произнесла Саньжэнь усевшись на пол рядом с отцом.       В доме не было кровати - она пошла на дрова этой зимой. А что делать следующей? Сейчас лето, но если осень будет дождливой? А если за дровами снова придется идти чуть дальше окраин леса? А если отец снова сбредит? И вообще, как он отвязал веревку снова? Девушка снова привязала веревку к ноге родителя и разлеглась на полу. Она немного поерзала и закатила глаза. Опять это произошло.       Из-за тяжелой работы у девушки начали проблемы со здоровьем. Она слишком много напрягалась, что имело свои последствия. Та самая соседская женщина, что по все видимости пошла на корм своему сыну, говорила, что из-за этого Саньжэнь никогда не сможет иметь детей. Но не то, чтобы она хотела. Да и от кого? Вон, у той женщины был сын. И толку? Сожрал свою мать и не вспомнил.       Если бы в селении был хоть кто-то, кто смыслил в лекарстве... Но таких не было. По крайней мере Саньжэнь за пятнадцать лет своей жизни здесь никого не застала.       Поправив снова мешающий орган в промежности, она поднялась и посмотрела на пустые ведра. Хорошо, что тот родник находился в пределах селения.       Одной ночью селение проснулось от криков.       - Огонь! Горит! Лес горит!       - Люди! Там люди!       - Я точно видел человека!       Саньжэнь сорвалась с места и выбежала на улицу. Ее не стеснял ни ее вид, ни кричащий что-то отец, который был привязан. Она понимала - если здесь люди, то это может быть спасение.       Они были на черных лошадях. А красные одежды с золотыми символами сразу давали понять, что это не просто люди. Воины Империи.       Лес и правда пылал, а над пламенем поднималась черная дымка. Вокруг стоял гул: крики, лязг, шипение и хруст опаленных стволов деревьев, которые падали на землю. Саньжэнь не могла оторвать взгляда от происходящего. Если кто-то считал это разрушением, то она - благословением. Теперь они точно будут свободны из плена этого проклятого места.       - Когда догорит - прочешите окрестности, - раздался приказ одного из мужчин.       Саньжэнь сразу же обратила свое внимание на него. Черные волосы были собраны в высокий хвост и спадали на красные одежды. Наручи блестели золотом даже в тусклом свете луны, а помимо золотой вышивки, на левом плече можно было рассмотреть золотой браслет.       - Командир Вэнь, похоже, что в северной части леса тоже те твари.       - Жгите, пока не истребите всех, - ответил командующий. - Жо, Хоу, Фан, осмотрим селение.       Все трое подчинились командующему. Все в красном, все красивы и... Сильны.       - Благословение Сына Солнца снизошло до нас!       Саньжэнь обернулась на отца. Блять! Ополоумевший просто перегрыз веревку. Не хватало еще, чтобы... Девушка не успела ничего сделать, когда ее отец выбежал из дома и бросился в сторону того, кто был командиром. Мужчина что-то кричал о молитвах и славе, и махал руками.       Ответ командира на это был прост. Саньжэнь и глазом не успела моргнуть, когда голова ее отца отлетела в сторону.       Девушка замерла. Она видела кровь, как тело отца падает на землю. И как его в тот же момент охватывает пламя. Командир натянул поводья и отвел лошадь немного назад. Он окинул взглядом селение и отдал следующий приказ:       - Всех, кто окажет сопротивление - убить.       Тогда Саньжэнь поняла - не благословение. А наказание. Самое настоящее - ниспосланное с самих небес.       Его звали Вэнь Мао. Он был командующим Имперского войска. А небольшое селение, окруженное лесом, кишащим темными тварями, мешало продвижению войска для расширения территорий Империи.       Подчиненные командира осмотрели дома в селении, а пустующие определили под свои, приказав части воинов расположиться там. Поскольку в селении не было ничего, что могло бы пойти на нужды армии, жителей, которые не оказали никакого сопротивления и не пытались бросаться на воинов, не трогали.       Саньжэнь сидела у тела своего отца. Кровь больше не текла из среза на шее, а голова все еще валялась в стороне. Девушка не шевелилась, глядя на труп.       - Инстинкты.       От этого голоса она вздрогнула. Саньжэнь попыталась встать, но из-за затекших ног этого не получилось, поэтому она снова упала на землю и отползла подальше от мужчины. Даже на красных одеждах можно было различить багровые пятна крови, которые пропитали ткань. Но наручи и браслет все еще сверкали золотом.       Командир Вэнь посмотрел на тело и уточнил:       - Отец?       Саньжэнь могла только кивнуть. Она боялась, что сделав что-то не так, повторит участь отца. Саньжэнь хотела жить. Только-только появилась возможность сбежать из этого проклятого селения. Начать жить.       Мужчина вздохнул и махнул рукой в сторону:       - Если хочешь - у моих людей есть еда. По вам видно, что у вас тут проблемы.       Убийца, который предложил еду? Саньжэнь посмотрела на труп отца. Только сейчас она поняла, что... Не плакала. Она была напугана, удивлена, разочарована. Но она не скорбела. Ранее она думала о человеческом мясе, а теперь...       - Вы... Из Империи?       Мао глянул на девушку и кратко ответил:       - Да. Если не собираешься плакать по отцу, то уходи. Тело останется здесь. Если в лесу еще остались твари, то оно станет приманкой.       Саньжэнь должна была разозлиться. Но вместо этого она испытала еще больше разочарования. Этот человек хочет приманить тварей к ним? В селение? А люди?              За два дня, что Имперские воины провели в селении, люди получили то, чего у них никогда не было - еду и защиту. Каждый человек съедал предложенные блюда до последней крошки. Кто-то посмел требовать еще, упомянув о том, что воители должны защищать простой люд. Ответом тому выскочке послужило вспоротое брюхо.       Немногие человеческие трупы действительно становились приманкой. Притаившиеся в выжженном лесу темные твари выползали на запах крови и плоти. И были уничтожены уже в пределах селения.       Саньжэнь не понимала, что ей делать. Она слышала, как несколько женщин говорили о том, что можно ублажить воинов и уйти с ними. Но вот сама Саньжэнь смотрела на обугленные землю и деревья. Вот - того страшного леса больше. Нет. Это же... Свобода.       - Тупая девка! Отвали от меня!       Саньжэнь посмотрела в сторону, откуда доносились крики. В женщине она узнала одну из жительниц соседних домов. А в мужчине - одного из приближенных к командиру. Кажется, что его называли Хоу.       - Простите! Я просто хотела!..       - Не пытайся предложить мне свою вонючую пизденку! Вы все живы только потому, что это - приказ командира.       Пока женщина плакала, вытворенная из дома, Саньжэнь думала о другом. Разговоры о сношениях были. Немногие девушки и женщины из селения переговаривались о том, чтобы придаться плотским утехам с воинами. Но это казалось... Мерзким. Сама Саньжэнь не понимала, что это. Только знала о том, что раз в месяц у нее бывает кровь. Несколько пятен осталось на одеждах и простынях. А еще - что-то иногда мешало. Приходилось вставлять обратно. "То, откуда прорастает семя жизни" - говорила та женщина.       Но как бы там не было, воины не собирались заниматься бесстыдствами с местными. Но они шутили. Часто разговоры были о том, что только несколько стариков не захотели раздвинуть ноги. Но это было не так. Саньжэнь тоже не хотела. Не хотела...              У ручья было тихо. Оказывается, что совсем недалеко от селения был ручей, но раньше к нему было не пробраться.       Саньжэнь убедилась, что рядом никого нет и сняла с себя тонкое платье. Ее одежда всегда была простой и старой, с латками и досталась, наверное, еще от прабабки. Но на большее она и не рассчитывала. Притаившись за одним из обугленных деревьев, она окунула ноги в прохладную воду и присела, чтобы обмыться.       Хруст со стороны привлек внимание. Саньжэнь выглянула из-за ствола и задержала дыхание. Это был Мао. А на его руке сидела птица. Кажется, та называется соколом. Командир войска погладил птицу по голове и махнул рукой, отпуская в полет.       Этот жест... Был непривычным. От этого человека так и веяло силой. И уверенностью. И кровью.       Саньжэнь нырнула в свое укрытие и почувствовала себя странно. Мао был... Красивым. Саньжэнь никогда не видела таких красивых мужчин. Раньше она считала красивой соседку и ее брата. Но те умерли два года назад. Но потом...       Девушка коснулась себя и протолкнула внутрь один палец. А это... Интересно. Раньше она делала это, чтобы вернуть "то, откуда прорастает семя жизни". Но сейчас внутри было мокро. Что это? Трогая себя, она думала о человеке, который был совсем неподалеку. А если бы он был ближе. Почему-то захотелось, чтобы рука, которая снесла с плеч голову отца, оказалась внутри, чтобы командир Вэнь почувствовал... Это.       Тихий плеск, сдавленный стон. Саньжэнь села в воду и продолжила трогать себя. Она не испытывала этого чувства прежде. Но было... Приятно. И странно. Она почти...       - Хоть бы постеснялась.       Саньжэнь свалилась в воду, не устыдившись своей наготы.       Вэнь Мао опирался ногой о ствол упавшего дерева, устроив одну руку на согнутом колене. И он выглядел... Еще лучше.       - Этот ручей обходим, - заключил Мао.       Саньжэнь встала и посмотрела в глаза мужчины:       - Разве вы не хотите?.. Женщину?       На что Мао лишь усмехнулся:       - Женщину? Тебе сколько лет?       Саньжэнь задумалась. Она посмотрела на свои ладони и ответила:       - Пятнадцать.       Мао слегка поморщился. Он встал ровнее:       - Не слушай других. Иначе станешь не лучше шлюхи.       - Шлюхи? Это кто?       Вэнь смотрел прямо в глаза Саньжэнь, даже не обращая внимания на ее наготу. Для Мао она была просто ребенком, который наслушался всякого дерьма.       - Это такие женщины, которые отдаются мужчинам за деньги или еще что.       - И за еду?       - В случае твоего селения. Если хочешь ублажить себя - найди другое место. Ну и, - Вэнь посмотрел на сам ручей. - Из ручья берут воду. Подумай о других прежде, чем делать что-то.       Саньжэнь помедлила. Она не знала другого мира. Но этот человек знал.       - Я не знаю, что это. - Прямо ответила девушка. - Я увидела вас и там, откуда выпадает "то, откуда прорастает семя жизни", стало... Странно.       Вэнь взглянул с укоризной:       - У тебя мать есть?       - Она умерла, когда мне было, - Саньжэнь снова посмотрела на свои руки. - Пять. Нет, шесть.       - Ясно. Оденься. И не предлагай себя людям. Если мать тебя не научила, то уясни, что торговать телом это не хорошо.       Но Саньжэнь не хотела торговать. Она хотела... Просто так отдать его.       Воины ушли спустя неделю. Саньжэнь удалось подслушать, что они направляются дальше, дабы расширить территории Имперских земель.       И после их ухода стало... Хуже. Селение пустело просто на глазах. Если раньше жителей было не более трех десятков, то теперь их можно было пересчитать по пальцам. Люди просто бежали отсюда куда подальше. Теперь, когда не было проклятого леса, ничто не могло остановить от ухода из этой глуши.       Это была свобода. Это были возможности. Люди ринулись в сторону Империи, к городам, к новой жизни.       Саньжэнь тоже хотела уйти. Из этого места, из этого разрушенного дома. Но... Она была одна. И никто не хотел брать с собой такую неполноценную женщину. Поэтому она решила - "пойду сама", "мне никто не нужен", "я сама со всем справлюсь", "я сильная".       Но после двух дней пути стало понятно - не справится. Еда, взятая с собой, закончилась, а на одной воде долго не протянешь. На третий день голод стал невыносимым. Попытка прокормить себя ягодами провалилась. Саньжэнь просто не знала разницы между ядовитыми ягодами и теми, которые можно есть. Поэтому ее рвало половину ночи, а на утро желудок невыносимо болел.       На пятый день пути она дошла до города. Сначала она обрадовалась. До встречи с ними. С другими воинами.       Эти люди контролировали границы, а не расширяли их. Они не знали, что такое сражаться. Они сидели в удобном местечке и пользовались своим положением. Изнеможенную девушку из глуши просто не пустили в город. Ее буквально выбросили сказав, чтобы та больше не приближалась к нормальным людям.       Куда идти дальше? Обратного пути она может просто не пережить.       Пришлось ночевать недалеко от городка. Ноги болели, тело требовало еды, а голова кружилась от голода. Даже чертова трава оказалась вкусной.       Утром Саньжэнь проснулась от голосов. Она поспешила притаиться за деревом, чтобы не выдать себя, и принялась наблюдать.       Двое мужчин в военной форме делали странные вещи. Один, который был пониже, активно жестикулировал, что-то объясняя. А второй - лишь закатывал глаза. Их разговор не был понятен Саньжэнь. Они говорили что-то о войне, темной энергии и заклинателях. Кто это?       - Смотри, и правда получается, - заявил тот, что был пониже и вытянул руку вперед. В его ладони вспыхнул огонек.       Колдовство! Саньжэнь прикрыла рот рукой и в неверии смотрела на происходящее.       - Прекрати. Поговаривают, что советники недовольны происходящим. Заклинателям в Империи не место, - возразил высокий. - Убери это, - он ударил товарища по руке. Огонек потух.       - Ты веришь этим слухам? Командир Вэнь довольно далеко продвинулся к востоку. Вскоре границы Империи расширятся, что увеличит территории и военную силу. Не даром командира Вэня зовут...       - Не говори, - шикнул высокий. - Не называй его "Солнцем во тьме".       - Если бы не это...       - Император и советники нашли бы возможность избавиться от тех существ. Хватит. Вот посмотришь - вскоре и командира Вэня, и всех, кто ему предан изгонят из Империи. Я слышал, что Императрица недовольна тем, что этот Вэнь имеет больше преданных себе, чем первый наследный принц. А если командир продолжит учить людей всяким непонятным вещам...       - Но это же приказ...       - Нельзя менять устои. Ни один человек не может быть умнее Сына Солнца. А эти вещи представляют угрозу. Заклинатели опасны для людей. От них нет защиты. Я видел, как Вэнь сжигает все на своем пути.       Саньжэнь продолжала слушать. И понимать - а ведь так и есть. Тогда Вэнь и правда сжег все. Остатки людей из селения просто бежали. Саньжэнь лишилась отца. Но... Люди бы и так умерли рано или поздно, а так у них появилась возможность познать мир. Отец был сумасшедшим и только проблем доставлял.       Что же делать? Каков этот мир?       Почему он так жесток?       Вернувшись в селение, Саньжэнь встретила лишь пустоту. Четверо. Помимо нее в селении осталось четверо жителей, которые просто не могли идти отсюда. Одна старуха без ноги, двое дедов на грани смерти и прикованный к постели мальчик. И Саньжэнь.       Вокруг селения осталась лишь выжженая земля. А людей здесь просто бросили на произвол судьбы. Почему оказавшиеся в безвыходном положении люди стали лишь расходным материалом? Разве так должно быть? Чем тогда заклинатели лучше темных тварей, которые ни во что не ставят человеческую жизнь?       Вернувшись в свой дом, Саньжэнь просто расплакалась. Она не понимала, совсем не понимала, что же делать дальше. Ей нет места ни в других городах, ни в своем селении. Что она может делать? Возможно, стоит попытать удачи среди тех, кто столкнулся с такими же трудностями, как и она? Но что же с теми, кто остался здесь? Они же просто умрут.       В тот вечер Саньжэнь застала стариков за приготовлением еды. Какой-то травяной суп пах просто ужасно, но выбора уже не оставалось - либо это, либо смерть от голода.       - Скажите, эти люди плохие или хорошие?       Один старик посмотрел на девушку с непониманием:       - Те воины освободили наше селение от тварей, которые хотели убить нас.       - Но они просто ушли. Как и остальные, - возразила девушка. - Я... Пыталась попасть в город, но меня просто выгнали, а потом я услышала, что те, кто выжег лес - плохие.       - Конечно они ушли, - едва ли не рассмеялась старуха. - Или ты думала, что кому-то есть до нас дело?       Верно - никому ни до кого нет дела.       Прошло два года. За это время Саньжэнь покидала селение несколько раз. Только в этот раз ее путь лежал на восток, а не на запад. Она видела другие селения, другие места - степи и леса, но ни разу за время своего странствия не встретила воинов.       Кто-то радовался, кто-то считал это наказанием, но в каждом месте, где побывали воины случилось что-то... Необычное.       В одной из деревень Саньжэнь столкнулась с мужчиной, который ранее был частью войска, но по каким-то причинам решил остаться в селении. Из того, что удалось узнать, Саньжэнь сделала вывод, что этот человек был ранен, поэтому остался здесь. Нет - его оставили, чтобы не задерживаться. Но теперь у этого человека была семья. И он мог... Колдовать.       Саньжэнь заинтересованно смотрела на то, как этот мужчина объясняет мальчику то, как нужно колдовать.       Саньжэнь попыталась повторить. Но ничего не вышло. А вот у ребенка получилось. Мальчик радостно прыгал вокруг огонька и благодарил мужчину за то, что тот научил.       - Подрастешь и сможешь присоединиться к армии. Ты сможешь стать заклинателем.       Сможет? Саньжэнь продолжала наблюдать со стороны. Почему этот мужчина внушает ребенку, что тот должен стать убийцей?       Спустя еще год все Имперские земли облетела страшная весть - Вэнь Мао, который ранее был главой восточных земель Империи объявлен угрозой для самого Императора.       Цишань, те самые восточные земли, отделили строгой границей. А всех, кто ее пересечет, обещали убить. Для людей, отрезанных так внезапно, это стало проблемой. Но пойти против того, кто ранее лично захватил Цишань, никто не решался.       Часть преданных Вэнь Мао людей остались при нем. И вместо того, чтобы пытаться вернуться к Империи, Мао решил расширять границы своих владений. Он захватывал селение за селением. И всего за два года расшили Цишань больше, чем в три раза. И он не собирался останавливаться.       В ответ на эту дерзость Император приказал атаковать Солнечный Город. Столица Цишаня сгорела дотла, а сам Вэнь Мао был загнан в угол. Однако он не сдался в плен, и ему удалось бежать. Эти слухи разлетелись по всему Цишаню. Оставалось только гадать, на какое селение падет взор императора.       Но и Вэнь Мао не собирался так просто сдаваться. Он и еще несколько приближенных к нему обосновались в одной глухой деревушке, которую освобождали несколько лет назад. Они были уверены - в такое место войны Империи не сунутся. Селение выглядело вымершим.       Но на деле это было не так. Кое-кто здесь все же жил. Кое-кто, кому не нашлось места в другом селении.       За время своих путешествий Саньжэнь поняла, что заклинатели опасны, что они сильнее обычных людей. Но тем не менее - они тоже люди. И к тому времени, когда в ее селение вернулся тот же человек, который ранее поспособствовал его опустошению, она уже смогла собрать вокруг себя несколько тех, кому так же некуда было пойти. Их заклинатели лишили домов, семьи, будущего. Это были дети, несколько стариков и молодых людей. Все они покинули свои дома и пришли в ранее вымершее место.       Прибывших людей встретили враждебно. Саньжэнь отметила, что теперь одежды их не красные, а белые. С символом солнца.       - Убирайтесь!       - Хотите нас убить?!       - Опять война!       Помимо Саньжэнь здесь было всего пятнадцать человек. Любые их усилия будут просто ничтожны.       Среди прибывших была женщина. И один из молодых людей бросился прямо на нее.       - Блядская тварь!       Юноша хотел бросить в нее старым топором. Но он не ожидал, что... Она просто отмахнется от угрозы. Пламя вырвалось из ее руки и отразило оружие.       - Мы не нападать на вас пришли, - заявила женщина в белых одеждах. - Прекратите это. Если окажете сопротивление - лишитесь жизни.       Саньжэнь собиралась что-то сказать, но замерла на месте, когда увидела его. Он подошел к той женщине и что-то тихо сказал ей. Но та лишь улыбнулась и покачала головой.       Вэнь Мао отдал приказ:       - Расположимся в пустых домах. Местных не трогайте, - он бросил презрительный взгляд на юношу, который совершил попытку нападения ранее. - Если попытаетесь покуситься на нашу жизнь - умрете.       Когда первые двое пошли с Саньжэнь - она была счастлива. Потом еще и еще. Во время своих путешествий по округе она находила людей, которым было просто некуда пойти. Они жили на улице или в каких-то развалинах. Саньжэнь предлагала, а те соглашались. Не все. Но тем не менее их набралось пятнадцать.       Саньжэнь казалось, что она сможет создать место, в котором можно просто жить. Но эти люди снова пришли.       - Нельзя, чтобы они тут оставались.       - А что ты сделаешь?       - Даже женщина может создавать огонь.       Саньжэнь слушала людей и понимала - нужно что-то придумать. Срочно.       Поэтому она решилась напомнить о себе. И лично пришла к тому дому, в котором обосновался Вэнь Мао.       Саньжэнь притаилась у окна, чтобы послушать разговор. Помимо самого Мао в том доме была и та женщина. Это... Разозлило.       - ...можем допустить этого.       - Я понимаю. Но лучше принять сражение где-то в глуши, - ответила женщина.       - Лея, я знаю. Проблема не в сражении. Я переживаю о тебе.       - Прекрати. Мне не следовало говорить тебе, - она вздохнула. - Я смогу за себя постоять. Все будет хорошо. Я люблю тебя не меньше, чем нашего малыша. Я обязательно сохраню его. Не отклоняйся от плана.       Мао тяжело вздохнул и тихо произнес:       - Если кто-то... Просто убей. На месте.       - Как скажешь.       Саньжэнь сжала кулаки. Ребенок. Да и эти слова об убийстве. Так переживает за свою женщину и это дитя, что на других просто плевать? А ведь они убьют. Ранее они сожгли лес, который десятками лет страшил жителей. А теперь они хотят искоренить то, что Саньжэнь так долго создавала, вкладывая все силы. Этого нельзя допустить.       Саньжэнь бросилась обратно. Она не стала вдаваться в подробности. Она лишь спросила, кто из старших умеет писать? А самой Саньжэнь нужно было просто... Снова идти.       Империя сильна и вмещает в себя разных людей, не позволяет заклинателям бесчинствовать и творить все, что вздумается. Если этот небольшой отряд и его лидера просто убьют, то это поможет избежать дальнейших бед. Захватчиков нужно искоренить. И больше никто не будет страдать. Если люди могут использовать какие-то силы, то не лучше ли делать это во благо людей, а не для самоутверждения?       Саньжэнь видела те лишения, которые принесли захваты земель. Они пришли, выжгли и просто ушли. Так не должно быть.       Убийца не должен управлять людьми. Он просто не может этого делать.       Саньжэнь была уверена в правильности своего решения, когда передавала послание человеку в красных одеждах воина империи.              Нападение казалось неожиданным. Но по какой-то причине Вэнь Мао и его воины были к нему готовы. В пылу битвы пострадали не только заклинатели, но и жители. Саньжэнь снова наблюдала за тем, как знакомые ей люди умирают на ее глазах. В ту ночь она получила ожог, рану на боку и ей пришлось бежать. Она хотела.       Но бежать было просто некуда. Саньжэнь не знала, но Вэнь Мао просто выжидал, когда Имперское войско придет за ним, чтобы потом просто взять его в кольцо и убить. Эти земли Цишаня уже были за Мао. То, что он потерял столицу, не значило, что он потерял все. Тактическое отступление для того, чтобы нанести ответный удар. Мао собрал вокруг себя сильнейших, которые и дали отпор противнику.       И пока Вэнь Мао и Император делили территории, Саньжэнь начинала ненавидеть заклинателей лишь сильнее. Они пошли против безупречной власти. Император же силен. А какой-то человек решил, что может встать с ним наравне?       Раньше такого кровавого месива не было, а теперь... И все из-за этого чертового захватчика!              Саньжэнь просто бежала. Она хотела как можно дальше убраться от этих выжженых войной мест.       На пути она встречала таких же изнеможенных войной людей. Не все хотели куда-то идти. Но Саньжэнь подумала о том, что если взрослых переубедить трудно, то почему бы не обучить детей.       А потом она начала собирать сведения. Несколько человек, которые были обучены грамоте, записывали их. Не только какие-то исторические сведения. Но и... Заклинания.       Нашлись и те, кто не желал подчиняться каким-то орденам или кланам. Были те, кто хотел быть свободным. Просто нужно было место, в котором можно осесть. Место, которое можно будет защитить.       Противиться тому, что духовная энергия - это сила, было просто невозможно. Поэтому те, кто мог использовать эту самую энергию, начали тренироваться. Но не только со светлой. Темную энергию также нельзя игнорировать. С ней нужно бороться. Или найти способ запечатать ее, чтобы та не представляла угрозы.       Прошли годы, прежде, чем Саньжэнь и ее соратники достигли желанного места. Но и здесь оказалось... Тяжело.              Эти люди были в белом. Саньжэнь и остальные наблюдали за тем, как темные твари буквально... Испепеляются. Но эти люди не владели огнем. Они владели музыкой.       Столкнувшись с пришлыми, заклинатели в белом также обратились к музыке, чтобы узнать, кто они и откуда. И этой мелодии нельзя было противиться.       Людей в белом было трое. Один из них, явно главный, посоветовал пересмотреть взгляды на мир. Он назвал их "неверными" и "односторонними". Также он сказал, что мир меняется и кучка людей не может препятствовать глобальным изменениям.       Это вызвало злость. Казалось - куда не пойди, ты везде столкнешься с угрозой. Нужно было закрыться. Просто отойти от этих забот. Чтобы никто не смел угрожать.       Запад был за Цишанем и Вэнь Мао, юго-восток - за некими Гусу Лань и Лань Анем. Оставалось только идти на север.       Хоть где-то было... Нет, хоть где-то никого не было.              Они шли в гору. Может, хотя бы здесь получится скрыться.       Именно здесь Саньжэнь столкнулась с... Ребенком. Эта девочка просто бродила в горах. У нее не было ни имени, ни дома, ни родителей. Она просто жила в этих местах. И тогда Саньжэнь решила - "раз ребенок смог, то и мы сможем".       У девочки оказались те самые способности контролировать духовные силы. Саньжэнь попросила обучить малышку контролировать энергию, грамоте и письму. А еще она дала малышке имя - Саньжэнь. Баошань Саньжэнь. Та, что жила на горе одна, та, что объяла ее и та, которой некуда было податься - бродячая, брошенная на горе.       Саньжэнь передала девочке все, что знала, свои мысли, свои суждения, немногие свои знания и наставления.       Поскольку все началось с Цишаня, здания строили так, как это было принято там. Поскольку взрослые уже имеют свое мировоззрение, а мир действительно меняется, то лучше что-то оставить неизменным и передавать свою волю детям. А те - следующим. Таким образом гора будет тем самым местом, в котором нет места злу и пороку. И когда убийц, использующих силу, дарованную небесами во благо, в своих интересах, станет меньше, воспитанники выйдут в мир. И сделают его лучше. Спокойнее.       На горе заклинательство служило для защиты, а не для нападения. Люди здесь были в безопасности.       Нельзя выходить с горы. А если уйдешь - нельзя вернуться, нельзя нести порок из внешнего мира сюда.       Саньжэнь всегда одна. Только она может принимать детей. Только она должна поддерживать порядок и следовать воле своих предшественников.       Никакого порока, никакого зла. Никакого клана или ордена - просто свобода. Пусть и на этой горе, что укрыта от всего остального мира.       Со временем великой наставнице Баошань Саньжэнь начали приписывать невероятные таланты. Люди, которые покидали гору, верили, что наставница бессмертна и может все. Ведь она смогла сохранить покой в этом извечно меняющемся мире.

***

      После рассказа Усянь чувствовал себя каким-то опустошенным. И это - легендарная заклинательница? Да, она времен основателей, да, на горе свои правила и учения, да, эти люди знают древние заклинания. Но правда оказалась... Правдой. Великая Баошань Саньжэнь - лишь легенда. Просто выдумка.       Люди здесь хотели сохранить что-то неземное. Правда, выбрали для этого весьма необычный способ - внушать детям то, что давно устарело и не имеет места.       - Почему нет новой информации? - Ванцзи продолжал задавать вопросы.       - Потому что все повторяется - сильный пытается подавить слабого, а потом ему дают отпор. - Саньжэнь вздохнула. - Неужели вы не понимаете, что вам здесь не место?       - Зачем внушать детям, что Баошань Саньжэнь - великая заклинательница, если первая даже золотого ядра не имела. Ты хоть понимаешь, что ты просто лжешь? - Усянь покосился в сторону балкона - кто-то приближался. Похоже, что их разговор подходит к концу.       - Это вы не понимаете! Хватит! Убирайтесь!       Но ни Вэй Ин, ни Лань Чжань не собирались уходить. Этот странный культ определенно несет опасность.       Нужно было принимать какое-то решение.       Способные заклинатели здесь есть - и это факт. Синчэнь безусловно слабее Усяня или Ванцзи, но он упорный и определенно таланливый заклинатель. Однако его просто в чем-то убедить. Люди здесь слишком внушаемы и пытаются подогнуть под правду то, что им внушили с детства.       - Ответь на последний вопрос, - Усянь сделал шаг к женщине. - Ты осознаешь, что все это, вся твоя жизнь - это просто прихоть человека из глухой деревушки? Прошли сотни, тысячи лет, а вы все еще верите во все те вещи.       - Может, человек из глуши понимает больше, чем какой-то образованный мастер, - усмехнулась Саньжэнь. - Ты считаешь, что прав, при том, что вообще не должен был появляться на свет. Ты не знаешь и половины из того, чем располагаем мы. Невежда. Просто дурак.       Но после этих оскорблений Вэй Ин ни капли не расстроился. Он улыбнулся:       - Понятно. Значит, вы просто заклинатели, которые презирают других заклинателей. Почитать свитки будет интересно. Но уже в более непринужденной атмосфере. Все же - это является частью истории Земель Заклинателей. Которую вы хранили. Сожалею, что все заканчивается так.       Послышались взволнованные голоса и топот. Все, кто обитал на этой горе, бежал к наставнице в поисках защиты и наставления. Но, увы, их ждет разочарование. Наставница пленена и вскоре больше никогда не заговорит.       - Лань Чжань, я справлюсь с этим. Собери оставшиеся свитки, пожалуйста.       Ванцзи взглянул на супруга, но не стал возражать. Если Вэй Ин уверен - то так тому и быть.       - Будь осторожен, - все же просит Лань Чжань и отпускает струну.       Тонкая нить ослабла, а сам заклинатель покинул помещение на мече.       Появление Ванцзи вызвало еще больше шумихи снаружи.       Двери распахнулись и внутрь ворвалось примерно два десятка человек. Но Вэй Ин не считал их угрозой. Он посмотрел в глаза Саньжэнь и уверенно произнес:       - Вы скрывались столько лет только потому что вам позволяли это делать. До вас никому нет дела просто потому что вы не представляете угрозы. Вы слабы и недальновидны. Один человек ничто, когда дело касается целого клана или ордена. Уж тем более - когда дело касается империи. Подбирать детей и передавать свою обиду сквозь поколения - это низко.       Несколько человек бросились на Усяня. Но тот махнул рукой с зажатой в ней флейтой в их сторону. Волна духовной энергии отбросила людей обратно. Те уже обнажали мечи, но не понимали - почему же нет духовных сил, почему ими невозможно воспользоваться?       Вэй Ин собирался начать исполнять мелодию, но внезапная вспышка головной боли заставила его остановиться. Только не сейчас!

      У него не было глаз. Он был слеп.

      Потому что отдал свои глаза другу.

      Смех. Знакомый, дерзкий, хриплый. Это лицо... Сюэ Ян. Это точно он.

      Эти глаза... Баошань Саньжэнь снизошла до неблагодарного ученика и помогла вернуть эти глаза.

      Почему это так знакомо? Почему?

      Почему Сун Лань в это поверил?

      Усянь справился с болью и перевел слегка слезящиеся глаза на Саньжэнь:       - Ты... Можешь пересадить глаза?       Та выглядела удивленной:       - Что?       Вэй Ин покачал головой, отмахиваясь от ненужных мыслей. Сейчас не до этого.       Ну конечно. Неважно, что это за воспоминания и что с ними не так. История с глазами очень похожа на историю с ядром. В прошлой жизни Цзян Чэн поверил в эту сказку. Похоже, что не только его можно обмануть, прикрываясь легендой.       Похоже, что так и появились эти рассказы о бессмертной заклинательнице. Кто-то считал, что она может все, кто-то в это верил. А оказалось, что это место - лишь секта, которая продвигает мысль о том, что организованные в клан или орден заклинатели - это плохо. Просто потому что когда-то Император побоялся той власти, которую получил его бывший военачальник.       Эта ложь слишком укоренилась. Потому что этой лжи две тысячи лет.       Пора бы заканчивать с этим.       Воспользовавшись небольшим замешательством Вэй Ина, трое молодых людей бросились на него с обнаженными клинками. Но справиться с потоком духовной энергии Усяня и во второй раз оказалось не так просто. Конечно, они ведь живут по старым устоям. Откуда им знать, что духовное оружие может не только проводить ци, но и накапливать. Что даже флейтой можно усилить удар духовной силой. И множество других вещей.       Признаться, о многих Усянь в прошлой жизни даже не задумывался. Зато очень хорошо знал в этой.       Говорить с людьми на этой горе просто бесполезно. Но в свитки стоит заглянуть. Если здесь собирали информацию из внешнего мира, то очень интересно знать, что же было тогда. Какие события решили сохранить эти люди. Узнать историю других орденов, что скрыта. В особенности - Цишань Вэнь, которые всегда скрывали ее.

***

      Цзысюань лежал на груди своего мужа и наслаждался чужими пальцами в своих волосах.       Они остановились в небольшом городке, который стал таковым после того, как один из лагерей кочевников все же разросся. Кажется, что лет пять назад тут воевали за территории. Но суровой зимой пришли к соглашению и заключили мир. Отчасти Сюй и Цзысюань знали историю Северных земель. Но о том, чтобы знать все - и речи не могло идти.       - Третий раз за день. А-Сюань, я стар для такого.       Тот тихо рассмеялся:       - Не говори такого. Тем более - после того, как сам же стал инициатором. Да и мне не шестнадцать.       - Двадцать лет, - на выдохе произнес Сюй. - Мы двадцать лет трахаемся.       - То есть, на мой день рождения мы отмечали это? - Цзысюань приподнялся и взглянул в глаза супруга. - Скажи, что тебя беспокоит?       Сюй вздохнул. От Цзысюаня ничего не скрыть. Он всегда был единственным, кто внимал каждому слову и искренне верил. Всему и всегда. Цзысюаню не нужно было никакого подтверждения - он просто целиком и полностью был предан своему возлюбленному.       - Ты знал, что каждый орден хранит свою историю от других, да?       - Общеизвестный факт, - согласился Цзинь и поцеловал мужа в щеку. - Твой отец выжег все...       - Не поэтому, - возразил Сюй и поправил чужие волосы. - Будем считать, что он... Хуйню сделал.       Цзысюань искренне удивился:       - Мы точно говорим об одном и том же человеке?       - Ну конечно, - Сюй даже глаза закатил. - Ты представь, сколько мне придется говорить, чтобы передать всю историю Цишань Вэнь Юаню.       Цзинь взглянул с укоризной:       - Не меняй тему. То, о чем ты говоришь, - он снова лег на чужую грудь, - связано с Империей. Ранее ты говорил о моем отце и о том, что он знал. Знаешь, - он не сдержал смешка. - Ладно, ты точно знаешь. Отец любил а-Лина. И даже месть за меня была в интересах внука. Но он откуда-то знал, как правильно поступить. Все взаимосвязано.       - Я уже говорил, что люблю тебя?       Цзысюань снова смеется:       - Ты каждый день это говоришь. Я тебя тоже люблю. И мы в этом городе, чтобы просто потрахаться.       Вэнь отреагировал вполне ожидаемо для Цзысюаня. Он резко сменил их положение, едва ли не сбросив мужа с себя на кровать, а сам навис сверху.       - Вот как ты это делаешь? Возбудил своего престарелого мужа снова, - с улыбкой говорит Сюй и целует супруга. - Мм... Только члены главенствующей ветви клана Вэнь знают всю историю Цишаня. О том, что Юань жив отец не знал. Но во всяком случае, - он ненадолго задумался. - Это должно было произойти рано или поздно. Хуань все равно рано или поздно узнал бы. Как и все остальные. Отец просто оттянул это. И не позволил ебаным утыркам из Империи шарить по Безночному Городу. Если нужно выбрать самого предусмотрительного главу прошлого поколения, то, - он тихо рассмеялся. - Это Цижэнь.       - Да? - Цзысюань приподнял брови. - Я всегда думал, что это твой отец, - он провел кончиками пальцев по груди мужа.       - Да. Знать и молчать - это его прерогатива. А другой, не менее предусмотрительный, но более опасный человек, не просто так обращал на него слишком много своего внимания. Хуаню повезло обучаться именно у своего дяди. Цижэнь слишком много молчит. Но главное - он не склонен сожалеть. - Сюй вздохнул и прилег рядом. - Ладно, не важно.       Цзысюань с пониманием посмотрел на супруга. Каждый раз, когда речь заходила о сожалениях Сюй...       - Он не жалел. Ты знаешь. И я знаю. И, - Цзинь прижался к мужу. - Ты расскажешь. Вэй Ину и Лань Чжаню. И Хуаню. Все же это они растили Юаня.       - Да, - протянул Сюй. - Первому точно важно это знать. Все же от Вэй Усяня что-то да зависит. Это он подтолкнул Чао сделать то, что он сделал. Но способность Чао строить из себя придурка... Блять, до сих пор бесит.       Цзысюань улыбнулся:       - Нашел письма, но распускал слухи. Следил, но молчал. Наблюдал, а по итогу заставил делать так, как он желает. Он ни на что не рассчитывал.       - По сути, он просто был тем, кем и всегда - конченной тварью. Но он был ею ради Юаня, так что меня все устраивает, - ответил Сюй. - Давай не будем об этом. Странно говорить о моем мертвом брате, пока мы лежим с тобой голые в постели.       - Разве? - Цзинь снова удивляется, но на этот раз - наигранно. - Ты рассказывал некоторые вещи, которые...       Сюй рассмеялся, а Цзысюань замолчал. О да, те рассказы Сюя о Цишане, Безночном Городе, Жохане и Чао. Это было познавательно. И весело.       - Блять, а-Сюань, я не хочу об этом думать, - смеялся Сюй крепче обнимая любимого. - Но, блять, некоторым вещам и Гуаншань бы позавидовал.       - О, давай только не о моем отце. Мы все еще голые. Я хотел потрахаться.       - А, то есть говорить о моем брате можно, а о твоем отце - нет? - Вэнь слегка прищурился, не прекращая улыбаться.       - Ну, - Цзинь прикрывает глаза. - Это другое. Но, - он снова смотрит на мужа, - если все члены главенствующей ветви клана Вэнь знают историю, то тебе можно просто немного подождать.       Сюй хмыкнул:       - Ну да. Тогда Юань узнает не только историю, но и несколько новых слов.       - Насколько праведным ты считаешь Гусу?       Но Вэнь лишь глаза закатывает.

***

      На тренировочной площадке было темно. Только луна освещала пространство. Утром и днем здесь проходят занятия, а ночью никого не встретить. На это Цижэнь и надеялся. Однако у Чжимина были другие мысли на этот счет. Поэтому он и решил побеспокоить сына в столь позднее время.       - Похвально, что несмотря на все, ты не пренебрегаешь некоторыми тренировками. Недавно поговорил с Юанем. В свое отсутствие Хуань попросил подучить его немного. Сычжуй - потрясающий ребенок. Я бы сказал, что он талантлив, но предпочту считать это даром, - говорил Чжимин, глядя на то, как меч возвращается в руки Цижэня. - Юань быстро все освоит. Все же его обучал еще и ты.       Цижэнь перевел взгляд на своего отца:       - Естественно. Юань крайне старателен.       Этот разговор был лишним. Цижэнь хотел тишины и уединения. Но старший явно снова желал говорить расплывчатые вещи, подводя к чему-то.       - Дети растут и все больше становятся похожи на своих родителей, - снова говорит Чжимин.       Цижэнь слегка нахмурился, но предпочел промолчать. Этот намек был понятен. Разумеется, что Чжимин не мог не заметить чего-то подобного, учитывая особенности Юаня и его духовных сил.       Чжимин продолжил, но на этот раз задал вопрос:       - И как долго ты собираешься молчать?       - Я не хочу обсуждать с тобой Юаня, - кратко ответил Цижэнь.       - Я сейчас не о нем. - Заверил Чжимин. - Я спрашиваю, как долго ты собираешься продолжать молчать о себе.       Старший опустил взгляд на пояс одежд своего сына. Ровно в то место, где скрывался шрам.       Цижэнь отвернулся от родителя:       - Это не имеет значения.       Но не сказать, что Чжимин был согласен с сыном:       - Шестнадцать лет прошло. Ты - целитель. И я видел, как твой ученик поставил на кон все, чтобы спасти тебя. Не считаешь, что после всего, - он склонил голову на бок. - Вэй Ин имеет право знать.       Цижэнь косо глянул на отца:       - Почему ты решил поговорить об этом сейчас?       - Потому что сегодня я посмотрел на Юаня и подумал о том, что в свое время потерял слишком много. Что-то потерял и ты.       - Прекрати. - Цижэнь убрал меч в ножны и сделал шаг в сторону. - Мы все делаем определенный выбор. Выбор имеет последствия. Точка.       - Два перерезанных духовных потока у ядра, замедление течения ци и ее восполнения, - перечислил Чжимин.       - Я не собираюсь это обсуждать с тобой, - напомнил Цижэнь свою недавнюю фразу.       - Он называет тебя ифу, - как бы напомнил Чжимин. - А еще - он целитель.       - Как и я, - отрезал Цижэнь. - Не все можно вылечить. И ты это знаешь. Пусть прошлое остается в прошлом.       Чжимин не стал ничего говорить. Он провел сына слегка печальным взглядом.       Прошлое в прошлом, да? Может, где-то это утверждение и верно. Стоит смотреть только в будущее.

      Но какова же его цена?

      - А-Жэнь, мне интересно, а ты был влюблен?       Цижэнь остановился и повернулся к отцу. Он смотрел с явной укоризной:       - Я не хочу обсуждать с тобой ничего подобного. Сейчас, - добавил он, намекая на свой возраст и положение.       - Понимаю, я опоздал с вопросом на несколько лет. Десятков лет, - добавил он. - Но ты отдал всего себя племянникам и ордену. Хотелось убедиться, что ты не потерял ничего важного.       - У меня был дурной пример, - ответил Цижэнь и покинул тренировочную площадку как можно быстрее.       А-Жэнь.       С каких пор Чжимин называет его так?       Цижэнь приложил ладонь к верхней части груди. Что-то должно быть скрыто. А прошлое - продолжать оставаться в прошлом.