(Темные) пути неисповедимы

      После того, как целители ордена Юньмэн Цзян осмотрели мальчика, Ваньинь знал, что Хэй какое-то время голодал, что у него есть задержки в развитии и что помимо этого у него все же есть еще и зачатки золотого ядра - слабые, но все же. Чэн понимал, что как только мальчик придет в себя, то наверняка снова будет плакать и искать родителей. Которых он больше не увидит. Те двое не могли ничего дать малышу, скорее они только отнимали у него что-то. Даже простую возможность жить нормально, лишая еды и совершенно не заботясь. Однако немаловажно, что этот ребенок не виноват, что у него такие родители. Цзян Чэн не собирался позволить другим лишить этого малыша возможности жить нормально. Хэй - просто дитя. И теперь у него есть возможность. Вероятно та, которой у самого Ваньиня никогда не было - быть любимым.       Поскольку поручать кому-то другому заботиться о ребенке Чэн просто не хотел, будить малыша он принялся сам. Хэй проспал все время до самого вечера. Он был очень слаб и его морозило. Но ребенку все равно нужно было покушать. И легкий суп на бульоне сейчас будет ему весьма кстати. Конечно, заботиться о чужом ребенке откладывая другие дела, Ваньинь не собирался, поэтому ожидая пробуждения мальчика, Чэн занялся бумажной работой. Несколько жалоб на бродячих заклинателей были совсем новыми - буквально этим утром пришли послания, до того, как Чэн перекрыл границы. С этим точно что-то не так.       Хэй снова простонал во сне и всхлипнул. Ну точно - пора бы его разбудить.       Ваньинь присел на край кровати и потеребил ребенка за плечо:       - Эй, малыш, пора просыпаться.       Хэй поерзал в кровати и посильнее закутался в одеяло. Чэн невольно улыбнулся - когда-то маленький Лин делал точно так же. Как же Жулань быстро вырос...       - Хэй, тебе нужно покушать. Я знаю, что ты не спишь.       Мальчик высунулся из-под одеяла и с опаской посмотрел на человека перед собой. Он не знал его. Но когда папа снова кричал, этот человек его взял на руки и не дал снова ударить.       Ваньинь взял в руки миску и размешал содержимое:       - Тебе нужно немного покушать. А потом можешь спать до самого утра.       Запах был вкусным. Живот ребенка отреагировал на аромат еды и тихонько заурчал. Но ребенок совсем не смутился этого. Он смотрел на эту миску с такой надеждой, словно Чэн передумает и не даст еды, или просто подразнит и посмеется. Мама иногда так делала, когда странно вела себя и от нее пахло.       Хэй не мог говорить, поэтому по-своему пролепетал:       - Ням-ням? Ма?       - Да, весь этот ням-ням для тебя, - ответил Чэн. - Покушаешь сам или тебя покормить?       Хэй не говорил полноценными словами, а движения были заметно рассеянными. Он смотрел на ложку, как на какую-то странную вещь и попытался засунуть в миску руку. Чэн сразу же убрал посуду в сторону.       - Нет, - пояснил Ваньинь. - Это нельзя есть руками. Давай я тебя покормлю.       Вместо ответа Хэй доверчиво открыл рот. Чэн просто начал кормить ребенка, призывая его не спешить. Но Хэй был настолько голоден, что буквально проглатывал ложку за ложкой.       Ваньинь снова вспомнил, как когда-то так же кормил маленького Лина. Но тот не спешил и не боялся, а забавно чавкал и иногда обнимал руку своего дяди. Те воспоминания были для Чэна очень ценны. Дети вырастают и идут по своему пути. Ваньинь лишь надеялся, что смог дать Лину достаточно со своей стороны. Хотелось видеть счастье племянника, а не улавливать в его взгляде тоску каждый раз, когда тому приходится возвращаться в Башню Кои.       Чэн помог Хэю выпить отвары и уложил в кровать. Мальчик что-то пробормотал и быстро уснул. Ему просто необходим присмотр, а заниматься этим у Ваньиня просто не было времени. Этой ночью он планировал отправиться на границы с Ланьлином.       С этим бродячими заклинателями что-то точно не так. Нужно держать ситуацию под контролем.       Чэн покинул комнату и распорядился, чтобы один из старших адептов присмотрел за ребенком. Ваньинь знал, что у этого молодого человека есть дети, поэтому поручил присмотр за Хэем ему.       - Если его состояние ухудшится - сразу иди к целителям. Он просто, - Чэн тяжело вздохнул. - Трехлетний ребенок. Поможем ему немного.       - Глава, - тот уважительно поклонился. - Для меня честь служить такому человеку.       - Аюнь, - Ваньинь взглянул с укоризной. - Ты не слуга.       - Как скажете, - улыбнулся адепт. - Но приказ я все же выполню.       Цзян Чэн не стал ничего говорить. Все же многие из тех, кто помогал восстанавливать Юньмэн не раз говорили Ваньиню эти слова. По-разному, но в них был единый смысл - эти люди и правда были глубоко преданы главе Цзян и уважали его. И Чэн искренне желал, чтобы это на самом деле было так - чтобы люди в его ордене и в самом деле были свободны и счастливы.       Тот прошлый Юньмэн Цзян помнит только Чэн. Остальные адепты, которые сейчас являются заклинателями этого ордена, ступили на границы Юньмэна уже после полной зачистки этих земель Цишань Вэнь. И то время... Пусть оно останется позади. И в памяти только одного человека.       Тот день стал извечным шрамом и четко отпечатался в памяти. Чэн вошел в свою комнату и коснулся рукой груди. Вспомнился Гай. Он говорил, что именно Чэн сможет возродить Юньмэн. И Гай... Оказался прав. Как и Ан, который был рядом и поддерживал. Который так же был готов рискнуть за Чэна жизнью. Образы этих двоих так четко отпечатались в памяти, что Ваньинь мог вспомнить даже малейшие детали в их чертах лица. Но если вспоминать тех двоих, то конечно же стоит вспомнить и еще кое-кого. Напоминание о Гае присутствует и Чэн видит его каждый день. Искорка, собака Юаня, едва ли не самая первая напрыгивает на Чэна, когда видит его. Искорка была теплой и игривой. А вот Гай... Холодным и очень странным. Но с годами Чэн понимал, что тот мертвец был просто излишне прямолинейный. Он говорил многие вещи до опизденения прямо и смеялся из-за вопросов к нему. Но если чему и мог научить этот мертвый, так это... Жить. Гай говорил, что живые не должны оглядываться назад. Но Чэн просто не может перестать это делать.       Открыв дверцы небольшого алтаря, Ваньинь зажег несколько палочек благовоний. Он вставил их в подставку и посмотрел на маленькие огоньки с печалью. Цзян Чэн чувствовал себя странно, но не мог прекратить это делать. Память об этих людях слишком ценна для него.       Живые должны смотреть вперед. Но Чэн смотрит на благовония.       - Спасибо за то, что всегда верили в меня. Ган, Ан, Гай... М-минцзюэ, - все же добавляет он. - То, что я могу жить здесь и сейчас - это ваша заслуга. А особенно, спасибо тебе - Цзысюань. Я столько раз обязан тебе жизнью. И ты спас меня от одиночества. И я не позволю навредить Лину. Я клянусь, что сделаю все, чтобы защитить твоего сына.       Ваньинь прикрыл глаза и вздохнул. На глаза навернулись слезы. Все эти люди при жизни всегда улыбались. И уверенно шли вперед. А Чэн... Все же позволил слезам скатиться по щекам. Когда Ваньинь оставался наедине с собой он чувствовал себя... Одиноким. В такие моменты ему не хватало подначиваний Гая, веселых шуток Цзысюаня и теплых объятий Лина. У него был орден и, казалось, все. Но на самом деле у Чэна не было ничего. Однако у него оставалась та любовь, которую он мог дать. Только вот дети выросли, а тот, кого Чэн любил всем сердцем, никогда не взглянет в его сторону.

***

      - Проверьте мелкие селения и прочешите леса. Пресечь любое сопротивление, - отдавал приказы Ваньинь. - По каким бы причинам бродячие заклинатели не направлялись в Юньмэн, нельзя допустить нарушения покоя границ.       Стоит начать хотя бы с этого. Границы, а далее - вся остальная территория. Также важно уделить внимание границам с Лэйху. Ланьлин и Лэйху - прямые союзники и земли ордена Сэ отчасти подчиняются Ланьлин Цзинь. Кроме того, следовало уведомить главу Лань. Не смотря на то, что на границах с Даого Бэйтан всегда спокойно, нужно предупредить... Союзника.       На данный момент Лин находится в Облачных Глубинах и за него можно не переживать. Ну а поскольку Чэн пока что на границах, то можно наведаться в один орден.              Орден Тоу занимался обучением всех желающих. В основном это делалось по рекомендации какого-то человека. Заклинателей этого небольшого ордена нельзя было назвать сильными, но они были сплоченными и им можно было доверять.       Сам глава Тоу прошел войну и осел в одном месте, выказав желание помогать людям. Тоу Ченг так и сказал: "Все могут пригодиться". И несколько человек, которые не могли похвастаться силами или вообще оказались калеками последовали за ним, создав клан. Людей становилось все больше, поэтому Тоу стал полноценным орденом, которым теперь заправлял сын Тоу Ченга - Тоу Шан.       Шан был довольно симпатичным молодым человеком, однако невозможно было не обратить внимание на его врожденную гетерохромию - один глаз был карим, а второй - серым. Ченг часто шутил о том, что Шан взял ровно по половине от отца и матери.       Тоу Сонг производила впечатление обычной женщины из глухой деревушки, которая хлопотала по хозяйству и заботилась о сиротах. Однако те, кто участвовал в Аннигиляции Солнца знал, что она была целительницей и заботилась не только о ранах, но и о еде. А когда ее муж лишился руки, она ухаживала за ним и не допустила ни единой мысли о том, чтобы найти себе кого-то другого. Они вместе прошли войну, они вместе растили ребенка и создавали клан.       Семья Тоу могла стать примером тех самых крепких отношений, которые прошли через многие трудности. Возможно, именно как мать и женщина, воспитавшая не один десяток детей, которые остались сиротами после войны, Сонг понимала некоторые вещи, которые могли не замечать другие. И главе Цзян в этом ордене всегда были рады.       Дети узнавали Ваньиня и, отбросив любые нормы приличия, с радостью встречали его.       - Глава Цзян!       - Глава Цзян, тетушка Сонг как раз готовила завтрак!       - Глава Цзян, а старший братик Шан проспал сегодня!       Под эти возгласы Ваньинь направлялся к главному входу. Дети облепили его и старались донести свои важные размышления. Чэн не был против. На самом деле его забавляли эти малыши. Уже столько лет прошло, а что-то оставалось неизменным - главы этого ордена говорили своим воспитанникам, что глава Цзян является самым добрым и понимающим человеком, которого только можно представить. И те, похоже, этим пользовались.       - Глава Цзян, а это - вам.       Чэн принял небольшой букет и поблагодарил малышку.       - Так, а ну разбежались, - послышался грубоватый голос Ченга. - Уважаемый человек прибыл по делам. А вы снова на голову садитесь. А ну побежали, пока я не заставил вас чистить курятники.       Удивительно, но угроза подействовала. Дети действительно бросились врассыпную.       Чэн не сдержал смеха:       - А ты не меняешься. Все начиналось с конюшен, - припомнил давние угрозы детям Ваньинь. - А теперь курятники.       - Мелкие бездельники, - отмахнулся Тоу, активно жестикулируя своей единственной рукой. - Вы слишком добры к ним.       - Ну, - Ваньинь несильно махнул букетом, - они же дети.       Ченг посмотрел с некоторым осуждением. Мол, Чэну своих бы детей заиметь. Но сказать этого он не мог.       - Глава Цзян - прекрасный отец. А дети чувствуют хороших людей. Я бы сказал, что как собаки, но у меня все же есть сын, - он слегка нахмурился. - Не говорите Шану.       Ваньинь рассмеялся громче. Ченг всегда мог поднять настроение.       - Отцу снова нужны отвары. Он снова довел главу Цзян, - не смотря на свои же слова, Шан поклонился. - Доброе утро, глава Цзян.       Ваньинь так же поклонился в ответ.       - А я просто сумасшедший старик, - наигранно фыркнул Ченг. - Пойду найду свою чокнутую бабку и скажу, что у нас гости. Сонг будет рада.       Когда старший удалился, Шан снова поклонился главе:       - Прошу прощения. Мне все еще стыдно за его поведение перед вами.             - Ничего, - успокоил Чэн. - Мы с твоим отцом войну прошли. Жаль, что поближе мы познакомились позже. Он очень хороший человек.       - Не спорю. Но сегодня я буду на него гавкать, - Шан улыбнулся, когда Чэн снова не сдержал смеха. - Могу я узнать причину визита?       Ваньинь посмотрел на букетик в руке:       - Мой племянник должен был прислать письмо. Тот молодой человек уже здесь? Сао Гун.       - А-Гун уже неплохо освоился, - улыбнулся Шан. - Он, кстати, очень хорошо управляется с учетом. Правда... Для него было неожиданностью, что в этом ордене не может говорить не только он. Но та жестокость, - Тоу вздохнул и покачал головой. - Мне всего недели хватило, чтобы понимать, что Гун не заслуживает подобного.       - Я могу встретиться с ним?       - Глава, отец сказал, что обрадует мать новостью о вашем визите. Так что встреча явно будет после завтрака. И если вы устали с дороги, то я могу подготовить комнату.       - Не беспокойся, - ответил Чэн. - Я ненадолго. Просто... Лин редко когда о чем просит. Вообще, - добавил он все еще глядя на букетик. - И тот человек, - Чэн поднял взгляд на Шана. - Является внебрачным сыном Цзинь Гуаншаня. Думаю, что ты, как глава, должен знать.       Тоу склонил голову немного на бок и закатил глаза:       - Какой ужас. Дети покойного главы Цзинь, они же повсюду, - он улыбнулся. - Это не важно. Но лучше и правда иметь ввиду. В последнее время в стороне Ланьлина неспокойно. Да?       Ваньинь согласно кивнул:       - Бродячие заклинатели. Я уведомил все пограничные ордена. Некоторые проблемы все же приходилось решать лично.       - Вы слишком много на себя берете, - заметил Шан. - Простите, но то, что вы сделали для нашего ордена в свое время, просто неоценимо. Поэтому сейчас я могу предложить свою помощь вам. Любую. Пусть орден Тоу и не силен, но если есть какие-то незначимые бумажные дела, я мог бы оказать вам помощь.       - Не стоит. Шан, я и без того благодарен твоей семье за то, что вы зан...       Ваньиня перебил громкий женский голос:       - Это же Ваньинь. У Ченга словно одна нога, а не рука. Ему следовало бы ходить быстрее. Шан, ну как можно держать гостя на пороге?       - Начинается, - закатил глаза Шан.       - Это я еще не начинала, - заметила Сонг. - Если не можешь оказать должного приема - отправляйся чистить курятник.       Чэн прыснул и снова рассмеялся. Да почему же курятник?              - Ох, я слышала об этом, - заговорила Сонг после краткого рассказа Ваньиня о ситуации на границах на данный момент. - Но не думала, что все зашло настолько далеко. Бродячие заклинатели, - он опустила взгляд на остатки еды в общих тарелках. - Немыслимо.       - Я собираюсь прочесать весь Юньмэн, - продолжает Чэн. - Если начать сеять раздор на границах, то нестабильность коснется и центра. Орден Тоу находится на границах с Даого. Я бы попросил вас заняться этой частью границ.       - Это не обсуждается, - ответил Шан. - Глава Цзян, как уже понятно, - он покосился на мать вместо того, чтобы закончить фразу. - Малейшие подозрения мы проверим. Определите мне точную площадь для работы.       Ченг согласился с сыном:       - Да. Орден Тоу один из немногих, кто безгранично верен вам, глава Цзян. Дать задание каждому такому ордену - рассудительно.       - Дайте человеку поесть спокойно, - Сонг наполнила чашу Ваньиня чаем.       - Или идите в курятник, - добавил Шан.       - Именно, - согласно кивнула женщина. - Но что касается сплетен, которые можно проверить, - она вернулась на свое место. "Озеро скорби".       - Ой, только не эта сказка, - сразу же закатил глаза Ченг.       - Ну почему сразу сказка? - Сонг поправила прядь седых волос, выбившихся из хвоста. - Разговоры же имеют начало.       - Их начало в публичном доме, - вновь отмахивается Ченг.       Пока старшие спорили о вероятности того, что сказка окажется явью, Чэн обратился к Шану:       - Что за озеро?       - Подземное озеро в какой-то пещере. Если верить слухам, то какой-то путешественник бросил в воду какой-то темный артефакт и теперь место проклято. Но, - Шан усмехнулся. - Рядом с тем местом и правда располагается публичный дом. Есть вероятность, что они просто стараются привлечь внимание посетителей. Подтвержденных смертей не было, а пропавшие люди... Они как бы, - Шан почесал шею. - Не просыхают. Некоторые вернулись, а некоторых просто жены из домов погнали. В глухих деревушках такое не редкость.       - Звучит странно, - Чэн слегка нахмурился. - И где это озеро?       - У городка Онэ, - ответил Шан и взял в руки чашу с чаем. - Там есть лес, а в лесу, вроде бы, эта пещера. Под городом было несколько глухих деревень. Кто хотел - перебрался в Онэ, а кто нет, - он вздохнул. - Ну, вино из лотосов хорошо пьянит и его можно делать самому.       - Понятно.       Сонг сразу же заверила Чэна:       - Ваньинь, я обещаю, что узнаю, может ли это быть связано с бродячими заклинателями. Вам не стоит волноваться по мелочам. Прошу, - она подвинула тарелку с закусками к Чэну. - Ешьте досыта.       Чэн слегка смущенно улыбнулся. Но наполнил свою тарелку.       Ченг не смог удержаться от комментария:       - Никогда не устану повторять, что Юньмэн Цзян очень повезло с главой. Трудно найти более доброго и понимающего человека.       - Ну что вы, - попытался Ваньинь.       - Но отец прав, - высказал Шан. - Вы, глава Великого ордена, делите с нами еду и к вам всегда можно обратиться за помощью. И при всем при этом вы все еще слишком многое берете на себя. Напомню - любая просьба.       И на самом деле такая просьба у Ваньиня была.       - Знаете, я... Нашел ребенка. В связи со всей этой ситуацией с бродячими заклинателями, мне пришлось выручить одного мальчика, - начал Чэн. - Но он слаб здоровьем. Какое-то время он пробудет в Пристани Лотоса. Но когда ему станет лучше, я хотел бы попросить вас принять его.       Шан закатил глаза и отвернулся, поймав на себе осуждающий взгляд матери. Сонг ответила за сына:       - Ну конечно же. Сколько малышу лет? И как его зовут? Расскажите мне все.       И пока Ваньинь отвечал на вопросы госпожи Тоу, Шан и Ченг переглядывались.       Цзян Чэн стал словно членом их семьи. Когда Ваньинь позволил основать такой неполноценный клан, что разросся до ордена, Ченг в который раз убедился, что следуя за этим человеком от самого Цинхэ Не, он не ошибся. Но некоторые вещи были виднее со стороны. Чэну и правда были важны такие теплые приемы, пусть он никогда и не признается. Чэну было просто необходимо это ощущение семейного счастья. Семья Тоу была связана со многими другими семьями - как полноценными, так и не очень благополучными, и наблюдая за такими разными людьми, они уже могли определять как воспитание родителей отражается на детях. И глядя на Ваньиня было ясно лишь одно - родительского тепла у него никогда не было. Но тем не менее, не найти родителя лучше, чем Цзян Чэн.       - Ваньинь, Хэю уже очень повезло оказаться на ваших руках, - с улыбкой произнесла Сонг.       - А Гун должен быть в здании канцелярии, - напомнил Шан и поднялся из-за стола.       Когда Ваньинь поблагодарил за теплый прием и удалился вместе с Шаном, Ченг вздохнул и оперся рукой о стол:       - И так каждый раз.       - А чего еще ждать от мальчика, которого не любила его собственная мать, - фыркнула Сонг. - Что бы не говорили о Юй Цзыюань, она - сука. Какой бы властной не была женщина, она должна любить свою семью. Несчастливый союз родителей влечет за собой страх любви и брака у детей. А насколько я знаю, Цзян Фэнмянь не был счастлив в браке с Юй Цзыюань. Поразительно, - Сонг даже глаза закатила. - Все Земли Заклинателей знали сплетничали о главе Великого ордена и его жене. Насколько бы высоко они не стояли, они все-таки люди.       - А ты обеспокоена этим, - подметил Ченг.       - Конечно я обеспокоена. Мне жаль этого ребенка. И у него очень милый племянник, - женщина улыбнулась. - Я помню маленького Лина и то, как он упал в листья.       - Будущий глава ордена Цзинь, - как бы напомнил господин Тоу.       Сонг тихо рассмеялась:       - Разумеется. Как скажешь, дорогой.       Гун и правда обнаружился за столом, полном бумаг. Он старательно что-то выводил кистью, пока его уединение не было нарушено. Сао сразу же встал и поклонился Шану, а после - перевел слегка растерянный взгляд на Чэна.       Ваньинь оценил внешность Гуна, но не уловил ни единого намека на схожесть с Гуаншанем. Однако стоило присмотреться к глазам - этот цвет был Чэну очень хорошо знаком. В целом, не стоило удивляться - не обязательно же быть похожим на отца. Хоть Цзысюань и был едва ли не копией Гуаншаня.       - Глава Цзян, - представил гостя Шан. - Он хотел познакомиться с тобой поближе.       Гун сразу же склонился в более глубоком поклоне. Сам глава Цзян прибыл сюда. У Сао сразу же скользнула мысль о том, что ему не следовало пользоваться добротой Цзинь Жуланя. Даже если тот настаивал. Однако последующие слова Ваньиня развеяли все подозрение Гуна.       - Лин писал о тебе и поставил в известность о сложившейся ситуации. Зная Лина, он наверняка будет интересоваться твоими делами. Поэтому я решил навестить орден Тоу.       Шан как-то странно хмыкнул и шагнул к двери:       - Оставлю вас. Угрозы угрозами, но курятник кто-то должен почистить. Найду этих жертв.       Гун невольно улыбнулся, но быстро взял себя в руки. Не стоит позволять себе лишнего перед таким уважаемым человеком.       Чэн провел Шана взглядом и вздохнул - некоторые странные изречения являются исключительно семейной чертой этих людей. Но с другой стороны, видя, насколько зажат Сао, это может быть и к лучшему.       - Я знаю, что ты не можешь говорить. И не нервничай так, - убедительно произнес Чэн. - На самом деле, для меня ценно, что Лин обратился с просьбой. И я не хочу, чтобы он переживал о том, что тебе некомфортно в Тоу.       Гун сразу же схватился за бумагу и кисть. Он быстро написал ответ и показал главе Цзян. "Здесь просто замечательно. Спасибо огромное за беспокойство".       - Это хорошо. Семья Тоу всегда рада новым адептам. Но не давай повесить на себя много работы.       Гун смущенно улыбнулся и написал ответ: "Ни в коем случае. Мне в радость быть полезным".       - Лин говорил о городе И. Я могу задать тебе несколько вопросов, связанных с этим? - И после того, как Гун кивнул, Чэн продолжил. - Больше всего меня интересуют бродячие заклинатели. С недавних пор их стало куда больше на территории Юньмэна, и меня это беспокоит. Давай присядем, - Ваньинь указал в сторону подушек у окна. - Вероятно, что вопросов у меня все же больше, чем мне казалось изначально.       Сао покорно опустился на предложенное место. Он нервничал и поглаживал кончик взятой с собой бумаги.       - Лин писал о том, что город И населяли в основном бродячие заклинатели. Он описал его создание в целом, но, возможно, ты мог бы что-то добавить.       Чэн вкратце поделился теми знаниями, которыми располагал. Гун все это время внимательно слушал, а после - принялся писать ответ. Их разговор и правда займет много времени, потому что один из них банально не может произнести ни слова.       "Город начал процветать скорее после прихода туда господина Суна. Вероятно, у него было достаточно денег, чтобы способствовать развитию. Бродячие заклинатели, которые всегда сталкиваются с презрением, действительно осели в том месте. Но финансирование города явно происходил извне. Много денег".       - Считаешь, что орден Цзинь может быть замешан в этом?       Гун пожал плечами и ответил: "Я слишком необразован, чтобы судить".       Чэн глянул на заваленный бумагами стол. Несмотря на свое положение, Гун обучен грамоте и счету, а учитывая некоторые обстоятельства в его жизни, мерзко представить, какой учет ему нужно было вести ранее.       - Не переживай. Я не собираюсь ссылаться на твои слова. Я просто собираю информацию, - заверил Ваньинь.       После этой фразы Гун поджал губы. Он покрутил в руке кисть, но все же написал. "Пограничные кланы распадаются, бродячих заклинателей становится больше, а после - основывается целый город". На этом Сао закончил.       - Ясно, - Чэн вздохнул. - Если город И уничтожен, то бродячие заклинатели скорее всего бросились врассыпную. Ты ничего не знаешь о том, что могло бы быть на границах с Лэйху?       Гун ненадолго задумался. Вообще-то Ваньинь ожидал отрицательного ответа, однако Гун неожиданно кивнул и принялся писать.       "Их скорее сгоняли. Когда купивший меня хозяин торговал при Лэйху, то именно там он и узнал о городе И. Не уверен, насколько это полезная информация". Чэн слегка поморщился на фразе "купивший меня хозяин". Торговля людьми была под запретом. На землях Гусу или Юньмэна это еще контролировалось. Но подобного контроля не было в Ланлине или Лэйху. В дела Цинхэ никто не лез, а Даого был под контролем Гусу Лань. Оставался еще Чунцин, но они скорее вели мирное сосуществование и никогда не выделялись. Особенно - после того самого совета всех глав, который произошел после окончания Аннигиляции Солнца.       - То есть, может быть вероятность того, что бродячие заклинатели по какой-то причине собирались в Ланьлине, - рассудил Ваньинь. - Но в таком случае не ясны причины. Создание города - это не то. Явно не то.       Кусая нижнюю губу, Гун написал еще кое-что: "В городе И велась торговля темными артефактами. Я слышал, что некоторые из них были из Илина".       А вот это заинтересовало уже больше всего остального.       - Ранее Илин таил в себе сильную темную энергию. Артефакты оттуда, - Чэн нахмурился. - Откуда им взяться? Не каждый мог бы совладать с темной энергией.       "Лангун-цзюнь мог уничтожить не все", - появилась следующая надпись на бумаге. Правда, Гун смотрел с таким отчаянием, словно извиняясь за каждое написанное собою слово.       - Он уничтожил проклятье Луанцзан, - произносит Чэн. - Но Илин... Не у всех был доступ туда.       Сао кивнул и отвел взгляд. Добавить было нечего.       - Спасибо. Это... Уже что-то дает, - Чэн поднялся. - Если тебе будет что еще рассказать - обратись к Шану. Он передаст мне письмо.       Гун кивнул и принялся писать снова.       "Спасибо за беседу".       - И тебе, - ответил Чэн и покинул комнату.       После ухода главы Цзян, Гун какое-то время смотрел на написанное собой же. Темные заклинатели, Илин, артефакты и подземные ходы под город И. Внезапно к нему пришло осознание.       Сао быстро черкнул на бумаге несколько фраз и выбежал из комнаты в попытке догнать главу Цзян. Он даже не постеснялся схватил его за рукав одежд, сразу же извинившись поклоном. Гун показал написанное, глядя на Чэна с явным беспокойством. "В городе И явно практиковали темные ритуалы. Но этому нет доказательств. Доступ к Илину имели немногие. Адепты ордена Цзинь".       Ваньинь накрыл дрожащие руки Гуна своими в успокаивающем жесте.       - Тише. Хорошо. Спасибо большое. Я обязательно обдумаю твои слова. Не переживай.             Гун покачал головой. Он смял лист бумаги и принялся что-то показывать жестами. Он указал на Чэна, после - как бы понизил его в росте, потом - прижал руки к своей груди и показал смятую бумагу. А это было куда сложнее, чем просто читать. Понимать жесты Чэн не мог, но догадался:       - Лин?       Сао кивнул. Он указал на себя и сложил руки в молебном жесте несильно тряхнув кистями рук.       - Эм... Благодарность?       Гун покачал головой и устроил ладонь на левой части своей груди.       - Переживаешь?       Сао кивнул и развернул бумагу. Он указал на последнее предложение на листе.       - Ты переживаешь за Лина из-за адептов Ланьлина?       Но Гун указал именно на слово "Цзинь".       - Гун, не стоит...       Но тот указал на Чэна и сцепил пальцы в замок, снова указав на Ваньиня.       Тот лишь вдохнул:       - Ну конечно я защищу его. Все хорошо.       Гун несильно улыбнулся и кивнул. Он отвел взгляд и сделал шаг назад. Это было слишком импульсивно с его стороны.       Но Чэн не разделял этой неловкости. Попрощавшись с Гуном он поспешил покинуть орден Тоу.

***

      Переодетый и уже более ли менее здоровый Хэй, играл с Аюнем. Детский смех привлек внимание Чэна и он заглянул в ту комнату. Хэй сидел на кровати и ловил маленький мячик. Мальчик был просто в восторге от звона колокольчиков, которые были внутри этого мяча.       Ваньинь не стал бы рушить эту идиллию, но адепт заметил главу ордена и прекратил игру.       - Глава Цзян, как все прошло? Вас не было довольно долго.       - Все в порядке, - ответил Чэн все же водя в комнату. - Границы с Ланьлином и Лэйху полностью перекрыты на данный момент, а некоторым орденам поручено провести зачистку территорий. Что бы там не было, я не допущу волнений на территории Юньмэна.       Аюнь посмотрел на притихшего Хэя:       - А вот ему уже лучше. Целитель сказал, что при должном уходе ребенок все еще может начать путь совершенствования.       - Я уже говорил с главой Тоу.       Адепт посмотрел на главу с недоумением:       - Тоу?       Чэн кивнул и присел перед сидящим на кровати мальчиком. Хэй помахал ему ручкой и указал на мячик. Ваньинь отдал игрушку ребенку.       - Да. Там о нем позаботятся.       Глянув на то, как Хэй принимает мячик, Аюнь все же высказался:       - Я заметил, что он... Не вспоминает.       Аюнь имел ввиду родителей малыша. Чэн это понял, поэтому тихо ответил:       - Оно и к лучшему.       - А я думал, что он останется в Пристани Лотоса, - сменил тему адепт.       Ваньинь взглянул на подчиненного с осуждением:       - Не пытайся ссылаться на Лина.       - Я говорил о том, что вы - хороший родитель.       - Прекрати, - хмурится Чэн, продолжая катать мячик с Хэем.       Аюнь больше ничего не сказал. Он просто наблюдал за игрой с ребенком. Удивительно, но Хэю было достаточно сказать, что его мама и папа просто ушли, и теперь он будет жить здесь. Мальчик не истерил и не звал родителей. Он все еще был немного болен, но все равно хотел играть и с интересом учился держать ложку. Хэя было легко отвлечь и он довольно просто шел на контакт.       А еще Аюнь вспомнил то время, когда трое детей часто бывали в Пристани Лотоса. Тех детей, ради которых глава Цзян был готов отложить любые дела. Но те дети уже выросли. А Чэн все еще является тем человеком, который готов заботиться и любить. Не имея своих детей, Ваньинь будто проецировал свое отцовство на других. С одной стороны это было печально, но с другой - у этого была своя отдача.       - Глава, подумайте. Хэй мог бы стать адептом Юньмэн Цзян.       - Он совсем малыш, - возразил Чэн. - И сейчас не то время, - он понял, что осекся. - Аюнь, ты позволяешь себе лишнего.       Но тот лишь прыснул, прикрыв рот ладонью. В главе Цзян всегда идеально совмещались мягкость и строгость. Чэн хоть и держал людей под контролем, принимая решения как глава ордена, но преданность ему начиналась не с этого.       - Прошу прощения, - отвечает Аюнь, не прекращая улыбаться.

***

      На территории Юньмэна казалось достаточно прибывших ранее бродячих заклинателей. Те были либо изгнаны с земель обратно в Ланьлин или Лэйху, либо убиты в следствии сопротивления адептам ордена Цзян.       Цзян Чэн изо дня в день получал отчеты о том, что по всей территории Юньмэна были обнаружены прибывшие относительно недавно бродячие заклинатели. Тех, кто вел мирное существование и не пытался браться за работу заклинателей, не трогали. Нужно было исключить лишь тех, кто нес опасность.       Помимо прочего начали приходить отчеты о водных гулях. Конечно, из-за многочисленных озер, подобные твари не редкость для Юньмэна. Но в последнее время отчетов об истреблениях стало слишком много.       И когда пришел отчет из города Онэ, Чэн вспомнил рассказы семьи Тоу.       Несколько мертвецов пытались напасть на работниц публичного дома, но им дали отпор. Однако пострадавшая утверждала, что видела одного из пропавших ранее клиентов. В последствии среди очищенных от темной ци трупов его не обнаружили. Но та девушка едва ли не кричала, что тот говорил с ней.       Это было подозрительно. И за это дело точно нужно взяться. Помимо мертвецов и странных утверждений, у города было еще и то подземное озеро, о котором говорили господа Тоу. Хоть это все и производило впечатление простых сплетен, это нужно было проверить.       Слова Гуна вызвали у Чэна беспокойство. Если в городе И шла торговля темными артефактами, то неясно, сколько бродячих заклинателей с ними могли разойтись или даже попасть в Юньмэн. Возможно, частое появление гулей или Омутов может быть связано именно с этим.       Поручать подобное рядовым адептам Чэн не мог, да и действовать нужно было тихо. А отправиться сам Ваньинь просто не мог в связи с занятостью делами бродячих заклинателей. Оставалось только одно - привлечь тех, кому Чэн мог безоговорочно доверять. И эти трое вскоре прибудут в Юньмэн Цзян для завершающего обучение задания. И история города Онэ очень даже подходила под такое задание. Там нужно было разведать ситуацию и истребить возможную тварь - дело, считай, нужно было начинать с нуля.       Ваньинь отправил соответствующее письмо в Облачные Глубины, чтобы уведомить главу Лань.       Проходя мимо закрытых комнат, Чэн невольно улыбнулся - вскоре здесь будет очень шумно.       Два месяца пролетели очень быстро. И вскоре он снова встретится с Лином. И Юанем. Учитывая отношения этих двоих, можно было ожидать добрых вестей. Вероятно - даже о грядущей свадьбе. Жулань не из тех, кто медлит. В этом он тоже весь в отца.       Чэн остановился на пороге комнаты племянника. Конечно же он скучал по нему и двум остальным. Очаровательный Лин, покладистый Юань, яркий Цзинъи - Чэн их помнит совсем еще детьми. А теперь они сильные заклинатели и просто достаточно взрослые, чтобы не нуждаться в чье-либо помощи.       А сам Чэн... Все еще влюблен. И те редкие встречи с Хуанем вызывают у него искреннюю радость. Но Сичэнь оставался недостижим и в действительности Ваньинь прекрасно понимал, что никогда не сможет дотянуться до своего возлюбленного.       - Тять... Чэ... Па!       Ваньинь обратил внимание на этот лепет. Слов у Хэя стало больше. Пусть и совсем непонятных для всех остальных.       - А ты тут как оказался? - Чэн сразу же взял мальчика на руки. - Уже поздно. Тебе пора спать.       - Аю...       - Давай найдем его.       Аюнь нашелся быстро. Он и сам искал Хэя.       - Глава, простите. Я писал жене. Она... Эм... Я скоро снова стану отцом. Так обрадовался, что отвлекся.       Новость заставила Ваньиня улыбнуться:       - Поздравляю. Если тебе нужно несколько дней дома - говори.       - Да. Конечно. Позже, - Аюнь вздохнул. - Глава, возможно вскоре я не смогу полноценно выполнять свои обязанности. Я хотел бы обсудить это с вами немного позже. Если позволите.       Чэн вздохнул. Ох... Конечно. У Аюня большая семья. Рано или поздно настало бы время, когда он не просто наведывается к ним, а решит оставить орден окончательно.       - Я понимаю. Давай обсудим это завтра, - Чэн посмотрел на Хэя, который уснул на его руках.       - Разумеется, - тихо ответил адепт.       Видеть Цзян Ваньиня с ребенком на руках было чем-то... Привычным. Как знающий человек, Аюнь мог с уверенностью заявить о том, что Чэну очень идет отцовство. Пусть сам он этого никогда и не признает.