Я могу увидеть его только в зеркале

      Уилл резко просыпается, хватая воздух ртом из-за не останавливающихся слез. Он сжимает одеяло, натягивая его до подбородка, несмотря на адский пот. Дыхание сбивается, грудь то сжимается, то резко поднимается, как будто не успевает за сердцем. Перед глазами начинает расплываться, и Уилл уже не понимает почему, от сна или нехватки воздуха.              — Эй, эй, спокойно. Просто дыши, ладно? — где-то перед ним раздается тихий, успокаивающий голос. — Можешь вздохнуть вместе со мной?              Он судорожно кивает и, сосредоточившись, старается точно повторять глубокие вдохи, выдыхая через нос.              Сколько так проходит он не знает. Может, минуты. Может, час. Но в какой-то момент он перестает дрожать, сердце сбавляет темп, дыхание дается легче, а зрение проясняется. Он видит Майка — тот будто завис в воздухе, оставляя между ними чуть больше пространства, чем обычно.              — Лучше? — тихо спрашивает Майк, едва заметно улыбаясь.       Уилл отводит взгляд, быстро вытирая щеки. — Да. Спасибо.       Некоторое время они просто сидят в тишине, единственный звук — редкие, не до конца сдержанные всхлипы Уилла.       — Хочешь, я… уйду? — Майк звучит неуверенно и нервно.       — Нет, — быстро перебивает он. — Останься. Пожалуйста. — Он замирает с расширенными глазами, сканируя лицо Уилла. — Я хочу, чтобы ты остался.       — Тогда останусь. — После секундного колебания Майк перемещается ближе. Матрас не прогибается — призраки невесомые, но Уилл все равно ощущает, когда тот садится. Его присутствие несет за собой холодный воздух. Уилл не сразу понял, что это как-то связано с ним, но теперь весь холод ассоциируется лишь с теплотой, исходящей от Майка.        Он опускается на подушку, устало глядя в потолок.       — Майк?       — М? — отвечает он почти не слышно.       — А призраки спят? — Уилл поворачивается к нему, встречаясь с улыбкой.       — Нам это не нужно. Мы не устаем, — он откидывает волосы с глаз и начинает отбивать пальцами по своему колену. — Но можем. Некоторые спят, некоторые нет.       — А ты? — Уилл переворачивается на бок.       — Нет, — хмыкает он, переводя взгляд. — Время течет по-другому у мертвых. Иногда очень быстро, моргнешь и не замечаешь, а иногда все замедляется. И движется как в замедленной съемке. — Майк стучит по коленям настойчивей. — Раньше я спал, когда только умер. Тогда хотелось забыться.        Клок-клок-клок-клок.       — Но в один день проснулся, а прошел год. Заснул зимой, когда деревья были голыми, а проснулся осенью. После этого я больше не спал.        — Было сложно привыкнуть, что сон больше не нужен? — спрашивает Уилл, осмысливая его слова.       — Не сложнее, чем перестать чувствовать голод, — Майк пожимает плечами. — Я не испытывал его с тех пор, как умер. Иногда мне хочется чего-то после воспоминаний о еде, но не настолько, чтобы это становилось потребностью. То же самое и со сном.       — Хм, — тянет Уилл, хотя у него совсем не укладывается, как не чувствовать, ни голод, ни усталость.       Они погружаются в уютное молчание. Майк ложится рядом, поворачиваясь на бок, и они оказываются лицом к друг другу, почти переплетаясь дыханием.       — Знаешь… — шепчет Майк, его слова проходят сквозь лицо Уилла дуновением ледяного ветра, заставляя лицо Уилла гореть. — У меня тоже раньше были кошмары.       Уилл удивленно моргает. Он не может отвести взгляд. — Правда?       — О да, — усмехается Майк, в уголках его глаз появляются лучики морщинок. — Моя жизнь была насыщенной, мягко говоря. Кошмары просто шли в комплекте.       Уилл мычит, взглядом невольно задевая губы Майка, конечно, без задних мыслей, просто… они слишком близко. Не осуждаем.       — Я… Я пропал на неделю, когда мне было двенадцать, — вдруг говорит он, не отрываясь от Майка, и видит, как вмиг поднимаются его брови. — Почти ничего не помню. Только как ехал на велосипеде домой, как стемнело, как упал… и убегал. А потом очнулся в больнице. Меня нашла Джейн. Родители не хотели отпускать ее на поиски, говорили, что она слишком маленькая. Но она их убедила и повела прямо ко мне. Джонатан до сих пор называет это «интуицией близняшек», — он усмехается, вспоминая голос брата, надо бы потом ему позвонить. — Когда Хоппер с мамой нашли меня… им пришлось реанимировать мое сердце.       Уилл снова открывает глаза и натыкается на мягкое, внимательное лицо напротив. Глаза Майка лишены жалости, в них читается теплое любопытство, как немое доказательство того, что он действительно вслушивается в слова. — Врачи говорили, что мои кошмары — последствие травмы, что логично, наверное. Просто… — он замолкает, глубоко выдыхая. — Я ходил на терапию, с перерывами, конечно, с тех пор, как меня выписали, но кошмары… они никуда не делись.       — Вот почему Джейн тогда спрашивала, высыпаешься ли ты.       — Она всегда волнуется, и Джонатан тоже. Забота это, конечно, приятно, но я все думаю — они ведь ни с кем не говорили, как это повлияло на них, понимаешь?       Майк кивает. — Вы, значит, близки, да?       — Очень! — Уилл впервые за весь вечер улыбается по-настоящему. — Мы быстро нашли общий язык с Джейн. О! Раньше мы убеждали всех, что на самом деле мы близнецы и просто много лет скрывали ее существование.       Громкий смех Майка словно яркая вспышка в тихом доме.       — А до того как появились Джейн и Хоп, у меня был только Джонатан. Мама все время работала, после ухода отца, так что Джонатан стал мне кем-то вроде второго родителя. — Вздох Уилла мягко оттеняет грусть в его взгляде. — Когда он уехал в колледж, это было… странно. Мы оба настолько привыкли просто всегда быть вместе, а теперь он далеко, и его не хватает.       — Я со своими сестрами не был особо близок, — отзывается Майк. Взгляд его уходит куда-то за стену. — Но когда Нэнси — моя старшая сестра — уехала в колледж… это далось тяжелее, чем я думал.       — У тебя есть сестры?        — Нэнси и Холли. У меня с Нэнси всего четыре года разницы, а Холли нас намного младше.       — Кто-нибудь из них… — начинает Уилл, но вопрос против воли превращается в зевок.       — Навещал меня? — Майк тихо смеется над зевком Уилла. В его глазах мелькает свет, несмотря на серьезность их темы. — Нэнси приходила несколько раз. Мы почти не общались перед смертью, и, думаю, ей нужно было попрощаться. Она говорила вслух в разных комнатах дома о переезде за границу со своей подругой Робин... После этого не возвращалась.       — А Холли? — спрашивает он почти закрытыми глазами.       — Один раз. К тому моменту ей было уже за двадцать. Она призналась, что украла мою любимую фигурку Люка Скайуокера в детстве, а я, кстати, думал все это время, что потерял ее! Еще сказала, что выходит замуж. — Майк замолкает, когда Уилл снова зевает уже не сдерживаясь, и осторожно тянется к его щеке. Легкий холодок прикосновения пробегает по коже Уилла, и ему приходится сдерживать дрожь. — Тебе нужно поспать, — шепчет Майк, убирая прядь волос с его лба.       Машинально Уилл тянется к его кожанной куртке, но пальцы проходят сквозь. Он раздраженно дуется, бросая Майку сердитый взгляд — или, по крайней мере, старается, чтобы это выглядело именно так.       Майк виновато улыбается, произнося: — Прости, я не специально. Такое бывает, когда не концентрируюсь.       — Ты и твоя дурацкая призрачная логика, — бурчит Уилл, уже с закрытыми глазами.       — Призрачная логика? — переспрашивает Майк и пытается безуспешно сдержать смех.       Уилл мычит в ответ, все больше погружаясь в сон.       Последнее, что он слышит — это тихий, почти воздушный смех Майка и ощущение, как холодные пальцы медленно переплетают их руки вместе.

***

      — Что у тебя было в школьные года? — вдруг спрашивает Уилл.       Майк отрывает взгляд от «451 градус по Фаренгейту», чуть сжимая обложку, и откидывает голову назад, чтобы лучше рассмотреть его. — С чего вдруг такой вопрос?       Последние пару часов они провели в тишине. Уилл закончил читать роман прошлой ночью, и когда Майк появился ближе к полудню, тут же передал ему свои мучения.       Вместо того чтобы уединиться в каком-нибудь из своих мест, Майк устроился прямо у него на кровати и начал читать. Совершенно никому не известно как, но его голова оказалась у Уилла на коленях, а пальцы Уилла — в его волосах, которые не ощущались как настоящие, скорее как прохладный туман, скользящий между фалангами. Каждый раз, когда он снова проходил сквозь них воспринималось как знак, что Майк слишком погружался в чтение, чтобы сохранять твердую форму тела.        — Просто интересно. И ты еще не рассказывал об этом.       Уилл лениво закручивает холодные пряди между пальцами в ту же секунду, как Майк вздыхает, закрывая глаза. — Школа была… странной. По не очень-то типичным причинам для старшеклассника.       — А? — Уилл убирает челку с его лба.       — Был один парень — Эдди. Он… — Майк делает вдох и оборачивается прямо к лицу Уилла. — В девятом классе я был по уши влюблен в него. Мы ходили в один клуб по ДнД, и он почти всегда был Мастером подземелий.       Я был по уши влюблен в него. Я был по уши влюблен в него. Я был по уши влюблен в него.       Ох.       Ох.        Уилл только тихо хмыкает, кивая и подбадривая продолжать.       — Иногда он вел себя как полный придурок, честно говоря, но мне казалось, что он самый крутой. Он всегда был просто собой. Никому не позволял диктовать, как ему себя вести, как выглядеть, во что верить. Он играл в группе. И стал… стал моим «черт, походу, я гей» моментом.       Он замирает, внимательно изучая реакцию Уилла. Но Уилл только мягко улыбается и продолжает перебирать его волосы, взглядом: «все хорошо, Майк».       Майк заметно расслабляется, с легкой улыбкой. — Он был старше, так что ничего бы у нас не получилось, но он много значил для меня. — Он выдыхает, опуская взгляд. — А потом несколько учеников погибли. Их убили. Полиция решила, что это Эдди.       Уилл пытается скрыть свои эмоции, но его рука замирает на лице на мгновение, но затем вновь возвращается в волосы. — Он это сделал?       — Вот в том-то и дело — не знаю. Не думаю. Единственное «доказательство» было в том, что он сатанист, потому что был геем-металлистом, играющим в настолки. Всё обвинение держалось на абсолютном бреде, — Майк качает головой, открывая глаза. — Он сбежал после первой смерти. Я не знаю, нашли ли его потом, когда я в последний раз слышал о нем, еще до смерти, он числился пропавшим.       — Ты знал кого-нибудь из тех жер… ребят?       — Всех знал, но по-настоящему только Фреда и Крисси. Фред занимался школьной газетой вместе с Нэнси, а Крисси дружила с Эдди. Несколько раз приходила к нам на игру и бывала на его выступлениях. Не знаю, как они вообще подружились, она была чирлидершей, встречалась с популярным баскетболистом, а он — изгоем. Но они, кажется, просто понимали друг друга.       — Если они были друзьями, зачем бы он стал ее убивать? — бормочет Уилл скорее себе, чем Майку.       — Не стал бы. Он бы скорее умер бы сам, чем сделал что-то с Крисси. Но он был последним, с кем она была перед смертью, так что…       Уилл молча кивает, обдумывая сказанное. — Из-за этого тебе снились кошмары?       Майк напрягается и лишь спустя секунду позволяет себе расслабиться, обмякнув на его постели. — Да. Это было… изматывающее время.       — Ты еще мягко сказал, — Уилл фыркает, улыбаясь с нежностью, направленной к Майку, который долго молчит.       Он открывает и закрывает рот, а потом все-таки говорит: — Это причина, по которой я не возвращаюсь. В Хоукинс, в смысле. Не все становятся призраками после смерти, я не знаю, как это работает. Наверное, лотерея. — Он безрадостно смеется. — Но если я вернусь, вдруг увижу Крисси или Фреда. Или… Эдди.       — Но если бы ты увидел, то смог бы узнать, что случилось? — Уилл недоуменно наклоняет голову вниз.       — Кто знает, — пожимает плечами Майк, постукивая пальцами по книге. — Каждый призрак, с которым я разговаривал в городе, не помнил своей смерти. Это какой-то странный сбой, и я понятия не имею, почему так. Может, у Крисси и Фреда тоже самое.       — А вот Эдди, может, знает… — тихо говорит Уилл, оставляя в покое его волосы.       — Может быть, — соглашается Майк, закрывая глаза. — Но, знаешь… Я не готов узнать правду, какой бы она ни была. А вдруг Эдди вообще не умер? Вдруг он просто удрал из Хоукинса.       — Ага, — Уилл не сильно постукивает пальцами по его лбу, снова проваливаясь сквозь его тело, но Майк вдруг открывает глаза и, улыбаясь, становится осязаемым.       — У меня «черт, походу, я гей»-момент был гораздо скучнее твоего. — Майк поднимает брови, замирая под улыбающимся над ним Уиллом. — Лукас. Мой лучший друг детства. Не скажу, что я был прям “по уши в него влюблен”, — Майк фыркает, — но я понял кое-что на нашей первой школьной дискотеке. Он танцевал с девочкой, и всё… щелкнуло.       — Ты ему когда-нибудь говорил? — в его голосе звучит что-то странно и трудно уловимое.       — Ага, спустя много лет. —  На Уилла накатывает резкая волна ностальгии. — Я признался ему, что гей, где-то в десятом классе, а он такой: «Круто, я тоже».       Майк так смеется, что его невесомая голова еще сильнее утопает в коленях Уилла. — Серьезно?       — Ну-у! Только он в итоге би. Я вообще этого не ожидал, но так даже проще. Мы делились и чувствами, опытом, страхами… это помогло выговориться. В конце концов я рассказал ему о своей подростковой симпатии. Он тогда рассмеялся, оказалось, Лукас чувствовал то же самое примерно в том же году.       Майк хмыкает, вглядываясь так пристально, что у Уилла буквально перехватывает дыхание. — То есть вы…       — Встречались? — уточняет он. Майк неуверенно кивает. — Нет. К тому моменту все уже осталось позади и для него, и для меня. Мы просто друзья.       — То есть есть… — Майк снова обрывает себя на полуслове и отворачивается, прикусывая губу.       Уилл закатывает глаза и тычет ему в щеку — безуспешно, он снова полупрозрачный. — Просто задай свой вопрос.       Майк краснеет — что, надо сказать, довольно мило смотрится на фоне его призрачной бледности: — У тебя… есть кто-нибудь? Там, дома?       Уилл смотрит на него, невольно скользя взглядом по губам Майка: — Нет. Никого. Только семья.       Майк медленно поднимает глаза и встречается с ним взглядом. — Правда?       Кивок Уилла кажется почти незаметным.       — Круто, — говорит Майк, улыбаясь так искренне, что в уголках глаз появляются мелкие морщинки.       Уилл снова запускает пальцы в его волосы. — Круто.

***

      — Осталось полчаса! — кричит Джейн из другой комнаты. Глухо, но достаточно отчетливо.       — Слышал! — отвечает Уилл, хмуро глядя на себя в зеркало. Он уже минут десять, если не больше, прошаркал весь гардероб, снова и снова меняя футболку или штаны.       — Ты отлично выглядишь, Уилл, — раздается за спиной знакомый голос. Майк появляется в отражении, скрестив руки и явно забавляясь его спешке.       Уилл фыркает, снова переодеваясь в другую футболку. — И давно ты следишь за мной?       — Я пришел сюда три футболки назад, — небрежно отвечает он.       Уилл стонет и кидает в него одну. Та спокойно пролетает сквозь призрака и падает на пол. В отражении он видит, как Майк оглядывает хаос, царящий на полу, и вдруг решительно наклоняется, хватает что-то и победно подкидывает это в воздух, швыряя Уиллу.       — The Cure? Ты же не давал ее сложить, когда я только переехал.       — Ты в ней хорошо смотришься, — признает поражение Майк, снова скрещивая руки.       Уилл определенно краснеет, ощущая жар щек. Он натягивает футболку через голову, встает ровнее и смотрит на себя в зеркало. — Точно?       — Да, — вредно-нежно подтверждает Майк, приближаясь к Уиллу. Он хватает его за талию и разворачивает, притягивая к себе впритык, что у Уилла перехватывает дыхание. — Просто поверь. Я тут облегчаю задачу, чтобы Джейн не оторвала тебе голову, если вы опоздаете в первый же день.       Уилл снова стонет, опуская голову на Майка, когда тот начинает водить круги по его пояснице. Холодок от его прикосновений уже давно перестал ощущаться как что-то чуждое за два месяца совместной жизни.       — Все будет хорошо, ясно? — говорит Майк, останавливая руку твердо на его спине. — Колледж заканчивается в час дня?       Уилл вздыхает, отрывая голову с его груди. — Ага, сегодня английский и живопись.       — Вот видишь? Всего две пары. Ты справишься, — улыбается Майк, сжимая его талию в успокаивающем жесте.       — Две пары, — повторяет Уилл и отходит к кровати. Он берет с прикроватной тумбочки очки, надевает их и залезает в рюкзак, проверяя, чтобы все было на месте: пенал, скетчбук и… — Майк, где… — начинает Уилл, поворачиваясь, и замирает. Комната пуста. Он ощущает, как внезапное тепло окутывает пространство. Майк точно ушел.       Майк врывается с холодным следом, пролетая мимо с книгой в руках. Уилл улыбается в ответ, забирает у него книгу и кладет в рюкзак.       — Все взял? Карандаши, скетчбук, тетрадь, кошелек? — Он обнимает Уилла сзади, опуская подбородок на его макушку.       — Да, да, да и… конечно. — Уилл перебирает предметы в рюкзаке и, застегивая молнию, замирает в объятиях, позволяя себе просто постоять и насладиться моментом. — Готов провести пару часов один дома?       — Нет, — бормочет Майк ему в волосы, крепче обнимая.       Уилл смеется, откидываясь назад. — А если я зайду в библиотеку? И принесу тебе новую книгу?       Он чувствует, как Майк улыбается сверху, губами чуть касаясь его волос: — Да, пожалуйста. Ты лучший.       — Уилл! — раздается голос Джейн, прерывая момент. — Нам пора!       — Иду! — Уилл тяжело вздыхает, когда Майк разжимает объятия. Он хватает рюкзак, закидывает его на плечо и, одарив Майка улыбкой, идет к двери. — Вернусь не позже двух, ладно?       Майк слегка улыбается и через секунду исчезает. Уилл выходит из комнаты, направляясь к входной двери, где Джейн уже нетерпеливо постукивает ногой, наполовину стоя на пороге.        — Готов? — спрашивает она уже возле машины.       — Конеч…       — Где твой телефон? — перебивает Макс, поднимая бровь с насмешкой.       Уилл хлопает себя по карманам и стонет, так и не нащупав ничего, кроме ключей.        — Встретимся в машине? — Макс с самодовольной улыбкой выпроваживает Джейн за дверь.       Уилл разворачивается, поднимаясь наверх, и вдруг замирает, почувствовав давление на груди. Прямо перед ним появляется Майк: одной рукой он упирается в его футболку, а в другой держит телефон.       — Что-то забыл? — дразнит он, поднимая телефон чуть выше.       — Как всегда, — вздыхает Уилл, вставая на носки, чтобы достать. — Отдай, придурок.       Майк смеется, исчезает из поля зрения, и Уилл ощущает легкое, почти нерешительное прикосновение к своей щеке. Он останавливается, когда чья-то рука поворачивает его влево, встречая его касанием губ — мягким, закрытым, едва уловимым, но очень реальным, как легкий ветерок, поднявший в животе целый рой бабочек. Уилл сам тянется вперед, отвечая на поцелуй, вслепую ища, за что бы ухватиться.       Губы Майка исчезают слишком быстро. Его телефон сам попадает в задний карман Уилла, и температура вокруг снова поднимается.       — Удачи, — разносится голос Майка по комнате.       Вокруг теплеет, а Уилл стоит, будто окаменев, с рукой, прижатой к губам.       К губам, которые только что поцеловали.       К губам, которые только что поцеловал призрак.       К губам, которые только что поцеловал Майк.       — Уилл! — кричит Джейн со двора, вырывая Уилла из транса. Он оборачивается к двери.       — Уже иду!