Герой по случаю

Поглазеть тут было на что! Межмировая ярмарка гомонила и буйствовала. Таких ярких красок и сюжетов не во всякой высокобюджетной компьютерной графике встретишь! Пока Саня привычно непонятно, возможно даже частично не по-русски - слишком много шипящих слов звучало - разговаривал с каким-то белогривым парнем в кожаных штанах и меховой безрукавке на голое и синее от извивающихся сложных узоров тело. Никита с отвисшей челюстью наблюдал двух относительно некрупных драконов: бирюзового чешуйчатого и белого мохнатого, играющих в карты. Играли они азартно. Хлопали на плоскую крышу какого-то ларька веера карт, выкрикивая вполне отчетливо: "а каре, не хотите ли?" - "стрит!" - "флеш собираете?" - "мои старше!" - "банк!" - "пропассую" - "пропали ваши девятки!". - Вот уж не ожидала! Киттенька! Куда же ты все прячешься, глупышка мой! Как ты сюда попал, зая, тут же тебе совсем не место! Идем домой. мамочка соскучилась! - Глафира возникла неведомо откуда, будто из облака розового дыма и блесток, что медленно рассеивалось, забивая ноздри запахом тухлой воды из вазы и розового масла. - Я тебе не зая! Хватит меня опекать, как ребенка! - возмутился Никита, оступая. Сейчас он совершенно точно знал, что к Глафире он не вернется никогда, и что ничего из прошлой жизни, что осталось в ее доме ему неценно, ненужно и не важно. Все вещи и все будто бы памятные сувениры, что он возил с собой в чемодане кочуя по домам своих покровительниц и любовниц на самом деле никогда не были ему нужны или дороги, они лишь создавали нужный образ. - Ты так смешно сердишься, заенька, даже на взрослого мужчину начинаешь походить, - ухмыльнулась Глафира, протягивая руки. - Я и есть взрослый мужчина! - Никита попятился, оглянулся. Заинтересовавшись драконьим покером, он довольно близко подошел к ларьку, над которым парили невероятные игроки, и изрядно отдалился от напарника. Сейчас он не отказался бы от поддержки. - Да сколько в тебе той взрослости, да мужественности! Зайшика-трусишка, глупый мальчишка! - она расхохоталась и взмахнула руками, разгоняя вокруг себя розово-пыльное блескучее облако с запахом розового масла и тухлой воды. Никита набрал в грудь воздуха для гневной отповеди, но в нос набились колючие блестки, и вместо ответа он оглушительно чихнул. И еще раз. Еще громче. Так сильно, что показалось, что с чихом глаза выскочили или мозги в голове перевернулись, и колени ослабли. Глафира злорадно захохотала еще громче, Никита почувствовал себя жутко обиженным глупостью ситуации, своей беззащитностью, бесхребентностью и страхом перед этой женщиной. Захотелось во что бы то ни стало удержать следующий чих. Никита сжал пальцами переносицу. Не помогло, нос зачесался сильнее, заслезились глаза и почему-то сильно заболел лоб. Никита постарался задержать дыхание. медленно выдохнуть. Мощный чих рванулся наружу. И вместе с ним из рта Никиты выскочило что-то твердое и горячее, будто ядрышко из игрушечной пушки. Размерами чуть поменьше теннисного мячика. Глафира схватила это с ловкостью бейсболиста. Подняла руку торжествующе хохоча. - Верни! Мое! - захныкал, протягивая ладонь Никита, не решаясь однако приблизиться к огромной толстой и вредной тетке. Обида и жалость к себе душили и переполняли, прорываясь неудержимыми слезами и пузырями соплей из носа. Он знал, что большой мальчик, что мальчики не плачут, что плача, выглядит смешно и жалко, но как всегда ничего не мог с собой поделать. Но все таки опустил голову надул губы и топнул ногой: - Верни! Мое! - Пойдешь со мной и будешь послушным мальчиком, верну! - фальшиво-ласково проворковала вредная и толстая, противная как мерзкая гусеница тетка. - Мое! - снова захныкал, топая ногой, Никита. Вернуть золотое ядрышко очень хотелось, а идти с теткой - совсем нет. - Ты куда... Ты во что опя... А ну стой, падла!!! Что завис? догоняй! Уходит! - темный взрослый парень, схватил Никиту за руку, выкрикнул хорошее слово, бросился догонять убегающую тетку. Люди. Тенты. Палатки. Не люди. Вещи. Ковры. Кувшины. Занавес. Еще занавес. Опять люди. Пестрое. Яркое. Шумное. Все неслось мимо Никитины, чья рука, крепко схваченная тащила его следом за черным парнем и гадкой теткой. Удивительно, но ноги вдруг стали такими длинными, что он успевал за ними бежать, так же быстро как эти взрослые! Выскочили в пустой коридор или переулок. Стены разомкнулись. Вокруг снова шумный рынок. И тут Никита увидел карусель. Большую! С фонариками, полосатой крышей и прыгающими лошадками! И они пробегали мимо! Никита попытался высвободить руку и пойти на карусель покататься. Хотя бы посмотреть поближе. - Ты чего? Уйдет же! – парень обернулся. Остановился. - На лошадку! – капризно потребовал Никита, указывая пальцем на карусель. - Потом. - Сейчас! Хочу на лошадку! Парень прошипел очень нехорошее слово. И дернул за руку. Никита отпрыгнул. Увидел кирпичный угол. Нужна была стена, а тут был не то памятник, не то фонтан, не то вообще просто столб. Надо было еще что-то сделать с пальцами, но что Никита не знал, сцепил безымяные и соединил мизинцы – так было максимально странно и так казалось правильным. «Чарли-Чарли, старший брат! Приходи со мной играть!» - он прижал лоб к острой грани кирпича. - Привет, брательник. Соскучился? - сильные руки брата, именно таконго о каком всегда мечтал – большго рослого, с бицепсами, в тельняшке, с татуировкой якоря с солнцем на плече подхватили его и подняли высоко-высоко. Выше всех голов взрослых! - Очень! – счастливо выдохнул Никита в пахнущую табаком шершавую щеку. - Обижают тебя тут? - Да! Он меня на лошадку не пустил! А она мое отобрала и убежала! – наябедничал Никита и обиженно всхлипнул. - Ща разберемся! – сурово сдвинув брови, сквозь зубы процедил Чарли. И закатав рукава двинулся на ближайшего обидчика. Опять сказав очень нехорошие слова, тот отступил и выставил впред ладони поднятых рук: - Чарли! Погоди! Я ему не враг! Я наоборот. Я ему помогаю! Эта ведьма с ним что-то сделала! Надо ее догнать и все исправить, если еще не поздно! Ты же видишь он не в порядке, Чарли?! - Ты не в порядке? – Чарли заботливо посмотрел на Никиту. - Я… - Никита задумался. И хотя обычно его аз это ругали, сунул палец в рот. Огляделся по сторонам. Вокруг все было чужое и незнакомое. И даже карусель не радовала. Она тоже была чужая. А лошадки совсем не были лошадками. Никита всхлипнул. – Я потерялся. Я хочу домой. - Видишь? Надо догнать ведьму! И узнать, что она сделала. Никита наморщил лоб, изо всех сил думая. - Она забрала мое взрослужство! - довольный сложным словом и собственной сообразительностью сообщил парням он. - Ага. Силой отобрала?! – зло прищурившись спросил Чарли. - Да! – наябедничал Никита и разревелся в тельняшку. – Я писать хочу. И домой! Я устал. - Ща все будет! Все решим! - Если уйдет, ничего хорошего не будет! - Не уйдет! Хочешь на лошадку, братик? – Чарли вытер Никите лицо мятым платком. И не дожидаясь ответа, вскинул себе на плечи. – Видишь тетку? - Вижу! – радостно заорал Никита. - Иго-го! Погнали! Противная тетка убегала по площади, петляя вокруг карусели. Чарли бежал и подскакивал, подкидывая Никиту, как настоящая лошадь. Сначала это было весело. Потом не очень - от постоянных бултыханий заболел живот, кружилась голова, но не хотелось обидеть старающегося Чарли, и Никита терпел скачку. И следил с высоты плеч за теткой, направляя погоню. Впереди тупик. Тут тетка развернулась и бросила в них – о, ужас! целую пригоршню живых гусениц и червей! Прямо в Никиту! Почти в лицо! Если б он не сидел на плечах Чарли, точно б попала в лицо, а так на колени, но все равно ужасно! Никита заорал. И наверное б упал, но Чарли его поймал, заслонил от копошащейся ползучей гадости, отряхнулся сам, отряхнул ревущего в голос Никиту, перебросил его через плечо и снова помчался за теткой и темным парнем, что не прекращал преследования. - Ну все, падла. - Ссадив Никиту на землю, взрослые парни с двух сторон приближались к прижавшейся к крашеной стене тетке. Чарли засучивал рукова, второй парень тоже выглядел очень грозно. – Что ты с ним сделала, сука подколодная? - Я женщина! Вы меня не тронете! Не посмеете!!! – заверещала тетка. – Вы не посмеете! - Еще как посмею! Не я это первым начал! – черный парень ухмыльнулся, показывая все зубы.