Герой по случаю

Никита смутно помнил, как напарник довел его до машины, запихнул внутрь и пристегнул. Адски болела, просто раскалывалась, голова и тошнило, как при зверском похмелье. Мысли путались. Он смутно помнил как зачем-то полез в одежде в зимнее озеро. И очень приятное жаркое спа, с мыслями о девушках, которых неплохо было б иметь тут рядом и чтобы они так же хотели пляжного курортного секса, и смутное сожаление об их отсутствии. Ещё он помнил появление Глафиры, возникшей непонятно откуда и совершенно не вовремя. При это она представилась состоящей из кишащих червей и зелёных гусениц, и затошнило так сильно, что Никита зажал рот ладонью и захрипел: - Сань, трзни, нмгу, блвать. Саня тормознул у сугроба, но выйти не дал, сунул в руки бумажный пакет. - Пока в город не вернёмся, не выходи из машины. Хватит с тебя приключений. Никита был с ним полностью согласен. Желудок вел себя подло, раздирая нутро и горло сухими спазмами. Похоже все что мог, он уже выблевал. Что же он пил? Сколько? И когда? Саня - возмутительно трезв. А ну он же за рулем! Выезжали они еще засветло. Сейчас, по ощущениям, глубокая ночь. Часов в машине либо нет, либо он их не видит. А телефон, подаренный Глафирой, он в лесу потерял. Причем был уверен, что стоит вернуться к озеру, и он точно найдет сугроб и этот совсем ненужный ему подарок. Опять затошнило. Снова представилась Глафира. На этот раз в виде одной, но гигантской, гусеницы, и все проведенные вместе ночи, поцелуи, объятья, все те обязательные действия влюбленного мужчины, что Никита так хорошо умел проделывать, ловко изображая искренность. Его опять всухую вывернуло в пакет. - Саня, я спал с бабой из червей, которая не баба, а гусеница, - простонал он вслух. - Как же мне хреново! - Поводок рвется. Она сейчас ослабла, но притянуть все равно пытается. Повезло тебе, что ты скотина неблагодарная. - Саня ухмыльнулся, - А то б уже бежал кормить хозяйку. Сильная гадина! В рой уйти! Это уровень порядка третьего, если не второго. - Сань, а я драконов видел! Прикинь, да? Ты не знаешь, чем я там вмазался? Блин, башка так трещит. Ты не знаешь, я на карусель эту дурацкую залез? Не сломал? Она же детская совсем... И что за парень там был, с которым мы в лошадки скакали? Чарли? Как он меня удержал вообще? Во мне восемьдесят килограмм почти... Хороший такой пацан. Настоящий мужик. У меня такое чувство, что без него я бы просто сдох. И без тебя. Ничего только не помню толком. Вообще. Маскарад какой-то. Лыжники... Жуть такая приглючилась. Кажется, у меня совсем крыша поехала. Отходняком что ли накрыло? Вокруг жуть, и Глафира зовет. Чтобы я домой возвращался. Почему мне кажется, что она вся из червей состоит? А я с ней спал. Представляешь? Блин. Как проблеваться? - последнего хотелось до рези, но как ни скручивали спазмы желудок, как ни драло горло подкатившей рвотой, ничего опять не вышло. Чернокожий Санек молчал и меланхолично вел машину по ночной промзоне. Но на очередной сухой спазм сказал сочувственно. - Бывает. - Потом хохотнул: - Хуже, но реже. Но ты все ж везунчик, Никитос! Да и я тоже. Полный идиот. Но, похоже, удачливый. Нет, ты-то ладно. А вот чем я думал?! - Санек, - башка трещала, но за разговором, лишь бы не о Глафире! (Ох!) тошнило меньше. К тому же разрозненные кусочки бреда пытались во что-то собраться. - Санек, а ведь это с самого начала было не шоу и не кино. Правда ведь? Бюджет не сходится. Да? А что по-правде было, а что нет? Можешь сказать? - Слушай, Никит, те какая разница? Кино, не кино. Не парься просто. Ты живой, сейчас в цивилизацию вернемся, по хорде до меня будет быстро, извини, я уже тоже - все, устал как черт, так что спать будем у меня, а утром снова будешь главный. Забей на все. Главное, что выбрались. А лишнее просто забудь. Предложение напарника казалось очень заманчивым. Все забыть, снова воображать себя главным... Главнюком. Говнюком. Натуральным. - Санек, - покаянно начал Никита, - ты прости, а. А сегодня по всем статьям обосрался. - Да и похрен уже, честно, - равнодушно отозвался напарник. - Забей. Реально херня-война, главно жопа цела. В квартире стиралка есть. Машину утром на мойку отгоню. Не парься. От такого ответа Никита натурально завис. Даже голова забыла раскалываться. Потом дошло. Но вместо обиды почему-то стало легко и смешно. - Да блин, Санек! Я ж в фигуральном смысле! - Тогда тем более забей. Забудь и забей. - Блин. - Смешливость схлынула так же внезапно как накрыла. - Не могу. Вот честно - не могу. Я все пытаюсь понять, что из того, что было бред и глюки, а что было, потому что было... И... Блин... А если это все правда было, если это не кино... Как мне дальше жить? - Нор-маль-но. Как раньше жил, - Санек снова завернул в пустой парковочный карман у какого-то бетонного забора. Полез в бардачок, вынул темные очки и серебристый стержень, похожий на толстую ручку, в котором Никита узнал инопланетную приблуду из кино, когда Саня чем-то щелкнул и в приподнявшейся над корпусом стеклянной части засветилась белая лампочка. Надев темные очки, напарник участлитво спросил: - Хочешь помогу? - Что оно реально подействует? - спросил Никита с любопытсвом и непонятной самому себе надеждой. - Неа, это из другого анекдота. Но вспышку дает яркую. И пока чувак промаргивается, всегда можно по башке стукнуть и свалить. Или просто свалить. Пусть потом обдоказывается что видел то, что видел. С тобой проще. Завернем по пути в крулосуточную алкашку, возмем пузырь водки и два - шампуня. Накачаешься северным сиянием, я тебе такси вызову, отправлю к приятелю под Тулу в охотохозяйство, он тебя примет, утром похмелит, вечером на корпоратив дедморозом пристроит. Потом неделя праздников, он присмотрит, чтоб ты кони не двинул. Это ему невпервой. Но к началу первой в году рабочей недели ты все, что в этом месяце было, забудешь так же крепко, как начала января не заметишь. Гарантирую. - Ой нет! Я так однажды дедморозил. Помню первый корпоратив. Полирнул текилу шампанским. Потом до двадцатого января в памяти одни сортиры - вот унитаз и я него блюю икрой. Потом все тоже самое, но кафель другого цвета. Еще помню бабы были, но ни одной не помню. Очнулся в Калуге у ментов. При себе только трусы, женские угги сорок второго размера, и костюм деда мороза. Они мне в обезьяннике проспаться дали, сказали, что я в таком виде под городской елкой хоровод с дворниками водить пытался, и что я анекдоты прикольно рассказывал, пока не вырубился. Нее. Один раз было и хватит. А какие еще варианты есть? - Ну... Глафиру можешь свою позвать. Вернуться к ней. Тогда, наверное очнешься в больничке, типа тебя машина сбила, моя скорее всего. Ты две недели в коме провалялся, она от тебя ни на шаг не отходила, все глаза выплакала. Будет супчиком кормить, лечить, жалеть и заботиться. Самый простой варик. Даже самый вероятный. Ничего нет. Лежишь себе овощем. Мозг херню генерирует. Как тебе? Никита представил и яростно затряс головой. - Блин. Нет! А может проще сдохнуть тогда? Не хочу к Глафире. Ну блин, нахрен так жить? Санек пожал плечами снова завел мотор. Из-под эстакады путепровода светилась какая-то площадь и елка с гирляндами. Машина пошла ровнее мягче движение начало укачивать, глаза сами собой закрываться. - Спи, герой. - Послышался нереальный незкомо-узнаваемый фыркающий голос. - И чего только людям не приснится. То кино с инопланетянами, то йожи йольские.