Герой по случаю

Будь Никита режиссёром своей жизни, он бы неделю перед новым годом сопроводил должным антуражем, эпическими событиями, изящной подводкой, философскими диалогами и красивыми планами, лирическими сценами с прекрасной девушкой. И не одной. Но сценарий его жизни писала явно какая-то школота с извращённым чувством юмора. Сортирным, откровенно говоря. Потому что почти неделю Никита тупо помирал, напрочь исчезнув из героической истории с тайной антимагина и секретно-волшебным заданием. Причем совершенно не пафосно, в стерильной палате, в окружении драматично пикающих мониторов, грудастых медсестер в коротких халатиках и докторов с умными трагическими лицами. Нет! Никита валялся на старой раскладушке, в съемной комнате на первом этаже убогой панельки в спальном районе Москвы. Санька вполне устраивала комната в двушке с хозяином, со стенами картонными настолько, что Никите все время казалось, что проходящие под окном мимо дома люди, идут не за стеной, а шаркают прямо рядом с его головой. Что телевизоры соседей работают в этой же комнате, и все соседские разговоры, происходят рядом. Прямо тут. Причем ладно бы скандалы и крики. Нет. Монотонно зубрящая органическую химию какая-то школьница за стеной бормотала про алканы и алкены, циклопарафины и количество углеродных связей точно у Никиты над ухом. Будто было мало ему Глафиры в голове, что, упорно не давая себя забыть, насмешливо комментировала его положение, каждую недовольную мысль, мелкую бытовую неудачу и звала домой, обещая подарки и напоминая как хорошо, легко и приятно ему жилось с ней. Надо лишь забыть об отвращении, что она вызывает. Не обращать внимания, как раньше. Стоит перестать испытывать отвращение и перестанет мучительно, но безрезультатно тошнить. "Один поцелуй, и все станет как прежде". "Просто захоти вернуться!" - И чего она к тебе прицепились? - ворчал Санёк, в ответ на жалобы корчащегося на раскладушке Никиты. Тот и сам бы ответ хотел знать. Врач скорой, которую Санёк вызвал, обозвал Никиту "симулянтус вульгарис". "Голубушка, я бы счёл преступным тратить наше время на этого симулянутуса вульгарис, - обратился он к своей помощнице, - но вам для практики пригодится этот показательный образчик острого абдоминального воспаления хитрости. Назовите-ка мне прямые и косвенные признаки болей, все возможные причины, диагнозы, и мы с вами сейчас всесторонне проверим молодого человека, что судя по загару устроил себе короткий отпуск в ином климатическом поясе, а теперь очень хочет заполучить больничный, оправдывающий его отсутствие на работе, заваленную сессию или несделанный годовой отчёт". - "А что так можно было?" - спросил какой-то мужик из-за одной из стен. - "Если подготовиться лучше, чем наш объект, то возможно. Особенно, если врач будет неопытный. Я когда начинал, а начинал я "лепилой", если вам это что-то говорит, в одной мордовской колонии, регулярно попадал впросак, обманутый подлинными артистами, желающими отдохнуть в больничке". - "О! Сочувствую, парни. Попали вы", - отозвались из-за стены. И были правы. Так над Никитой ещё не издевались. Ехидные и фальшиво-участливые комментарии Глафиры в голове и застенный интерес превратили унизительное и болезненное обследование в публичную пытку. Доктор даже измерение давления и снятие кардиограммы в изощрённое издевательство сумел превратить. В общем, большую часть предновогодней недели Никита лежал и маялся отвращением и соблазнами той роскошной, стильной, модной и удобной во всех проявлениях жизни, что ждала его при Глафире, стоит пересилить отвращение и вернуться. А ещё слушал новости. Невольно - аж трое соседей почти не отключали телевизоры. Санёк почти закончил с поручением Бунши. И даже добыл антидот к антимагину, но тут исчез заказчик, и не перевёл Бунше предпоследний транш, после которого должна состояться передача заказанной партии вещества. Красивый флакончик стоял теперь на столе в комнате Санька между чайником и микроволновой. А потом Санёк заявил, что ему надо срочно домой. Потому что Каша истребил самые невменямые банды, часть перебили друг друга пытаясь подгрести под себя освободившиеся зоны влияния, а с частью разобрались осмелевшие обыватели. И теперь в Нижнем Радомско пытаются создать народную милицию, институт суда и выборную власть, на основании общих интересов. Поэтому Санёк возвращается домой, строить нормальную жизнь там. А Никита может пользоваться его комнатой, что оплачена за два месяца, но если Никитос захочет продлевать договор, пусть оплатит хозяину квартплату в январе, не залезая в залог. Так Никита остался один. Дважды заскочила Кристи, проведать. Но не надолго. Глафира в голове постоянно проходилась, что никаких друзей у Никиты нет и заводить их он не способен. Приближался праздник, но страна, судя по новостям всерьез, рассматривала вариант от него отказаться. Началось все с ёлок и гирлянд. В новостях обсуждали биологическую диверсию, из-за которой произошло массовое нашествие на хвойные питомники какой-то там восточной хвоежорки. Стоило принесённой в квартиру с елочного базара ёлке или сосне, или пихте согреться, как в течении суток с нее начинали обильно сыпаться зелёные гусеницы. Биологи объясняли, обыватели возмущались, чиновники проверяли, закрывали и принимали меры. Потом пошли пожары гирлянд и декоративных статуй. А затем - жалобы на пьяных и необязательных дедморозов, срывы корпоративов и утренников, отказы и внезапные раззорения агенств. "Праздника в этом году не будет?!" - все чаще разными голосами и интонациями звучало из-за стен. И с улицы. И вот перед самым новым годом интонации стали спокойными и уверенными. "Праздника не будет. И не надо. Это чуждый нашему исконному обычаю навязанный Петром Первым европейский нарратив". "Ну как же так?! - эту соседку из квартиры со второго этажа из другого подъезда Никита слышал очень редко. А сейчас она почти рыдала, скорее всего в телефон. - Как же так?! У нас же новогодняя сказка! Мы не можем без Деда Мороза! Дети готовились! Вы понимаете?! Дети готовились! У нас детский клуб! Книжный детский клуб в библиотеке! Новогодняя сказка. Нам нужен Дед Мороз! Мы заказывали заранее! Все было заранее! Но там случился форс мажор и актер уехал. Вы уже пятое агенство! Я больше не знаю куда звонить!" От соседки, в отличии от Глафиры, можно было спастись, накрывшись подушкой. Никита так и сделал. Но потом почему-то встал, прошлепал в страшную, не знавшую никогда полноценного клиринга ванную, помылся, побрился, причесался, оделся. Позвонил в домофон. - Здравствуйте. Я из первой квартиры. Хотите я сыграю вам деда Мороза. У вас есть костюм? Костюма не было. И в аренду нигде не нашлось. Следующую ночь они с Марьей Геннадьевной шили шубу из красного древнего одеяла, нашедшегося у квартирного хозяина Санька, занавесок, пожертвованных соседкой по площадке Марьи Геннадьевны и белого плюша, нашедшегося у какой-то родительницы из клуба. Мастерили бороду, натурально из ваты, и посох из ручки швабры, фольги и мишуры. Колпак и снежинки из блёсток нашлись в магазине у дома. В таком откровенно убогом и колхозном виде Никита отправился играть Деда Мороза в библиотеку тридцать первого декабря. И он сам не знал зачем прихватил с собой флакон, что стоял между чайником и микроволновкой. Хотя нет знал. Он выглядел красиво. Хорошо цеплялся к поясу. И внутри него что-то мерцало и таинственно текло и кружилось. Утренник шел банально и обычно. Дети читали стихи и танцевали маленьких утят и пенечки-елочки, пели маленькую ёлочку. Никита отыгрывал простой текст за доброго зимнего волшебника. А потом... Сначала в мешке кончились конфеты. Большие недорогие, но красивые, что приобретались точно по счету детей. Никита начал выкручиваться, отцепляя снежинки от костюма и вручая их. Потом заискрила гирлянда. Но по счастью удалось ее отключить и быстро сорвать, затоптать единственную задымившую ленту мишуры. Пожара не случилось. Дети как будто ничего не поняли и не успели испугаться. А потом невесть откуда возникла Глафира. С гусеницами. И она их разбрасывала прямо в гостей-зрителей и детей. Визги, паника. Падающие стулья родителей, бьющиеся игрушки, падающие со стеллажей книги. Никита, кажется, беспорядочно бегал и верещал, так же как самые нервные дети и родители. Хотя Мария Геннадьевна, потом утверждала, что он направлял всех в сторону запасного выхода и отгонял посохом сумасшедшую скандалистку, "зачем-то принесшую эту пакость". Вдруг посреди хаоса раздалось смутно знакомое, будто бы из сна, "Йохо-хо-хо!" Рядом с ёлкой возник высокий старикан в чем-то пушистом и искрящемся и рявкнул: "Ты герой или опять жопа с ушами?! Флакон на нее выплесни, тупица!" Жидкость из вскрытого флакона хлестала во все стороны как шампанское из согретой и встряхнутой бутылки. Хлоп! И Глафира вновь рассыпалась сонмищем гусениц. Буммм! Посох Деда Мороза ударил в пол и все здание загудело колоколом. Гусеницы побелели и с тонким хрустальным звоном замороженные посыпались на ковролин. - А теперь соберите их всех! Всех соберёте и праздник будет. У всех и для всех. Несмотря ни на что, - приказал волшебный гость. И все его послушались. Хотя некоторые дети, складывая заморженных гусениц в мешок, кривили губы и говорили "Фу!" - А ты ничего. Не слился, - хлопнул дед Никиту по плечу, прежде чем исчезнуть.