Часть 1
26 января 2025 г., 18:24
сегодня выпал первый снег. кровь брызнула, на слегка припорошённый белыми мухами, асфальт. опять собаки подрались. а может, с кошки шкуру снять пытались. жаль, что ким сынмин не может пойти и точно также снять шкуру с одного из семейства кошачих. его, вероятнее всего, раздерут гадкие прихвостни кошачьего предводителя, ещё до того, как он успеет приблизиться к цели.
ким провёл ладонью по стеклу, стирая след от своего яростного дыхания. почему же его, так разбирает на части? прямо, злость выживает остальные чувства. если они конечно там вообще были. он уже очень сомневается в этом. после встречи с ним, другие эмоциональные проявления его не интересуют. только злость и жажда крови. его крови.
***
сынмин скривился. сироп от кашля оказался не сладкий. он пил его в надежде вернуться в детство, когда мама со всей своей заботой и нежностью поила его микстурами от кашля. такими приторно сладкими, что сводило челюсти. может он перепутал, и эта жидкость, гель для стирки? пахнет притягательно, а по факту гадость редкостная, к тому же и ядовитая. впрочем. как и вся его жизнь. — убиваешься? опять, — уже не звучит вопросом. говорящий знает о чём говорит. — не опять, а снова, — обиженно бурчит. — органы выжжечь решил? или отравиться? — меня врач заставил пить, — врёт сынмин. он-таки смотрит на источник, генирирующий тупые вопросы. — чанбин, чего ты пристал? вот как убиваться собираешься, так ты с парнями где-то тусишь, а как решишь всего лишь прокачать свою меланхолию и заодно закалить желудок, так ты тут как тут. — ну, тебе не угодишь. я, то есть мы, просто не хотим, чтобы ты умер не добровольно. по глупости, так сказать. — спасибо за переживания. премного благодарен. а где другие, сердобольные друзья шарятся? уж не прыгают ли с крыши? — увы, твои ожидания не оправдались. бан чан с хёнджином пошли махаться с шайкой минхо. его имя звучит как всадник апокалипсиса, и неважно из чьих уст оно вылетает. — а ты что, струсил? — а вот, и нет. просто, тебя пришёл проверить. вдруг ты уже где-то за плинтусом киснешь в бессознательном состоянии. — с чего это? — озлобленно интересуется. сынмин больше всего не любит, когда другие видят его страх. тем более, там, где его нет. — минхо просто сболтнул, что сегодня к тебе зайдёт. ну так, чисто на чай с печеньками, — беззаботно звучит в ответ. чанбина это очень забавляет. сынмин злобно косится на «друга». сам-то мастер спорта по рукопашному бою. весь из себя бесстрашный. а сынмин, видимо, пусть потрясётся немножко от страха. только на пользу пойдёт. — и ты, утырок, на полном серьезе, сказал это, после того как, побеспокоился о моём здоровье. я тебя правильно понимаю? — да. а ты, я вижу, испугался. хотя, конечно, такому, как ли минхо, такого, как ты, расквасить в кашу в считанные секунды не сложно. — благодарствую. я знаешь, хоть и хлипенький, да всё-таки нож ему в глаз воткну, — выплюнул ким. он соскочил с подоконника, на котором уже полчаса старался не заснуть ненароком, прислонившись к ледяному стеклу. — удачи! я, если что, завтра зайду. мало ли, придётся квартиру отмыть от крови или ещё чего, — насмехается вслед уходящему самоубийце. тот в свою очередь вытягивает средний палец. — сынмин, правда, удачи! — молвит на прощанье. вместо молитвы и слёз скорби. щенок идёт на верную смерть. на растерзание тигра.***
сынмин шёл по пустнынной улице, вышагивая по памяти маршрут до дома. он трясся. может от злости, из-за сильного сжатия конечностей. может быть из-за боли, что причиняла страдания и доводила до тошноты своей глупостью. но главное, что всё это было из-за него, безжалостного тигра из соседнего дома. от одного взгляда на этого человека становилось не по себе. причём для всех он был не очень желанным объектом в поле зрения. разве что, его дружки не шугались его. хан джисон, ли феликс, ян чонин и он. банда что надо, учитывая, что все ребята были очень молодыми, помимо предводителя. но их жестокости можно петь дифирамбы. с какими холодными лицами они расквашивают морды и раздрабливают кости недругов вместе со своими костяшками. это надо просто видеть. правда, на одно зло найдётся ещё такое же зло. хван хёнджин, бан чан и со чанбин. ах, ну и отщепенец ким сынмин. этот заядлый ботан в кругу таких же заядлых головорезов смотрелся просто смешно. все так думали, даже он. точнее, тем более он. но с каким удивлением все узнали о том, что этот тихий мальчик со странностями бросит вызов самому тигру. а он взял и бросил. и пожалел. очень сильно пожалел. всю жизнь будет жалеть из-за этой глупой ситуации. абсурдной ситуации. а было как? ким сынмин сказал ему прийти в определённое время в закрытый мужской туалет. у самого по старой дружбе с заведующей была возможность раздобыть ключ и добиться полной приватности. что было зря. и вроде бы всё должно было пройти нормально. ну, вышибли бы сынмину что-нибудь, а он бы чем-нибудь пырнул. простая практика. но ситуация вышла из-под контроля с самого начала. он пришёл. и выглядел спокойно. как, впрочем, и всегда. тогда сынмина ещё не так сильно перекашивало от вида этого человека. ещё пока мог терпеть его присутствие. они долго смотрели друг другу в глаза. смотрели так, словно если кто-то отведёт взгляд, то моментально проиграет. без возможности подать апелляцию. как будто от этих гляделок зависела честь и жизнь каждого из них. что, по сути, очень даже недалеко от правды. правда, спустя неопределённое количество времени оба поняли, что всё они могут закончить. но закончить ничьёй? тоже самое, что и проиграть. с той лишь поправкой, что не так обидно. и именно поэтому, в пару шагов преодолев расстояние от одного конца помещения к другому, где и находился сынмин, минхо встал вплотную к нему. так, что они могли слышать дыхание друг друга. он со спокойствием наблюдал за постепенно рассползающимся по лицу сынмина недоумением. так, словно был абсолютно ни к чему не причастен. это бесило сынмина, но ещё до того, как тот успел выразить своё явное недовоство, ли минхо резко схватил его за лицо и, стремительно подтянув к своему, поцеловал. да так, как не целуют любовники после сороколетней разлуки. со страстью, болью и нежностью одновременно. ему получилось выиграть эту негласную, но, тем не менее, существующую битву. правда, знают об этом только он и ким сынмин. и ради всего святого, пусть ни одна мышь, ни одна катышка пыли в мире не узнает об этом жалком поражении ким сынмина. ну, потому что трогать его чувства и играть с эмоциями, — это удар ниже пояса. ниже плинтуса. потому что ким сынмин умеет чувствовать. и чувствует. а ещё потому, что он взял и влюбился.***
ким сынмин покрепче сжал челюсть. до хруста. он не помнит уже даже, где шёл. не помнит, как проходил все опозновающий его район знаки. просто решил довериться своей памяти. она у него очень хорошая. очень. именно поэтому всегда, когда не лень, память подкидывала ему этот момент. во всех подробностях. в мельчайших деталях. чтобы раз за разом сынмин чувствовал себя беспомощным. как будто он нагим оказался перед огромной публикой. хотя и так он бы чувствовал себя более комфортно, чем под взглядом этого человека. а взгляд был как рентген, только для чувств. как будто человек прямо при тебе может вслух прочесть твои самые сокровенные мысли. он смотрел так, словно рылся своими острыми когтями в душе, не давая шанса на спасение или помилование. создаётся впечатление, что человек знает о тебе всё, когда ты совсем ничего. ужасное чувство. сынмина немного пошатывало. скорее всего от усталость. из-за нехватки сна. стоит ему уже признать, что строить свой режим по принципу «высплюсь когда слягу в продолговатый ящик», не очень хорошая идея. но для такого мыслителя, как ким сынмин, было практически невозможно отключить мозг даже на короткие часы. гораздо проще занять его какой-то тяжёлой работой, чтобы потом тот от переутомления в конец выдохся и просто от недостатка ресурса сна отключился. потому и пошатывает периодически. хотя лучше бы шатало от увеселительных препаратов. не так бессмысленно, что ли. он бредёт по уже порядком заснеженной улице. мороз постепенно пробирается под кожу. ощущения не из приятных, но зато отлично вымораживают мысли. как будто ненадолго превращаешься в кая из сказки андерсона. разве что герда не мчится на помощь. блять. ли минхо обещал сегодня наведаться. надо хоть торт забежать купить. при лучшем раскладе друзья его этим же тортом и помянут. хотя, скорее всего, и поминать-то будет нечего. одни ножки да рожки от сынмина и останутся. кровожадная тварь. ким сынмин судорожно дёрнулся и оглянулся по сторонам. темень такая, что хоть глаз выколи. мурашки пробежали по спине. его район никогда не был прекрасным, сказочным или уютным, но никогда ещё не казался таким душетрепещущим. даже не взирая на то, что он жил в доме напротив. всегда там жил. но ведь из-за одного факта его существования не может исчезнуть вся жизнь. обычно тут бегают ребятишки, стараясь, видимо, вышибить друг другу то глаз, то нос. тут сидят старики, меланхолично играя в го, а на соседней лавке любят сплетничать бабули. окна распахнуты и из них видны бельевые веревки. клан офисных работников мчится на работу ровно к восьми утра и ровно к семи летит обратно домой, к семье. всё это однообразно, но так привычно, что смотря сейчас на эти опустевшие улицы, невольно мечтаешь об этой суете. сегодня как будто не его день. «грядёт беда». проносится в голове. как будто внутренний голос. «беда? пф! да вся моя жизнь, — это сплошная беда», – думает как бы в ответ ким сынмин. он шаркает обувью по свежему снегу. тот так приятно хрустит, что хочется жить только этим звуком. ким сынмин не раз думал о том, что минхо красивый. это общепризнанный факт. а вот сам он очень даже середнячок. такой невзрачный, простой, короче, в глаза не бросается. но и не так, чтобы хотелось вырвать их с корнем. в общем, пойдет. но вот чтобы представить их вместе – это конечно ужас. это кощунство. конечно же, по отношению к тигру. хотя, в целом, не невозможно.***
ким сынмин волочится по лестнице. он специально еле двигается, наверное, в надежде подольше пожить. ведь жизнь после встречи с ним ему никто не может гарантировать. это как русская рулетка или колесо фортуны. шансы на куш (жизнь) есть, но они не стопроцентны. щенок оглядывается по сторонам, опасливо осматривая галерею, на своём, четвёртом этаже. он подходит к перилам и глядит вниз. «прыгать не вариант», — добросовестно выдаёт голос разума. как будто он идиот какой-то. он не будет бежать. просто возьмёт и пойдёт навстречу. и будь, что будет. пусть найдут его останки закопанными за вишнёвым деревом. ким сынмин не трус! — ну, привет, мини-и~ сынмина бросает в дрожь. он чувствует, как трясутся колени. ладони его превращаются в маленькие озёра. а во рту зуб на зуб не попадает. нет. ким сынмин — трус. ким оборачивается. и обмерает. — да, и я, как видишь, не резиновый. увы. помяли слегка. он стоит с разодранной в районе колена штаниной. руки его потряхивает от увечий, которые они нанесли при этом сами став кровавым месивом. рыжие с проплешинами волосы взлахмачены до ужаса, а из губы и носа текут тонкие струйки крови. и это не считая того, что тот измотан так, будто отбыл каторгу. но. самое ужасное в этом существе, — его улыбка. не насмешка. улыбка. да такая, что хочется плакать. — кто тебя так? — ты. сынмин понимает. он всё понимает. понимает, что не было никогда никакого тигра. был просто смелый, задиристый парень с кошачим разрезом глаз. не было никого противостояния между бандами. они ведь такие похожие. они уже давно одна семья. его друзья просто шибко саркастичны и только. увы. есть просто щенок с разкромсаной душой. который людям не доверяет. люди его забыли. но он его не забудет. не забудет и банда. ему просто надо верить в это. просто надо выдолбить на подкорке мозга. — я тебя не оставлю. даже если сойдёшь с ума. если вдруг испугаешся и захочешь меня заколоть. даже если твои демоны придут к тебе, чтобы тебя с собой забрать. я без боя не сдамся! — слова разбивают броню и жалят осколками сердце, – пожалуйста, пойдём со мной. с нами. и сынмин идёт. нет. сынмин бежит. наваливается всем телом, пытаясь прижаться каждой частью своего хрупкого нутра. он впивается в губы и в него впиваются взаимно. на языке вкус ржавчины и крови. гадость по сути. но сынмину кажется райским плодом. его прижимают так, что лишний вздох кажется роскошью. но ему хочется ещё ближе. кажется, это и есть любовь. если так, то сынмин никогда больше не хочет её испытывать. только с ли минхо. и может, этот первый снег станет последним в жизни ким сынмина. ну, просто потому, что он теперь с сумасшедшими, а их предводитель, конечно, самый безумный. он уже никогда не отпустит. с ним либо отныне и на век, либо смерть в пыльной подворотне.
