6
28 марта 2025 г., 10:23
***
Горячая вода приятно ласкала кожу, и она блаженно улыбнулась, откинув назад голову, касаясь стенки чана. Стон сорвался с ее губ. После долго дня ванная — это самое приятное, что может и могло быть. К сожалению, Хюррем не могла принимать ванную каждый день. Она была довольно тяжёлой и громоздкой, слуги должны были сперва нагреть воду, затем все убрать. Вода была дорогим ресурсом. Тем более в столице. Требовалось много времени для приготовлений, ещё и в опочивальне бывало прохладно, вода быстро стыла… да и в чем прелесть нахождения в стоячей воде? Но выбирать не приходилось. Хюррем привыкла к водным процедурам. Перед посещением султанских покоев она всегда долго готовилась, удаляла все лишние волосы, натирала кожу шелковыми мочалками, ей делали массаж, втирали в кожу масла, чтобы она была мягкой на ощупь… Перед Повелителем и господином Хюррем всегда представала в лучшем виде из возможных. Теперь ежедневные водные процедуры ей были недоступны. Мытьё раз в неделю и без того непозволительная роскошь, доступная лишь состоятельным и знатным людям. Простые смертные были лишены не то что водных процедур, но и воды для питья. Вспомнив визит в город, Хюррем поморщилась. Она и подумать не могла, что запах будет таким отвратительным и мерзким. Конечно, годы жизни в гареме сделали ее лицо непроницаемым, но иногда к горлу подкатывала тошнота от дурных запахов. Столица воняла так, что глаза слезились, но Хюррем все-таки раздала людям хлеб и овощи. Она хотела бы сделать больше, но пока не знала с чего начать. Можно было раздать золото, но на улицах после восстания неспокойно. Бедняки поубивают друг друга за монеты, провоцировать резню перед свадьбой не хотелось. Люди, что протягивали руки за хлебом были неопрятны, чумазы и растрепанны, по ним бегали вши, Хюррем пару раз подносила к носу духи, захваченные предусмотрительной тетушкой Дженной, чтобы перебить отвратительный запах. Но народ, получивший еду по милости Хюррем, начал восхвалять ее имя. «Восславьте имя своего короля Роберта Баратеона, первого имени своего, и его королевы Серсеи из дома Ланнистер», — говорили люди, получившие внимание со стороны знати. По опыту прошлой жизни Хюррем знала, что государство — это люди. Не будет поддержки людей, не будет государства. Не будет королей. Служанка тем временем начала промывать волосы Хюррем отваром из трав, чтобы они приятно пахли и выглядели шелковистыми. Хюррем блаженно прикрыла глаза, наслаждаясь процедурой. Она так и не научилась думать о себе, как о Серсее Ланнистер. Иногда ситуация выходила из пол контроля. Она задумывалась так, что не откликалась на имя, отчего приобрела репутацию витающей в облаках девицы. После водных процедур Хюррем вылезла из ванной и служанка обернула полотенце вокруг ее нагого тела, завязала золотистые, вьющиеся от влаги волосы в узел на затылке. Хюррем прошествовала за ширму, чтобы облачиться в приготовленное платье темно-фиолетового цвета с узкими рукавами и закрытым верхом. Она не любила декольте, предпочитала скрывать свои прелести. Пока служанка затягивала корсет, Хюррем глядела в мутную гладь зеркала, разглядывая расплывчатый образ. Да, ей повезло родиться дочерью хранителя запада. Она была прекрасна, как сияющее солнце. Правильные черты лица, скулы, тонкий нос, глаза миндалевидной формы, ярко-зелёные глаза, брови с изломом. Она была выше, чем в прошлой жизни. Фигура ее была по-девичий стройной, но, тем не менее, не лишённой стати. В прошлой жизни Хюррем и в половину не была так красива, как теперь. Хюррем была невысока ростом, да и лицо ее было лишено привлекательности. Среди красавиц гарема она была блеклой мышкой которую в гарем взяли по ошибке. Она выделялась только серыми глазами да рыжими волосами. Эти черты привлекали внимание среди черноволосых и черноглазых наложниц. Хюррем, в далеком прошлом Александра Лисовская, попала в рабство в восемь лет, а в пятнадцать жена крымского хана отправила ее в гарем султана Сулеймана в качестве подарка в честь восшествия падишаха на престол. В число живых подарков входило ещё пять девушек, пять покорных красавиц. Все пять рабынь стали наложницами султана Сулеймана, а Хюррем, тогда ещё Александру, ждала судьба служанки. Она не была прекрасна, как остальные рабыни. Александра служила Фюлане Султан, матери наследника престола, Шехзаде Махмуда. Именно это определило ее дальнейшую судьбу. Султан Сулейман часто навещал сына, а Александра жаждала лучшей жизни, чем жизнь служанки, которая могла стать жертвой дворцовых интриг господ. Она жаждала сытой жизни, она желала любви, мечтала стать матерью. К счастью, ее мечты сбылись. Но какой ценой… Однажды султан Сулейман явился в покои первой жены и начал учить играть сына в шахматы. Александра по приказу госпожи Фюлане Султан сходила на кухню и принесла султану и Шехзаде сладости. Она все пыталась поймать взгляд падишаха, хотя рабам запрещено было смотреть на господ. Султан был занят беседой с сыном, и тогда Александра решилась на хитрость. Она наступила на подол своего платья, споткнулась и упала. Султан поспешил помочь ей подняться, и она проняла на него полный искренних слез взгляд. Ей было больно от падения, она сильно ударилась коленом. Тогда, глядя в карие глаза султана Сулеймана, она ещё не знала, что ее ждёт. Хюррем покачала головой, отгоняя воспоминание. В молодости она эгоистично думала, что всего — любви, власти, титула Хасеки добилась собственным умом. Но лишь с годами, к закату жизни, после потери троих детей, поняла одну горькую истину: ей просто повезло. Повезло привлечь внимание падишаха, повезло быть в его вкусе. Повезло, что в юности она отличалась весёлым нравом, что так нравилось ее господину. Почти всю власть, что она получила, дал ей султан Сулейман. Только поэтому она добилась таких вершин. Не будь любви султана, не было бы Хасеки Хюррем Султан. Но будет ли Серсея Ланнистер во вкусе Роберта Баратеона? Хюррем не знала. Но служи, собранные ею, говорили, что король падок на женщин. Сможет ли она покорить его сердце, вытеснить из него Лианну Старк? Поздним вечером, сидя за длинным столом подле тети Дженны в королевском чертоге, Хюррем пила разбавленное вино и прислушивалась к беседам знати. Она до сих пор не могла привыкнуть, что мужчины и женщины ели вместе, что их не разделяла ширма. Лиза Аррен, находясь подле мужа, скучала и поджимала губы. Ей было неловко, она была слаба характером, пуглива и застенчива. Супруг ее беседовал с Джеймсом Хайтауэром, мастером над монетой в Малом Совете. Хюррем прищурилась, глядя на десницу. Кажется, они были приятелями. Странно, Хайтауэры — вассалы Тиреллов, они, как известно, в восстании поддержали Таргариенов. Почему в совете потенциальный враг новой власти? Чтобы усмирить проигравших? А если ударят в спину? Покосившись на отца, Хюррем подавила усмешку. Да, не она одна следила за потенциальными неприятелями. Тайвин Ланнистер тоже наблюдал и делал выводы. Хюррем знала, что он сделает все, чтобы обеспечить внукам, ее детям, престол, и это не немного утешало. Он будет защищать ее права. Хюррем снова начала наблюдать за гостями королевского двора. Взор ее коснулся человека, который приходился королю другом. И, признаться, она немного разочаровалась. Лорд Эддард Старк был не таким, каким Хюррем его представляла. В мыслях женщина видела его чуть старше, внушительнее, все-таки он вёл за собой армию, командовал войском, сражался с безумными Таргариенами и являлся одним из лидеров восстания. На деле за столом в чертоге, среди лордов, сидел мальчишка. Мальчишка, который был даже младше ее Шехзаде Мехмеда, старшего и любимого сына, умершего в двадцать два года. Однако этот мальчишка убил меч Зари, сира Артура Дейна, снял осаду с Штормового предела, и именно он вёл войско мятежников на столицу, пока Роберт Баратеон оправлялся от боевых ран. Именно армии Старка испугался Тайвин Ланнистер и приказал уничтожить детей принца Рейгара. Что-то тут не складывалось. Хюррем ожидала увидеть кого-то вроде Ибрагима-паши, давнего врага, но видела перед собой даже не тень Паши, а мальчишку. На лице Старка царило спокойное выражение, он негромко беседовал с женой, рыжеволосой и красивой женщиной. Глядя на рыжеволосую леди Старк, Хюррем ощущала тоску по прошлому. Кейтилин была чём-то похода на неё когда-то. Хюррем увидела, как леди Старк накрыла ладонь мужа своей и сжала ее, видимо, отношения между ними тёплые, что удивительно. Они едва ли знали друг друга. Хюррем уповала, что она сможет найти общий язык с Робертом Баратеоном и ее второй брак, если не будет похож на предыдущий, то хотя бы будет полон взаимоуважения и покоя. — Ты так внимательно наблюдаешь за Старком, — тихо шепнула тетя Дженна. Хюррем взглянула на неё и выдавила улыбку. — Он друг его милости, тетя, — молвила она. — Он знает короля лучше, чем кто либо. — Хочешь заручиться его поддержкой? — излишне проницательно сказала Дженна, прищурившись. — Нам нужны союзники при дворе, — пожала Хюррем плечами. — Не лезь в политику, девочка, — шепнула Дженна, серьезно глядя на племянницу. — Твоё дело — ложе короля, постарайся родить сына в течение года и достойно его воспитать. Хюррем поспешила заверить тетю, что политика ее не интересует, как и интриги Малого Совета. Она всего лишь хочет лучше узнать короля и будущего мужа, найти подход к нему, понять, как ему угодить. Доля правды в словах Хюррем, конечно, была. Но благосклонность короля — залог будущего Хюррем и ее детей. В прошлой жизни она смогла стать советником султана только после рождения шестерых детей, никяха и смерти Валиде Султан. А после того, как ее зять вошёл в Имперский Совет, она смогла влиять и на политику, подвигая нужных ей людей. Но тогда это была необходимость. Закон Фатиха мечом нависал над ее сыновьями, и Хюррем была готова на все, чтобы отвести от Шехзаде беду. Даже омыть руки в крови неугодных. Не сказать, что все они были невинны и чисты. Никто не прав и никто не свят. Хюррем же, узнавая секреты врагов, делала их достоянием общества и доносила до султана. — Тётушка, я хотела кое о чем вас попросить, — немного погодя молвила Хюррем, когда Старки покинули чертог. — Я тебя слушаю, — властно кивнула Дженна. — Помните бедняка… Он просил о правосудии корону. Его дочь изнасиловали, я хотела бы помочь несчастной… — подбирая слова, сказала Хюррем. Да, ей было жаль несчастную, но она чуяла выгоду в помощи пострадавшей семье. Они разнесут весть о ее милосердии по столице, из уста в уста будет она переживаться и как пожар охватит семь королевств. Репутация — это все. — Ты так напоминаешь мне Джоанну, Серсея, — сказала Дженна с болью в глазах. — Она тоже занималась благотворительностью и имела доброе сердце. — Я ее кровь и плоть, тетя, и горжусь этим, — улыбнулась Хюррем. Она плохо знала покойную леди Ланнистер. Слишком мало они были знакомы. Но тем не менее Джоанна была хорошей и добродетельной женщиной, но в османском гареме такая не выжила бы.
