Luna Vinculum | Лунные узы

      Драко       Раньше он никогда особо не любил квиддич. Он был слишком занят попытками превзойти Поттера, чтобы заслужить похвалу отца. Однако в последние месяцы ему стало плевать на его признание, что автоматически исключило из его расписания нападки на мальчика-который-выжил.       Раньше он постоянно проигрывал.       Сейчас ему очень нравилась роль загонщика. Она развивала в нем дух конкуренции иного рода, которая не давила и не угнетала морально. Малфой не ожидал, что игра чисто в развлекательных целях может быть настолько увлекательной. Он, честно говоря, полностью погрузился в охвативший его азарт, но ровно до тех пор, пока та часть его сознания, которая теперь постоянно отслеживала ее, не взвыла от опасности.       Во время игры Драко несколько раз украдкой смотрел на нее, но не только потому, что требовало его тело, но и потому, что извращенное чувство удовлетворения росло в нем каждый раз, когда он проделывал очередной удачный финт в воздухе прямо у нее на глазах.       Именно поэтому он сразу заметил, как Маркус, пусть земля ему будет пухом, развернулся в сторону трибун, где висел золотой мячик.       Так быстро он ещё никогда не летал. Поттер мог бы только позавидовать. Он мчался, подстегиваемый гневом и страхом. Если бы она пострадала, весь контроль, который он по крупицам выстраивал в своем сознании, полетел бы к херам.       Под действием своей одержимости и сводящей с ума фиксации на ней, Малфой осознал — если бы ловец врезался, он был бы уже мертв. Драко сорвался бы. — Малфой? Ты слушаешь? — раздражённо спросила она. — Что? — Ты должен выпить зелье. — Нет. Она устало вздохнула: — Не будь ребенком. Оно не сильно горькое.       Но Драко по опыту знал, что на самом деле зелье было ужасно на вкус.       Драко лежал на одной из больничных коек, так как диагностическое заклинание выявило довольно серьезное сотрясение мозга. Гермиона накладывала его сама, так как сомневалась, что в противном случае им удастся скрыть проклятие от мадам Помфри. Вот оно — преимущество титула принцессы Гриффиндора. Колдомедик даже не стала ни о чем спрашивать Гермиону. — Не упрямься. Пей. Сотрясение опасно даже для твоей дубовой башки. Он ухмыльнулся. — Решила поиграть в медсестричку, Грейнджер?       Она усмехнулась в ответ, скрещивая руки на груди. — Мечтай.       Драко поднял бровь, все еще улыбаясь ей. — Ну, раз ты разрешила…       Удовольствие разлилось в груди сладкой патокой, когда он увидел, как покраснели ее щеки. Задумывалась ли она о том, какой он видел ее в своих снах, преследующих его по ночам?       Не уверен, что ты готова это услышать. — Просто выпей и все. — Нет. — Да. — Мои вкусовые рецепторы слишком чувствительны для такой гадости.       Она прищурилась, изучая его. Сначала она довольствовалась малым, сидя на стуле для посетителей рядом с кроватью. Затем расцепила руки и придвинулась ближе. Сердце Драко забилось сильнее, а ноздри затрепетали.       Персик.       Как мне хватило сил отпустить ее, когда мы добрались до лазарета? Не представляю.       Ее близость не утоляла его потребности в ней, а только усиливала. — Что ты делаешь, Грейнджер? — Малфою пришлось сглотнуть, нервно сжимая в кулаках белые простыни под собой. Ее запах опьянял и манил. Его самообладание — натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть.       Она наклонилась еще ближе, ее кудряшки упали ему на грудь. — Грейнджер, — предупреждающе процедил он. Он смотрел на ее розовые губы, полные и сочные, пока она озвучивала предложение: — Пожалуйста, Малфой. Выпей. — Большие золотистые глаза медленно моргнули.       Она знала, что делала и Малфой ясно это осознавал.       С ее стороны удивительно порочно, даже хитроумно, воспользоваться его слабостью. Не проучись он с ней столько времени, легко бы принял Грейнджер за слизеринку. Проклятье! Так она заставила его желать ее еще сильнее.       Драко понимал, что если Грейнджер срочно не отодвинется, то он попробует не зелье, а ее.       Его тело умоляло сократить то небольшое расстояние между ними, заставить ее пожалеть о том, что дёргала тигра за усы, дразня его маниакальное желание обладать ею.       Но только до тех пор, пока она не полюбит его зверя. Пока сама не станет умолять его о большем.       Салазар. Нет.       Он задержал дыхание, надеясь, что сможет хотя бы немного развеять туман в голове вызванный ее близостью.       Он не мог так поступить с ней — только не с НЕЙ.       Драко не хотел ее по-настоящему. Во всем виновато это гребаное состояние, сбивающее с толку.       Верно?       Он схватил пузырек с прикроватной тумбочки и одним глотком выпил зелье, едва не подавившись.       Грейнджер отсела назад, явно довольная собой. Драко свирепо посмотрел на нее. — Да пошла ты, Грейнджер. Она закатила глаза и улыбнулась. — У вас все в порядке? — отодвинула занавеску Мадам Помфри, заглядывая внутрь. — Да, мадам, — Грейнджер одарила ее отвратительно вежливой улыбкой. — Малфой уже принял зелье.       Драко хотелось стереть самодовольство из ее голоса. — О, замечательно, дорогой, — сказала целительница. — Возможно, вам придется остаться здесь на ночь, мистер Малфой. Сотрясение — очень коварная травма. Лучше лишний раз перестраховаться.       Драко кивнул. Он был не против провести ночь вдали от своих соседей по комнате. — А как же Маркус, мадам? С ним все в порядке?       Почему ее это волнует?Этот засранец чуть не убил ее.       Ох уж эти Гриффиндорцы с их раздражающей склонностью к сочувствию.       Маркуса привели сюда некоторое время назад, но положили в другой конец комнаты. Во время войны именно больничное крыло пострадало больше остальных, но и восстанавливать его начали в первую очередь. — О, ничего серьезного. Простое растяжение. Я уже вылечила его. — Легко отделался, — проворчал Драко себе под нос. — Его безответственность могла стоить кому-нибудь жизни.       Ее жизни. Драко абсолютно не волновали остальные. — Я согласна, — вдруг согласилась Грейнджер, что крайне удивило его. — Его следует исключить из команды.       Драко с любопытством смотрел на гриффиндорку снизу вверх: — Ты серьезно? — Я против физического наказания. Но это не значит, что я оправдываю его поведение, Малфой. Думаю, исключение — оптимальный выход.       Хм… Возможно она жестче, чем я о ней думал.              Но мне нравится. — Можешь считать, что все улажено, Грейнджер, — пообещал он, шутливо подмигивая.       На самом деле Малфой не шутил. Драко собирался поговорить с Блейзом, как только вернется в общежитие. Он добьется, чтобы Ларсон, сука, никогда больше не вышел на поле.       Кто-то мог подумать, что наследник Малфоев утратил часть своего былого влияния после войны и ареста отца. Возможно. Но он по-прежнему был уважаемым членом волшебного общества, и его друзья это знали. Более того Драко всегда считали лидером их компании.       Раньше он наслаждался этим — тем, с каким уважением все относились к его имени.       Тогда он не знал, что его сила ненастоящая.       Теперь это должно… Нет… обязательно изменится.       Он больше не мог полагаться только на фамилию. Он постарается сохранить друзей, которые его не бросили: Тео и Блейза. Возможно, Пэнси. Не потому, что ему нужна была свита, а потому, что он понял, насколько важна настоящая дружба. Как верность можно только взрастить, но никак не навязать силой.       Ошибка Волдеморта заключалась в том, что он недооценил эти узы. Нужно учиться на чужих ошибках. — Значит, сегодня ночью в тайную секцию я пойду одна, раз уж ты застрял здесь, — услышал он голос Грейнджер, сквозь пелену размышлений.       Всю прошлую неделю каждый вечер они как проклятые перелопачивали библиотеку в поисках информации, но так и не нашли никакого объяснения тому, что с ним происходит.       Единственное, что ему удалось изучить получше, так это феномен под именем Гермиона Грейнджер. Несмотря на то, что большую часть времени они провели в тишине, погруженные в работу, он не смог удержаться, чтобы не потратить несколько мгновений на наблюдение за ней.       Наблюдать за Грейнджер в ее естественной среде обитания было поистине завораживающим зрелищем. Как ее разум буквально поглощал страницы. Как она находила логику в лютой тарабарщине, а затем делилась с ним своими выводами.       Сами выводы поражали своей глубиной и свежими идеями.       Раз или два они жарко спорили. Это был первый раз в жизни Драко, когда ему не удалось задавить аргументами противника. В этом плане, Грейнджер лишила его девственности. Однако Драко ничуть не расстроился. Проигрывать ей оказалось совсем не зазорно. — В общем зале нам больше делать нечего. Мы все обыскали. Осталась только тайная секция, — сказал он. — Я могу пойти туда сегодня вечером.       Паника сжала его грудь. — Нет, Грейнджер. — А чего ждать? Это не первая моя вылазка. Я делаю это с самого первого курса.       Подобный комментарий огорошил его внезапным пониманием, что за внешностью Грейнджер скрывалось гораздо больше. Она всегда была такая. Просто он никогда этого не замечал.       Маленькая бунтарка. — Одна ты не пойдешь. — Слушай, я понимаю, что у тебя... И-инстинкты, — с трудом подобрала верные слова Гермиона. — Под действием которых, ты испытываешь ко мне определенные чувства. Но я могу сама о себе позаботиться, Малфой.       Она старательно отводила глаза, избегая его взгляда. Очевидно, ей было неудобно упоминать о его, как она выразилась, инстинктах.       Как мило. Она называет безумную, неистовую одержимость «инстинктом». — Если бы ты хоть немного понимала, что именно я чувствую, от чего именно страдаю, ты бы знала, что я ни за что на свете не позволю тебе гулять ночью одной по замку.       Он поймал ее взгляд, желая, чтобы она посмотрела правде в глаза — если глаза это зеркало души, то Драко хотел, чтобы она увидела ту дикую бурю, которая жила внутри него, неослабевающую потребность, которую он едва мог скрыть, собственнические замашки, которые он сдерживал по отношению к ней.       Серебро коснулось золота. Вот оно! Она видит его.       Грейнджер первая отвела взгляд. — Хорошо. Я подожду, — выдохнула она. — Ты придумал как нам попасть в Хогсмид на этих выходных?       Ее решение не удивило Малфоя. В конце концов, она только что заглянула чудовищу в глаза. — Конечно. — И? Как? — У меня свои методы, Грейнджер.       Деньги. Всегда деньги. Разумеется, будь-то мир магов или маглов, не важно. Везде можно встретить чистое зло, по типу Темного Лорда или его последователей. Однако большинству далеко до чистого зла. Такие люди нередко балуются коррупцией. Такие люди не видят ничего зазорного в том, чтобы за единовременную сумму денег ненадолго прикрыть глаза. Вопрос цены. — Ладно. Тогда увидимся завтра, Малфой. После первого колокола. У тайного фонтана.       Увидимся ночью, Грейнджер. Когда ты вернешься донимать меня в моих снах.       Он молча кивнул, и она ушла. Но запах спелого персика остался, чтобы сводить его с ума всю ночь.

🌔🌕🌖

      Драко разбудили звуки знакомых голосов. Первая мысль, которая пришла ему в голову, — ни один из голосов не принадлежал ей.       Он не торопился просыпаться, медленно приспосабливаясь к окружающей действительности. Он чувствовал себя совершенно разбитым.       Сотрясение, несомненно, сыграло свою роль, но он знал, что причина его истощения крылась в чем-то другом. За это время, он научился чувствовать изменения в своем теле, которые потихоньку проявлялись в нем вместе со сменой фазы луны. До следующего полнолуния оставалась всего одна неделя, и проклятие все сильнее давало о себе знать.       Моргнув, он открыл один глаз. Затем другой. В лазарете царил полумрак, освещаемый только пламенем одиноких свечей в некоторых углах. Драко предположил, что ужин уже прошел. Света едва хватало, чтобы разглядеть фигуры Тео, Блейза и Пэнси. Первый сидел на стуле рядом с кроватью, в то время как остальные стояли в изножье.       Драко застонал, когда неосторожный поворот головы вызывал приступ боли. — О-о-о… Наша спящая красавица проснулась, — насмешливо прокомментировал Тео. — О ком ты вообще говоришь? — спросил Драко, приподнимаясь на кровати, несмотря на резь в глазах. Тео улыбнулся, поджав губы: — Принцесса из маггловской сказки. На нее наложили проклятие, которое погрузило ее в сон до тех пор, пока ее не разбудит поцелуй истинной любви. Драко сердито посмотрел на него. — Только попробуй дернуться ко мне, Нотт. Уснёшь навсегда, и тогда никакой поцелуй тебе не поможет.       Малфой мечтал о конкретных губах. Губах, которые украшала россыпь веснушек.       Блейз и Пэнси рассмеялись, а Тео покачал головой. — Не переживай. Делать мне нечего, тебя целовать. — Как твоя голова, приятель? — спросил Блейз, глядя на бинты, обмотанные вокруг его головы. — Великолепно. — Не ври, Драко. Мы все видели, как ты приложился, — сказала Пэнси, обеспокоенно глядя на него. Драко пожал плечами. — Она права, удар был знатный, — согласился Тео. — Слушай, мне просто любопытно, как ты ты смог так быстро среагировать? Шикарное владение метлой! — похвалил его Блейз, слегка приподняв брови. — Если бы не ты, все могло закончиться весьма плачевно. Грейнджер вдвое меньше тебя, Маркус бы зашиб ее насмерть. От одной только мысли об этом все в груди закипело. Драко сжал челюсти, чтобы не зарычать. — Ой, да ладно вам. Кого волнует эта напыщенная зубрила? — перебила их Пэнси, скрещивая руки на груди. Драко сжал кулаки.       Если бы она погибла, заметил ли бы хоть кто-нибудь?       Драко решил проигнорировать, как легко ему далось решение убить подругу детства, а иногда даже больше чем подругу, ради девчонки, над которой он издевался с первого курса.       Хорошо, что она уже не та прежняя Грейнджер, и он уже не тот Драко. Он не был уверен, что позволил бы кому-то другому возиться с ней, даже без его нынешней... проблемы. Ее боль перекликалась с его собственной.       Ее шрамы гораздо глубже, чем обычные повреждения на коже рук, как и у него. Он по-настоящему увидел это в день, когда защитил ее от Грейбека, и с тех пор постоянно замечал их схожесть. Всем остальным Грейнджер могла казаться такой же собранной, как и всегда, но внутри она сломлена. — Ты просто завидуешь ей, Пэнс, — подначивал Тео черноволосую девушку. — Тебя бесит, что ее считают принцессой Хогвартса.       Ей подходит роль принцессы. Порядочной и полной достоинства. А также, без сомнения, красивой. — Пошел ты, Тео. Я просто не понимаю, что в ней такого особенного.       Драко не смог удержаться от смеха — но не радостного, а громкого и насмешливого. — А ты не знаешь?       Поза Панси стала неуверенной, когда она посмотрела на Драко. — Она, драклова Героиня войны, Паркинсон, — сказал Блейз. — Чего ты ожидала? Девушка опустила глаза. — Ей повезло дружить с Поттером. Тео ухмыльнулся, скрещивая руки на груди. — Держу пари, что повезло как раз-таки Поттеру, что она дружит с ним.       Чем больше Драко узнавал Грейнджер, тем больше он уверялся в правдивости слов Теодора. Именно Гермиона Грейнджер обеспечила выживание Гарри Поттера, его победу. Им всем следовало склониться перед ней. Даже если ее надоедливость столь же велика, как и гениальность. — Из-за них все настроены против нас. Все думают, что мы такие же, как он.       Драко сделал глубокий вдох и медленно приподнял рукав, оголяя предплечье. — Интересно, почему?       Пэнси ахнула при виде темной метки и покачала головой. — Ты не выбирал роль Пожирателя смерти. — Но я стала им, несмотря ни на что. В лазарете воцарилась тишина. — Я ненавижу презрение. Оно везде! — призналась Пэнси, нахмурив брови. — Все потому, что раньше ты сама грешила этим дерьмом, — сказал ей Тео с легкой улыбкой. — Я устал, — объявил Драко, желая, чтобы его оставили в покое. Проклятие сеяло в нем хаос, вызывая постоянно растущую боль во всем теле.       Его друзья поняли намек и засобиралась. Пэнси — единственная, кто замялась в нерешительности, но Драко закрыл глаза, не оставляя ей иного выбора.       Они привыкли к могуществу. Они хвастались им, олицетворяли его.       Больше нет. Теперь Драко знал, что настоящая власть любит тишину. Никто не должен догадываться о ее существовании, пока того не потребует экстренная ситуация.       Свою власть он выстроит в тишине, становясь еще могущественнее.       Каштановые кудри захватили его, погружая в охваченный лихорадкой сон.       У него должно быть достаточно сил, чтобы защитить ее.       Что-то подсказывает, что мне они понадобятся.

🌔🌕🌖

      На следующее утро Драко проснулся на рассвете и, избавившись от повязки, сбежал из лазарета, несмотря на сильную боль в мышцах.       Ему нужно было вернуться в спальню и принять ежедневную дозу аконита, спрятанную в заколдованном сейфе среди других вещей. На сборы он потратил немного больше времени, чем обычно, и холодная ванна, которую он принял перед этим, мало помогла остудить его бушующий жар. Тем не менее, он выглядел безупречно в своем черном, сшитом на заказ костюме, когда пришел к тайному фонтану за несколько мгновений до первого колокола.       Он почувствовал ее раньше, чем увидел.       И впервые с тех пор, как она покинула его накануне, смог вздохнуть полной грудью.