Luna Vinculum | Лунные узы

Гермиона       Хогсмид показался им волшебной сказкой, когда им впервые разрешили выйти за пределы школы на третьем курсе. Это была единственная полностью волшебная деревня в Британии. В ней царила теплая, гостеприимная атмосфера, а из труб многочисленных пабов и магазинов радостно вился белый дым. Покосившиеся здания, мощеные улицы и покатые крыши создавали впечатление, что деревенька застыла где-то в прошлом, придавая причудливый средневековый шарм. На младших курсах Гермиона всегда с нетерпением ждала возможности погулять по извилистым улочкам.       Теперь, когда она стала совершеннолетней, ей не требовалось разрешение на посещение, но после войны деревушка больше не привлекала ее так, как раньше. Возможно потому, что она вызывала ужасные воспоминания о том, как буквально каждый домик служил убежищем от солдат Волдеморта.       На самом деле, Гермионе все казалось запятнанным войной. Даже она сама. — Собираешься куда-то, Миона? — спросил Гарри, который сидел на одном из мягких диванов в гриффиндорской гостиной, держа в руках свежую газету. — У меня дела в Хогсмиде, — ответила она, подходя ближе. — Поймали кого-нибудь?       Гарри разочарованно покачал головой, хмуря брови. — Нет. — Тебя это беспокоит.       Друг поморщился, откладывая газету в сторону. — Ненавижу себя за то, что торчу здесь, вместо того, чтобы участвовать в их поисках.       Гермиона села рядом с Гарри, мысленно посчитав, что до первого колокола время ещё было. Она успела собраться, так как в принципе спала плохо. После войны Гермиона ворочалась и долго не могла заснуть. А затем к ней приходили кошмары, от которых она вскакивала вся в поту проспав от силы пару часов. Поэтому сегодня она решила и вовсе не ложиться. — Ты сделал правильный выбор, вернувшись в Хогвартс, — напомнила она ему. — Ты можешь потратить всю свою жизнь, охотясь на зло — после того, как закончишь образование и станешь аврором. Зло никогда не победить полностью. Оно подождёт тебя. Дай себе еще немного времени. — Я чувствую, что зря трачу время. — Нет, Гарри. Ты, наконец, живешь. Конечно, ты чувствуешь себя странно, потому что ты слишком привык не жить, а выживать.       Друг посмотрел на нее теплым взглядом, и легкая улыбка приподняла уголки его губ. Затем его взгляд опустился к месту, которое она всегда прятала, даже летом в самый зной. Улыбка потухла. — Я ненавижу ее. За то, что она ещё на свободе. За то, что она сделала с тобой, Миона. С Сириусом.       Его взгляд всегда наполнялся яростью, когда он говорил о Беллатрисе Лестрейндж. Грязнокровка.       Гермиона проглотила свою травму — ком беспокойства, который рос у нее в животе при упоминании ее имени. — Так нельзя, Гарри. Поживи немного для себя. Мерлин, ты это этого заслуживаешь.       Первые лучи рассвета проникли в комнату, нежное утреннее сияние осветило пространство и окрасило стены в мягкие тона. Осталось совсем немного до назначенного времени. — Мне нужно идти. Увидимся позже. — Составить компанию? — Нет, спасибо. Я пойду в книжный. Тебе будет скучно.       Гарри кивнул, соглашаясь с доводами подруги. Он прекрасно знал, что Гермиона могла потратить несколько часов, выбирая книги.       Гермиона вышла на улицу. Холод был таким пронзительным, что ей пришлось обхватить себя руками и опустить голову ниже, пряча губы за шарфом. В этом году погода радовала экстремально низкими несвойственными для этого месяца температурами. Она бы не удивилась, если бы пошел снег.       Гермиона шла к фонтану абсолютно одна. Большинство студентов и преподавателей предпочитали хорошенько отдохнуть в столь желанный выходной. Гермиона никогда не понимала этого ни раньше, ни сейчас. Выходные дарили ей возможность изучать предметы, не входящие в учебный план. А библиотека — это ее путь к знаниям.       Надеюсь, в закрытой секции мы найдем что-нибудь, что объяснит симптомы Малфоя.       Она завернула за угол и увидела, что он уже ждал ее. Малфой. Как всегда в черном. С уже неизменной тростью. Одежда идеально сидела на его внезапно окрепшей фигуре, из чего Гермиона сделала вывод, что она новая. Гермионе не нужно было звать его, чтобы он заметил ее. Как только она подошла ещё на шаг ближе, он обернулся. — Доброе утро, Грейнджер, — поприветствовал ее он, подмигивая. — Скажи, зачем было переться в такую рань? Не могла дождаться встречи со мной?       Она притворно вздохнула. — Как ты догадался?       Он с подозрением приподнял бровь. — Серьезно? — Конечно, — сказала Гермиона, приближаясь к нему. — Чем скорее мы покончим с этим, тем лучше.       Драко прищурился, реагируя на ее колкость. Тусклое зимнее солнце подсветило обычно незаметные более яркие оттенки серого в его глазах, придавая им схожесть с ртутью. И в этот момент она заметила, что что-то в нем... не так. Синяки под глазами создавали разительный контраст с бледностью кожи. Щеки были едва тронуты румянцем, а на виске выступили капельки пота. Малфой выглядел больным.       Вчерашние слова Луны всплыли у нее в голове.       Гермиона, так он тоже заболеет. Очень сильно.       Гермиона хотела поговорить с ней ещё раз, поэтому как только вышла от Малфоя, сразу пошла в башню Рейвенкло. Но, по словам ее соседок по комнате, та уехала на выходные домой. Как раз сейчас в самом разгаре был сезон родов у банфогов, маленьких волшебных существ, очень похожих на кошек. И Луна получила разрешение от директрисы. Поэтому разговор с Луной пришлось отложить. — Ты хорошо себя чувствуешь, Малфой?       Он посмотрел на нее так, словно вопрос оскорбил его. — Терпимо, — наконец проворчал он, когда стало ясно, что она ждала ответа. — Просто скоро полнолуние. Вот и все.       Совсем не просто.       Во всех исследованиях ликантропии, которые она прочла, не было упоминания о возможном жаре за неделю до превращения. Усталость, ломота в теле и плохое настроение — да. Описывались довольно часто. Но настолько убитое состояние Малфоя точно было ненормально. Может, его лихорадит из-за той самой побочки? Той, которая связана с ней? — Ты уверен, что не хочешь остаться и отдохнуть? Я могу пойти одна, — сказала она, искренне беспокоясь за его способность сопровождать ее. — Я в порядке, Грейнджер. Пошли уже. — сказал он, указывая подбородком на тропинку, ведущую в Хогсмид. — Но… — Ты не пойдешь одна. — В его глазах зарождалась буря.       Его желание защитить подавило в зародыше все ее возражения. Гермиона почувствовала как в груди стало тепло.       Это не по-настоящему.       Гермиона не могла позволить себе забыться, так как она по-прежнему считала его крайне раздражающим, но его поведение рядом с ней, пробудело в ней опасное, на ее взгляд, чувство.       Безопасность.       Война украла это чувство. И для Гермионы, которая отчаянно гонялась за ним, ощутить сейчас его вновь рядом с Драко Малфоем было сродни катастрофе.       Они вышли на тропинку к деревне в тишине, и Гермиона сосредоточенно смотрела под ноги, ведь камни, осколками летящие во время битвы, ещё не до конца были убраны, и о них легко было споткнуться. Она перевела взгляд на Малфоя, заинтересовавшись тем, как он использовал трость — парень отталкивал попадавшиеся камни в сторону, вместо того чтобы обойти их.       Она не сдержалась и тихо рассмеялась. Какая же величественная манера двигаться. Типичный чистокровный слизеринец. Почему камни сами не расступаются перед ним?       Малфой оглянулся, смотря прямо на ее подрагивающие губы. — Что смешного, Грейнджер?       Она покачала головой.  — Ничего.       Он сердито посмотрел ей в глаза. — Это из-за хромоты? Тебя это забавляет?  — Что? — удивилась она внезапному обвинению.       Малфой ничего не ответил и продолжил молча идти вперёд с хмурым выражением лица. Шел он достаточно быстро, и трость явно никак не замедляла его. Гермиона ускорила шаг, чтобы догнать его.  — Малфой! Я бы никогда не стала смеяться над твоей травмой. Ты спас мне жизнь.       Гермиона старалась прозвучать максимально искренне. По правде говоря, она едва ли замечала его хромоту, которая в принципе мало бросалась в глаза. Слизеринец слегка подтягивал ногу, когда при ходьбе поднимал ее вверх. Но даже если бы хромота была более очевидна, она никогда не стала бы насмехаться над ним.       Малфой снова ее проигнорировал, но она поняла, что он успокоился, ведь выражение его лица стало мягче.       Сильный порыв ветра трепал ее кудри, отбрасывая их назад. Она вздрогнула и заметила, как он сделал то же самое.       Он одет недостаточно тепло для такой погоды.       Каким бы шикарным не был его пиджак, он казался слишком легким и вряд-ли защищал от холода.       И он болен.       Поджав губы, Гермиона стянула свой шерстяной коричневый шарф и, глядя куда угодно, только не на него, протянула слизеринцу. — Что? — спросил он ее. — Предлагаешь понести его?       Мерлин, как же бесит. — Надевай.       Он посмотрел на нее так, словно она только что попросила его выпить целое ведро теплого сливочного пива. — Ты болен, Малфой, и одет совершенно не по погоде, — довольно надменно сообщила она ему. — И ты отдаешь мне свой шарф? — Что? Хочешь, чтобы я трансфигурировала его в пальто?       Малфой ещё мгновение смотрел ей в глаза, а затем заливисто, громко рассмеялся. Румянец на его щеках стал еще ярче.       Гермиона прищурилась, ударила несчастным шарфиком по его груди, отпуская конец. Он  упал бы на землю, если бы Малфой не подхватил его. — Грейнджер.       Она проигнорировала его слова, развернулась и стремительно пошла вперед. — Грейнджер! Ради всего святого, притормози, — крикнул он, задыхаясь. Она оглянулась. Но сделала это в основном потому, что ее совесть недовольно ворочалась при мысли, что она бросит больного человека. Даже такого, как Малфой.       Он сжимал шарф в руке. — Я не стану его надевать. Но спасибо за предложение, — сказал Малфой, а в его глазах вспыхнула странная искра.       Она пожала плечами, протягивая руку, чтобы забрать шарф и ответила: — Заболешь, разбираться будешь сам.       Уголки его губ приподнялись в самой мягкой улыбке, которую она когда-либо видела на его лице. — Это было очень мило, Грейнджер.       Он подходил медленно, не спеша. Его дыхание выравнялось, а ее наоборот, участилось. Чем ближе он становился к ней, тем выше казался и тем сильнее реагировало ее тело. Малфой прислонил трость к ноге, освобождая руки… Затем поднял шарф выше, разворачивая и растягивая ткань, чтобы аккуратно накинуть его ей на плечи. Она стояла неподвижно, не понимая, как реагировать.       Этот жест был невероятно нежным — совершенно не свойственный Малфою, что разрушало ее представлений о нем. — Ты замерзла, — сказал он снисходительно, словно пытался объяснить ей что-то. — Но из нас двоих, больна не я, — ответила она, пытаясь скрыть свое замешательство. Он пожал плечами и отошёл в сторону. — Лихорадка — ничто по сравнению с моей настоящей болезнью, Грейнджер. И я… она… не может смириться с мыслью, что тебе холодно. Так что, сделай мне одолжение, принцесса.       Верно, Гермиона. Не забывай. Это все не по-настоящему. — Давай поторопимся. У нас куча дел, — сменила она тему. — Куда пойдем в первую очередь? — Дервиш и Банги.

🍑🍑🍑

      Вывеска заманивала посетителей изящными заколдованными буквами, которые складывались в название магазина. Внутри на полках и стеклянных витринах было аккуратно разложено огромное количество волшебных товаров. — Что нам нужно? — спросил Малфой, осматриваясь.       Она направилась прямиком к прилавку и поприветствовала стоящего там пожилого волшебника.  — Здравствуйте, сэр. Подскажите, пожалуйста, что-нибудь от лихорадки.       Гермиона буквально чувствовала, как Малфой сверлил в ней дыру взглядом. Мужчина кивнул и ненадолго ушел вглубь магазина, а затем вернулся с пузырьком в руке.  — Десять сиклей, пожалуйста.       Она потянулась к карману, где заранее припрятала несколько монет. Не успела она и глазом моргнуть, как на прилавок упал галеон. — Сдачу оставьте себе, — сказал Малфой.       Гермиона поблагодарила пожилого волшебника, который задумчиво разглядывал парня за ее спиной. Она взяла зелье и поворнулсь к слизеринцу.  — Выпей и пойдем дальше.       Он бросил на нее короткий взгляд. — Не будь ребенком. Оно не так ужасно на вкус, как кажется. Напоминает виноградный сок. — Сомневаюсь, что твои рецепторы адекватно воспринимают действительность, — съязвил он, залпом опустошая флакончик, и сморщил нос от отвращения. — Куда дальше? — Я подумала, раз уж все равно пришли, мы могли бы заглянуть в книжный магазин.  Может найдем что-нибудь полезное, — сказала она, пожимая плечами. — Звучит как план.       Он прошел вперед и открыл перед ней дверь. Гермиона приподняла бровь, глядя на него.  — Что, Грейнджер? Никогда не встречала джентльмена? — Ты никогда им не был, Малфой. По крайней мере, не со мной.       Он сжал челюсти.       Она прошла мимо.       Всю дорогу Малфой шел на шаг позади нее, постоянно охраняя гриффиндорку. Гермиона так и не определилась, было ли это связано с его нежеланием вести беседу или это было еще одно проявление его чрезмерной заботы.         Возможно, и то, и другое.

🍑🍑🍑

      Гермиона всегда теряла себя, когда приходила в хранилище знаний. Туда, где воздух пропитан ароматом бумаги, пьянящей смесью старого пергамента и свежих чернил. Смесь ароматов манила любознательную душу, приглашая к исследованиям и обещая острые ощущения возможных открытий.       Обычно она ходила сюда одна.       Друзья всегда торопили ее, им становилось скучно, пока она могла, казалось, бесконечно разглядывать деревянные книжные полки, до краев заполненные томами всех жанров, корешки которых образовывали красочную мозаику. Когда они все же решали пойти с ней, она с горечью понимала, что покупки необходимо совершать быстро, и такие визиты не приносили ей удовольствия.       И именно поэтому, вдоволь насладившись столь желанным погружением в мир хрустящих страниц, потратив уйму времени на поиск необходимых крупиц информации, оторвав взгляд от очередного корешка, Гермиона предполагала увидеть скривившееся от скуки лицо Малфоя.         Однако он вдребезги разбил ее ожидания. Малфой сидел на полу слева от нее, прислонившись к стеллажу, полностью погруженный в чтение. — Малфой?       Он вскинулся и тут же посмотрел на нее. — М-м? — Ты не против задержаться еще ненадолго?       На самом деле Гермиона уже насытилась, но почему-то ей был любопытен его ответ. Малфой просто кивнул, тут же опуская глаза к своей книге. — Как скажешь, Грейнджер. Дай знать, когда захочешь уйти.       Она почувствовала странное удовлетворение, когда Малфой, слишком увлеченный чтением, не удостоил ее хотя бы ещё одним взглядом. Гермиона спрятала довольную улыбку за разворотом книги, специально держа ее перед лицом, не желая, чтобы Малфой спрашивал о причине ее возникновения.       Ведь она и сама не знала ответ.       Они потратили больше часа, блуждая между переполненными стеллажами, но так и не нашли ничего полезного касательно их общего исследования.       Тем не менее, Гермиона все же решила, что для лёгкого чтения она может позволить себе купить книгу о пользе порошка гликедии — волшебной травы, способствующей лечению ран старых проклятий. Гермиона стояла у прилавка, когда к ней подошёл Малфой, с двумя черными томиками в руке. Ей до покалывания в пальцах хотелось узнать, что он выбрал.       Тем временем, Малфой указал на книгу, которую она выбрала. Его кожа была все ещё бледная, а на щеках горел нездоровый румянец.       Жаропонижающее уже должно было подействовать — Дай сюда.       Она удивлённо выгнула бровь. — Зачем? — Хочешь купить ее? — Ну-у, да.       Он взял книгу у нее из рук. — Отлично.       Держа теперь уже три книги в правой руке, он подошёл к продавцу.       Малфой своей настойчивой демонстрацией превосходства, глубоко задел ее гордость, отчего сердце девушки вспыхнуло от негодования.       Он что, думает, что я не могу позволить себе купить книгу потому что мои родители магглы? Решил заняться благотворительностью? Захотел подать милостыню, чтобы искупить свою вину?       Гермиона подошла к нему. Ее щеки пылали от гнева. — Не нужно платить за мою книгу, Малфой. Я могу… — она потянулась к его руке, намереваясь остановить его, но как только она дотронулась до него, ее мир замер. Его кожа горела. Жар ощущался даже сквозь слой одежды. И что-то внутри нее, какое-то сильное, непреодолимое желание, заставило ее оставить руку на месте. Все слова вылетели из головы. Ее разум был слишком потрясен. — Грейнджер, — прорычал Малфой ее имя и посмотрел на нее сверху вниз мерцающими серыми глазами. — Ты очень горячий, Малфой, — выдохнула она.       Он умудрился ухмыльнуться, несмотря явно плохое самочувствие, и подмигнул ей. — Я в курсе. — О, пожалуйста. Ты же понял, что я имею в виду. Ты должен был сказать мне, что зелье не подействовало, Малфой. Это ненормально. — Я в порядке, Грейнджер. Это ты выглядишь... встревоженной. — Перестань увиливать!       Ее рука все еще лежала поверх его пиджака. Он смотрел на нее сверху вниз.  — Я хочу оторвать свой рукав.       Ее брови сошлись на переносице. — Ч-что? — Это пытка. Ты рядом... но недостаточно близко. Такое чувство, будто я умираю.       В выражении его лица было что-то такое, что полностью выбило ее из равновесия. Гермиона стояла, словно рыба, выброшенная на берег, рот слегка приоткрыт, ей не хватало воздуха. Но потом она заметила его стеклянные глаза и вторая часть ее души внезапно ожила. Она чувствовала, что хотела защитить его. — Идем.       Книги оплатили его деньгами, так как Малфой сориентировался первым, протягивая продавцу блестящие монеты, а Грейнджер стало не до этого. Спор был полностью забыт и отложен на полку, и она сосредоточилась на более важном моменте — Малфой сгорал изнутри.       Единственная причина, по которой она согласилась потратить время на покупку книг, обусловливалась настойчивостью Малфоя, а она не хотела спорить с ним в таком состоянии.       Они вышли из магазина, Малфой шел медленно, но упорно, а удары его трости по брусчатке звучали тяжелее, чем обычно. — Мы рядом, — сказала она, беспокоясь, что у него осталось совсем немного сил. Малфоя лихорадило уже несколько часов. — Идти совсем немного. — О чем ты? — спросил он, затаив дыхание.       Гермиона специально шла медленно, чтобы ему было легче. —  В Хогсмиде у меня есть тайник. Там я прячу некоторые ингредиенты, которые, скажем так, запрещены. Хранить их в Хогвартсе слишком рискованно. Деревня показалась мне оптимальным вариантом — близко, но не слишком.       Гермиона завернула за угол и сразу узнала знакомый переулок. — Ревелио.       Каменная стена перед ними, которая стояла в тупике, начала раздвигаться. В расщелине появляется небольшой черный сундук. Гермиона потянулась к нему, чтобы открыть заклинанием. Она выбрала именно этот переулок, так как он был далеко от главной улицы, и прохожие сюда практически не заходили. Но даже если кто-то сможет почувствовать что-то неладное, Гермиона позаботилась, чтобы хранилище открывалось только ей и никому другому.       Собрав все необходимое, Гермиона закрыла сундук и положила его обратно в щель между кирпичами. Как только тайник вернулся на свое место, защита схлопнулась сама собой, запечатывая ее секрет изнутри.       Малфой спокойно ждал, прислонившись к стене. Она внимательно вгляделась в его лицо. — Ты можешь идти? Я взяла все необходимое, можем возвращаться.       Его брови сошлись на переносице от напряжения, но он заставил себя выпрямиться. — Конечно, могу. Я не инвалид, — Малфой посмотрел на свою ногу, прищурившись. — По крайней мере, не полностью.       Назвать его незначительную хромоту инвалидностью — слишком большое преувеличение.       И все же она надеялась, что он выдержит, так как Малфой был слишком тяжёлым, чтобы она смогла донести его, а левитирование привлекло бы слишком много внимания.

🍑🍑🍑

      Хогвартс уже появился на горизонте, когда Малфой внезапно опустился на одно колено, опираясь на трость, что выглядело отчаянной попыткой не упасть на землю.  — Черт возьми, —  прорычал он низким голосом. Гермиона тут же присела рядом с ним. — Малфой. — Д-дай мне минутку, Грейнджер, — выдохнул он, глядя на нее. Затем он осмотрелся. На небе собирались большие серые тучи и вокруг становилось все темнее и темнее. — Но будь рядом.       Она закатила глаза и сказала: — Как будто ты можешь защитить кого-то в своем состоянии. — Я не позволю тебе пострадать, Грейнджер, — он встал, стиснув зубы. Она поднялась вместе с ним. — Только через мой труп.       Это не по-настоящему. Не по-настоящему. Не по-настоящему. — Почему? — сорвался с ее губ вопрос.       Прошло мгновение, прежде чем он ответил, отвев взгляд. — Проклятие, Грейнджер, или что там у меня…       Не по-настоящему. — Конечно, — согласилась она, не обращая внимания на бешено колотящееся сердце.       Малфой сделал шаг, затем другой. На пятом он снова запнулся. Гермиона, которая шла рядом, успела только схватить его за руку, прежде чем он упал. Ее поддержка помогла ему не удариться так сильно, но от падения это его не уберегло. — Малфой.       Он качнул головой, а сам выглядел еще бледнее, чем несколько минут назад.  — Как же тебе не везет, ведьмочка. Я все время падаю и лежу при смерти рядом с тобой.       Его тело заметно дрожало. Гермиона коснулась его лба своей рукой и тут же отдернула ее, настолько он был горячий.       Гермиона приняла решение за долю секунды. Она крепче сжала руку Малфоя.       Ее охватило неприятное чувство аппарации, выворачивающее наизнанку. Как только ее ноги коснулись земли, она упала, так как не хотела отпускать руку слизеринца, который и толкнул ее вниз. — П-прости, — пробормотал Малфой лёжа на полу рядом с ней.       Она проигнорировала его извинения и поднялась на колени. — Ложись на спину.       Он сделал, как она просила.  — Где мы? — Люмос. В Визжащей хижине.       Он поднял брови. — Нужно было уединенное место, за пределами защиты замка. Но недалеко от него. Плюс в твоём состоянии нельзя аппарировать слишком далеко. — Зачем ты привела нас сюда? — спросил он, приподнимаясь на правом локоте. Малфой напряжённо осматривался. — Мы в безопасности? — В безопасности, — заверила она его. — Мне нужно как-то сбить твою температуру. Она слишком высокая. Ты долго так не протянешь, если ничего не сделать.       Малфой поморщился, но кивнул. Он знал, что больше не сможет притворяться. Не сейчас, когда она видела его состояние. — Отлично. Но я попрошу тебя не вырубать меня. Хочу остаться в сознании. — Я думала, мы уже договорились, что я не убью тебя во сне, —  пошутила она, намекая на тот самый роковой для них день. — Меня не это беспокоит, Грейнджер. — Мы в безопасности, Малфой, — сказала она, затем, догадавшись, добавила. — Я в безопасности.       Его пронзительный пепельный взгляд коснулся ее. — Я должен быть в сознании.       Не видя смысла спорить с ним по этому поводу, она начала произносить все исцеляющие заклинания, которые, по ее мнению, могли быть полезны.       Диагностическое заклинание показало ужасно высокую температуру, что значило бесполезность заклинаний. Гермиона схватила несколько флаконов, которые взяла из тайника, надеясь что они помогут. У нее всегда было несколько мощных восстанавливающих и заживляющих зелий про запас на случай непредвиденных обстоятельств.       Все это она заставила его выпить, пока его тело преврашалось в пылающий ад. — М-Малфой, — тихо позвала она некоторое время спустя, когда все осталось по прежнему. Надежда угасла, а на смену ей пришла паника. — М-м? — он изо всех сил пытался держать глаза открытыми, усиленно моргая. Дрожь сотрясала его тело. — Я... я не знаю, что делать.       Ничего из того, что должно было сработать, не сработало. По ее щеке стекла одинокая слеза, вызванная разочарованием и... чем-то еще.       Заботой?       Да, именно так она решила назвать то, что сейчас чувствовала. Она хотела... заботиться... о нем.       Увидев слезинку, Малфой поднял руку и смахнул ее большим пальцем. Рука сразу же опустилась обратно, так как сил у него не было. Жест получился полным нежности. Но в глазах ею даже не пахло. Он смотрел на нее, и в его серых глазах собиралась буря. — Прикоснись ко мне, Грейнджер.       Она пристально посмотрела на него. Ее пульс участился. Каждое его слово — словно удар током прямо в сердце, которое больно колотилось о ребра. — Пожалуйста. Я умру, если ты не прикоснешься ко мне.       Глаза Гермионы расширились, но не от шока, а от озарения. Ее разум лихорадочно соединял цепочки умозаключений, формируя невероятную теорию, которая казалась странно логичной. — Малфой, ты серьезно? — с тревогой спросила она, пока вихрь мыслей метался у нее в голове. — Ты действительно чувствуешь, что умрешь?       Мерлин.       Гермиона, так он тоже заболеет. Очень сильно.       Неужели?       Она использовала волшебную палочку, чтобы разорвать его пиджак, затем свитер под ним, и положила обе руки на его обнаженную грудь. Сильное желание прикоснуться к нему, которое уже охватывало ее ранее, снова вернулось. Ей казалось невероятно правильным касаться его. — Черт, это так приятно, — признался он, лежа под ней, затаив дыхание.       Ей тоже было приятно. Даже удивительно.       Ее подбородок слегка дрожал, пока она пыталась сдержать волну облегчения, которая охватила ее, когда ее ладони почувствовали как температура начала медленно снижаться. Гермиона зажмурилась, не позволяя слезам выплеснуться наружу.       Она плакала не только потому, что он был ей небезразличен, но и потому, что суровая реальность накрыла ее с головой. Она только что чуть не потеряла его. Сама мысль о потере чувства правильности происходящего, которое возникало при каждом прикосновении к нему, причиняла ей огромную боль.       Это новое чувство коварным шпионом проникло в ее сердце и пустило корни. Гермиона никогда раньше не испытывала ничего подобного, и перспектива потерять его наполяла ее иррациональным отчаянием. — Это не ликантропия. Это все наше проклятие, — поделилась она с ним несколько мгновений спустя, прижимая обе ладони к его груди, — Тебя убивало отсутствие прикосновений ко мне. Буквально.       Она подозревала, что имел место накопительный эффект. И отсчёт пошел сразу после укуса. Общение с ней, должно быть, только усугубило ситуацию. Возможно, ситуация во время квиддича стала последней каплей.       Тех прикосновений в лазарете его организму было недостаточно.       Малфой, который уже был не так бледен и не так горяч (и не так близок к смерти), ухмыльнулся. — Конечно, все дело в тебе. — Не во мне, Малфой, — проворчала она раздраженно. — В проклятии. — Думаешь все же проклятье? — Я не знаю. Но давай пока называть это так, в целях практичности.       Проклятие означало что-то плохое. Что-то нежелательное. Они оба это знали. — Согласен. Пусть будет проклятие.       Она отодвинулась и ее рука немного оторвалась от его груди. — Не двигайся, Грейнджер, — прорычал он, смотря на нее глазами полными безумного отчаяния. — Я не двигаюсь, — фыркнуда она. Температура была все ещё высокая, но уже не смертельная. — Я просто устраиваюсь поудобнее. У меня колени болят. — Оу…       Не прошло и секунды, как он приподнялся, принимая сидячее положение, и развел руки в стороны. — Иди сюда.       Она моргнула, замерев. — Можешь прижаться ко мне спиной, а я обниму тебя. И твои руки.       У Малфоя были кубики пресса. Не слишком выраженные, но достаточно очевидные, чтобы она могла их сосчитать, если бы захотела. — Не думаю, что это хорошая идея.       Малфой сделал вид, что не услышал. — Иди сюда, Грейнджер.       Она готова была снова отказать ему, когда он схватил ее за руку и притянул к себе. Гермиона упала между его раздвинутых ног, прижимаясь к груди. Он обхватил ее своими руками, удерживая девушку на месте. — Ты чуть не убила меня, ведьмочка. Так помоги вылечиться.       Спиной она чувствовала как сильно билось его сердце. Почему-то это казалось ей еще более правильным.       Отрицать больше не было смысла.       Проклятие — они ведь договорились так называть это, — было и в ней тоже. Оно завладело ими обоими.       Потому что, чем еще можно было объяснить тот факт, что Драко Малфой внезапно ощутил себя в самом безопасном месте на свете?