take it all it's your anyway

Нога Чонгука беспокойно подпрыгивает, а бёдра ноют от неудобного сидения. Рядом с ним Хосок легонько хлопает его по колену, пытаясь успокоить, но это бесполезно. Нервы Чонгука пляшут в унисон с его самообладанием, не оставляя ему возможности расслабиться. Прошло уже два часа с тех пор, как он вошёл в оркестровый зал, чтобы посетить ежегодный концерт своего университета. Все места заняты родителями, одиночками, чужими возлюбленными и друзьями, которые с нетерпением ждут выхода на сцену своих близких — точно так же, как Чонгук, ожидающий выступление Чимина. — Приди в себя. Ты выглядишь так, будто сейчас упадёшь в обморок, — шепчет Хосок, наклоняясь к своему побледневшему другу. Сцену освобождают для следующего артиста, звук передвигаемых декораций эхом отражается от длинных стен. — Я правда стараюсь. И не думаю, что смогу, — говорит Чонгук другу с широко раскрытыми глазами. У него спирает дыхание. — Не можешь успокоиться? — Чонгук качает головой, холодный пот выступает у него на затылке. Его беспокойство — не главная проблема, главная проблема — его цель признаться Чимину. — Нет... Я не могу рассказать Чимину о своих чувствах. Это... Это глупо. Я просто подарю ему цветы в качестве поздравления и пойду домой. — Чонгук крепче сжимает букет, стебли впиваются ему в ладонь. — Нет-нет. Ты планировал это неделями, Чонгук, — голос Хосока становится громче, он хватает Чонгука за предплечье. Пара рядом с друзьями шикает на них, прикладывая указательные пальцы к губам, на что Хосок извиняюще улыбается. — Что, если я выставлю себя дураком? — юноша сдавленно выдыхает, едва обращая внимание на шиканье, ведь все его мысли сосредоточены на Чимине, когда в большом зале гаснет свет. Следующий исполнитель вот-вот выйдет на сцену. — Чимин когда-нибудь осуждал тебя за то, что ты вёл себя, как дурак? — голос Хосока едва слышен, но в ушах Чонгука он звучит, словно теплое одеяло, окутывающее его нервы. Потому что, нет, Чимин никогда не осуждал его за это. — Нет, — ответ сладок на языке Чонгука. — Тогда кто сказал, что ты не можешь быть дураком ради того, кого любишь? Прежде чем Чонгук успевает ответить, величественная мелодия заполняет зал — зрители замолкают. Успокаивающая музыка льется медленными волнами, доходя до Чонгука в устойчивом ритме. Он сразу узнает песню — ту самую, под которую Чимин репетировал в течение нескольких месяцев. Чонгук нервно сжимает руки, подаваясь верхней частью тела вперёд, чтобы лучше видеть сцену. Хосок тоже подвинулся, чтобы рассмотреть происходящее. На их лицах сияют широкие улыбки, когда они видят, как Чимин выходит на сцену во всём белом. Затем Чимин танцует так, словно его тело никогда не умело делать ничего другого. Его конечности плавно скользят по воздуху, наполняя своим присутствием большую сцену. Чонгук с благоговением наблюдает за происходящим, и гордость наполняет его грудь. Танцор кружится на месте, раскинув руки, с ангельской улыбкой на губах. Зрелище, от которого сердце Чонгука тает, независимо от того, сколько раз ему посчастливится это увидеть.

***

— У тебя получится. У тебя получится. У тебя всё получится! Два друга идут в сторону гримёрок, проталкиваясь сквозь большие группы людей, которые громко поздравляют одного из выступавших. На фоне всего этого Хосок подбадривает Чонгука, крепко сжимая его плечи. — У меня всё получится. У меня всё получится. У меня всё получится, — повторяет Чонгук, кивая с каждым предложением и прижимая цветы к животу. Он готов открыто выразить свою любовь Чимину, даже если всё его тело дрожит от волнения. Хосок наблюдает за другом, молча молясь, чтобы всё прошло хорошо и чтобы они встретились с хорошими новостями после признания Чонгука. Они подходят к двери – на ней табличка “Место Чимина!”, написанная знакомым аккуратным почерком и приклеенная скотчем. На лице Чонгука появляется тень улыбки. Даже табличка из бумаги с одним только его именем на ней кажется ему милой. Сердце Чонгука бешено колотится в груди, и на него обрушивается осознание. Он собирается признаться парню, которого любит с первого курса университета. Цветы кажутся тяжёлыми в его руке. Он бросает встревоженный взгляд на Хосока, который в ответ ободряюще улыбается. — Я оставлю вас наедине и поздороваюсь с Чимином потом. Что бы ни случилось, я рядом. — Хосок держит Чонгука за руку и сжимает её. — Спасибо. — Младший отвечает тем же жестом, благодарный за поддержку друга. Хосок исчезает в толпе, обнимаясь и обмениваясь приветствиями со своими друзьями из кампуса. Чонгук остается один у двери Чимина, сжимая кулак и пытаясь собраться с духом, чтобы постучать. Он борется изо всех сил, костяшки пальцев побелели, потому что только дверь отделяет его от новой главы его жизни — неизвестно, будет ли она счастливой или разрушительной. Просто сделай это. Просто сделай это. Просто сделай это. Он поднимает руку, его щёки горят, когда кулак касается двери. С замершим сердцем Чонгук сильно стучит по деревянной поверхности. Он не хочет рисковать, что его стук останется неуслышанным, поскольку не может обещать, что найдёт в себе смелость сделать это снова. Он терпеливо ждёт у двери, переминаясь с ноги на ногу и держа букет обеими руками. Спустя всего несколько секунд дверь распахивается, но открывает её не Чимин. Незнакомое лицо выглядывает в коридор, встречаясь с растерянным взглядом Чонгука. — Ох, привет! — женщина неловко машет рукой, ожидая, когда Чонгук заговорит. — Привет, извините, но... Чимин не здесь? — Его голос звучит хрипло, с нотками неуверенности. Он прочищает горло. — Он здесь! Извини, просто так много людей хотят его поздравить. У него дел по горло, — она распахивает дверь, показывая Чимина. Сердце Чонгука падает при виде того, что перед ним. Танцор окружён по меньшей мере десятью людьми, которые щипают его за щёки и взъерошивают волосы. Кто-то — незнакомый Чонгуку мужчина — обнимает Чимина за плечи, их тела прижаты друг к другу. Улыбка на его лице настолько широка, что его щёки сияют в свете гримёрки, а глаза превращаются в полумесяцы. В руках у Чимина такие большие цветы, что букет Чонгука рядом с ними просто бы исчез. Молодой студент сглатывает, пряча свой венок за спиной, его тело деревенеет. — Вы правы. Чимин, кажется, занят. — Чонгук отступает в сторону, и каждое биение его сердца отзывается тяжелым гулом в груди. Он вдруг чувствует себя чужим, словно заблудился в давно знакомом месте. — Я тогда зайду в другой раз. — Передать ему, что ты приходил? — вежливо спрашивает она, не подозревая о разрушительном хаосе, бушующем в сознании Чонгука. — Нет, всё хорошо. Мне всё равно нечего ему сказать. Чонгук не уверен, услышали ли его, но он уже спешит к выходу. Его шаги заглушаются суматохой в коридоре. Вместо слёз, которые застилают глаза Чонгука, на землю падают лепестки цветов. Всё это время он думал, что привязанность Чимина к нему отличается от других. Более нежная, более ослепляющая...даже интимная. Чонгук фыркает, качая головой над собственной глупостью. Он был так ослеплён своим желанием признаться, что полностью принял доброту Чимина за нечто большее. Чонгук ругается себе под нос, пока его сердце умоляет его вернуться и хотя бы похвалить танцора за его прекрасное выступление. Это меньшее, что он может сделать после того, как Чимин подарил ему билеты на концерт. Студент шмыгает носом. Большая часть его разума хочет увидеть эту сияющую улыбку, обращённую к нему, пусть даже это будет в последний раз. Однако ноги Чонгука продолжают идти прочь от танцора, пока свежий ветер не ударяет ему в лицо. Слёзы наконец вырываются из его глаз, когда входная дверь зала закрывается за ним. Какой же он дурак.

***

От Хоби: Чонгук? Где ты? Чимин сказал, что не успел тебя увидеть Что случилось? Пожалуйста, ответь От Чиминни: Тебе не понравилось выступление? Как я понял, ты заглядывал? Почему не подошёл? Где ты? Хосок повсюду тебя ищет Чонгук смотрит на сообщения на экране своего телефона, и от яркого света его опухшие глаза щиплет. Грудь пронзает острая боль, и Чонгук прижимает экран ко лбу. У него более пятидесяти пропущенных звонков от Хосока и Чимина. Имя последнего на главном экране только глубже вонзает нож в его сердце. Он смахивает уведомление, вместо этого его большой палец зависает над именем Хосока. Чонгук был так занят, оплакивая в укромном переулке свою неудавшуюся любовь, что не заметил, сколько времени прошло. Он вздыхает, осознавая, что подверг своих друзей огромному стрессу. Поэтому он выпрямляет спину, вытирая мокрые щёки, прежде чем вдохнуть резкий металлический запах переулка. Он набирает номер Хосока. — Чонгук! Ты знаешь, как я волновался?! Где ты? — Хосок отвечает после первого же гудка, его голос полон беспокойства и настойчивости. С каждым произнесённым словом Чонгука накрывает чувство вины. Он открывает рот, чтобы ответить Хосоку, но не издаёт ни звука. Вместо этого его глаза снова увлажняются, когда он думает о Чимине. Он делает глубокий вдох, чтобы сдержать слёзы. Но ничего не получается, и одна капля за другой скатываются по его щекам. — Извини. Я просто... Я должен был уйти, — хриплый голос Чонгука разносится эхом по серым стенам здания. Он опирается на одну из них, чтобы не упасть. Тем не менее, его колени подкашиваются, и Чонгук в отчаянии садится на корточки, тихо рыдая в трубку. — Скажи, где ты. Я приеду, — ласково просит Хосок. — Я нарисовал в своем воображении картину, что... — Чонгук сухо смеётся. — Что мне каким-то образом есть место рядом с ним. Но рядом с ним так много людей, Хосок. Что даёт мне право думать, что я достоин этого? В этот момент Чонгук давится рыданиями, прижимая тыльную сторону ладони к глазам, в которых, кажется, никогда не кончатся слезы. На другом конце провода Хосок молчит, вероятно, пытаясь подобрать нужные слова. На заднем плане Чонгук различает звук работающего двигателя его машины, указывающий на то, что его друг объезжает окрестности, чтобы найти его. Молодой студент тихо смеётся, прежде чем его захлестывает новый поток слов. — Я рядом с Чимином, как… камень рядом с бриллиантом. — Чонгук бормочет, низко опустив голову. Ему нечего предложить тому, кто и так сияет так ярко. — Не говори так, Чонгук. — утешает его Хосок. — Скажи мне, где ты, пожалуйста. — В переулке за китайским рестораном, — наконец отвечает Чонгук, тыкая в лужу на цементе. — Это всего в минуте от меня. Жди меня там, хорошо? — молодой студент соглашается, и звонок заканчивается. Наступает момент тишины, прежде чем он бросает телефон рядом с собой и садится на неудобную землю. С каждой минутой становится все холоднее, а Чонгук одет недостаточно тепло для зимы. Он крепко обнимает себя, его губы дрожат. На нем нарядная рубашка, строгие брюки и тонкая куртка, так как он первоначально планировал пригласить Чимина в хороший ресторан. Чонгук сгибает колени и кладёт на них голову, смеясь над собой. Он был уверен — нервничал, но был так уверен. Он провёл два месяца, готовясь к этой ночи, пренебрегая дедлайнами и эссе. Он представлял, как Чимин похвалит его новую одежду, улыбнётся цветам с большими глазами и покрасневшими щеками и поблагодарит его за столик в его любимом ресторане. Он приложил столько усилий, и ради чего? Чтобы сидеть в грязи. Его смех продолжается, пока отдаленные шаги не заставляют его замолчать. — Чонгук! Молодой студент поднимает голову, услышав издалека свое имя. Он прищуривается, глядя на человека, идущего к нему, ожидая увидеть Хосока. Но ни голос, ни силуэт не принадлежат Хосоку. — Чимин? Чонгук быстро встаёт, покачиваясь на ногах, когда уличный фонарь освещает лицо Чимина. Он выглядит опустошённым с покрасневшими веками. На лице танцора появляется облегчение, и он бросается бежать к Чонгуку. Руки молодого студента зависают в воздухе, не зная, чего ожидать. По логике вещей, Чимину следовало бы отругать его за то, что он убежал. За то, что не поговорил с ним. За то, что не брал трубку. Он нервно сглатывает, но вместо заслуженной нотации тело Чимина сталкивается с его собственным. Чонгук отступает назад, оторопевший от удара, но Чимин всё же обнимает Чонгука за шею, крепко прижимаясь к нему. — Что ты... — Я очень люблю камни. — бормочет Чимин в изгиб шеи младшего, притягивая его еще ближе к себе. Чонгук нерешительно обхватывает Чимина за талию, и у него перехватывает дыхание. Его разум перебирает миллион мыслей, пытаясь найти во всём смысл, но сердцебиение Чонгука такое громкое, что заглушает любую связную мысль. — Для меня они намного красивее любого бриллианта. Их внутренности красочны и покрыты слоями историй их жизни, наделены красивыми узорами и... и уникальными отметинами. — дыхание Чимина ощущается теплом на коже Чонгука, пуская электрические разряды по венам. Уличный фонарь над ними мерцает, словно на последнем издыхании. Молодой студент больше не чувствует холода, тело Чимина излучает достаточно тепла для него. — Чимин... — Чонгук слегка отстраняется, чтобы мельком увидеть лицо перед собой, опасаясь, что он неправильно истолковал смысл слов Чимина — и видит лишь любящее выражение. На лице старшего появляется лёгкая, но ослепительная улыбка, а в глазах появляется нежный блеск. Чонгук нежно проводит большим пальцем по уголку глаза Чимина, прежде чем танцор перемещает свои руки и обхватывает его за подбородок. — И мой камень самый красивый из всех. Шепчет Чимин, осторожно поглаживая раскрасневшиеся щёки Чонгука. Молодой студент закрывает глаза, наслаждаясь нежными прикосновениями к своей чувствительной коже. На мгновение ему становится страшно, что он снова окажется один в переулке, и выяснится, что последние пять минут ему лишь привиделись. Но тепло прикосновений Чимина не оставляет места для сомнений. Танцор наблюдает за младшим, прежде чем приподняться на цыпочки, а их губы находятся всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Он поднимает взгляд на Чонгука, который медленно открывает глаза и смотрит на Чимина. Затем нежный, робкий поцелуй опускается на уголок его губ. От этого прикосновения у Чонгука перехватывает дыхание, пульс учащается в ушах. Невинный поцелуй рассеивает все ночные тревоги, заменяя их безмятежностью и любовью. С последней разделённой на двоих улыбкой Чонгук сокращает расстояние между ними, торопливо находя губы Чимина. Пухлые губы Чимина слегка приоткрываются, углубляя поцелуй, а его руки опускаются на плечи Чонгука, цепляясь за тонкую ткань его куртки. С каждым прикосновением их губ Чимин тает в объятиях Чонгука. Его целуют так, словно он — единственный источник жизни младшего, страстно, но в то же время нежно. Чонгук сжимает талию Чимина всё крепче, пока их тела не оказываются прижатыми друг к другу, и даже ветер не может проскользнуть между ними, но им всё ещё недостаточно близко. Звуки становятся более отчаянными — их губы, покрытые любовью друг друга, припухшие и влажные. — Чонгукки, — Чимин слегка отстраняется, давая себе время перевести дыхание. Но поцелуи Чонгука не прекращаются. Его губы скользят по лицу Чимина. От его щёк до переносицы, ко лбу — Чимин не может сдержать смех — пока Чонгук нежно не целует покрасневшую кожу у глаз Чимина. — Мне кажется, что я сплю, — говорит Чонгук, прижимаясь губами к губам Чимина в последний раз — он не может насытиться покалывающим ощущением на губах каждый раз, когда они соприкасаются с танцором. — Не спишь, — хихикает Чимин, поправляя воротник рубашки Чонгука, прежде чем провести руками по его груди. Жест кажется интимным, заставляя Чонгука покраснеть, хотя ещё несколько мгновений назад он целовался с Чимином. Широкая улыбка расплывается на его красных губах, и его взгляд задерживается на танцоре, когда он пытается запечатлеть это воспоминание в своей памяти навсегда. — Спасибо, что нашёл меня, бойфренд. — Чонгук наклоняется, и его слова тихим шёпотом касаются улыбки Чимина. — Не за что. Я рад, что был в машине с Хосоком, когда ты позвонил. — искренне говорит Чимин, беря Чонгука за руку. Пара наслаждается своим вновь обретённым счастьем, пока молодого студента не осеняет осознание. В машине с Хосоком? Во время звонка? — Подожди, ты меня слышал? — он запрокидывает голову, вспоминая телефонный звонок — о своих слезах и гореваниях. Его лицо вытягивается, когда смущение охватывает его. Он даже не помнит всего, что говорил, но Чимин всё слышал. — То есть... — И ты всё ещё хочешь встречаться со мной? — Чонгук недоверчиво смотрит на своего парня. Это было не только жалко, но и унизительно. Чимин разражается смехом, кивая головой. — Ага, люблю, когда мой мужчина немного слишком одержим мной. — он подмигивает, подталкивая Чонгука локтем в бок. По дороге домой они звонят Хосоку, который от всего сердца поздравляет их с началом отношений.