Потеряно для общества

– Молодец девочка. Хорошенькая, умненькая. Полина инстинктивно свела коленки под столом, тут же ругая саму себя за несдержанность ко всему, что касалось Бокова. Едкий тон его был Хазиной максимально неприятен, но сами слова заставляли внутри живота трепетать тех самых бабочек. Только вот по ощущениям это были вовсе не легкие крылатки, а что-то вроде бешеных орангутанов с крыльями. Боков кинул на нее недовольный взгляд, почти злой, только вот кожа от него бесконтрольно покрылась мурашками. Полина проводила его таким же, как и у него, взглядом, откинувшись на спинку кресла, и задумалась. Хотелось сделать Бокову какую-нибудь гадость. Мелкую, но паршивую. В голове почему-то возникла идея облить его горячим кофе. Мысли потекли дальше: вот он матерится себе под нос, вот смотрит на нее озлобленно, а вот... Раскладывает на столе, крепко обхватывая ладонями талию. Стоп, Хазина. Снова думаешь не о том. Полина обречено вздохнула, достала из сумочки сигарету и закурила, думая о том, что это досадно, бесконтрольно думать о сексе, только из-за какой-то там фазы какого-то там цикла. Хотя, знала ведь, что дело вовсе не этом. Но признать чисто эмоциональную тягу к Бокову было выше ее сил. Можно конечно найти какого-нибудь простачка, чисто потрахаться и успокоиться, но доверять свое прекрасное тело на одну ночь какому-то мужлану в ее планы не входило. Не для такого мама ягодку растила. Хотя Полина сама не очень понимала для какого тогда мама растила эту самую ягодку. Решила не углубляться, затянулась сигаретой и позволила мыслям снова утечь не в то русло. Девушка подставила веснушчатый нос весеннему солнцу, светящему в окно, и вновь затянулась сигаретой. Нет, все же ей не кто попало нужен, а определенный Боков. Угораздило же выбрать, хоть стой, хоть трахай. С другой стороны, чем он плох? Да, говорил, что женщине в органах не место, ну а Полине к таким словам не привыкать. Зато ни одной сальной шутки в ее адрес, ни одного явного оскорбления, двери всегда придерживает. Джентльмен, что б его... И руки красивые, мужские. Хотя причем тут это? Не причем, но красивые же... На пятой секунде размышления о грубых руках Бокова и о кольцах на этих самых руках, влажная фантазия Хазиной вернулась обратно в кабинет. Вид у Бокова был все такой же недовольный. Полина резко села на кресле ровно и усиленно сделала вид, что на Евгения Афанасьевича ей наплевать. Только вот алые губы намного призывней стали обхватывать тонкую сигарету. Боков скользнул по ней взглядом, запнувшись на губах. Хазина вынула сигарету, растянув рот в улыбке. Женя тут же отвернулся и ушел за свой стол. От того, что он теперь сидит за ее спиной, было некомфортно, но оборачиваться как-то глупо. Придется потерпеть. Несколько секунд за спиной раздавалась какая-то возня и тихая ругань, пока Боков наконец не обратился к Полине: – Хазина. Девушка обернулась. Женя в руках держал зажигалку, по всей видимости не желавшую издать ни искринки. – Прикурить дай. Пожалуйста, - добавил после паузы. Иногда смешно становилось от того, как часто у Бокова накрывались жиги. Будто что-то свыше отговаривало Евгения Афанасьевича от порчи собственных легких. Полина решила не играть в суку. Раз уж ему настолько надо, что он даже сказал ей «пожалуйста». Вернее, сукой то она будет, но в другом аспекте. К Бокову подошла не женщина, но змея. Поднесла к его губам зажигалку, склонилась над его лицом, пристально посмотрев в глаза. Женя курить, кажется, уже передумал, сглотнул, будто в горле у него в момент пересохло, но сигарету поджег. Кивнул Полине в благодарность, быстро отвернувшись. Хазина сразу усекла – Боков боялся того, что выдержки, которой он и так не отличался, не хватит. Полина отстранилась, почти незаметно коснувшись ладонью его плеча. Святоша Боков даже не дернулся, нисколько не пытаясь стряхнуть ее руки. Хотелось быть настойчивее. Повернуть на себя голову Жени, вцепиться в его губы мертвой хваткой, пачкая в алой помаде. Чтоб вспомнил, как они трахались на этом самом столе, чтобы все в отделе это ясно поняли. Она готова была все сделать, лишь бы он не делал вид, будто ничего тут не было. И самое главное, чтобы она перестала пытаться делать тоже самое. А обручальное кольцо Боков все же снял. Пять лет не снимал, а тут... Значит, для него это все было не просто так. Зачем тогда в игры эти с ней играет? Полина чувствовала себя мышкой в лапах вредного кота. Только вот она сама привыкла быть кошкой. Ладонь скользнула ниже, проведя тонким пальцем по предплечью. Уже хотела уйти, как услышала почти молящее: – Полин... Боков окончательно капитулировал. Сдался, не в силах больше сдерживаться. Позволил ей сесть к нему на бедро, смотря на девушку во все глаза. Полина еле смех сдержала, смотря в глуповатое боковское лицо. Глуповатое, только вот все равно щеки жаром опалило. За незапертой дверью ходили люди, слышались голоса, пока Полина позволяла Жене лапать свое тело, пока ерзала на его бедре, чувствуя как оно прижимается к ее возбужденному телу, пока откидывала голову назад, позволяя его грубой, шершавой ладони гладить ее шею. Оба как-будто одномоментно сошли с ума, сплетаясь языками в пустом кабинете. Как она оказалась на его столе, Хазина не помнила. Очнулась лишь, когда он резко остановился и чуть отстранился от ее сладкого тела. Смотрел виноватым взглядом, не имея мощи оторвать ладони от женских бедер. – Жень... – голос дрожал, в горле пересохло, воздуха не хватало, будто кто-то дал ей под дых. Сердце заходилось бешеным пульсом. Тело ныло без грубоватых прикосновений, губы дрожали без крепких поцелуев. Бокову не лучше, голос тоже дрожит, как и руки, которые он все таки отнял от ее бедер. – Не могу так. Нельзя. С тобой нельзя. – Со мной как хочешь можно. – Глупая ты. С тобой только правильно можно. Хватит с тебя неправильного. В носу почти защипало. Полина, наконец, почувствовала себя такой, какая она есть на самом деле – маленькой и хрупкой. С мужчинами она себя давно так не ощущала. И настолько не расслаблялась. – А прогулять последние два часа рабочего дня со мной можно? Или тоже неправильно. Боков кивком подтвердил, что можно. Полина подорвалась со стола, пальцем стерла с губ Жени собственную помаду и потащила его за собой. А про размазанную помаду майора Хазиной никто и пикнуть не посмел. ** Раздевалась сама и мучительно медленно, пока он украдкой пытался бросить на нее жадный взгляд. Самое обидное, лишиться возможности сбросить с нее эти ненужные шмотки. Благо, хоть белье разрешила ему стянуть. Боков тут же пристроился к ней, времени не теряя. Смуглая ладонь прошлась по телу от шеи вниз, поддевая кружевные трусики двумя пальцами. Щеки Полины загорелись в секунду, пока он белье спускал до пола, целуя ее плоский живот. – Ложись быстрее Голос хриплый, просящий, но Хазиной, по всей видимости все равно нравится до звезд в глазах. Белая простыня на боковской кровати – знак окончательной капитуляции. Полина на ней – победитель и главная награда одновременно. Хазина под его прикосновениями вдруг стала податливой, будто мягкая глина, стоило только сказать, что с ней можно лишь правильно, стоило приголубить и занежить. От чего бежал раньше, дурак, не понятно. Полина вдруг оказалась не мегерой, а кошкой ласковой. Хотелось всего и сразу: пройтись поцелуями по телу, смять нежную грудь в ладони, заласкать, закусать, добиться громких стонов от нее, чтобы сжимала в кулачках простыню от того, как ей хорошо. Женя ни с кем не спал уже пять лет, не считая того раза с Полиной, на рабочем столе в темноте кабинета. В голове полный кавардак от этого, мысли прыгают в разные стороны. С чего начать, как лучше будет, а что ей вообще нравится, а не забыл ли я совсем, как оно должно быть? Его кидало из стороны в сторону, пока Полина сама, сбивчивым шепотом, не сказала, что делать. Стыдно стало, но времени на это не было, заставлять девушку под ним ждать он больше не мог. Судя по тому, как ее лихорадило по кровати, ничего Женя не забыл и «как надо» помнил. Забыл лишь, как это хорошо, когда за плечи к себе тянут женские руки, когда перед глазами прыгает нежная грудь, когда девушка сжимается на члене с громким стоном и бесконечно просит молящим тоном ускориться, замедлиться, но главное продолжать. Бокову еще долго сниться будут ее плечи в веснушках, ноги на его плечах, мягкие бедра. То, как она дышит сквозь приоткрытые губы и сладко стонет, так, что внутри все замирает. Как обхватывает ртом пальцы, лаская их язычком. Грязно и пошло, но не тогда, когда это делает она. Отпустить ее от себя больше не представлялось возможным, попал Женя в сети окончательно, только не очень-то по этому поводу горевал. Изголодался по женской нежности, усох без возможности о ком-то заботиться, а тут Полина, пусть молоденькая и глупая, пусть строптивая, наглая, а все равно нежная оказалась. Оргазм девушку вымотал настолько, что она почти сразу уснула. А Женя все не мог перестать смотреть, легонько поглаживая ее по телу. Она во сне совсем другая, не скалится в ухмылке, не ерничает, лишь спокойно сопит, забыв все страхи и невзгоды. Надо встать, надо позвонить на работу, а после вскипятить чайник, заварить чай, а Полине, как проснется, сварить кофе, покурить сходить не лишнее. Планов много, а встать с кровати никакого желания. «Успею», решил Женя и незаметно для себя провалился в сон.