Королева ночи

Я стала убийцей в шесть лет. Слишком рано даже по человеческим меркам, не говоря уже о бесконечно неисчислимом сроке жизни эльфийской. Это произошло, когда на наш возвращающийся после визита в Имладрис отряд напали орки. Их было много больше, чем стражников в нашей охране. Они действовали очень быстро и слаженно, что, впоследствии, много лет спустя, после того, как я раз за разом прокручивала события того злополучного дня в своей памяти, было истолковано мной не иначе, как преднамеренная засада: кто-то предал нас… Я видела, как одна из этих темных тварей вырывает куски плоти и сухожилий из шеи моей матери. Видела, как вытекающая из зияющей раны кровь забрызгивает равномерными толчками ворот ее голубого платья, и не раздумывая всадила орку отобранный у трупа одного из стражников кинжал между глаз. Меткой я была не по годам. Однако, это не спасло меня от страшной участи наблюдать, как в ужасающих предсмертных хрипах жизнь моей матери гаснет. Не спасло меня это и от того, чтобы стать единственной выжившей со стороны эльфов в той кровавой бойне, и по совместительству единственной пленницей отряда орков. Я не знаю, с какой целью, как долго и куда они везли меня. Будучи испуганным ребенком, пребывающим в шоке и переживающим страшную утрату, я лишь помню, что путь казался мне бесконечно долгим. Я сидела, забившись в угол крохотной клетки, что твари приготовили для меня, словно это я, а не они, была диким зверем, и смотрела на свои перепачканные маминой кровью руки. Сил плакать уже не оставалось, как и реагировать на постоянные поддразнивания, сальные шуточки, улюлюканья и прочие скабрезные выражения, щедро отпускаемые моими тюремщиками. Помимо убийства, в тот день я также впервые в жизни познала и горе, и ненависть, испив чашу этого напитка до самого дна. Я ненавидела их всех. Как же я ненавидела! В тот день, нет, в ближайшие пару часов, вслед за мамой, умерла и моя собственная душа. Слыша вокруг отвратительную речь, похожую скорее на обрубки исковерканных слов, нежели на нечто, что достойно называться языком, даже в столь юном возрасте я понимала, что ожидающая меня участь, должно быть, будет ужасна. И я уверена, что все действительно так и было бы, если бы по приезде в полуразрушенную, окутанную сгущающейся тьмой крепость на встречу мне не вышел он. Из темноты очередного коридора, словно сам частью этой светом забытой крепости и являлся, отделился сгусток ужасающей энергии. Даже его тени было достаточно, чтобы вселять ужас и трепет в окружающих меня орков. Они почтенно склоняли головы и, прерывая друг друга, словно псы, дерущиеся за единственный кусок мяса на кости, наперебой что-то вещали ему на своем варварском языке. Они пресмыкались перед ним, желая угодить, и были жестоко наказаны, за что именно, мне так и не довелось узнать. Весь отряд, лишивший меня в тот день детства, пал жертвой его ярости. Он не оставил в живых никого, истребляя в своем приступе злости одного орка за другим. А я смотрела на вторую в моей короткой жизни бойню, но на этот раз с неподдельным восхищением и восторгом. Я смаковала каждый вопль и визг этих проклятых тварей, радуясь неожиданно быстро случившейся мести, и упивалась их болью до тех самых пор, пока в живых не осталось больше никого, а взор горящих алым пламенем глаз не остановился на мне. Ожидая той же участи, что постигла проклятых тварей, я нашла в себе силы нахально улыбнуться внимательно изучающим меня глазам, радуясь тому, что мои мучители подохли раньше меня, что напоследок я успела насладиться их предсмертными воплями. Однако, пламя ярости, что полыхало в темном взоре минутами ранее, неожиданно сменилось на тлеющий огонек любопытство. Тень замерла, рассматривая меня с неожиданно живым интересом, а я не собиралась прятать взора. Как всегда упорно стоящая на своем, я была полна решимости встретить свой конец с гордо поднятой головой. Так, как встретил его когда-то мой дедушка в одной из самых великих и страшных битв Средиземья - папа рассказывал нам с братом его историю. И хотя клетка моя была мала и тесна настолько, что я даже сидя не могла выпрямиться до конца, я не отводила своего взора до тех самых пор, пока лицо тени не оскалилось в довольном подобии улыбки. - Ты подойдешь… - обратился ко мне бархатистый голос - Спи…