игристые пузырики нашего счастья

      — Твой вообще собирается доехать до нас сегодня? — Илья подходит к Вове и становится рядом с ним, опираясь о столешницу бедрами. Он протягивает Семенюку жестяную банку с пивом, но тот лишь морщится и отказывается. — А че так?       — Он не любит когда от меня воняет. Выпью потом, — отвечает Вова, сделав долгую затяжку электронки. — Сказал, что скоро должен быть здесь. Сел уже, вроде, — добавляет Семенюк.       — Ну он как обычно, — закатывает глаза Коряков, отходит от стола и выходит из кухни.       Вова опрокидывает голову назад и смотрит в потолок. Из других комнат слышатся чужие крики: где-то там шумит Ксюша, Максим опять громко смеется над чьей-то шуткой, кажется, Дениса. Неля и Алина снуют туда сюда, бегают по комнатам и принимают доставку.       С последней у Вовы решилось все спокойно и легко. В тот вечер, несколько лет назад, когда он пришел домой, после аэропорта, куда проводил Губанова, она посмотрела на него понимающе и тепло. Алина сжала его в объятиях и позволила проплакать в свое плечо несколько часов, заказала им кучу еды, включила любимый Вовин фильм и позволила расслабиться в своих нежных, заботливых женских руках.       Семенюк за тот вечер благодарен все еще. Она тогда все поняла, дала время, не отходила, а потом говорила, много, но по делу. С тех пор они — не парень и девушка, а лучшие друзья. С того дня Вова понял, что выбрать Алину, во всех смыслах, было самое верное, что он делал в своей жизни.       Так что теперь, когда она заглядывает на кухню за мандаринами, девушка останавливается, вцепившись глазами в Семенюка, качает головой, хватает второй цитрусовый со стола, подходит к парню и начинает очищать рыжую кожуру. Она делает это молча, позволяя другу просто дышать вместе, набираться сил в их общей тишине. Алина протягивает Вове мандаринку, которую он начинает молча и медленно кушать.       — Чего ждёшь? Ты же понимаешь, что если ты просто стоишь, то он быстрее не приедет? — она всегда говорила правду. Это на самом деле было так. Тупо стоять и сверлить глазами стену было определённо не лучшей идеей. Правильнее и полезнее было бы себя чем-то занять, чтобы не страдать от безделья и тоски.       — Не знаю. Просто, когда ты не знаешь, что что-то произойдёт, то ты этого и не ждешь. А когда знаешь, — он доедает последнюю дольку и поворачивается к крану, чтобы вымыть руки, — то начинаешь ждать. А когда ждешь, время тянется в несколько раз медленнее, — он вытирает ладони о некогда белое полотенце и встает на свое место обратно.       — А когда ты занят делом, то время течёт быстрее. Так что, ты бы мог пойти к нам, а не ходить с кислым еблом весь вечер, что думаешь? — она подмигивает парню, легко хватает его за руку и тянет за собой из комнаты.       Всё в гостиной большого снятого коттеджа кричит о предстоящем празднике: большая елка, украшенная кучей золотистой гирлянды и красными шарами; подарки под деревом, длинный стол, заставленный тарелками и закусками, новогодние носки, висящие над электронным камином, ветки искусственной ели с красными ягодками и бантиками на стенах.       Вову этот Новый год не радует сейчас совсем. Ему бы в чужие тёплые объятия, да получить звонкий поцелуй в висок. Больше совсем ничего не нужно, потому что Леша своим присутствием способен любой день раскрасить, принести праздник в дом и подарить Вове такое, по словам его друзей, нужное новогоднее настроение.       По мнению Семенюка, праздник можно отметить как угодно, даже без таких глупостей как это самое настроение. Этот год был сложным, тоскливым, грустным, полным расстройств и тоски. А ещё он был светлым, радостным, веселым и правильным. Так что Вова послушно ждал его завершения, до которого оставалось несколько часов.       Ребята были уже на третьем круге второй партии «бункера», когда в дверь раздался звонок. У Вовы упало сердце, а по рукам прошелся приятный озноб и легкая тревога. Все словно закружилось и завертелось, а в глазах на несколько секунд потемнело и поплыло. Из транса его вывела Алина, которая подергала Семенюка за плечо и показала глазами на дверь.       И Вова побежал. Он перепрыгнул через спинку дивана и распахнул дверь. С улицы несло адским морозом, от которого сразу же зажгло щеки. На пороге стоял Леша, который сверкал красными щеками и носом, а еще ярко улыбался.       Вова набросился на парня, крепко схватив за шею и просто встав рядом. Он чувствовал чужое горячее сбитое дыхание куда-то себе в шею, холодные пальцы под своей толстовкой, которые аккуратно оглаживали тело Семенюка, не поднимаясь слишком высоко.       — Я может зайду? — прыскает Леша и мнется на пороге. Он отрывается от Вовы и выдыхает ему холодом в лицо. Входит парень, а за ним показывается ещё один человек. Ви неловко топчется на пороге, поджимает губы и поднимает руку для приветствия.       — Ой блять, да, конечно, заходите, — Семенюк блестит, как начищенный тазик, смотрит на Лешу, словно тот не человек, а настоящее чудо света, и все его действия — нечто странное и необычное. Вова сияет как новогодняя звезда на елке и радуется настоящему живому Губанову в метре от себя, руку протяни и вот он, и не на экране телефона.       Только сейчас Вова замечает, что все друзья стоят позади них и пока что не решаются подходить. Леша вешает вещи на вешалку, снимает обувь, прижимает Семенюка к себе за плечо и подходит к друзьям.       Сыпятся горячие приветствия, долгие объятия, много разных слов об ожидании и радости от долгожданной встречи. Леша все понимает, поэтому слушает, смеется, говорит то же в ответ, пока Вова, в несвойственной ему манере, смотрит со стороны и просто изучает парня глазами. Только сейчас он замечает удивительно непривычную Алине эмоциональность. Она о чем-то быстро шепчет Ви, а потом крепко и долго ее обнимает.       Впрочем, это вовсе не его дело.       Когда суета наконец-то сходит, и все разбредаются по дому, Вова хватает Лешу за руку и тащит на второй этаж. Он даже берет его чемодан, но ничего не говорит — все мысли смешались в одно большое месиво, не позволяя активно работать другим частям тела.       Семенюк затаскивает Лешу в комнату, оставляет сумку у входа и просто смотрит на Губанова, становясь ближе.       — Ты чего так лыбишься, все норм? — Леша, как обычно, будто ничего не понимает. Поворачивает голову вбок, изучает чужое лицо, мельком оглядывает парня с ног до головы, а потом снова находит серые глаза. Вова в тот же момент будто выходит из оцепенения.       — Да. Да, все хорошо. Я вот, комнату нам на двоих выбрал. Не знаю, нравится тебе или нет, но вроде неплохая. Но внизу есть диван, а еще вроде должна быть одна свободная, если не нравится, — Вова тараторит что-то глупое и несвязное, потому что Леша считает, что думать сейчас о долбоебучем интерьере спальни — как минимум ебланизм.       Так что Губанов делает то, что должен был сделать уже давно. Он подходит ближе и прижимается к чужим губам. Вова на это реагирует моментально. Его словно прошибает током. Парень сразу же отвечает на поцелуй и прижимается ближе, закидывая одну руку на чужую шею, а второй защелкнув замок позади них.       Семенюка ведет, поэтому он прижимает Лешу к стене позади того, и начинает активно прижиматься к чужим бедрам своими. Губанов резко выдыхает, зарывается пятерней в волосы Вовы и оттягивает того за корни. Второй рукой он держит парня за спину, обхватив поперек. Леша чувствует, как что-то упирается ему в бедро, поэтому отрывается и ловит помутневший взгляд парня.       — Вов, пиздец, ты возбудился от этого? Ну ты и еблан, — он смеется и носом тычется в чужую голову, от которой приятно пахнет сладким шампунем, кажется, с какой-то выпечкой.       — Ты тоже, не пизди мне тут, старый, — он опускает ладонь ниже, нащупывает чужой вставший член и сжимает его через ткань штанов. Леша тяжело выдыхает.       Вова смеется, сцеловывает глухой стон с чужих губ и прижимается своими куда-то в скулу, оставляя на лице и шее много нежных и коротких поцелуев. Второй рукой он спускает с себя домашние штаны, а потом и развязывает завязки на чужих.       Семенюк утягивает Лешу в ещё один поцелуй, так что ещё один стон от прикосновения к члену заглушают Вовины губы. Он проходится кольцом из пальцев по всей длине, а потом обхватывает оба органа рукой и начинает синхронно надрачивать и себе и ему. Леша пытается быть тише, но несколько громких стонов вылетают из него, особенно когда губы Вовы оказываются на его ключицах.       Леша опускает свою руку поверх чужой и помогает Вове двигаться активнее. Губанов кончает первый, но не дает Семенюку остановиться, так что додрачивает парню сам.       Вова выгибается и пачкает спермой животы и руки, но его это абсолютно не смущает, когда он устало валится на Лешу, который и так от усталости прижался к стене.       — С возвращением, Хес, — шепчет куда-то в изгиб шеи Вова.       — Нам надо в душ, — отвечает Леша после теплого поцелуя в макушку Семенюка.       — Пойдём, — Вова тянет парня к деревянной двери прямо в комнате.       За стол они спускаются только через сорок минут, и то из-за того, что Арина громко постучала в дверь и очень настоятельно рекомендовала вернуться ко всем, потому что по ее словам Неля готова разорвать их на британский флаг.       Алина за столом, сидящая напротив Вовы, загадочно ему подмигивает, на что Семенюк прячет глаза в своей тарелке. Она пихает его ногой по коленке и улыбается. Парень смеется тоже.       Когда гремят куранты, Вова, вместо того, чтоб жечь бумажку, целую минуту целуется с Лешей, пока тот романтично, как в кино, прижимает его к себе за талию. Семенюк смотрит в чужие яркие голубые глаза, которые несмотря на свой холодный цвет сияют теплом и счастьем.       — Я пиздец люблю тебя, Хес, — шепчет Семенюк ему в губы.       — А я то тебя как люблю, Вов, — также тихо отвечает ему Леша.