Просто для того, чтобы расслабиться

Сон Ки-Хун разглядывает изнанку вышележащей кровати. Ему не спится. Уже как второй день подряд. И это здорово изматывает, заставляя и так напряжённый организм постоянно быть на взводе. Вокруг храпят и сопят другие игроки. Эти довольно-таки неприятные звуки тоже не помогают провалиться в пучину сна. Поэтому Ки-Хун поворачивается на спину, прикрыв глаза, и принимается считать овец. Звучит смешно, но он надеется, что эта глупая детская привычка все-таки поможет заснуть, хотя-бы на пару часов. Но это также не приносит результата. И когда сотая по счёту воображаемая овечка перепрыгивает такой же воображаемый забор, внизу кровати кто-то шевелится. Этот кто-то со скоростью молнии проползает под одеялом, и Сон Ки-Хун, уже открывший рот для крика, оказывается вжатым в подушку чьей-то холодной ладонью на его рту. –Тише, это я,–произносит знакомый голос и из-под мрака одеяла показывается лицо Хван Ин-Хо, который, увидев в глазах напротив узнавание, убирает руку и прикладывает палец к губам. –Что ты делаешь??–слишком громко шепчет Сон Ки-Хун, и Ин-Хо снова прикрывает его рот ладонью и говорит еле слышным шёпотом: –Ты ворочался, и я подумал, что ты не можешь уснуть,–внимательный взгляд Хван Ин-Хо скользит по его осунувшемуся лицу и мешкам под глазами, заметными даже в полумраке,–И, видимо, оказался прав. –И что ты этим хочешь сказать? –То, что я могу тебе помочь. Есть один действенный способ. –Какой способ? Стоп. Погоди.. Остаток фразы тонет во вздохе удивления. Хван Ин-Хо улыбается краешками губ, а затем юркает под одеяло, спускаясь вниз, к поясу его фирменных штанов. Сон Ки-Хуну требуется миг, чтобы понять, что именно Ин-Хо собирается сделать. Он осознает это, и хочет отодвинуться, убрать с резинки штанов чужие, удивительно пронырливые руки, но замирает, услышав тихое "Не двигайся", а затем вздрагивает, давясь беззвучным стоном, когда холодные длинные пальцы, стаскивают до середины бёдер его штаны вместе с бельём, охватывая кольцом заинтересованно дернувшийся член. Сон Ки-Хуну кажется, что он все таки заснул. Вырубился. Ведь происходящее просто не может быть реальностью, но Ин-Хо быстро убеждает его в обратном. Сперва он дует на открывшуюся розовую головку, проводит пару раз вверх-вниз по затвердевшему стволу, и, не долго думая, насаживается на него ртом. Совсем не намного, примерно на треть длины, но это всё равно выбивает из Сон Ки-Хуна нервную дрожь и тихий, на гране слышимости всхлип. И Ин-Хо срывается. Вбирает его твёрдый, текущий смазкой, член, до конца, пропуская в судорожно сжимающееся горло головку. Немного болезненно, но это стоит тех заглушенных подушкой стонов, которые Ки-Хун уже не может сдержать. Чувствуя жаркую волну, предстоящего оргазма, лизнувшую низ живота, Сон Ки-Хун пытается отстраниться, но ему не дают. Ин-Хо чуть морщится, ощутив горький вкус спермы на языке, но не поднимает голову до тех пор, пока бедра под ним не перестают сотрясаться от остаточной дрожи, а потом возвращает одежду Ки-Хуна на место, и вылезает из-под одеяла, удобно уместив свою голову у него на груди. С минуту они молчат. И Хван Ин-Хо почти что засыпает, слушая чужое бьющееся сердце, а затем слышит тихое: –Ну..Спасибо что-ли..А как же ты? Ин-Хо переводит взгляд на чужое лицо, на тёмный румянец на щеках и блестящие глаза. —Мне не нужно. Но если тебе хочется, можешь помочь мне таким же способом в следующий раз. Сон Ки-Хун хмыкает и ничего не отвечает. Хван Ин-Хо принимает молчание за согласие. Когда через полчаса он поднимается, чтобы перебраться на собственную кровать, то улавливает спокойное дыхание, означающее, что Ки-Хун наконец заснул, и улыбается, глядя сверху вниз на его умиротвореное лицо, думая о том, что всё это оказалось довольно-таки приятным занятием и о том, что было бы не плохо это повторить.