friends.

— Итак, ты всё понял? — серьёзным голосом спрашивает Ким Тэхён, у которого Бомгю теперь работает. — Ну, да, ничего сложного вроде, — сомневается, потому что не верит сам себе. Даже несмотря на то что он быстро разобрался с кассой и на какие кнопки когда тыкать. — Супер! — хлопает в ладоши и улыбается. — Тогда бери в руки швабру, будем наводить порядок. — Чего? — брови Бомгю поползли наверх. — Я думал я типа продавец-консультант, а не уборщик. — Я про себя тоже так думал, но жизнь оказалась жестокой, — пожимает плечами. Обрекает на неизбежную жестокую реальность. — Ладно, — вздыхает Бомгю и принимает в руки швабру, которую Тэхён вытащил для него из подсобки. И ещё тряпки для пыли. Невероятно. — А этот чё сидит? — кивает в сторону Кая. — Я контролирую вообще-то! — Его даже под дулом пистолета не заставить убираться, так что не трать время зря. Чем быстрее справимся, тем быстрее пойдём домой. — Чудесно, всегда мечтал, — скептически усмехается Бомгю. — А мне этот день оплатят? — спрашивает больше в шутку. — Это благотворительность, — отвечает Кай вместо Тэхёна. — Поэтому я и не убираюсь, — довольно улыбается. — Понял, — в голосе — абсолютное принятие. — Умница, такими темпами станешь лучшим сотрудником месяца! — гордо говорит Тэхён, а Бомгю ничего не отвечает. Очень сложно стать лучшим сотрудником в магазине, где их всего два. Точнее два с половиной. Всё равно это звание достанется Каю. Младшим надо уступать, все дела. Бомгю нервно проверяет телефон. Кроме последнего «спокойной ночи», он не увидел больше ничего. Хочется швырнуть телефон в стену, лишь бы не смотреть в него каждые пять секунд в надежде увидеть сообщение от человека, чьё имя ему и назвать тяжело. Ёнджун. Ёнджун. Ёнджун. Так и крутится в голове назойливой мухой. И не прогнать ведь. Чем больше пытаешься, тем больше он в тебя въедается. Как же Бомгю хочется, чтобы он вернулся. Было приятно, когда за ним бегали, смотрели на него горящими глазами и проявляли искренний интерес. Но Бомгю был прав, когда не хотел подпускать этого человека ближе. Он ведь ушел. И бросил Бомгю с дырой внутри, которую ничем не заполнить. Точнее он ещё какое-то время пострадает и найдёт новое увлечение. Если Ёнджун не объявится. Может, для него даже лучше не возвращаться. Бомгю его не заслуживает. Ёнджун не должен собачкой бегать вокруг него, пытаясь добиться хоть капли его внимания. Непонятно откуда взялось желание защитить Ёнджуна от самого себя, будто ему действительно не всё равно. — Так, это я у тебя забираю, — Тэхён крадёт телефон прямо из рук Бомгю. Тот даже не сопротивляется. — А то он тебя от уборки отвлекает. Давай-давай, работай. — Да, понял я, понял, — недовольно отзывается, но всё-таки радуется тому, что Тэхён забрал у него телефон. Иначе бы он сошёл с ума. Оставит это на вечер. Ночью, особенно после девяти вечера, в голову лезут самые правдивые мысли о жизни. Парадокс в том, что им нельзя верить. На уборку уходит четыре часа. Если не пять. У Бомгю не было возможности засечь время. По настенным часам со стрелками он время определять не умеет. Главное не сказать об этом как-нибудь Тэхёну. Этого позора ему не простят. Будут всю жизнь припоминать, а на могильной плите белым маркером подпишут «здесь лежит лошара Чхве Бомгю, который не умел определять время по настенным часам. от этого и сдох». Круто ведь, когда к тебе на могилу приходят друзья и не забывают о тебе. Рано, наверное, о таком думать. Бомгю выходит на улицу. Слишком долго дышал пылью, пора забить лёгкие никотином. Сигареты, оставляющие сладкое послевкусие, подстрекают никогда не бросать курить. Бомгю и не собирается. После того, как в его жизни появился Ёнджун, ему так и хочется себя убить. Разными способами. Чтобы его спасли. Он пялится на тлеющую сигарету, которая в сумерках кажется мигающим спутником, и делает ещё одну затяжку. — Курить вредно, — голос как будто с другой планеты. Кай совершенно не научился начинать разговор с Бомгю другими фразами. — Тогда не стой рядом со мной, дымом надышишься, — с еле заметной теплотой в голосе отзывается Бомгю. Нет, всё-таки Кай слишком нереальный для этого мира. Вместе с ним всегда приходит ощущение, что он не должен существовать. — Хочу и буду, — капризно, по-детски. Бомгю давно заметил, что Кай может позволить себе показать свою ребяческую душу ему и Тэхёну. — Ладно, уговорил, — Бомгю вздыхает, тушит сигарету о перила на крыльце и выкидывает бычок в мусорку у двери. — Доволен? — Теперь да, — улыбается и заходит внутрь. Как будто вышел просто поиздеваться. Бомгю заходит следом, садится на диванчик, ждёт своего автобуса, который должен приехать через двадцать пять минут. Если расписание не врёт. Кай успел уже где-то исчезнуть, а Тэхён роется под кассой. Видимо, забыл выкинуть гору из чеков, которые скопились там, потому что ему явно тяжело донести их до мусорки. Или они в неё уже просто не влезают. — Возвращаю, — Тэхён протягивает Бомгю телефон, о котором он уже успел забыл. — Тебе там кто-то усердно написывал, но я не смотрел, честно, — улыбается, хочет создать доверительную атмосферу. В Бомгю от его слов что-то ёкает. Он выхватывает телефон из рук Тэхёна. Но вместо того, что он хочет увидеть, он видит… сообщения от Тэхёна. Уже от его Тэхёна. Вздыхает, смахивает уведомления. Потом решает всё-таки прочитать сообщения, вдруг там что-то важное. Ничего, кроме слов о том, что его ждут дома и ужин в холодосе. Ну, это если вкратце. — Чё грустный такой? — Тэхён падает на диван рядом с ним. Спрашивает будто из уважения, а не потому что ему не всё равно. — Да так, неважно. — Поругался с кем что ль? — Ну, — Бомгю мнётся. Он в шаге от того, чтобы начать рассказывать Тэхёну всё о своей жизни. — Можно и так сказать. За недолгое время работы в его магазине, он успел к нему привыкнуть. Может аура была у него такая. Притягивающая людей и заставляющая доверять ему. — Важный кто-то? — всё так же непринужденно и отстранённо звучит его голос. Бомгю застывает, мозг отказывается работать. Важен ли для него Ёнджун? Или просто очередной проходной персонаж его жизни? — Не знаю, — сдаётся. — Ну, судя по тому как ты сегодня прилип к телефону… — начинает Тэхён. — А, ладно, забей. Извини, если лезу не в своё дело. — Да всё нормально, — Бомгю не признается, что на самом деле реально хочет, чтобы кто-то влез не в своё дело. — Где Кай? — переводит тему Тэхён и резко поднимается на ноги. — Да в подсобке спит, наверное. Он зашёл сюда передо мной и больше не выходил. — Понял, — кивает. — На автобус не опаздываешь? — Выгоняешь? — усмехается Бомгю. — Нет, конечно. Если хочешь идти домой пешком, то сиди сколько хочешь. Хочешь — ночуй. На полу под кассой. — Заебись, я согласен, — поднимается и всё-таки решает уйти. Тэхён прав, автобус через десять минут. Если Бомгю не успеет, придётся тащиться пешком. Подвезти-то его некому. — Жду тебя завтра, — подмигивает Тэхён. Как будто у Бомгю есть выбор не приходить. Хотя даже если бы и был, он бы всё равно пришёл. Какое-то развлечение ему всё равно нужно. Чтобы не чувствовать пустоты внутри себя. — И это, — запинается, — мирись с тем, с кем ты там поссорился. А то ходишь как призрак, — пытается шутить, но Бомгю слышит какую-то горечь в его голосе. Словно боль невыносимой потери. Теперь очередь Бомгю стараться не лезть не в своё дело. — Ага, — кивает и выходит из магазина. Теперь его мысли с Ёнджуна переключатся на время на Ким Тэхёна. Которого Бомгю пока ещё не смог раскусить. Может, с каждым днём он всё ближе к этому.

***

С тех пор как Кан Тэхён переехал к Бомгю, в его доме появилась еда и чистая посуда. Для Бомгю всегда было непосильной задачей поддерживать порядок в доме, а Тэхён был чистюлей. Однажды он отпиздит Бомгю тапками за районную помойку в его доме, но благо он приходит с работы, когда Тэхён уже спит, а уходит, когда он ещё спит. Старается не шуметь, чтобы не дай бог его разбудить, но приходит в замешательство, когда видит, что на кухне включен свет. — Чё не спишь? — здороваться у них не принято. — Не видишь что ли? У меня ужин. Бомгю замечает тарелку с разваренной лапшой, свернувшимся яйцом и чем-то зелёным сверху. Похоже на лук. — Понял, не отвлекаю, — кивает и садится рядом. Обманул, получается. — Я сёдня на собеседование ходил, — говорит Тэхён с набитым ртом и Бомгю еле разбирает его бубнёж. — Завтра выхожу на смену, буду стажироваться месяц, а там может и возьмут. Точнее точно возьмут, я ж на опыте уже. — Напомни, пожалуйста, нахуя нужно было увольняться из одного рестика, чтобы перейти в другой? — Пиздец, ты меня вообще хоть когда-нибудь слушаешь? — возмущается Тэхён. — Ставка там слишком маленькая, на такой долго не протянешь. — А-а-а, точно, сорян, память барахлит в последнее время. — У тебя по-моему не только память барахлит, — то ли сарказм, то ли реальное возмущение. — Ой, не начинай, а, — отмахивается Бомгю. — Ага, — отстранённо отзывается Тэхён. — Как с Ёнджуном дела? Бомгю замирает. От одного звука этого имени хочется с разбега влететь в стену. Хотя он, кажется, в любой непонятной ситуации хочет разбить себе башку. — Никак. — А чё это так? Он к тебе вроде лип как осиновый лист к ж… Забудь, — слегка сжимается Тэхён под взглядом Бомгю. Кажется, хочет сам впечатать его в столешницу. — Ну ушёл он, бросил он меня, отказался, отвернулся, какие тебе ещё синонимы подобрать? — Скажи честно, ты ебанутый? Слишком много Тэхёнов, которые пытаются лезьть в душу Бомгю. — С чего бы это? — Не уходил он. От тебя. — Нет, ушёл. — Ты говоришь о нём так, будто он твой бывший, — вздыхает Тэхён. Немного подбешивает. — Да он не… — Иногда можно сделать первый шаг навстречу людям и не судить их по себе. Да бля, я к тому что ты в последнее время как тень по дому ходишь. Я тебя по ночам пугаюсь. — Да бля, ну поругались мы с ним тогда, ты свидетелем был. — Ты, походу, с ним в своей голове поругался. И он с тобой. В своей. — Слушай, может, теперь ты не будешь говорить за других людей? — А я за них и не говорю. У меня есть письменные подтверждения, — издевательски улыбается. — Если ты думал, что нам с Субином для общения нужны посредники в виде вас, то ты ошибаешься. — Когда это вы сдружиться успели? — Когда бухали вместе, — всё та же дебильная улыбка. — Ну пиздец. И все от меня уходят к Субину, — усмехается. — Ага, — отвечает Тэхён, пялясь в свой телефон. — Ёнджун, кстати, без тебя тоже жить не может. Ну, это если обобщить всё то, что Субин говорит. — Ой, да иди ты. Вы. Идите вы оба, — беззлобно, но раздражённо. Бомгю встаёт из-за стола и идёт в прихожу. — Куда собрался? — Пойду воздухом подышу. Надевает черную олимпийку и выходит из дома. Температура воздуха — двадцать градусов, но даже так ничто его не душит. Даже в олимпийке не жарко. Может, потому что ночь. Может, потому что его мысли далеко от этой жары и от реальности в целом. Бомгю наворачивает круги по району, шагает со скоростью чуть быстрее скорости света и надеется свалиться в обморок. И чтобы его переехал грузовик. Рано он, наверное, начал составлять новогодний вишлист. На седьмом кругу его начала мучить жажда. Он заходит в первую попавшуюся круглосутку без продавца, пробивает себе пол-литровую бутылку негазированной воды и замирает почти у выхода. Пялится в одну точку, как будто пытается разглядеть монстра в шкафу. Но у монстра оказываются осветленные волосы и пустые глаза. Кай. Один только вопрос… — Ты что тут забыл, мелкий? — Бомгю выдвигает стул и садится рядом. Кай пялится на неоновую вывеску и не собирается отвечать. Точно инопланетянин. — Эй? — Бомгю щёлкает пальцами у его лица и наконец-то к нему оборачиваются. — Прости, задумался, — говорит так, что Бомгю чувствует на себе вселенскую усталость. Неприятно иногда быть эмпатичным человеком. — Всё в порядке? Ты почему не дома? Или у Тэхёна хотя бы? — волнуется. Сам не знает, почему. — Да... — вздыхает, — долго рассказывать. Не хочется быть проблемой для Тэхёна, у него и так много всего в жизни происходит сейчас. А я и так уже обнаглел немного, надо дать ему отдохнуть от меня, — смеётся. Снова слишком устало. — А домой я не хочу идти. — Понял, — кивает Бомгю, но с места не двигается. — Ты не голодный случаем? — Немного, — скромно признаётся. Дважды Бомгю повторять не надо. Он пробивает Каю кимпаб и какую-то газировку. Точно. Он ведь и сам хотел пить пять минут назад. — Это тебе, — кладёт перед Каем свою добычу и пытается делать вид, что ему всё равно. — Спасибо, — улыбается и пытается есть медленно. Не выходит. — И что ты, тут ночевать собрался? — Ага. — У меня в голове не сходится. До магаза полчаса езды. Или сколько там, сорок минут? Пешком часа полтора. Ты сидишь здесь. В другом районе, считай. У меня, конечно, с математикой проблемы, но я не думал, чтоб настолько. — Бля, — первое матерное слово, которое Бомгю услышал от Кая. Так и хочется дать ему подзатыльник. Будь он его старшим братом, то так бы и сделал. — Долго рассказывать, давай потом как-нибудь? Очередная сложная жизненная ситуация, о которой Бомгю не хотят рассказывать. Неужели он настолько не вызывает доверия у людей? — Если вкратце, то чем дальше от дома, тем лучше, — звучит слишком серьёзно для мальчика-подростка. — А этот район мне нравится. Тут Тэхён раньше жил, собственно и я тут часто был. Привык. — Что-то мне подсказывает, что ребёнок ты немного проблемный. Ладно, это мелочи. Хочешь ко мне домой? — Бомгю мелит первое, что приходит в голову. Каждое слово, которое он произносит, — сюрприз для него самого. — А можно? — никакого сарказма, скепсиса или насмешки. Только живая надежда. — Да, — кивает Бомгю. — У меня даже свой Тэхён есть. — По машинам, — Кай подлетает с места и чуть не сбивает Бомгю. Тот встаёт вслед за ним. — Машины как раз-таки у меня нет. А тот, кто на машине, был. — Да и похуй, у тебя есть дом и Тэхён, мне хватит. — Не думал, что ты знаешь столько матерных слов, мелкий. — Тэхён запрещает мне ругаться. Ну, мой который. — Ух-ты, значит, я могу тебя шантажировать тем, что я ему всё расскажу. — Только попробуй, — глаза расширяются, как будто для Кая это кошмар наяву. — Да не буду я. Но если случайно ругнёшься при нём, то это не я тебя научил. Или я. Как хочешь, в принципе. Пошли уже, я устал стоять. Бомгю кладёт руку Каю на плечо и почти выталкивает из магазина. Всю дорогу до дома не отпускает. Боится, что убежит. И с чего вдруг такая забота? — Когда я говорил, чтобы ты покупал еду, я не имел в виду, чтобы на чёрном рынке, — удивляется Тэхён, который почему-то всё ещё не спал. Час ночи уже. Ещё один опекун для Бомгю? — Ну чё ты начинаешь, смотри, какой упитанный, — гордо заявляет Бомгю. Хотя Кай больше напоминал ходячий скелет. — Да уж, — Тэхён подходит ближе, внимательно изучает. — Ладно, на суп пойдёт. Остатки в духовке запечём, — говорит так серьезно, что Кай сжимается и нервно смеётся. — Так ладно, шутки в сторону, — встревает Бомгю, когда чувствует напряжение мелкого. — Кай, это Тэхён. Тэхён, это Кай. Видишь, я тебя не обманул, когда сказал, что у меня есть свой Тэхён. — Оборзел? Когда это я твоим стал? — Когда переехал сюда. Тэхён продолжает возмущаться, но Бомгю уже не обращает внимания: устраивает Каю экскурсию по дому. Показывает комнату родителей, где Кай будет спать, и разрешает брать вещи из шкафа. Может что-то да подойдёт. Кай кивает, Бомгю видит, что тот уже еле стоит на ногах. — Отдыхай, — хлопает по спине и выходит из комнаты. Дверь не закрывает, и она так и остаётся незакрытой. Только свет выключается. Бомгю всё это кажется странным, но он не лезет. Если Каю так спокойнее, то пожалуйста. — И где ты его подобрал? — вполголоса спрашивает Тэхён. — В кустах валялся, — безразлично отвечает Бомгю. — Ты всех бездомных животных домой тащить будешь? — Ага. Ты был только началом. — Ебанат, — вздыхает Тэхён. — У него блох-то хоть нет? — Вроде не наблюдалось. Не знаю. Да не смотри ты так на меня! — на секунду повышает голос и в панике замолкает. Оборачивается, вслушивается в тишину и надеется, что Кая не разбудил. — Короче, Кай обычно в магазине, где я работаю, живёт. А сегодня его выгнали. Или он выгнал себя сам. Не ебу. Но оставлять его как-то не хотелось, не знаю. Про родителей говорить не хочет, так что, видимо, дома проблемы. — Почти твоя мелкая копия, — шутит Тэхён. Бомгю шутку заценивает. Только Кая всё равно жалко. — Не думал, что у нас появится ребёнок. Милый, почему ты скрывал, что был беременным столько… сколько ему вообще? — Бля, не помню, — полностью игнорирует слова до вопроса. — Семнадцать, что ли. — Малявка. — Ну так, а я о чём? — Не, всё-таки удивительно, что ребёнок появился у нас с тобой, а не у тебя с Ёнджуном. — Ой, да иди ты нахуй, — возмущается. — Ещё раз скажешь что-то про Ёнджуна, я тебя выгоню. — Сначала ты его защищаешь, теперь я его защищаю. Чёто он рил лох какой-то, — Бомгю прорывает на этих словах. Сам не знает почему. Угарают с Тэхёном на пару, чуть ли не катаются по полу. Задыхаются, потому что стараются смеяться беззвучно. Детям нужен полноценный сон, всё-таки. Утром Тэхён уходит на стажировку, Бомгю сладко спит на диване, укрываясь тонким мягким пледом. Все одеяла перешли Тэхёну и Каю. У Бомгю был выбор: либо старое безнаволочное одеяло, из которого лезет пух и под которым, возможно, кто-то умер, либо плед. Долго думать не пришлось. Просыпается от какого-то шуршания на кухне. Думает, всё, пришли грабители-серийные маньяки по его душу. Даже возможности до ножа дойти нет. Вспоминает потом, кого притащил ночью. — Как спалось? — вываливается на кухню. — Нормально. Мне понравился твой Тэхён. Он меня кашей накормил. — Откуда у нас каша? — хмурится, реально не понимает. — Тэхён утром сходил купил рис. Он типа должен был рассыпчатым, но получился разваристым. Как каша. — Вот говнюк, он даже меня не кормит. — Все Тэхёны такие, походу. Все меня любят, — гордо улыбается. Кажется, эта мысль делает его счастливым. — Сегодня, кстати, Тэхён просил приехать в магазин. Помочь с чем-то надо. Ну, вечером. — То есть мы работаем без выходных? — Хочешь сказать, у тебя так много дел? — Убедил. Так, а что там ещё из еды осталось? Находит в холодильнике какие-то объедки. Переваренный рис, кусок хлеба, который должен был вообще лежать в шкафу, и банка какого-то энергетика. Настоящий рацион здорового спортсмена. Но делать особо нечего. Бомгю запихивает всё в себя, только энергетик не пьёт. Нужно поберечь желудок. Вот умора. Выходит на улицу, хочет закурить. Вспоминает о лекциях, которые так любит читать ему Кай, убирает сигарету от греха подальше. С Ёнджуном он стал больше курить, с Каем, походу, бросит. А что делать, если Ёнджун вернётся? Разорваться? Курение с Ёнджуном стало ритуалом, чем-то почти интимным. Не хочется отказываться от этого. Вечером вместе едут на автобусе, Бомгю платит за Кая, потому что у мелкого нет денег. Роются в коробках, перебирают пластинки и музыкальные альбомы. Приятно, что поставка пришлась именно на выходной. Тэхён пообещал оплатить этот день в двойном размере, поэтому Бомгю не выпендривается. Кай был прав. Без Ёнджуна делать совсем нечего. Он готов занять себя чем угодно лишь бы не чувствовать его отсутствия и не думать о нём каждые пять секунд. Не получается. И никогда не получится. Даже, если умрёт. Тэхён угощает Бомгю газировкой из автомата и шоколадкой. Дополнительная благодарность за загруженный выходной. Или же та самая двойная оплата рабочего дня. Ну а что? Газировка и шоколадка — как раз две позиции, всё сходится. — Вызвать тебе такси? Бомгю сидит на крыльце, Тэхён садится рядом с ним. — Не, спасибо. Пешком дойду, воздухом подышу. — Ну, как хочешь, — пожимает плечами. — Моё дело — предложить. — Кай сегодня у тебя? — Ага. Он рассказал, что ты его познакомил с каким-то Тэхёном. Нашёл мне замену, получается, — усмехается. — Да ладно, не смотри на меня так, я только рад, что у него друзья появляются. Лучше бы, наверное, чтоб ровесники были, но ты как будто в развитии недалеко от него ушёл, — вроде издевается, а вроде голос звучит слишком тепло, слишком искренне. — А что с ним вообще? — вылетает быстрее, чем Бомгю успевает подумать. — Ну, если в двух словах, то трудный подросток. Если не в двух… Сам расскажет, если захочет. Могу сказать только, что домой ему, мягко говоря, возвращаться нельзя. Поэтому и слоняется там и сям. Иногда и от меня сбегает. Но если он будет сбегать к тебе, то я только рад. Меньше головной боли, буду хоть так знать где он и как он. — Вы родственники? — Не, — смотрит куда-то вдаль, Бомгю не злится, что он не в центре внимания, — нашёл его, когда он уснул прямо на этих ступеньках, голодного и побитого. Не знаю, как он здесь оказался, но он любит слоняться по городу. Но вроде как где-то в этом районе живёт. Подробностей я тоже не знаю. Ну и короче получилось так, что он теперь здесь засыпает почти каждую ночь. Только вместо ступенек — подсобка. Бомгю ничего не отвечает, просто смотрит на Тэхёна, пытается переварить новую информацию. Всё-таки Кай слишком похож на него самого. И, видимо, бэкграунд у них похожий. Только Бомгю из дома не сбегал. По крайней мере, не припоминает такого. — Тебя это устраивает? — Вполне, — непринуждённо. — Всегда мечтал о младшем брате. — Странно это как-то. Хотя я тоже притащил его к себе домой, так что, наверное, не мне судить. — Только не обижай его, пожалуйста, хорошо? — Нет, конечно. Я не настолько жестокий, — усмехается, хотя, признаться честно, слова Тэхёна его немного задели. — Давай я тебе всё-таки такси поймаю, а то мало ли дорогу домой забудешь. — Слушай, мне неудобно, правда. — Забей, — он не обращает внимания на возражения Бомгю. Ловит машину, платит водителю. Выбора не остаётся. Бомгю приходится смириться со своей судьбой и назвать водителю свой адрес. Машет Тэхёну в затонированное окно, знает, что не увидит, но, может, почувствует хотя бы. Раз уж он такой проницательный. Тэхён тоже ему машет. Внутри чувствуется какое-то тепло. С Ёнджуном он чувствовал примерно то же самое, только в разы сильнее. Ёнджун. Опять он. Как же заебало. Бомгю сможет хоть когда-нибудь спокойно вздохнуть без воспоминания о нём? Хочется расцарапать себе шею, рвать волосы на голове, выколоть глаза. Даже так он не перестанет ощущать Ёнджуна где-то у себя под кожей. И ведь он решил так глупо уйти. Бомгю понимает, что он сложный человек, понимает, что демонов в его голове слишком много, чтобы вынести каждого. Если Ёнджун хочет быть рядом, то он должен этому научиться. Жизнь научила Бомгю не прогибаться под трудностями, но, видимо, Ёнджун не научился прогибаться под Бомгю. Как же он его ненавидит за это. Как же хочется перерезать себе глотку. Бомгю врёт сам себе. Он не умеет противостоять трудностям. Он умеет становиться к ним безразличным. Достаточно для того, чтобы они сожрали его с головой. Пугает остальных, но не пугает его самого. Каждый выживает, как может, а Бомгю всю свою жизнь только это сделать и пытается — выжить. Ёнджун только мешает. Хорошо, что он ушёл. Он оставил Бомгю полное право ненавидеть. Его или самого себя. Он пока не решил. Ненависть. Единственное чувство, которое осталось у Бомгю. Она с ним с рождения. Когда он родился, он уже ненавидел весь мир. Или весь мир ненавидел его. Единственный возможный ответ на вопрос, почему ему пришлось столкнуться с жестокостью и насилием ещё в детстве. Жизнь показала себя во всех красках: отец — наркоман, мать — такая же зависимая. Не от веществ. От своего мужа. Бомгю недалеко ушёл от своих родителей. Закрывать дыру внутри себя другими людьми и алкоголем — панацея от всех бед в его жизни. Только Бомгю решил проигнорировать единственное эффективное лекарство. Выбрал себе в друзья Тэхёна и жил с ним долго и счастливо. Рано или поздно они должны были отдалиться. У обоих своя жизнь, свои пути. Но получилось только так, что оба стали ещё ближе. Но нельзя ведь столько времени быть сосредоточенным на одном единственном человеке. Судьба Бомгю услышала и преподнесла подарок в виде Ёнджуна. Прекрасная замена. Ёнджун зависим от Бомгю, Бомгю будет зависим от него. Себе не признается ещё долго, но факт останется фактом. Даже если он не чувствует ничего, кроме ненависти, это хороший знак. Он всё ещё человек. Он всё ещё существует. А Ёнджун ещё прибежит. Бросится в ноги и будет умолять его простить. А Бомгю благородно примет Ёнджуна обратно. Идеальный сценарий, идеальный режиссёр. Никто не подозревает, что в ноги будет бросаться Бомгю. И умолять остаться с ним будет только он. Единственное, что осталось Ёнджуну, — снова написать Бомгю. И начнётся обратный отсчёт. Пять секунд — Бомгю подрывается с места. Четыре секунды — вылетает из дома. Три секунды — бежит со всех ног, задыхается, но не останавливается. Две секунды — между ним и Ёнджуном метр. Секунда — мир рушится. Потому что Ёнджун не отреагировал так, как должен был. А может и Ёнджуна вовсе нет. И чувств у него к Бомгю нет. Даже дружеских. Представлять совместную жизнь с человеком, представлять его любовь и счастье с ним. А потом разбиться, сломать позвоночник, украсить кровью своё лицо. Потому что человек просто по-доброму к нему относился. А Бомгю успел внушить себе, что он нужен человеку больше, чем он сам нуждается в нём. Нужно разрушить быстрее, чем разрушиться. Нет ничего такого в ненависти к Ёнджуну. Он ушёл по собственному желанию. Бросил Бомгю. Он имеет полное право его ненавидеть. Оборвать все контакты, заблокировать и больше никогда не пересекаться. Если бы Ёнджун хотел быть с Бомгю, он бы вернулся. Но он не возвращается. И не вернётся никогда. Нужно сделать первый шаг. Шаг в пропасть, в пустоту, в которой больше нет места для Ёнджуна. Пришло время расстаться навсегда, осталось только… Входящий вызов. Ответить. — Соскучился? — всё тот же бесячий гнусавый голос. Бомгю сжимается. Разрывается между принять и послать. Каждый раз один и тот же сценарий. Бомгю словно выдирает плоскогубцами себе ноющие от боли здоровые зубы. Боль уходит, а дыра остаётся. И кровь фонтаном. И стоило ли оно того? — Да, — вздыхает Бомгю. Первый раз честный ответ. Почему-то с Ёнджуном хочется быть честным. Даже если самое честное чувство к нему — ненависть.