friends.

Пару дней назад между Бомгю и Ёнджуном ничего не произошло. Никто не воровал ничьи таблетки, никто не задавал бессмысленных вопросов, никто никому почти не признался в любви. Ничего не было и не будет. Пожалуйста. Бомгю перебирает коробки с новыми альбомами, пластинками, струнами, расставляет всё по полкам. Ёнджун помогает принять поставку, потому что ему нечего делать. Точнее Бомгю сказал, что он может прийти к нему на работу, потому что клиентов в последнее время не особо много, а ему скучно, да и, возможно, польза от Ёнджуна будет. Ну а Ёнджуну дважды повторять не надо. Он и с первого раза побежит к Бомгю. Тэхён, который Ким, особо против не был, но сразу сказал, что на работу больше никого не примет. Но если Ёнджун мешать не будет, то почему бы и нет, пусть сидит. Бесплатная рабочая сила никогда не помешает. И все молча согласились. Бомгю консультирует очередного школьника, который хочет купить себе электрогитару, слышит «ну я подумаю ещё». Школьник уходит, а Бомгю чувствует, что за этими словами очень малая вероятность, что он ещё когда-нибудь вернётся. Ну, если родители дадут добро, то вернётся конечно. Ну или если денег украдёт. — Ты так хорошо в гитарах разбираешься? — спрашивает Ёнджун, когда Бомгю подходит к нему. — Ага, — кивает, — я и сам играть умею. Щас разучился правда. А так, было дело. — Почему бросил? — Долгая история, — неловко улыбается, Ёнджун улыбку отзеркаливает. — Не расскажешь? — Ну, если вкратце, то времени не хватало. Ёнджун понимающе кивает и больше ничего не говорит. До сих пор не было ни единого разговора о том, что произошло пару дней назад. Вопрос стоит в воздухе, но они оба его профессионально игнорируют. Пытаются делать вид, что неловкости в их общении нет. Что всё как обычно. Что их всё устраивает. Перестать бы врать самим себе. Было бы очень славно. В дверях раздается шум, кто-то спотыкается о высокий порог, чуть ли не падает лицом в коврик, на котором написано «добро пожаловать» и матерится. — О, привет, Бомгю, — Кай боязливо смотрит по сторонам. Не хочет получить подзатыльник от Тэхёна, который запрещает ему материться. — Ты… — тычет на него пальцем Ёнджун, а у самого глаза по пять копеек. — Мы с тобой не встречались случайно пару дней назад? — Так ты решил увести моего малолетку? — встревает Бомгю, но его игнорируют. — Да, вроде было дело, — непонимающе хлопает глазами Кай. Как будто всей своей жизни не помнит. — Я тогда подумал, что у меня крыша едет. Ты как так быстро убежал? — А я и не убегал, — пожимает плечами. — Я в кустах спрятался. Я ж не знал, что там друг твой. — А чего испугался-то? — Субин слишком высокий, в темноте больше на слендермена настоящего похож, вот дети и пугаются, — шутит Бомгю, больше для того, чтобы Ёнджун не загнал и так уже дрожащего Кая в клетку. — Да ну не ребёнок я! — Ребёнок, — непонятно откуда возникает Тэхён. — Который ещё и матерится. Кай, это Ёнджун, — пытается разрядить обстановку. Бедный Кай больше похож на оголенный провод, и все это чувствуют. И все не знают, что им делать. — Он не работник, если что, он просто друг Бомгю. Зарплату тебе делить с ним не придётся. — Ну ладно, — подозрительно косится на Ёнджуна. — Бомгю, а я для тебя всё равно лучший? Теперь очередь Бомгю охуевать. Интересно, конечно, когда всё в этом мире стало измеряться его симпатией к людям. — А меня ты уже списал со счетов, да? — буркает Тэхён. — Да с тебя песок сыпется. — Ну, знаешь, — Бомгю переводит взгляд с Кая на Ёнджуна и обратно. Ёнджун выглядит так, будто сейчас решается его судьба на страшном суде. — Ну, ты получше будешь, да, — улыбается. — Мелкая зараза, — Тэхён треплет его по волосам. А Ёнджун всё ещё как будто на нервах. — Выглядишь так, будто смерть увидел, — Бомгю подсаживается на диван к Ёнджуну, когда большая часть работы уже сделана, а Кай с Тэхёном занялись своими делами. — Если это из-за того, что я сказал, что Кай будет получше, то это только поэтому что он ребёнок ещё. Ну… точнее… бля, как объяснить-то… — Да я и так понял. — Возможно, он иногда будет ночевать у меня дома. — Это поэтому Тэхён сказал, что ты всех дворовых собак к себе тащишь? — Это когда такое было? — Было-было, ты не помнишь просто. Мне если честно не очень нравится статус дворовой собаки. — Да тебя даже тащить никуда не надо, сам приходишь всегда. — Ну, тоже правда, да. — О чём шепчетесь? — подсаживается Кай с пачкой чипсов в руках, протягивает её, чтоб угощались. На самом деле делает это, скрепя сердце. Не жадный, но делиться не хочет. — О том, что Бомгю считает нас дворовыми собаками, — набивает себе рот чипсами Ёнджун. — Да не было такого! — восклицает Бомгю чуть ли не на весь магазин, возмущённо, наигранно, но шутливо искренне. — Сегодня тоже к себе ночевать заберёшь? Ёнджун давится чипсами, а Бомгю дьявольски-издевательски улыбается. — Заберу. А Тэхён… — Уезжает сегодня. Ну, не вариант, короче. — Понял. Сегодня ночуешь у себя, — хлопает Ёнджуна по плечу, пока тот недовольно фыркает. — Не смотри так, ты сам начал, — снова смеётся. — Ладно, — недовольно буркает, смиряется. — Как думаешь, как скоро мы с Субином к тебе переедем? — Чё? — Все обстоятельства складываются в сторону этого, — пожимает плечами Ёнджун и всё так же нагло ест чипсы. — Да у меня комнат столько нет, — чуть ли не воет. — То есть в теории ты не против? — Да чё началось-то? Кай, ты хочешь, чтобы эти придурошные к нам переезжали? — Да не особо, тот слендермен меня пугает чёто. — Ну хотя бы не я, — улыбается Ёнджун. — Не радуйся, я для тебя просто слов не придумал. Бомгю с этого разрывает, а Ёнджун сидит уже на низком старте. Но потом вспоминает, что Кай младше на пять лет, поэтому просто недовольно закатывает глаза. — Кажется, ты ему не нравишься, — всё ещё смеётся Бомгю, а Ёнджун выглядит так, будто его позорные детские фотографии выставили в государственном музее и эта выставка продлится всю его жизнь. Кай нервно смеётся, не знает, как себя вести, и неосознанно жмётся ближе к Бомгю. — Не переживай, он тебя не обидит, — успокаивает. — Как быстро ты его приручил, — снова встревает Тэхён, а потом пропадает где-то в подсобке. Занятой взрослый человек. Мечта стать таким же. — Он сам, — поднимает руки Бомгю. Действительно же, он не при чём. — Ладно, закрываться пора, — вздыхает Тэхён и выводит всю компанию из магазина. Как мама со своими котятами. — Я знаю, что вы этого делать не будете, но предупреждаю на всякий, Кая не обижать. Шею сверну, — звучит как шутка, но Ёнджуну не по себе становится. Да и Бомгю тоже. А Каю как будто наоборот легче. — Вам вызвать такси? — Не, у нас свой личный водитель сегодня, — кивает Ёнджун в сторону машины, рядом с которой стоит Субин. Недовольный как будто. — Тебя подвезти? — обращается к Тэхёну. — Да не, я рядом тут живу, так что я пешком. Пока, детвора, — машет всем и уходит. И все машут в ответ. Видимо, никогда не перестанет вести себя так, будто собрал вокруг себя детский сад. — Короче, Кай, это Субин, — знакомит их Бомгю, как только они подходят ближе. — О, я помню тебя, ты тогда от Ёнджуна удрал, — улыбается и протягивает руку. Кай неуверенно, но пожимает. — Ты охуел? — возмущается Ёнджун. На что получает подзатыльник от Бомгю. — То есть ты его всё-таки видел тогда? — Сказано же было, при детях не материться. И не курить ещё, кстати. — Да бля, — закатывает глаза, — ну то есть блин! Ну хватит меня бить, — Субин тоже решает не терять возможность лишний раз ударить Ёнджуна. Даже если в шутку. Чтоб не расслаблялся. — Погодите, так, Субин, то есть ты его тогда видел всё-таки? — Ну да, — пожимает плечами, — он длинный, грех не увидеть. — А мне почему напи… наврал короче? — Было забавно наблюдать как ты сходишь с ума не только из-за Бомгю, — смеётся, а Ёнджун замирает. Бомгю громко кашляет, не хочет смещать внимание на себя и на чьи-то там сумасшествия. — Ладно, садитесь, я уже устал стоять. Кай может сесть спереди. — Я лучше с Бомгю. Ёнджун недовольно цокает, но не спорит. Садится у окна, Кай залезает с другой стороны и садится посередине, а рядом с ним Бомгю. — Даже в цирк ходить не надо, — бурчит себе под нос Субин. Звучит обиженно как-то. Он заводит машину и включает какую-то свою музыку. — Мне кажется вайб не тот для TV Girl, — бубнит Ёнджун. — А мне кажется, чья машина тот и выбирает музыку. — А мне нравится, — отвечает Кай. — Ну вот видишь, нас уже двое. — Бомгю, а ты что любишь? — спрашивает Ёнджун. — Да меня в целом тоже всё устраивает. — Слыхал? Нас теперь трое. — Пам-пам-пам, — подпевает под себя. Смирился. — Мы Тэхёна тоже захватим? — Конечно, мы к нему сейчас и едем. Он, в отличие от вас двоих, ещё помнит, что я существую. — Видишь, а я говорил, что всё выглядит так, будто мы кинули Субина. — Да я ж о нём забочусь! Ну кто виноват что у нас биоритмы не совпадают? — Субин, давай вырежем ему язык? — опирается на переднее сиденье Бомгю и издевательски улыбается. — Я только за, он меня достал своим нытьём. — Неправда! Ты сам всегда спрашиваешь. — Ну блин, тут целый турецкий сериал, мне интересно, — смеётся. Всё, кажется, заценивают шутку, но мысленно отчаянно отрицают, что она про них. Только Кай нервно усмехается и смотрит по очереди на всех, будто пытается прочитать их эмоции и понять, как себя вести. — Всем привет, — здоровается Тэхён и падает на переднее сиденье. — О, малой, ты тоже тут. Сегодня у нас? — Ага, — кивает и вроде немного расслабляется. Видимо, присутствие Ёнджуна негативно на него влияет. — Почему ты говоришь так, будто ты второй собственник моего дома? — А чё, разве не так? Мы с тобой счета пополам делим. Ну, будем делить. Когда за этот месяц придут. — Хочешь я тебя сегодня выгоню? — А его не выгоняешь, — тычет большим пальцем на Ёнджуна, даже не оборачиваясь. — Хотя он нахлебничает. — Да ладно, всё, завались, — сдаётся Бомгю. — Во-во, — встревает Субин, — я не один так думаю, Ёнджун. — Да чё вы сегодня все на меня накинулись?! — Потому что при детях материшься, — заявляет Бомгю. Ёнджун не успевает ничего сказать, как все трое выходят из машины. Доехали каким-то чудом. — Всем пока и спокойной ночи, — машет Субин, оставаясь на месте. Ёнджун пересаживается на переднее, думает, что надо что-то сказать напоследок, но в итоге прощается со всеми и захлопывает дверь. Бомгю открывает рот и сразу же закрывает. Ёнджун всё равно не услышит, а другие слышать не должны. На кухне шипит чайник, Тэхён шуршит упаковкой от кимпаба, Кай жуёт свежеприготовленный рис с соевым соусом. — Кай, я тебе чистое постельное в той же комнате постелил, — Бомгю садится за стол со всеми вместе. — Спасибо. — Хуя себе сервис, а для меня такого не было, — буркает Тэхён. — Не заслужил, — вроде пытался пошутить, а вышло как-то слишком устало. — Понял. Сам куплю себе новое постельное и постираю. — А ты чего не ешь? — пытается вклиниться в диалог Кай. — Да не хочу чёто. Всё нормально? — звучит настолько заботливо, что Тэхён удерживается от едкого комментария. Всё-таки он сам тоже переживает за Кая. — Да, — кивает, — у тебя уютно. У меня дома холодно обычно, даже летом, а у тебя тепло. Ну, у нас северная сторона просто, — сразу же поясняет. Чтобы не надумывали. Тэхён желает всем спокойной ночи отваливается спать. Когда-нибудь он перестанет работать семь на ноль, будет высыпаться и с ним не придётся общаться по расписанию. Ну, это пока так, в мечтах Бомгю. Зато они живут вместе. Взаимное убеждение в том, что они всё ещё живы. За Тэхёна вроде переживать не надо, но Бомгю всё равно боится. Слишком много проблем, о которых ему не говорят. Но Тэхён держится. Молодец. Бомгю хотел бы уметь так же. — А что у вас с Ёнджуном, — спрашивает Кай и до Бомгю не сразу доходит смысл вопроса, а когда доходит, он давится воздухом. — В смысле? — не замечает, как краснеют щёки и уши. А Кай, кажется замечает. — Не прикидывайся. — Я не прикидываюсь, я правда не особо понимаю, о чём ты. — Да всё ты понимаешь, — устало выдаёт Кай. — Тогда почему вы на друг друга так смотрите? — выглядит одновременно и слишком серьёзно и слишком наивно. В семнадцать лет Кай слишком многое понимает. Хотя Бомгю сравнить не с чем. Он-то в семнадцать лет не наблюдал за чужой санта-барбарой. — Почему ты задаёшь столько вопросов? — чуть ли не стонет. — Просто интересно, — пожимает плечами и продолжает пронзительно смотреть. Как будто пытается найти в Бомгю душу, которой нет. — Не расскажешь всё-таки? — Да а что рассказывать? Мы как-то странно подружились, и вот, до сих пор дружим типа. — Крутая дружба. А все друзья друг друга выебать хотят? Бомгю выпадает в осадок, а Тэхён в комнате смеётся так громко, будто его сейчас разорвёт. Услышал, всё-таки. Зараза. Обязательно припомнит ведь. — Я ожидал услышать что-то подобное, но точно не от Кая, — задыхаясь от смеха кричит Тэхён из комнаты. — Да иди ты на хуй. — Скоро ты пойдёшь. — Бомгю, прости, — пустым голосом перебивает Кай. — Он просто правда на тебя слишком странно смотрит. И ты на него. Извини, не стоило мне этого говорить. Я просто, ну… когда мне комфортно с кем-то становится, я не особо контролирую, что из моего рта лезет. Хотя я от своих слов не отказываюсь. Но прости. Теперь ты, наверное, уже не такого хорошего мнения обо мне, да? — Да забей, — отмахивается Бомгю, пытается показать, что его ничем не задели. Почему он вообще считает Кая ребёнком, если у них разница три года? Два года, если у Кая ещё не наступил день рождения. — Иди отдохни лучше, выглядишь, как призрак. — Точнее как обычно? — Точнее как обычно, — вздыхает. — К чему это вообще было? — раздражение так и рвётся наружу, но он всё ещё держится. — Люблю лезть в чужие отношения, — отмахивается Кай. Звучит подозрительно. Даже слишком. — Понял, — кивает. — Спокойной ночи, — но Кай уже ушёл. Теперь остаётся только сидеть со своими мыслями о Ёнджуне и, кажется, вырисовывающейся в воздухе галлюцинацией Ёнджуна. Слишком много стресса в жизни Бомгю. Удариться бы башкой об стол. Тогда точно вся дурь из головы вылетит. И Ёнджун. Лишь бы была стопроцентная гарантия. И Бомгю бы даже не раздумывал. Роется в шкафчике с таблетками, ищет феназепам и понимает, что как будто не хватает одной таблетки. Или ему кажется. Нет, он точно сходит с ума. Может, он вообще лежит в остром отделении, а Кай, Тэхён, этот дом и всё остальное — просто ему снится под нейролептиками. Кладёт таблетку под язык, запивает водой и ложится на диван. На котором спал блядский Ёнджун пару дней назад. Даже запах его остался. Бомгю хочется разбить Ёнджуну лицо. Лишь бы он не смотрел на него так. Уже все замечают. Все, кроме Бомгю. Потому что Бомгю знает, что за этим взглядом ничего не стоит. Остальные видят влюблённость и последующую любовь до гроба, но Бомгю видит только желание заполнить внутреннюю пустоту и полностью раствориться в другом человеке. Знает наверняка, ведь сам хочет того же. Сам хочет слиться с Ёнджуном. Так уж и быть, до гроба. Только вряд ли там будет хоть малейший намёк на любовь. Тревога уходит, но мысли не успокаиваются. Бомгю лежит с закрытыми глазами, но уснуть не может. Тело тяжёлое, глаза закрываются сами собой, но мозг не отключается. Может, если бы он не страдал от такой сильной бессонницы, которую не глушат даже препараты, он бы не мечтал о вечном сне. Может, все его проблемы из-за недостатка сна? — Бомгю, — кто-то зовёт шёпотом. Ну вот, всё-таки начались слуховые галлюцинации. — Спишь? — или нет. Открывает глаза, видит над собой Кая. — Чё надо, мелкий? — язык еле шевелится. — Мне страшно. — Что? С чего бы? Что случилось? — приподнимается на локтях, пытается бороться со сном. Точнее с физической слабостью от усталости и действия феназепама. — Мне кошмары снятся, — голос надломлен. Как будто его в этих кошмарах убить пытались. — Можно я здесь, с тобой, посижу? — Ложись, — вздыхает Бомгю и двигается к стене. Видимо, не расслышал, что просили разрешение на посидеть, а не полежать. Кай не спорит, ложится рядом. Места хватает на двоих. Удивительное стечение обстоятельств. Самое ужасное в этом всём — Кай конкретно недоедает. Почему-то из всех проблем в голове всплывает именно эта. Бомгю слышит тихое сопение — уснул всё-таки. Даже как будто крепко. Сам он смотрит в потолок, потом сдаётся и закрывает глаза. На автомате отодвигается от Кая, когда тот жмётся ближе, и не может уснуть. Слышит каждый вздох, даже, кажется, слышит, как дышит Тэхён в своей комнате. Каю с ним спокойно, а вот Бомгю, видимо, спокойно будет только с Ёнджуном. До тех пор пока они не начнут бить тарелки и кидаться друг на друга с ножами. Хотя, если это будет платой за здоровый сон, то он согласен. Под действием препарата всё-таки вырубается и во сне молится, чтобы Кай свалился с кровати. Потому что сам Бомгю свалиться уже не сможет — намертво прижат к стене.

***

Просыпается от того, что с кухни слышен какой-то грохот. Еле открывает глаза, смотрит на время — двенадцать тридцать пять. Те, кто разбудил его в такую рань, должны будут встретиться с божьей карой. Но это потом. — Чё у вас тут происходит? — сонно трёт глаза и залазит на стул. — Мы разбили твои тарелки, — виновато отвечает Кай. — И кружку, — подытоживает Тэхён. — Будете есть из раковины, — зевает. Вчерашняя буря стихла и на её место пришло безразличие. — А ты чё не на работе? — Выходной сегодня, — гордо заявляет Тэхён, выкидывая последние осколки. — Какой у тебя график вообще? Нихуя не понимаю. — Я сам не помню, — тоже зевает. Вроде спит всегда, а вроде тоже страдает от хронического недосыпа. — Тебя покормили? — обращается Бомгю к Каю и тот кивает. — Хорошо, молодец, Тэхён. Выспался хоть? — Да, спасибо, — снова ведёт себя как неловкий подросток. Как будто не затирал вчера про гомоеблю или что там было. — Чё по планам на сегодня? — неожиданно для самого себя спрашивает Бомгю. Какое-то подозрительное затишье. Ничего не происходит и мысли в голове не съедают изнутри. Вроде он пил феназепам, а не отраву для муравьёв. Наверное, это было прописано где-то в побочках. Кай с Тэхёном что-то решают, пока Бомгю отвлекается на жужжащий телефон.       @придурок из универа       привет, занят сегодня?       @me       пока не, но через минуту возможно уже да       а что хотел?       @придурок из универа       прогуляемся? — Короче, мы с Каем решили остаться дома, иначе сжаримся, — заключает Тэхён. Бомгю кивает, всё ещё уткнувшись в телефон, и пишет: «давай, я не против». И тридцатиградусная жара уже не волнует. — Вы очень нуждаетесь в моей компании? — спрашивает Бомгю, даже не особо смотря на них. — Чё ты там придумал уже? — Да прогуляться хочу, — пожимает плечами, наливает стакан воды и выпивает залпом. Какое чудо. Кружку разбили, а стакан нет. Удивительно качественное стекло за копейки из ближайшего супермаркета. — А можно с тобой? — с надеждой спрашивает Кай. Бомгю вроде хочет отказать, но не знает, как сделать это мягче. — Ты хочешь оставить меня одного? — возмущается Тэхён. Вид такой, будто сейчас расплачется. — Ну, — задумывается Кай, и Бомгю улавливает, как он мечется между двумя вариантами. — Сам же говорил, что там жара невыносимая. Оставайся со мной, кинчик посмотрим, еды закажем. Всё, что хочешь, — заманивает Тэхён. — У Бомгю, наверное, дела важные, — понял же всё. Значит, и до Кая дойдет. Бомгю уже стоит в прихожей, в очередном лонгсливе и чёрных шортах. Берёт с собой зонтик: на спф-крем денег нет, поэтому он нашёл защиту получше. Смотрит по карманам: ключи, телефон — вроде ничего не забыл. — Почему ты в кофтах всегда? — выходит из кухни Кай и облокачивается на стену, пока Тэхён пытается заказать доставку. — Я догадываюсь, конечно, но любопытно просто. Если не хочешь, не отвечай. — Если догадываешься, то зачем спрашиваешь? — Потому что только догадываюсь, — голос звучит так, что Бомгю даже как-то некомфортно становится. Ему всегда хотелось кричать о своей боли, чтобы на неё обратили внимание. Кто ж знал, что так сильно это будет волновать именно Кая? Хотя, судя по всему, у него почти отрицательный социальный опыт. Можно простить. — У меня там два огромных рубца, пару лет назад руки зашивали, — завязывает шнурки на кроссовках. Пальцы путаются. — А у меня ноги всмятку, — в голосе полное безразличие. — Я не жалуюсь, просто поддержать. Ну, точнее… Ты понял. — Понял, — наконец-то справляется с поганым шнурком и встаёт на ноги. — Завязывай с этим. Лучше кури, — жизни не учит, но альтернативные способы предлагает. — Не придется ждать, когда рубцы заживут. — Я прожгу лёгкие, и они уже не заживут никогда. — У меня пока не получилось, — вздыхает Бомгю и выходит из дома. Говорит напоследок, что Тэхён за старшего и не замечает, что Кай готов расплакаться прямо у него в ногах. Но дверь захлопывается, а Бомгю раскрывает зонтик. Видит уже знакомую машину, подходит ближе и садится на переднее сиденье. Даже не пытается ворчать о том, что они вообще-то вышли прогуляться. Жара неимоверная, а в машине кондиционер. Кидает зонтик на заднее, а сам смотрит на Ёнджуна, пока тот заводит машину. Хорошо, что он его не видит. Наверное, Кай всё-таки прав. Люди просто так на друг друга такими взглядами не смотрят. Ёнджун поднимает глаза, а Бомгю вздрагивает, как будто обжёгся только что. — Я тоже люблю на тебя смотреть, — уже прямым текстом. Ещё и лыбится. Бомгю выпрыгнет из машины прямо сейчас. — Завались. — Понял. Машина наконец-то трогается и Бомгю вздыхает с облегчением. Потому что наконец-то заработал кондиционер. Или потому что Ёнджун отвернулся. — Куда едем? — не смотрит на него, смотрит в окно и пытается делать вид, что ему интересно наблюдать за однотипными домами. — На работу меня устраивать. — Ну нихуя себе. С чего это вдруг ты решил, что работать пора? — Надо слезать с родительской шеи. — Случилось что-то? — И да, и нет. Отец на уши насел просто. Да и реально пора уже. Зря что ли учился столько лет. Пора уже полностью сепарироваться от родителей. — Тоже верно, — кивает. Чувствует, что что-то не так, видит напряжение в руках Ёнджуна, видит, как он сжимает в руках руль до побеления костяшек. — Плечи расслабь. И руки. А то пальцы сломаешь, — не знает зачем решает сказать это вслух. Его ведь не просили, а он лезет в чужие проблемы. — А если сломаю, перебинтуешь? — Если сломаешь, мы улетим в кювет, — улыбается. Очень странный флирт, но обоих устраивает. Может, Бомгю действительно стоит дать себе шанс и перестать убеждать себя в том, что он не умеет любить и никто не умеет любить его. — Здесь вроде кюветов нет... Они останавливаются около какой-то школы. Точно. Ёнджун ведь филолог, не наврал про работу по образованию, получается. Он предлагает посидеть в машине, но Бомгю решает пойти с ним. Даже если придётся сидеть в душном коридоре. Ёнджун оставляет ему ключи от машины на случай, если станет совсем невыносимо, а Бомгю садится на скамейку перед турникетом и рассматривает стоящие вокруг пластиковые растения. Школа вроде приличная, а финансирования на живые цветы не хватает. Или у директора свой какой-то пунктик на растения. Или голодные старшеклассники съедали всё, что казалось съедобным вместо младшеклассников. Бедные голодные уставшие от экзаменов дети. А в какую школу ходит Кай интересно? Выбрал ли уже себе университет? Через год или два ему уже поступать придется. Может, найдёт силы, чтобы поступить в хороший ВУЗ и не повторит сценарий Бомгю с отчислением. — Это невозможно, я чуть не сжарился, — появляется Ёнджун, Бомгю смотрит на него снизу вверх. Даже не заметил сначала, что тот одет официально: рубашка и мятые брюки. Конечно, кто их гладит вообще в двадцать первом веке? Но выглядит сногсшибательно. На пять из десяти потянет. Они отъезжают на несколько метров от школы, оба закуривают. Курить захотелось ещё когда они только вышли из школы, но тогда бы это была самая быстрая работа Ёнджуна. Только наняли и сразу уволили. Даже звучит в его стиле как-то. — Как всё прошло? — Да нормально, просто с документами последними разобрались и всё. Я пока по контракту работать буду. Только пирсу надо снять будет. Пока что самый главный минус. — А ты кем устроился? — Учителем английского. — Реально, что ль? — смеётся, не замечает, как выпадает сигарета из рук. Ну и ладно. Главное, что не в машину упала. А вторую, если что, у Ёнджуна стрельнёт. — Я вообще-то филолог по образованию и английский типа знаю, — пытается звучать уязвлено, но всё равно не может сдержать улыбку. — А, — на мгновение оседает Бомгю, — точно. А я и забыл. — На первый раз прощаю. — Хорошо, что ты это сказал до того, как я предложил что-то в качестве извинения вместо банального «прости». — Бля, а можно как-то назад отмотать? — Не-е-е, — издевательски улыбается, — момент упущен. Следующего не жди. — С тобой сложно, — вздыхает. Вроде шутит, а вроде как-то и всерьез Бомгю задевает. — Как будто с тобой легко, — безжалостно режет правду-матку. — Правда что. Если что, я не упрекаю тебя. Я просто сам в себе разобраться не могу. — Всё нормально, я тоже, — уголки губ дергаются, но настроение ползёт уже куда-то вниз. У Ёнджуна, судя по всему, так же. — Может, к Субину поедем? Ну, к его дому у моря. Искупаемся заодно. Это если что не свидание, остальных тоже заберём. — Если Субин не против, то я только за. Но вам нужно будет нас с Каем отвезти обратно, завтра на работу. А, и Тэхёна тоже. — Тогда в другой день? — В сезон дождей, да? — Да ну бля, ну… не знаю тогда. — В целом, — задумывается Бомгю, — с работой не проблема. Насчёт графика Тэхёна я не уверен, но нас с Каем отпрошу. — Он не кажется тебе странным? — Кай? — переспрашивает, уткнувшись носом в телефон. — Он типа подросток из неблагополучной семьи, сбегает из дома и бла-бла-бла. — Он какой-то странный. — Не спорю. Но я так-то недалеко от него ушёл. Меня странным не считаешь? — смотрит уже в глаза, замечает, как взгляд Ёнджуна на секунду задерживается на его губах. — Я считаю, что ты мне нравишься, — резко переводит взгляд на дорогу. Водителю вроде нельзя отвлекаться на пассажиров или как там было в этих сборниках правил дорожного движения. Бомгю замирает, но всё ещё смотрит на Ёнджуна. Отмечает про себя, какой у него красивый профиль и сквозь зубы и выворачивание себя наизнанку пытается заставить себя быть честным. — Ты мне, вроде как, тоже, — полушёпотом, с затаённым дыханием. Больше не смотрит на Ёнджуна, переводит внимание на дорогу. Не замечает, как он снова сжимает руль до побеления костяшек. Бомгю молится, чтобы никто из них не нарушил эту тишину. За тишиной — слишком много разговоров и разборок. За всем, на что они так отчаянно закрывали глаза, — слишком много скрытой правды. Они и так всё знали, но признаваться не хочется даже сейчас. Даже если признаться придётся только в любви.