hand on a limb

Прошла уже половина матча, когда рука Эндрю опускается ниже. Нил плохо помнит, как они пришли к этому. Он развалился на диване один после ужина, со старой записью матча университета Пенсильвании, которую стащил из офиса тренера, и собирался делать заметки по ходу игры. Кевин вышел в коридор и исчез несколько часов назад и, вероятно, не вернется до самого вечера. Нил удивился, когда к нему подсел Эндрю. Обычно тот не изъявлял желания присоединиться, предпочитая вместо этого делать домашние задания или кататься в одиночестве. Еще больше он удивился, когда рука Эндрю приземлилась на спинку дивана за головой Нила, приобняв его. Он осознал, что не помнит, как это случилось: должно быть, они в какой-то момент пересели по-другому, или, возможно, это происходило постепенно, и он не заметил. Однако в его груди зародился еле-заметный трепет, когда, не успела начаться вторая четверть игры, он обнаружил себя зажатым под рукой Эндрю, его плечо прислонилось к груди Эндрю, голова свесилась на ключицу, а рука Эндрю покоилась на его животе. Где-то между всем этим Нил перестал делать заметки. В любом случае, это не так уж важно, решил он. Он посмотрит эту запись еще не раз, и шансы, что они действительно встретятся с университетом Пенсильвании весной, невелики. Он продолжает наблюдать за их линией защиты, особенно к концу первого тайма. Они не просто так считаются одной из лучших команд в стране, и если Лисы хотят получить еще один шанс выиграть чемпионат в этом году, им стоит многому у них поучиться… Его внутренний монолог прерывается, когда Эндрю двигается за его спиной, усаживаясь поудобнее, и его рука соскальзывает по животу Нила еще ниже. Это выглядит совершенно случайным, простое изменение позы после слишком долгого сидения на одном месте. Нил не обратил бы на это внимания, продолжил бы анализировать то, как нападающие Брекенриджа пытаются обойти защиту пенсильванцев, если бы не мизинец Эндрю, который продолжает двигаться. Который чертит невидимые линии вверх и вниз по плоскости его живота прямо под пупком. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Он и не подозревал, насколько чувствительным может быть отдельный участок кожи. У него перехватывает дыхание, и он чувствует странную дрожь. Эндрю снова двигается, но только для того, чтобы посмотреть на него. Он впивается взглядом Нилу в висок и скользит рукой еще чуть ниже, задевая кончиками пальцев подол футболки Нила. Этого достаточно, чтобы у Нила снова сбилось дыхание. Эндрю замечает. Он внимательно фиксирует каждую реакцию Нила, как и всегда. Ничто никогда не ускользает от его внимания, даже если Нил хочет, чтобы ускользнуло. Сейчас, однако, он не особо этого хочет. Его нервы начинают с интересом зудеть под кожей, прикосновение Эндрю так желанно и знакомо, что заставляет вспыхнуть при малейшем контакте. Когда блуждающие пальцы Эндрю скользят еще чуть ниже, когда он совсем слегка касается резинки его шорт, жар выстреливает Нилу в шею, лицо и уши так быстро, что это почти головокружительно. Затем Эндрю наклоняет голову ближе. Он почти касается носом горячего кончика уха Нила, когда спрашивает: «Да или нет?», наполовину засунув большой палец ему под пояс. Нил быстро кивает: — Да. Сейчас не тот момент, чтобы смущаться собственного отчаянного желания. Не тогда, когда они оба видят, как передняя часть его шорт начинает топорщиться, стоило Эндрю лишь слегка прикоснуться. Эндрю прижимается губами к коже под ухом Нила в намеке на поцелуй. Он говорит: — Смотри свою игру. Нил думает о множестве вещей, которыми предпочел бы заняться в данный момент, кроме игры — большинство из них требует горизонтальной поверхности — но тон Эндрю не терпит возражений. Поэтому он пытается. Он снова переводит взгляд на телевизор и пытается сосредоточиться на движении игроков, пока Эндрю скользит рукой ему в шорты. Это должно быть легко. Экси для Нила всегда на первом месте. Ну… Может быть, на втором. И все же. Сосредоточиться на этом должно быть не так уж и трудно, ведь мало что в мире вызывает у него такой же сильный интерес, как просмотр хорошей игры. А эта игра хорошая. Он это знает. Но как бы то ни было, в его мозгу не осталось ни единого нейрона, способного сосредоточиться на чем-либо, кроме руки Эндрю, которая обхватывает его. Это тепло, сухо и так похоже на Эндрю. Немного грубо, но как раз достаточно, чтобы у Нила полностью встал за считанные секунды. Он следит глазами за движениями нападающего Брекенриджа, когда Эндрю начинает гладить его член. Всего через пару прикосновений ладони к головке члена Нила все становится скользким, и это так быстро, что почти неловко, но Нил обнаруживает, что в его голове нет места для этого чувства. Тепло, сосредоточенное где-то в районе его бедер, распространяется по всему телу и занимает каждый дюйм доступных когнитивных способностей. Вот почему он не сразу осознает, что тайм закончился и начался перерыв. Его веки трепещут, горло издает рваные вдохи, и Эндрю с влажным хлюпом поворачивает запястье, от чего у Нила закатываются глаза. Он уже слишком близок к тому, чтобы кончить, и гонится за ощущениями, непроизвольно поднимая бедра — и тут Эндрю внезапно прекращает. — Игра, Нил, — говорит он Нилу в висок, где прижимается ртом к его волосам. Нил шарит рукой в поисках пульта. Тот соскальзывает с подушки дивана и падает на пол под его неуклюжей рукой, и ему приходится наклониться вперед, чтобы поднять его. Эндрю не отстраняется, просто держит руку под шортами Нила, пока Нил снова садится и начинает быстро перематывать запись. От этого у Нила подгибаются пальцы ног. Когда начинается второй тайм игры и Нил нажимает кнопку воспроизведения, Эндрю тут же снова обхватывает его рукой. Он использует свободную руку, стягивая тонкие шорты Нила до бедер, пока Нил приподнимается, чтобы помочь, а затем продолжает с удвоенной силой, не давая Нилу передышки, прежде чем начинает дрочить как следует. Он почти издевательски поворачивает запястье при каждом движении вверх, поэтому Нил чуть не падает ему на колени, пытаясь приблизить свои бедра. Его глаза непроизвольно закрываются, и он роняет голову на ключицу Эндрю, чувствуя, как его охватывает дрожь. Он так близок к оргазму, что почти ощущает его на вкус, каждый его нерв покалывает, а живот сводит почти до боли. Эндрю такой теплый позади него, и Нил остро нуждается в том, чтобы увидеть его лицо. Вместо этого он чувствует, как Эндрю целует его в макушку и говорит: — Расскажи мне, что происходит. Он не понимает, его разум парит над землей, и он издает в ответ растерянный звук. — Игра, — объясняет Эндрю. Его голос стал грубым, как это бывает только в такие моменты. — Расскажи мне, что видишь. Нил мог бы возмутиться, если бы не был так отвлечен. Он с усилием открывает глаза и пытается отдышаться. Эндрю не прекращает двигать рукой, пока Нил вновь пытается сосредоточиться на телевизоре. — Мяч у Брекенриджа, — его голос дрожит, но он не признается себе в этом. — Номер пятнадцать, он только что вышел, он… он хочет забить, прямо сейчас, это хороший ход, Кевину… — Эндрю сжимает руку, и бедра Нила невольно вздрагивают. — Не упоминай Кевина, — предупреждает Эндрю. Нил кивает, едва соображая. Прямо сейчас он согласен на что угодно, в том числе и на это. — Ладно. Эм. Ну, они хорошо играют, нам надо… поучиться у них. Весной. — Он пытается сглотнуть, но не может сдержать хриплый вздох, который Эндрю из него выдавливает. — А… да, он, он не попал. У них хороший вратарь, у пенсильванцев. Но не такой хороший, как ты. Эндрю проводит подушечкой большого пальца по его щели, и Нил полностью теряет ход своих мыслей. К тому времени, как ему удается прийти в себя, университет Пенсильвании забивает еще один гол. Он снова сглатывает слюну, скопившуюся на языке, и пытается продолжить. — Это… ах… это их лучшая игра. Я хочу… тоже хочу так уметь. — Он моргает, пытаясь заставить свои синапсы распознать крошечные цифры на экране. Но несмотря на то, что мозг расплавился в кашу от горячей ладони Эндрю, он все же произносит слова лишь благодаря мышечной памяти. — Теперь мяч снова у Брекенриджа, но… черт… эта номер пять у пенсильванцев, она сумасшедшая, она… да, ах… она вернула его, бля, Эндрю… Эндрю безжалостен. Он только ускоряет движение руки, явно понимая, насколько близок Нил. На этот раз, когда Нил откидывает голову назад и больше не пытается притвориться, что смотрит игру, Эндрю не останавливается. Нил кончает, ощущая руку Эндрю, крепко обхватившую его, и дыхание Эндрю около ушной раковины. Его мир на секунду белеет, и он валится сквозь теплые облака своего оргазма, ощущая за спиной твердую грудь Эндрю. Это вытягивает из него все силы, и где-то под конец Эндрю шепчет ему на ухо «Хорошо», от чего Нил снова напрягается. Когда все утихает, спустя, как ему кажется, несколько минут, но на деле не больше пары секунд, он чувствует себя выжатым. Сперма растекается по его животу, где Эндрю упрямо, но безуспешно пытался задрать ему футболку, и по всей руке Эндрю. Нил переводит дыхание, чувствует грудь Эндрю у себя за спиной и думает, что это и есть умиротворение. На заднем плане все еще продолжается игра, но Нил сыт по горло. В следующую секунду он садится и решительно поворачивается, чтобы прижаться губами к губам Эндрю. Эндрю издает гортанный звук, но тут же отвечает на поцелуй. Он поднимает чистую руку, обхватывая лицо Нила и наклоняя его, пока их губы не соприкоснутся так, как нужно. Нил отстраняется, когда отголоски его оргазма прекращают течь по венам. Он все еще чувствует, как горит лицо и тело, но предполагает, что рядом с Эндрю так будет всегда. Он не смотрит, потому что Эндрю никак не обозначил, что разрешает ему, но неопределенно машет рукой в сторону живота Эндрю и выпуклости, которая, как он знает, уже там есть. — Ты? Эндрю ловит его для еще одного глубокого поцелуя. На полпути он отпускает лицо Нила, чтобы вместо этого схватить его за запястье, и кладет плоскую ладонь Нила на свой живот. Нил отводит голову, чтобы посмотреть на Эндрю, и не находит ничего, кроме направленного на него спокойного взгляда. — Да? — спрашивает он, просто чтобы убедиться. — Да, — говорит Эндрю и притягивает его обратно.