Лучшие школьные годы.

— Я не спросил у Ильи, что он хочет в подарок! — Эмир понял это только дома на следующий день после празднования, когда вспоминал, что у них происходило в ту ночь. А пожаловаться на это Тамби у него получилось только в понедельник. — Тамби… — Помочь? — чуть обречённо продолжил фразу Тамби. Кашоков на секунду опешил, тут же вспомнив, что уже подходил к другу с такой же просьбой. — Как вы все мне дороги… Ладно, дай подумать.

ХХХ

Дни потихоньку сменяли друг друга. Снег всё-таки решил запорошить улицы и накрыть крыши зданий, делая из декабря наконец зимний месяц, а не осенний. Во дворах домов и вдоль школьного забора начинали появляться первые приличные снеговики, несколько из них даже слепила их большая компания. Учёба шла своим чередом, к обычным урокам у многих добавилась необходимость закрыть долги перед концом четверти, из-за чего некоторые команды периодически репетировали не полным составом. Уже к середине месяца все плакаты и вывески, которые рисовали несколько учеников и Илья, были закончены и развешаны по школе, привлекая к себе уйму внимания. Каким-то чудом их никто даже не стал портить или рвать, только подходили и рассматривали. А на них было множество самых различных маленьких отсылок к культуре, будь то кино, музыка или даже шутки, которые были в обиходе у подростков. И томик стихов Пушкина на постере для команды класса Тамби, Рустама и Эмира. Последний возмущался по этому поводу каждый раз, когда плакат попадался ему на глаза в коридоре. Уже в середине декабря их ждало ещё одно испытание — день рождения Щербакова. Он пригласил всю их компанию в подвальный паб, где весь вечер выступал со своей группой на сцене, переделывая многие известные им песни под панк-рок стиль. Народу в клубе было совсем мало, но из его друзей получилась настоящая любящая публика с овациями, криками и кидающая в него и остальных участников закуски. А ещё Алексей любил хорошие подарки и запросто мог передарить любую не понравившуюся ему вещь. Как было с новогодней игрушкой от Эмира год назад, он в тот же день отдал её Нурлану и забрал игрушку с его именем себе, потому что оба посчитали такой обмен смешным. Она стояла на полке в его комнате вместе с детскими и семейными фотографиями. Но на свой день рождения Щербаков принял все подарки от друзей, потому что в целом, по его мнению, они были даже вполне неплохими. Илья принёс ему компактный набор инструментов. Эмир подарил средства для ухода за гитарой, а Тамби расписанный языками пламени чехол для неё. Рустам где-то раздобыл несколько дисков с иностранными музыкальными группами, разных направлений. Хард-рок, спейс-рок, экспериментальный рок. А Нурлан… Нурлану было тяжелее остальных. Его голова была забита мыслями. Концерт, где он участник и ведущий, дни рождения нескольких его друзей как назло в один месяц, к тому же он никак не мог выбросить из головы тот разговор на балконе. Отчасти он был согласен, что они не просто школьные знакомые, а близкие друзья. И им необязательно было обрывать общение после чьего-либо выпускного. Но вместе с тем Сабурову было тревожно от того, что они никак не могли разобраться в их… В том, что было между ними. Они не сопротивлялись всему происходящему, но ведь это должно было как-то официально обозначаться? Друзья с привилегиями. Нурлан подарил ему кеды, которые подходили по цветам к гитаре Алексея. И тому действительно понравился такой подарок, он сразу надел их и вечер провёл в этих кедах на сцене. Всей компании бармен паба налил по стакану пива за счёт заведения, с которым такие же бесплатные закуски и душевные разговоры пошли с лихвой. — Ты вызвался диджеем на вечеринку? — удивлённо уточнил Макаров, подсаживаясь поближе. — Ага, — легко отозвался Рустам. Все знали, что его любовь к музыке была не меньше, чем любовь к юмору. — И как? — поинтересовался в догонку Сабуров. — Волнуюсь, но не сильно, — Рустам пожал плечами, он действительно хотел этого и долго уговаривал старшеклассников выбрать именно его. Он любил погружаться в музыку, экспериментировать со звучанием, пробовать для себя нечто новое, а подобное было интересным опытом. — Я накидал музла, что-то замиксовал, пока думаю, что ещё можно натворить. — Ну ты сильно суету не наводи, брат, — с подобием кавказского акцента поддержал его Илья, усмехаясь вдогонку к истеричному смеху Эмира. — Да всё огонь будет, братик, — поддержал его Тамби с таким же нарочитым акцентом, поднимая над головой стакан с лимонадом. — Братишка, — Эмир похлопал сидящего рядом Рустама по плечу, подхватывая эту акцентную вакханалию, — как по кайфу делай. Они всей компанией в голос рассмеялись, из-за чего Щербаков сбился с игры на гитаре, но сквозь смех у него не получалось возмущаться на друзей. Время медленно текло и разливалось, переваливая за три часа ночи, а разговоры о жизни не планировали заканчиваться. В моменте Илья почувствовал, как на плечо опустилась голова Эмира, который потихоньку уже начинал засыпать. Он даже пошевелиться боялся, чтобы не разбудить друга. И расходились по домам они под утро, когда неожиданно приехавший владелец паба выгнал всех из заведения, потому что никто из них не потратил ни копейки в тот вечер.

ХХХ

Репетиций становилось только больше, постепенно команды начинали выступать вместе, когда всё больше классов освобождались от уроков. И это уже сильнее походило на настоящий новогодний концерт. Вся звуковая аппаратура и микрофоны были настроены и подготовлены, финальная песня выучена и идеально отскакивала от зубов. Актовый зал и коридоры школы потихоньку украшались не только плакатами, но и мишурой со снежинками из бумаги. На первом этаже школы возвели искусственную ёлку под потолок, усыпанную множеством новогодних украшений, которые ученики приносили из дома. На ней собрались различной формы и размеров шары, разноцветная мишура и дождик, безделушки, сделанные вручную младшими классами. Вместе с тем приближался день рождения ещё и Эмира. Он планировал отпраздновать в банкетном зале небольшого ресторанчика родственников, с караоке-центром. Его наличие было очень важно для всей их компании. У Ильи была идея для подарка. Она пришла ему на полупьяный ум ещё в ту ночь в гостях у Тамби, когда они с Эмиром сидели на кухне. Одним морозным вечером они всей семьёй отправились в торговый центр, чтобы прикупиться к Новому году украшениями. Тогда Илья сказал родителям, что хотел бы самостоятельно пробежаться по магазинам и выбрать подарки. И за ним втихую увязалась его младшая сестра, поймавшая его в магазине косметики и парфюма. — Для кого выбираешь? — неожиданно раздался девчачий голос под боком, заставив Макарова вздрогнуть от испуга и уставиться на неё. — Почему ты тут? Где мама и папа? — он огляделся по сторонам, но не заметил никого похожего на их родителей. — Я хотела с тобой, — она пожала плечами и продолжила разглядывать разноцветные и разнообразные по форме флаконы. — Ты хочешь кому-то подарить духи? — Да, это… — консультант магазина указала ему на ту продукцию, которая соответствовала его требованиям, так что теперь он просто слушал каждые духи и выбирал из них лучший вариант. Сладкие и слегка пряные, похожие на те, но точно другие. — Для девушки?! — сестра встрепенулась, когда это гениальное предположение пришло ей на ум. — Нет! — Илья тут же запротестовал, но уже было поздно и у него не получилось её переубедить, как бы сильно ему не хотелось. — У тебя появилась девушка! — Это для друга! — Друга-девушки! — Нет, просто друга! Друга-парня! После того как вся семья закончила с покупками, она ещё всю дорогу твердила, что у брата наконец-то появилась девушка, чем заинтересовала даже их родителей, хотя он пытался отнекиваться. Мама радовалась за сына и молилась на его любовное счастье, несмотря на то, что у него по-прежнему никого не было. Помимо прочего Илья купил несколько безделушек к Новому году, которые хотел подарить друзьям с наилучшими пожеланиями. Или не несколько. Он набрал множество сувениров в виде символа наступающего года, магнитов и маленьких копилочек.

ХХХ

Снегопад. Это был снегопад, начавшийся с раннего утра и не прекращающийся до поздней ночи. Снегопад в выходной день. Снегопад в день рождения. С каждым новым фактом становилось только неприятнее. День можно было считать испорченным. Дороги сильно заметало снегом, на них почти не было видно машин, да и людей на улицах тоже. Мало кому хотелось выходить из дома в такие погодные условия. И при этом нельзя было сказать, что температура была сильно холодной — градус на термометре едва опускался ниже минус пяти градусов. Но это не мешало снегопаду заваливать машины, дома, детские площадки, улицы и всё, что только можно было. Тяжёлые серые тучи заволокли собой небо и солнце, не пропуская его едва тёплые лучи согревать землю. Настроение портил и колючий ветер, неприятно цепляющийся за волосы, одежду и открытую кожу, облизывая её морозом. Эмир недовольно смотрел на падающий снег через панорамное окно ресторана, сунув руки в карманы джинс. Разочарованию в погоде не было предела, и его радовало только то, что вся компания не отказалась в итоге приехать в ресторан. Первым на его день рождения приехал Тамби, ставший больше похожим на снеговика. За ним подъехал Рустам, который специально набрал себе в карманы снега, чтобы обсыпать им Кашокова, встречающего его. И чуть не оказавшийся выдворенным за порог ресторана за такое поведение. Пока Саидахмедов разбирался в том, как работал караоке-центр, а Тамби таскал фрукты с накрытого стола под возмущения именинника, к ним присоединился Илья. Эмир сразу же назначил ему ответственную роль — следить за Масаевым, чтобы тот не съел все закуски до приезда ещё двоих гостей. Которые приехали в ресторан с разницей буквально в пару минут, отчего Тамби негодовал, как же так получилось, что они не пересеклись ни разу по пути. Или пересеклись, но решили делать вид, что ничего не знали? Кашокову было всё равно, для него главным было — это согнать всех за один стол и весело провести время, несмотря на то, что снегопад планировал не заканчиваться почти до самого утра. — Зна-аю, скоро тебя потеря-яю, — громко распевался Рустам, пародируя акцент Авраама Руссо, под смех всей компании. Он подошёл с микрофоном от караоке к жующему Тамби. — Но сердце не хочет поня-ять. — А мне его трудно уня-ять, — с набитым ртом пропел Тамби, поддерживая друга. И всей компанией вместе они затянули песню дальше. — О-о-о-о. Они обсуждали заканчивающиеся учебные дни, предстоящий новогодний концерт, веселились, пели, в какой-то момент пытались закинуть Масаеву в рот виноградины, а после начали кидаться друг в друга фруктами. Эмир весь вечер не прикасался к подаркам, он, безусловно, верил в своих друзей и верил в свою силу убеждения, но и слегка сомневался вместе с тем. Особенно в Щербакове, который с подозрительной ухмылкой отдавал ему подарочный пакет. Время переваливало за десять вечера, парни уже в открытую бесились, Рустам притащил с улицы снега и напихал за шиворот Алексею в отместку за тот снежок, попавший ему в лицо несколько недель назад. Эмир сидел за столом, подъедал закуски и крутил в руках небольшую коробочку, полученную от Ильи, потому что ему было любопытно. Он периодически поглядывал на друзей, орущих уже всё подряд в микрофоны от караоке, даже ничуть не стараясь, хотя эти люди были совершенно не пьяны. Взгляд каждый раз возвращался к подарку в его руках, он развязал ленту и снял с коробочки крышку. — Ха, — он по-доброму усмехнулся увиденному содержимому и достал флакон духов, отложив коробку на стол. Эмир чуть покрутил их в руках, разглядывая жидкость внутри, а затем пшикнул на запястье, чтобы послушать запах. Сладко, чуть хвойно. Он оторвался от разглядывания подарка и взгляд сразу же зацепился за светлую высокую макушку, пытающуюся отобрать микрофон у Тамби, в свою очередь отбивающегося им от Алексея. И только Нурлан с Рустамом на фоне затягивали очередную песню в оставшийся у них один микрофон, к которым Кашоков решил в итоге присоединиться. Парней по домам забрали их семьи, когда стрелки часов перешагнули за двенадцать часов ночи. Они не хотели разъезжаться, но уже наступающим днём им всем надо было рано вставать, чтобы успеть в школу на репетицию.

ХХХ

Начавшаяся неделя ничем не отличалась от предыдущих. Все классы с девятого до одиннадцатого проводили свои дни в школе, только уже не на уроках, а в актовом зале и коморке, подготавливая реквизит. Но девушки-постановщицы постоянно оставались недовольными всем, что происходило на сцене. И совсем скоро, буквально через пару-тройку дней, у них состоялся долгожданный новогодний концерт. Абсолютно все сидения были заняты, некоторые даже по двое занимали одно кресло, чтобы можно было уместиться. В зале были родители выступающих старшеклассников, несколько классов помладше и классы тех команд, которые принимали участие в концерте. Кроме КВНа в программу входили ещё новогодние и околоновогодние песни и стихи от нескольких начальных классов, которые знатно растягивали весь концерт ещё на два часа. В итоге для уставших сидеть зрителей и таких же уставших ждать участников пришлось устраивать антракт, в котором они все могли бы сходить размять ноги, выйти на улицу покурить. И улизнуть домой. Но внушительное большинство всё-таки вернулось обратно в зал. Нурлан отлично справлялся с ролью ведущего, не только объявляя команды, но и подхватывая настроение зала, разгоняя шутки. Ему в напарницы вызвалась девушка из параллельного класса, которая на сцене чувствовала себя, как рыба в воде. Они совместно написали сценарий, которого придерживались весь концерт. И согласно ему они частенько спорили и подкалывали друг друга, но часть шуток от обеих сторон не была заготовлена, а являлась импровизацией. Зрители активно шумели, громко смеялись и поддерживали всех выходящих на сцену. Но несмотря на тёплую поддержку из зала, участники нервничали. За кулисами находились одновременно не больше двух команд — та, что выступала на сцене и та, чьё выступление по плану было следующим. За неделю до последней репетиции и самого концерта, утвердился финальный порядок выхода команд на сцену, в котором класс Ильи был после класса Тамби, Эмира и Рустама. — Бля, я чё-та волнуюсь, — Макаров чуть нервно потирал костяшки пальцев, оглядываясь в сторону сцены и ведущих, подогревающих зал очередной заготовленной перепалкой. — Чё это вдруг? — Эмир, помогающий своему классу и классу Ильи с подготовкой к выступлениям, услышав это, остановился напротив друга и всучил ему стул, который держал в руках. — У вас же всё супер на прогонках было. — Да-а, но-о, — протянул он, почесав светлый затылок, — а вдруг что-нибудь пойдёт по пизде? — Тогда импровизируйте! — Эмир подтолкнул Илью в ту сторону, куда им нужно было успеть перенести пару стульев и коробку с реквизитом. О том, что вся их дружная большая компания любила и умела в импровизацию знала вся школа. — Боже, всему вас учить! — Кто бы говорил! — И что это должно значить? — с усмешкой присоединился к ним Тамби, услышавший этот разговор со стороны. — Макар говорит, что мы не умеем импровизировать! — присвиснул Эмир, хитро улыбаясь и тут же уворачиваясь от летящей в него клетчатой рубашки, которую поймал Антон, проходящий мимо. — Чё-ё-ё? — Рустам оторвался от распихивания самых разных конфет по многочисленным карманам своей рыбацкой жилетки. — Я такого не говорил! — наигранно возмутился Илья под смех друзей. Но спорить долго они не могли, Нурлан уже объявлял следующую команду. — Быстро на сцену, вы двое! — скомандовал подоспевший к ним Сабуров, выталкивая парней из-за кулис. — Всем в этом зале новогодний ЯЯУУУУУ! — вместо какого-либо приветствия закричал Рустам и его клич действительно подхватили все ученики, оставив родителей в полном шоке, как они и планировали. Тамби и Рустам показывали несколько коротких сценок, используя реквизит и переодевания, которые абсолютно никак не были связаны между собой логически. Каждая из сценок постоянно прерывалась на неожиданные обращения Саидахмедова к залу. После очередного смеха от зрителей он отрывался от отыгрыша и поворачивался к ним с вопросами и подбадривающими фразами: «Вам это нравится?», «Это было нормально?», «Вы отличная публика, так держать». И каждая из фраз была импровизацией. Один раз даже до сценки не дошло и зал смеялся уже от одного только названия и её объявления, на что оба и сами не выдержали и рассмеялись. После таких прерываний они ещё недолго дурачились и предлагали показать другую сценку, рассказывая зрителям, как тяжело писалась следующая миниатюра, сколько бессонных ночей они на неё потратили, но и во время неё которой происходило то же самое. И это только сильнее разогревало публику, заставляя их смеяться и шуметь громче, а ещё надолго запоминать эти необычайные впечатления. Илья с восхищением и смехом наблюдал за этим хаосом из-за кулис, пока у его команды были подготовления к собственному выступлению. Они были следующими. А вместе с ним за своей командой следил Эмир, звонко смеющийся с реакции других команд из зала на их суматошных друзей, периодически утыкаясь в плечо Ильи и пряча громкий смех. Тот ничуть не был против. И ещё был Нурлан, от которого Макарову прилетало по всем доступным местам, когда тот сильно смеялся. А не смеяться с этих двоих на сцене было просто невозможно. — Ну, как? Чё думаете? — очередной раз обратился к залу Саидахмедов, уперев руки в боки, на что Тамби сценарно вскинул в негодовании руки. — Нармальна? Или добавить больше экспрессии? — Рустам! — возмутился Тамби, обращая внимание всех на себя. — Мы хоть что-то покажем сегодня до конца? — Знаете, если честно, — вдруг всерьёз заговор Рустам, убирая с глаз солнцезащитные очки, которые нужны были ему для прошедшей неудавшейся миниатюры, — вот эти все приколы, шутки, обращения к вам они же не просто так были. Да-да. У всего этого был свой смысл. — И какой же? — На самом деле я хочу, чтобы вы увидели конец всех этих миниатюр уже в следующем году. И чтобы их концы вам понравились не меньше, чем началы, — на этих словах Эмир из-за кулис подкинул им новогодние колпаки, которые они ловко поймали и надели под аплодисменты и смех из зала. — С наступающим Новым годом! — С наступающим! — подхватил поздравление Тамби. Из колонок раздалась мелодия отбивки их ухода, когда Рустам принялся доставать из карманов конфеты и кидать их в зал. Как только сладости закончились, оба поклонились перед зрителями и убежали со сцены. Нурлан одобрительно похлопал им и показал большие пальцы вверх, прежде чем выйти обратно. Концерт по ощущениям длился до невозможного долго, но это позволило получше подготовить спортивный зал к вечеринке, которая состоялась через час после него. Учитель информатики и пара одиннадцатиклассников проверяли звук колонок, настраивали свет и разноцветные софиты и подключали диджейский микшер. Рустам появился в спортивном зале минута в минуту, как все команды спели финальную песню, чтобы самолично опробовать пульт до начала празднования. Приглашённые и выступающие классы всё ещё находились в актовом зале, слушая обращения и поздравления учителей и директора на сцене. Все находившиеся там в тот момент невероятно сильно хотели домой. Кто-то из родителей давно уснул и мамочкам на соседних сиденияз пришлось расталкивать их, чтоб разбудить на финальной песне и речи директора. Которая тоже безбожно затягивалась назло всем. Но как только безумие с концертом закончилось, наступило безумие с вечеринкой. На удивление очень многие хотели на неё попасть, около входа в спортивный зал собиралась большая очередь и толкучка. Ученики группами перемещались от накрытых столов, пробуя закуски и напитки, до импровизированного танцпола. И совсем скоро они готовы были начать. Рустам заряжал толпу задорными выкриками из-за диджейской стойки, вместе с ним скакал Щербаков, норовясь постоянно что-нибудь нажать, переключить или покрутить на панели. Но музыка орала почти до неприличия громко, громче всех в спортивном зале. Тамби таскал со стола с закусками фрукты и ягоды, посмеиваясь периодически с друзей или с кого-то из веселящихся сверстников. Совсем недалеко был Нурлан, который иногда подходил, отшучивался, что Тамби не помешало бы потанцевать и подвигаться вместе с ними и сбегал обратно в сторону толпы. В этой толпе Масаев ещё видел высокую светлую макушку Макарова и знал, что Эмир где-то там рядом с ним. Эти два идиота держались вместе весь вечер, а Тамби внутри себя не понимал, как можно было быть настолько слепыми и не видеть очевидного друг в друге. Илья и Эмир откровенно бесились. Прыгали, танцевали, вместе смеялись в голос, словно были в алкогольном угаре, хотя никто из них ни капли горячительного в рот не брал. На вечеринке этого горячительного просто не было. Хотя нельзя было утверждать, что никто из одиннадцатиклассников не держал заначки в своих школьных рюкзаках, которые они принесли с собой. Это бешенство потихоньку подхватывала вся толпа, начиная от людей вокруг них и заканчивая теми, кто даже не пытался танцевать. — Ваше выступление было лучшим, — Илья не первый раз за этот день хвалил команду Эмира, потому что все они невероятно старались. Из-за музыки ему приходилось повышать голос и кричать. — Конечно, мы были лучшими, — со смехом и таким же громким тоном подхватил Эмир, широко улыбаясь, — но вы тоже неплохо справились, не волнуйся. Илья не мог больше ни о чём думать. Ему нравилось с восхищением смотреть на друга, который в розово-фиолетовом свете ламп и невесть откуда взявшихся софитов казался ещё более красивым, из-за чего невозможно было отвести взгляд. Он чувствовал, как в груди словно мёд разливалось нечто тёплое, мягкое и нежное, что он никак не мог остановить. Время словно остановилось для всех и мир существовал только для них двоих, пока они рядом друг с другом, сияющие и пленённые происходящим хаосом. — Ты мне нравишься, — неожиданно произнёс Илья, сам от себя такого не ожидавший. На секунду он даже не понял, действительно ли произнёс это вслух или ему показалось, из-за громкой музыки он себя совсем не слышал. Он мог лишь ловить радостный взгляд и улыбку напротив. Сердце будто пропустило удар. Он не собирался этого говорить сейчас. — Прости? Чё? — громче отозвался Эмир, прикрывая одно ухо рукой, чтобы услышать собственный голос и Макарова. Музыка долбила не просто по барабанным перепонкам, а сразу по мозгу, эхом и вибрацией отражаясь от стенок черепной коробки. — Повтори! Слишком громко! Он не услышал? — Я говорю… — Илья тряхнул головой, прогоняя ступор, и повысил голос ещё сильнее, перекрикивая музыку. — Музыка… Мне нравится. У Руста ахуенно получается. Сердце колотилось как бешеное. — Абсолютно согласен, — Эмир коротко посмеялся, оглянувшись в сторону диджейского микшера и наслаждающегося своим местом друга. — Я сбегаю поссать. Не скучай без меня. Он мигом развернулся на месте, не дожидаясь ответа, и легко протиснулся между танцующими вокруг людьми, стремительно скрываясь из виду. Илья кивнул уже больше сам себе, чем для кого-то, и уже чуть более неуклюже выбрался из веселящейся толпы, направившись к столикам с закусками. Он успел застать то, как Сабуров утаскивал Щербакова на импровизированный танцпол со словами: «Ты обязан потанцевать сегодня!». Усмехнувшись этой картине, Макаров опустился на ближайшую скамейку около заставленных столов. Его мысли быстро возвращались к произошедшему несколько минут назад, заставляя желудок неприятно скручиваться от подступающей тревоги. Он действительно произнёс это вслух? В это с трудом верилось. Вокруг них были другие ученики и кто-то из них тоже мог слышать. И вместе с тем он не до конца был уверен в том, слышал ли эти неожиданно сорвавшиеся слова сам Эмир. По его лицу было не понять, он всё также лучезарно улыбался и смеялся, казалось, приняв отмазку друга про понравившуюся музыку. Но все эти домыслы и предположения никак не успокаивали. Илья чуть нервно крутил в пальцах конфету, которую он стащил у Рустама во время концерта. Но был человек, наблюдающий за этими двумя со стороны. Тамби периодически таскал кубики сыра с сырных тарелок и виноград с фруктовых и успевал приглядывать за каждым из его друзей. Сначала он думал, что всё было в порядке, когда Кашоков вдруг решил улизнуть из спортивного зала, мало ли, в туалет приспичило. Но стоило ему только взглянуть на Илью, который не находил себе места, как уверенность в понятии «всё в порядке» пошатнулась. У того всё чётко на лице написано было. И это совсем не радовало Тамби. Они же не могли поругаться? Он ожидал, что скорей Нурлан с Алексеем что-нибудь учудили бы, но никак не эти двое. Он сунул последний кусочек сыра в рот и направился к другу, чтобы разузнать о происхошедшем побольше. — Эй, Илюх, — он махнул рукой, привлекая к себе внимание, и опустился рядом с ним на скамейку, — ты какой-то кислый, чё-т случилось? — Это пиздец, — было весомо, но ничего не объясняюще. — Я вообще не собирался… Оно само как-то. Там такая атмосфера была… Мы бесились… И я вдруг… — Да о чём ты? — надавил голосом Тамби, напоминая, что он всё ещё не получил ответ на свой вопрос. Тот ещё несколько мгновений молчал. — Я сказал Эмиру, что он мне нравится, — негромко, но бегло выпалил Илья, жалостливым взглядом уставившись в ответ. — Ты что?! — Это случайно! — Что значит «случайно»?! — шок недостаточно сильно описывал эмоциональное потрясение Масаева от слов друга. Мимолётом он вспомнил один из недавних разговоров с Макаровым, в ходе которого тот ясно дал понять, что не планировал ни в чём признаваться, пока не был бы уверен, что это взаимно. — Бля, я не знаю! Так получилось! — Илья перешёл на тон потише, когда заметил косые взгляды учеников неподалёку от них. — Что значит?!.. — Тамби несильно стукнул его кулаком по бедру, не зная, как ещё выразить своё негодование. Какие же они оба идиоты. — Ты же говорил, что не планируешь ни о чём ему говорить! — Я и не планировал! — с каждой минутой Илья всё больше не понимал, куда себя деть. И этот разговор ничуть ему не помогал. Он тяжёло выдохнул и почесал затылок. — Было шумно и я не уверен, услышал ли он… Но он переспрашивал и я сказал, что мне музыка нравится, типа, Руст красавчик. — А он что? — чуть насторожено уточнил Тамби, будто бы сам боялся услышать ответ. — Да ничё, — он пожал плечами, — по нему непонять было. Поэтому я и не уверен, что он это слышал. Никакой реакции не было. Масаев кинул короткий взгляд в сторону выхода из спортивного зала, Эмир ещё не возвращался. После этого разговора и этой возникшей ситуации в нём потихоньку зарождалась лёгкая тревога, которую они с Макаровым разделяли. Эмир слышал? Они не могли знать, пока тот сам не признался бы или пока они не спросили бы напрямую. Но никто из них двоих делать этого не хотел. — Я не хочу, чтобы он знал сейчас, — словно бы в догонку к его мыслям произнёс Илья, нервно тормоша конфету в фантике пальцами, чтобы хоть как-то отвлечь себя. — А нечего было тогда говорить такое! — тут же отозвался Тамби в негодовании. — Да я не хотел! — Всё! — повторять одно и то же необходимости не было. Он взъерошил волосы, мысленно прикидывая варианты развития событий, которые могли бы произойти дальше. — Подожди, когда Эмир вернётся. Посмотрим, какой он будет. Может, реально не слышал. Тогда всё обойдётся. Илья коротко кивнул, развернув наконец обёртку конфеты и закинув её в рот. Это был леденец с лёгкой кислинкой. Тяжёло выдохнув, он направился обратно на танцпол, выискивать дурачащихся среди других учеников Сабурова и Щербакова, чтобы присоединиться к ним и ждать возращения из туалета Эмира. Он влип по уши.