Лучшие школьные годы.

Год назад. Июль. Вечерние лучи заходящего солнца уже не так сильно обжигали землю, дневная духота постепенно отходила, уступая место лёгкому свежему ветерку. Он нежно трепал зелёную молодую листву невысоких деревьев, колыхал короткую траву и облизывал прохладой детские площадки во дворах пятиэтажек, нагретые летним солнцем. Но даже обжигающий металл не мешал детям играть и веселиться на них, наслаждаясь своим мимолётным детством. Длинные тени расползались по двору, танцуя и извиваясь, преследуя своих хозяев. Ото всюду был слышен смех и детские визги, которые не планировали утихать до момента, пока кого-нибудь из них мама не позовёт домой. Июльскими вечерами, такими как этот, было едва ли прохладнее, чем днём, но отсутствие палящего солнца спасало ситуацию, позволяя наконец расслабиться и отдохнуть с удовольствием. Каждый двор вечером был друг на друга похож. В одном было больше веселящихся и резвящихся детей, в другом все лавочки занимали взрослые — компании мужиков с пивом, вернувшихся с работы, или женщин со сплетнями, которые весь день хозяйничали дома. И с каждым часом количество взрослых во дворах обгоняло количество детей, которых они же сами и отправляли домой — кушать, мыться, отдыхать и готовиться ко сну. А ещё можно было заметить тех подростков, которые не хотели покидать свои квартиры в палящую дневную жару, но уже не таким душным вечером они с радостью занимали детские площадки и лавочки, чтобы поболтать о своих подростковых заботах. Тамби и Нурлан бродили по дворам уже пару часов, не спеша перемещаясь от одной площадки, где можно было посидеть, до другой, где не было сильного скопления людей, и просто разговаривали о всяком разном. Они созвонились вечером по домашним телефонам, когда оба наконец оказались дома, и решили встретиться, чтобы погулять и рассказать о происходящих в их жизнях интересных вещах, так как не виделись пару недель точно. Нурлан провёл весь день с семьёй на пляже, а Тамби с Рустамом и Эмиром гоняли мяч на школьной «коробке», которая в этот день на удивление пустовала, но они смогли поймать парочку сверстников, чтобы сыграть командами. Ближе к вечеру Эмир уехал на секцию, а Рустам отправился домой, чтобы помочь отцу разобрать их захламлённый балкон, когда тот вернулся с работы, потому что обещал. По двору тихонько разносился звук поскрипывания старой железной карусели, краска на которой давно облупилась, а у жителей прилегающего ко двору дома всё никак не доходили до неё руки. Но дети не жаловались, им важно было только, чтобы она выполняла свою основную функцию — крутилась. Вот и Тамби был такого же мнения, сидя на растрескавшейся от сухости деревянном сидении карусели и закидывая в рот сухарики. Он увлечённо слушал рассказ о том, как прошёл день Нурлана на пляже, на который неожиданно захотела его мама и запрягла всех поехать с ней. Но никто и не был против. Они искупались, позагорали, пожарили мясо. Нурлан ещё долго возмущался на бегающих туда-сюда по пляжу маленьких голозадых детей, за которыми почему-то не следили их родители. Масаев не мог перестать смеяться с этого гневного монолога. — Опа! Я узнаю этот смех, — неожиданно раздалось совсем неподалёку от них и оба синхронно обернулись на весёлый голос. — Тамбушечка! — А-а? Лёха! — Тамби пожал другу руку и попытался возмутиться, но улыбка и радость в голосе его выдавали. — Да не называй ты так! — Да-да, точно, прости… Тамбу-у, — с ехидной ухмылкой протянул Алексей и увернулся от чужой руки, которая норовилась дать ему по лбу за такое прозвище. Карусель жалобно скрипнула. Оказавшись по другую сторону от детского аттракциона, он вдруг заметил, что они были не одни и совсем рядом на лавочке сидел ещё один школьник, внимательно и терпеливо разглядывающий незнакомца. Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга, не говоря ни слова, пока взгляд Масаева метался от одного к другому. Он уже хотел сам предложить им познакомиться или познакомить против их воли, но они вовремя опомнились. — Лёха, — Щербаков протянул руку, чтобы поздороваться. Тамби с улыбкой наблюдал за своими друзьями, ему нравилось, когда его знакомые начинали дружить и между собой, тогда они могли собираться небольшими компаниями и у них было больше тем для обсуждений. — Нурлан, — Сабуров кивнул и пожал протянутую ему руку, а затем коротко посмотрел на их общего друга, который почти что светился от радости и усмехнулся этой картине. — Ты тоже теперь девятиклассник, как Тамбу? — уточнил Алексей. Кажется, он видел нового знакомого в школе, но не среди тогдашних девятиклассников, это значило, что он перешёл в девятый из восьмого по окончании прошедшего учебного года. — Да эй! — со смехом возмутился Тамби на уже не новое для него прозвище, потому что слышал его не впервые, но каждый раз был такой же смешной, как первый. — Да, — Нурлан наблюдал, как Щербаков забрался на поскрипывающую под их весом карусель и опустился на одно из свободных сидений, тут же воруя у их Тамби несколько сухариков. — А ты старшеклассник? Десятый или одиннадцатый? — Десятый, — Алексей легко пожал плечами. — Ты живёшь где-то здесь? — продолжал задавать вопросы Нурлан, чтобы не оставаться в неловком молчании. Да и ему самому было интересно узнать побольше. Если Масаев с ним дружил, значит он был хорошим человеком, потому что тот имел очень серьёзный взгляд на дружбу. — Неа, в магазин ездил тут недалеко. — Я знал, что вы подружитесь! — с радостью вмешался в их увлекательнейший диалог Тамби. Оба хотели уточнить, что факт их дружбы ещё не подтверждён, они знали друг друга от силы десять минут, но отчего-то просто переглянулись и передумали. Но у Алексея возникла, по его мнению, забавная идея. Он спрыгнул с карусели и кивнул Нурлану подойти к ней, который тут же просёк его ход мыслей и оказался с другой стороны. Тамби тут же напрягся, он хотел запротестовать, но ничего, кроме «Пацаны, не…», сказать не успел. Они взялись за проржавевшие поручни и с силой крутанули карусель, заставляя сидящего на ней друга зажмуриться и посильнее схватиться за пачку сухариков и железный поручень. Пока тот пытался проклинать их всеми цензурными словами, которые он знал, оба весело смеялись. Возможно, они смогли бы найти общий язык. — Я передумал! Я против вашей дружбы! — крикнул с карусели Тамби, она потихоньку замедлялась, но мир, кружащийся перед его глазами, замедляться не планировал. — Это не ты решаешь! — вытирая уголки глаз от слёз, выступивших из-за смеха, прикрикнул в ответ Щербаков. — Я никогда не буду больше гулять с вами обоими, — возмущался он, слезая с остановившейся карусели, покачнувшись и направившись в сторону ближайшей лавочки. Конечно, эти слова были ложью, он не собирался всерьёз запрещать им дружить или больше никогда с ними не гулять, но пригрозить просто обязан был. Они провели в компании ещё парочку часов, которые пролетели как-то слишком мимолётно. Потихоньку смеркалось, на небе начинали сверкать первые звёзды и виднелась луна, вдоль дорог и тротуаров зажигались фонари. С каждым часом всё больше насекомых выбиралось и раздражало оставшихся на улицах людей, больше всего раздражали комары, которые не только кусались, но и противно пищали над ухом. Приятный прохладный ветер раздувал рубашки, залезал под футболки, охлаждая разгорячённые тела и головы, трепал волосы и кроны пышных деревьев, разнося их яркие зелёные листья по дворам и дорогам. Тамби рассказывал парням случаи друг про друга из их жизни, а те подхватывали, подробнее пересказывая забавные и интересные истории. Они узнавали друг о друге всё новые факты, продолжая знакомиться ближе. Постепенно оба понимали почему Масаев был уверен, что они могли подружиться, их энергетика сплеталась и била через край, несмотря на то, что знакомы они были всего полдня. Нурлан ощущал лёгкость в общении с Алексеем, хотя изначально был настроен слегка скептически. Когда время опоздания домой становилось уже совсем неприличным, они наконец распрощались друг с другом и разбрелись каждый на свою остановку, хотя уходить совсем не хотелось. Но впереди у них была ещё уйма времени для всего.

ХХХ

Год назад. Август. С самого утра небо было затянуто серыми дождевыми тучами, поглотившими летнее солнце, тёплые лучи которого не могли сквозь них пробиться. Ливень так и не пошёл, но несколько раз моросил лёгкий грибной дождик, который тем не менее никому не мешал проводить этот день на улице в прогулках или делах. Маленькие лужицы и мокрая свежая трава довольно быстро высыхали от жары и духоты, которые не собирались заканчиваться, несмотря на то, что не было солнца. Во дворе на детской площадке, которую они вчетвером заняли, никого не было, хотя уже потихоньку наступало вечернее время и температура спадала. Нурлан и Алексей громко спорили, шутливо ругались и смеялись друг с друга, пока в паре играли в бадминтон. С каждой минутой желание победить у обоих не на шутку усиливалось. Изображая активную и горячо любящую спортсменов публику, на подобии трибун из старых покрашенных шин, торчащих из земли, болтали Тамби и Илья. В один момент вновь закропил лёгкий тёплый дождик, но это никого не останавливало, особенно разгорячённый матч. Волан под очередной победный выкрик упал в песочницу неподалёку. — И я обзвонил своих одноклассников, некоторых ребят из параллельных и даже до Лёхи дошел, — с наигранной обидой в голосе описывал своё утро Тамби, — прикинь, мне почти все отказали. — Так конечно, ты погоду видел? — они оба подняли взгляд на серый небосвод, который весь день, казалось, безостановочно что-то оплакивал. Даже в этот момент на них падали мелкие дождевые капельки, противно стекающие по волосам и лицу на чистую одежду. — Да это же даже не ливень, когда это кого останавливало? — Тамби в недоумении развёл руки в стороны. Настоящих мужчин какой-то мелкий дождик не должен был останавливать от гуляний на улице. — Так, а чё Руст? — интересовался Илья у друга. — Он же за любой движ. — Они уехали к родственникам до следующих выходных, — Тамби пожал плечами, с улыбкой наблюдая за Алексеем, танцующим победный танец, и тут же летящим к нему под ноги воланчиком, который он не смог отбить. — Да ты честно играй! — возмущённо прикрикнул Нурлан, вытирая намокнувший от моросящего дождя волан о край своих шорт. — Эмир сказал, что сегодня не может, — задумчиво произнёс Масаев, вспоминая, как почти час обзванивал друзей, чтобы с кем-нибудь выйти погулять, — цитата: «Я перебираю гору хлама во дворе. Опять». — М? — Илья слышал это имя не единожды и от друга, и по школе. Он хорошо учился и висел на доске почёта, как и сам Макаров, а ещё был одноклассником Рустама и Тамби, но лично они не были знакомы. — Блин, нам надо собраться всем вместе как-нибудь, — мечтательно произнёс Тамби, представляя, как все они могли бы подружиться друг с другом и собираться вместе большой компанией. И в следующую секунду ему в лоб прилетел воланчик. — Из вас херовая публика! Где поддержка? Где крики с трибун? — Щербаков вскидывал руки, размахивая ракеткой, чтобы показать весь тот масштаб оваций, которые он ждал. — Где плакаты? Салюты? — Хера ты разогнался, — Нурлан усмехнулся этим претензиям, забирая обратно волан. Он потёр пальцами место на лбу «болельщика», куда тот прилетел, и сочувствующе улыбнулся. — Мы во дворе играем, а вместо сетки у нас тупо линия на земле. Каких салютов ты хочешь? — С моим именем! В этой игре я — победитель! — громко произнёс тот, гордо выпятив грудь колесом, уже уверенный в своей безоговорочной победе. — Да не пизди! — с вызовом отозвался на такое громкое заявление Сабуров, прикинув в уме какой у них счёт. И он был почти равным, с небольшим перевесом в сторону Алексея, но это ещё ничего не значило. Дождик закончился также быстро и неожиданно, как и начался. Мокрая трава скользила под кроссовками и кедами, с ярких зелёных листьев скатывались крупные капли и разбивались о землю, асфальт, каменные дорожки и проходящих под ними людей. Сквозь постепенно редеющие серые тучи наконец пробивались тёплые лучи закатного солнца, играясь с каплями и маленькими лужами. По итогам ещё нескольких матчей между парнями у Щербакова оказалось наибольшее количество побед, которые он максимально радостно праздновал. Нурлана и Илью остальные двое обвиняли в победах из-за их великаньего роста, хотя Алексею вообще нельзя было жаловаться, он никого не жалел в этой игре. Дни пролетали неумолимо быстро. Они были весёлыми, странными, своеобразными, некоторые даже слегка грустными и унылыми, но каждый из этих дней не был похож на предыдущий. И все просто наслаждались этими моментами лета, в одиночку или в постоянно меняющейся большой компании, в которой не было ни минуты покоя и скуки.

ХХХ

Год назад. Сентябрь. Тамби и Эмир в сторонке от всех обсуждали перспективу бытия их компании, как школьной команды, пока Рустам и ещё несколько их одноклассников выясняли все детали организации и участия в этом кружке по интересам у одиннадцатиклассников и пары преподавателей, которые занимались школьным КВНом. В актовом зале они были не одни такие. Когда новоиспечённым девятиклассникам предложили собраться от класса в команды и записаться на участие в школьном КВН, то на удивление откликнулись все девятые классы. И в назначенный день пустующий до этого зал заполнился школьниками, желающими подать заявки на формирование своих команд. Из очередных раздумий Эмира неожиданно вырвал чужой незнакомый голос и высокая фигура, вдруг оказавшаяся рядом с ними. — Тамби! Вы тоже тут, — парень пожал руку улыбающемуся Масаеву. — Конечно, кто-то сомневался? — Тамби усмехнулся и упёр руки в боки, намекая, что никаких сомнений в участии их компании и быть не могло. — А вы? — Вон мои, — он кивнул в сторону других учеников, стоящих недалеко от них небольшой кучкой. — Хотим тоже записаться. — О-о-о, крутяк! — он буквально засиял от радости за друга и его класс. Парень усмехнулся и махнул ему рукой, сказав, что им ещё надо было обсудить детали, но благо время было. — Удачи! Эмир несколько секунд молчал, обдумывая эту разыгравшуюся перед ним сцену. — А кто это? — он кивнул в сторону ученика, который только что поздоровался с Тамби и направился к другой команде. — А, это Илья, — Тамби проследил за взглядом одноклассника и, поняв о ком тот говорил, с теплом в голосе отозвался. — Илья Макаров, он из параллели. Блин, вы не знакомы до сих пор? — А должны? — Эмир не до конца понимал, почему тот был настолько удивлён фактом, что эти двое всё ещё не знакомы. Он вспомнил, что уже видел это лицо на фотографии среди других учеников на доске почёта и замечал по школе, но лично они не общались. И то, что этот парень дружил с Масаевым, он не знал. — Он супер крутой чувак, и супер смешной, я недавно рассказывал же, — Тамби радостно улыбался, перечисляя всё, что он знал о нём, тяжело было понять, что из этих слов чистая правда, а что он приукрашивал в восхищении. Эмир задумчиво поглядывал в сторону команды, в составе которой этот Илья был. — Вам точно надо познакомиться. Кашоков лишь усмехнулся на это, но ко вниманию отзыв друга принял. Они ещё некоторое время провели в актовом зале, болтая с другими классами, среди которых был класс Нурлана и сам он с ними, и с ответственными за их школьный КВН. Им объяснили некоторые ньюансы, рассказали, когда будет ближайшее собрание команд, на котором все пришедшие смогут задать интересующие их вопросы и получить на них ответы, и даже раздали значки с номером их школы и тремя большими разноцветными буквами «КВН». В воздухе витало стойкое ощущение чего-то серьёзного и важного, будто им не хватало маленького шажочка до большой телевизионной сцены. Хотя, конечно, это было неправдой и до самой главной игры было слишком далеко и долго. Около гардероба на первом этаже они вновь пересеклись с Ильёй, который прощался со своими одноклассниками. Заметив всю их маленькую компанию, тот помахал им рукой, привлекая внимание к себе и подзывая ребят поближе. Макаров пожал руки Тамби и Рустаму, чем вызвал лёгкое удивление у Эмира, который, как оказалось, единственный был с ним не знаком лично. Но стоило только взглянуть на чужую улыбку и радость в глазах, как в груди растекалось странное чувство, будто они были давным давно знакомы, просто некоторое время не общались, но всё ещё считались друзьями. — Эмир, — с лёгкой полуулыбкой представился Кашоков. Он не мог не улыбаться, потому что улыбка человека напротив была слишком заразительна. — Илья, — Макаров принял протянутую для рукопожатия руку и сам представился в ответ. Они даже ничего толком не сказали, а уже хотелось просто засмеяться от одного зрительного контакта. — Я знал! Я знал! — Масаев восторженно затряс стоящего рядом с ним расстерянного Рустама. — Что ты знал, блять? — смех и ненастоящее возмущение смешивались в голосе Эмира, выдавая его весёлое настроение. Но Тамби ничего ответить ему не смог, тоже зашедшись в приступе смеха. — Тамби и Рустам мне рассказывали о тебе, — произнёс Илья с таким же весельем, напоминая о своём присуствии рядом с ними. — Да-а? И о чём же? — Они назвали тебя «Сраным умным» и сказали, что я пойму, что это значит, когда познакомлюсь с тобой. Эмир закрыл лицо ладонями, пряча в них истеричный смех, который не мог сдержать от такого первого впечатления о себе. Это было его прозвище среди тех, кто знал Кашокова, и он был не против, присоединяясь к шуткам о своей начитанности. Но он не знал, что Тамби в своих рассказах о нём зашёл так далеко, что посвятил Илью даже в такие мелкие подробности. И, безусловно, пока они все вместе шли после школы до автобусной остановки, ему пришлось посвятить того в историю происхождения этого прозвища, вместе с тем демонстрируя некоторые свои знания в качестве доказательств. Макаров на это отвечал лишь, что от Эмира всё звучало так убедительно, что он мог бы поверить во что угодно им сказанное. И тот хотел даже воспользоваться этой слабостью, сказанув парочку выдуманных фактов, но просто не смог, теряясь в собственном смехе и чужом тёплом взгляде.

ХХХ

Год назад. Ноябрь. С каждым днём шло всё больше ливней, чёрные грозовые тучи почти не покидали небосвод, один раз даже выпал град, удивив таким перформансом весь город. Крупный лёд побил и без того редкие осенние листья, а тяжёлые дождевые капли смешивали их с грязью, создавая непонятную кашу на тротуарах и дорогах. Улицы выглядели уныло сами по себе, но школьники, со скукой наблюдая за серым пейзажем из окон, чувствовали себя ещё более паршиво и депрессивно в такие дни. Учёба, секции и кружки потихоньку набирали обороты, свободного времени становилось всё меньше, но это не мешало всей компании общаться в школе и периодически гулять вместе после уроков. К урокам добавились ещё и сборы несколько раз в неделю в актовом зале между командами, где первое время им объясняли теорию юмора. Но эти лекции слушали не многие из присуствующих в те дни, считая себя мэтрами комедии, которые знали о юморе уже всё, что можно было. Ученики командами распределились по местам в зале, перед ними на сцене рассказывали внутряковские истории с выступлений на городских и областных игр парочка одиннадцатиклассников, которые были кураторами молодых команд школьного КВН. Нурлан был одним из тех немногих, кто внимательно слушал обо всём происходящем и периодически поглядывал на человека рядом с собой, который вообще не должен был быть с ними. Команда класса Алексея тоже была частью этого кружка по интересам, но сам он отрицал это явление на корню. Он не понимал всего происходящего, но почему-то сидел на соседнем кресле с абсолютным недоумением на лице. А Нурлан не понимал, что тот забыл с ними здесь. — О чём он вообще? — наклонившись ближе к уху и чуть понизив голос, спрашивал Алексей. Ему пришлось говорить полушёпотом, чтобы старшелкассники не сделали ему очередное «последнее замечание» и не вывели из зала. Хотя все задавались вопросом, почему он был против того, чтобы его выгнали, если всё происходящее ему не нравилось. — Он рассказывает историю подготовки его команды к фестивалю, — терпеливо отвечал Сабуров таким же полушёпотом. — Какому фестивалю? — Сочинскому фестивалю, — буквально всё это объясняли парни на сцене уже почти полчаса, — КВН. — И зачем вот это вот это всё? — в уже привычной для всех манере уточнял Щербаков. — Ну чтобы… — Нурлан на мгновение задумался, опустив взгляд в пол, пытаясь подобрать объяснение тем причинам, по которым они все это слушали. — Они рассказывают про внутряки всей этой кухни, о ньюансах подготовки к выступлениям, отборочной редактуры. — И зачем… — По приколу, Лёха, по приколу, — неожиданно полушёпотом отозвался Эмир, сидящий на сидении спереди, обернувшись к ним. Они всей большой компанией были рядом друг с другом, рассевшись с командами так, чтобы оказаться на соседних местах. Рустам почти всё время о чём-то переговаривался с другими учениками, со всеми до кого мог дошептаться так, чтобы его не заметили и не делали замечаний, как Щербакову. Как и Тамби, он знал всех сидящих в актовом зале и со многими общался, потому что не быть знакомым с настолько постоянно заряженным человеком нельзя было. Он частенько оказывался в центре всех событий на школьных вечеринках, даже тех, куда его пускать не должны были в силу его возраста, и настолько же часто был инициатором этих самых событий. И все они постоянно удивлялись с необычных и неожиданных знакомств Рустама, о которых он рассказывал, как о чём-то само собой разумеющемся. Илья сидел рядом с Эмиром, с которым он за два месяца успел подружиться, и периодически заглядывал к тому в блокнот, читая его конспекты. — И ты всё это, — Илья покрутил пальцем над исписанной словами страницей, — выписал из его истории про неработающую микроволновку? — А что не так? — Эмир оторвался от конспекта и, встретившись взглядом с улыбающимся Макаровым, сам не мог сдержать расплывающуюся улыбку в ответ. — Да нет, это прикольно, что ты смог вычленить, — отчего-то он сделал даже акцентирование на этом слове, продолжая улыбаться, — главную мысль из всего этого рассказа. Они секунду молча смотрели друг другу в глаза, пытаясь сдержаться, но у них не получилось и оба зашлись в сдавленном смехе, прикрытая рты рукой, чтобы не выдавать себя. Эмир толкнулся лбом в плечо Ильи и пихнул его кулаком в бок, чем вызвал очередной смешок над ухом. Его бесило то, как легко он раскалывался даже с самых глупых шуток или простых взглядов, и вместе с тем это вызывало смешанные чувства где-то глубоко под рёбрами. Он охарактеризовывал это ощущение, как странное волнение, которое было скорей приятным волнением предвкушения чего-то, а не тревожным волнением. Кашоков ловил себя на мысли, что никогда не испытывал тревогу в общении с этим человеком, хотя знакомы они были совсем ничего. Он думал о том, что всё происходящее с ним становилось его слабостью с каждым новым разом, но совершенно не понимал почему. Как и не понимал почему кончики его ушей горели в это мгновение.

ХХХ

Год назад. Декабрь. — Лёха заболел! — чуть запыхавшись Тамби рассказывал Нурлану эту ужасную новость, наконец поймав его в коридоре после одного из их уроков. — Чего? — Нурлан, казалось, абсолютно не понимал, как это было возможно, что он заболел в собственный день рождения. — Он позвонил мне утром и сказал, что простыл, — Тамби разочарованно вздохнул, вспоминая, как часто тот шмыгал носом за пару минут их разговора. И даже несмотря на свою простуду, Алексей всё равно хотел, чтобы они приехали всей компанией к нему отпраздновать. Но на самом деле заболеть в этом году было легко, начало декабря обрадовало всех сильным снегопадом и ледяным ветром, от которого тяжело было спрятаться даже за тяжёлым пуховиком и шерстяным шарфом. Учителя и помогающие им старшеклассники несколько дней затыкали щели в деревянных оконных рамах газетами и ватой, а затем проклеивали их плотным малярным скотчем. С каждым новым днём и каждым опускающимся ещё ниже градусом всё больше не хотелось просыпаться рано утром, чтобы выбираться из-под тёплого одеяла в прохладу квартиры и собираться в школу. Хотя справедливости ради термометры ни разу ещё не показали минус тридцать на улицах, было не так уж и холодно, как рисовал всё подростковый максимализм. — На самом деле, у меня просьба, — и это было причиной, по которой Тамби вообще затеял весь этот разговор с Сабуровым. Тот с подозревающим неладное прищуром глянул на него, но ничего против не сказал. — Ты можешь заехать к нему после уроков и отвезти кое-что из лекарств? — Я? — Ты живёшь к нему ближе и у тебя сегодня уроки раньше закончатся, — Масаев, пожав плечами, достал из своего рюкзака блокнотный лист с несколькими записями на нём и протянул его другу. — Вот тут список того, что может ему помочь. Я поспрашивал у ребят рекомендации. — Ла-адно, — Нурлан принял листок, быстрым взглядом пробежавшись по написанным названиям лекарств, подмечая, что знал большую часть из них, и сунул его в карман штанов, свернув пару раз. — Вы будете его сегодня поздравлять? — Да, Лёха сказал, что можно приехать, если не боимся заразиться. После всех уроков мы к нему. Сабуров кивнул на эти планы, согласившись с ним, это значило, что ему надо было заехать сначала домой, а затем по дороге в аптеку. Масаев сообщил ещё и о том, что они все вместе планировали привезти торт, так что он мог об этом не париться. В ожидании уроки шли невероятно медленно, уныло и нудно. В окна стучался ледяной ветер, задувая в плохо проклеенные щели деревянных ставней, но было ещё не настолько холодно, чтобы с этим не справлялись батареи. Мысли были заняты всем, чем только можно было, от алгебраических уравнений с прошедшего урока математики до расписания автобусов, идущих от школы до его дома и от его дома до дома, где жил Щербаков. А ещё он волновался. Они неплохо общались уже несколько месяцев, но оставаться наедине иногда всё ещё было неловко. К тому же не всегда было на сто процентов понятно, шутил Алексей или серьёзно не понимал каких-то очевидных вещей, обычно не требующих объяснений. По крайней мере для Нурлана. Он периодически ловил себя на мысли, что в такие моменты они были похожи на маленьких неумелых школьников, но правда была в том, что они и были школьниками. Просто один другого старше, но им это никак не помогало. Снег тихо падал на улицы, укрывая их тяжёлым покрывалом. В одних местах он был белоснежным и нетронутым, в других же вытоптанным и вручную убранным теми, кто делал из него снеговиков или снежных ангелов. Каждый шаг по выпавшему снегу сопровождался хрустом, а воздух наполнялся свежестью зимы. Ветер поднимал снежные вихри, которые кружились над землёй стремительным вальсом, создавая атмосферу зимней сказки. Но за подобной идиллией скрывались и свои трудности. Снежная погода создавала не только красоту, но и проблемы. Стоило лишь взглянуть на дороги, как жизнь возвращала всех обратно в суровую реальность: грязь и слякоть, образовавшиеся от растаявшего снега, делали передвижение по городу настоящим испытанием. Эта грязная каша вылетала из-под колёс машин и собиралась на тротуарах, пачкая обувь, длинные штаны и всё вокруг. Добравшись до дома Нурлан успел переодеться из школьной одежды в более свободную и удобную, а ещё беспорядночно вывалить из рюкзака на стол в своей комнате учебники и тетради и сложить в него подарок вместо них. Сабуров зашел в аптеку неподалёку от своего дома и остановки, надеясь быстро купить все лекарства от простуды по списку. Однако, как только он оказался внутри, его ожидания о быстром визите разбились о реальность. В очереди стояли несколько пожилых дам, каждая из которых, казалось, имела свои вопросы к аптекарю. Одна, с тростью в руках, кропотливо выбирала витамины, обсуждая их состав и действие, другая долго пыталась выяснить, где можно купить качественную отечественную мазь для суставов на травах. Каждая из них, казалось, была готова провести целую вечность в этом маленьком пространстве, обсуждая свои недуги и делясь советами друг с другом, фармацевтом и даже самим Нурланом пару раз, который этого не ожидал. Но ему повезло, что в аптеке были все необходимые препараты и не пришлось заходить по дороге в ещё несколько аптек. Заснеженный двор пятиэтажки выглядел пустым и особенно холодным без играющих на площадке детей, некоторые из которых всё ещё были в школе на уроках, а некоторых гулять не выпускали родители. Поочерёдно грея промёрзшие пальцы своим горячим дыханием, Нурлан подошёл к домофону и набрал номер квартиры Щербакова. Мелодичный звон громко раздавался в тишине двора, заставляющий немного поёрзать на месте от неожиданно возникшей неловкости. Спустя несколько долгих мгновений он наконец смог открыть тяжёлую железную дверь. Внутри было темно и холодно — промёрзший подъезд встретил его ледяным дыханием. Он быстро прошёл мимо слегка покосившихся почтовых ящиков, висящих вдоль стены первого этажа, стараясь не задерживаться, и начал подниматься по лестнице на четвёртый этаж. Каждый шаг отдавался эхом в пустом пространстве. — Привет, — чуть неловко поздоровался Нурлан. — Привет, заходь, — предложение пройти в квартиру сопровождалось несколькими громкими чихами и шмыганием носа. Алексей пожал другу руку и буквально затянул его внутрь. — Я с помощью, — он пошуршал пакетом и коробочками в нём, разуваясь и стягивая с себя зимнюю куртку. — По тебе видно, что она очень нужна. — Да пф-ф, глупости, — уверенное отрицание очевидного подкрепилось таким же уверенным кашлем в кулак. — Я здоров как бык. — Да нихуя подобного, — Нурлан закатил глаза на такое громкое заявление и вытолкал Алексея в его комнату, заставив забраться обратно под пуховое одеяло и не вылезать. — Жди тут, я разберу лекарства. Сверкающий на солнце снег по-хозяйски укрывал улицы, но внутри квартиры царила уютная атмосфера. В ней было тепло, лишь с приоткрытого окна на кухне задувал зимний морозец. На кухне было чисто и прибрано: аккуратно сложенные полотенца, вымытая посуда и красивая скатерть на столе создавали ощущение домашнего уюта. Сабуров чувствовал себя здесь как дома, но его мысли были заняты другим. Он поставил кипятиться на плиту чайник, чтобы разогреть воду, и высыпал на кухонный стол лекарства, которые принес с собой. Разные упаковки с таблетками и сиропами напоминали о том, что здоровье — это самое важное, что есть у человека. В подтверждение из соседней комнаты раздавался кашель. Отчего-то в груди неприятным узелком скручивалось волнение, и причину он не понимал или не хотел понимать, потому что от этого не стало бы легче. Нурлан перебрал несколько таблеток, достав те, которые можно было принять до еды, и налил в небольшой флакончик сироп от кашля. Спустя несколько мгновений, наконец, закипел чайник и на его протяжный свист на кухню пришёл Щербаков, с головой укутанный в тёплое одеяло, из-под которого были видны только босые ноги и лицо. Он достал свою любимую кружку, положил в неё чайный пакетик и ливнул кипятка, поморщившись от горячего пара, облизнувшего пальцы и щёки. — Да я же сказал подождать, — Нурлан чуть хмуро наблюдал, как Алексей хотел засмеяться, но смех быстро перешёл в кашель. — Это скучно, — он подошёл к приоткрытому окну, чтобы остудить чай под лёгким холодным ветром, горло и без того болело, ещё не хватало его обжечь. За стеклом разыгрывалась зимняя сказка. Снежинки медленно кружились в воздухе, карсивые неповторимые узоры вырисовывались на стёклах. Но Сабуров не мог насладиться этой красотой. Он с раздражением смотрел на Щербакова, который, несмотря на свою простуду, продолжал стоять у окна, словно заворожённый, и его явно продувало. — Вот чё ты туда встал, ты же болеешь. — Ну чай горячий, надо чтоб остыл, — тот лишь пожал плечами, улыбаясь и не желая отрываться от зимнего пейзажа. Он чувствовал, как прохладный ветер проникал в комнату, но не подавал виду, что его и без того уже морозило. Но Нурлан не собирался уступать. Он подошёл к окну, осторожно захлопнув его и повернув скрипнувшую ручку. Холодный воздух сразу же исчез, и в кухне стало теплее. Он обернулся к Алексею, который теперь выглядел немного обиженным. — Ты должен беречь себя, — сказал Нурлан мягче, но с ноткой настойчивости. — Я что, зря всё это вёз, чтобы ты ещё сильнее заболел? Он обхватил пальцами стакан, который всё ещё был у Щербакова в руках, и, приблизившись, подул на горячий чай. Боясь поднять взгляд, он не видел, как в чужих глазах зажглось любопытство. Нурлан чувствовал жар не только от кипятка в стакане, но и от лица напротив. Казалось, у того поднималась температура. Он резко отстранился, неожиданно почувствовав сильную неловкость, потёр ладонью шею и подал другу небольшую горсть таблеток, внимательно проследив, чтобы тот выпил каждую из них. А после зашлифовал всё это дело ещё и сиропом. И оба не знали, а можно было так вообще делать? Спустя полчаса чаепития с мёдом, печеньем и шоколадными конфетами, в квартире раздралось трещание домофона и Сабуров подорвался открыть дверь. Приехали остальные ребята из их большой компании, задорно прикрикивая в динамик всякую чушь, отчего у него чуть не заложило ухо. С таким же весельем и смехом они всей толпой завалились в квартиру, Илья держал над головой торт и пакет со свечами и праздничными колпаками, чтобы никто ничего не повредил. Они быстро расползлись по всей квартире именинника, пока его родители были не дома и им никто не мешал дурачиться. На задувающего свечи Щербакова со всех сторон лились поздравления, чайные тосты и подарки. Он отвечал, что с радостью обнял и расцеловал бы всех присутствующих, но тогда никто из них не пошёл бы в школу ближайшую неделю точно. Тамби и Эмир травили анекдоты, которые подхватывали и разгоняли ещё больше Рустам и Илья, пока Нурлан в приступе смеха с ног до головы несильно избивал Алексея. Они разошлись примерно за пятнадцать минут до приезда родных именинника с работы домой. За окнами вечерело, постепенно зажигались уличные фонари, подъездные светильники и лампочки в чужих окнах в домах напротив. — Спасибо, что приехал, — они пожали друг другу руки, попрощавшись на пороге, Алексей уже не был закутан в одеяло, но всё ещё испытывал лёгкий морозец. — Без проблем, — Нурлан пожал плечами, отведя взгляд в сторону лестницы, с которой были слышны шаги каблуков и туфлей. По ним как раз поднимались хозяева квартиры, с которыми он встретился взглядом, а Щербаков помахал им рукой, приветствуя. — Ну, я пошёл. Выздоравливай давай. Он закинул свой рюкзак на плечо и, перепрыгивая несколько ступеней, быстрым шагом спустился на первый этаж, а затем резво проскочил в закрывающуюся дверь подъезда. Сердце бешено билось. И это было слишком странно. Об этом совсем не хотелось думать. Но рано или поздно ему всё равно пришлось бы задуматься о том, что с ним происходило.